Галактика в её объятиях
За спиной тихо вошёл Вандо.
— Храм сказал, ты здесь.
Селена не обернулась.
— Храм стал слишком разговорчивым.
— Он переживает.
— За меня?
— За нас.
Это слово снова кольнуло её теплом.
Вандо подошёл ближе. На его плече была свежая повязка, грудь пересекали следы ожогов от красной энергии, но в глазах уже не было той смертельной усталости. Только тревога — и что-то ещё, от чего Селене стало трудно дышать.
— Тебе нужно лечиться, — сказала она.
— Тебе тоже.
— Я жрица.
— Плохой аргумент.
Он снял с плеча окровавленную ткань и опустился в купель. Вода вокруг него вспыхнула голубым светом. Селена хотела отвернуться, но не смогла.
Свет скользил по его коже, по сильным линиям плеч, по серебряным прожилкам под рёбрами. Вандо был живым доказательством невозможного: чужак, ключ, кровь Лиары, человек, которого Эймара сначала пыталась убить, а теперь не отпускала от себя.
И которого сама Селена боялась хотеть слишком сильно.
Он заметил её взгляд.
— Если ты смотришь так из медицинского интереса, я готов страдать дальше.
Селена усмехнулась.
— Не переоценивай себя.
— Поздно. Я уже вдохновлён.
Она покачала головой, но улыбка не исчезла.
Тишина стала мягче.
Селена опустилась у края купели. Вандо взял её руку и осторожно коснулся губами внутренней стороны запястья — там, где горел знак жрицы.
От этого простого прикосновения по телу прошла дрожь.
Храм ответил едва слышным звоном.
Селена замерла.
— Эймара слушает.
— Пусть слушает, — тихо сказал Вандо. — Но решать должна не она.
Он поднялся из воды и оказался совсем близко. Тёплые капли стекали с его волос, по шее, по груди. Между ними пахло целебными травами, дождём и грозой.
— Скажи мне остановиться, — прошептал он.
Селена посмотрела ему в глаза.
В этом вопросе было больше нежности, чем в любой клятве.
Она могла отступить.
Могла снова стать только жрицей, голосом планеты, оружием перед войной.
Но ночь была слишком короткой.
А страх смерти — слишком честным.
Селена коснулась его лица.
— Не останавливайся.
Вандо поцеловал её.
Сначала осторожно, будто всё ещё боялся нарушить невидимую грань. Потом глубже — и Селена ответила так, словно всё напряжение последних дней наконец нашло выход. Её пальцы скользнули в его влажные волосы, он притянул её ближе, и тепло его тела разлилось по ней, сбивая дыхание.
Храм не ревновал.
Цветы над купелью раскрылись, осыпая воду золотой пыльцой.
Селена почувствовала, как Вандо медленно развязывает узлы её тонкого одеяния. Он не спешил. Каждое движение было вопросом. Каждое касание — ожиданием ответа.
И она отвечала.
Ладонью на его груди.
Поцелуем в уголок губ.
Дрожью, которую уже не пыталась скрыть.
Ткань соскользнула с её плеч и упала к ногам. Вандо задержал дыхание, глядя на неё так, будто перед ним было не тело, а чудо, которое нельзя присвоить — только благодарно увидеть.
— Селена
В её имени, произнесённом так, было слишком много.
Она шагнула к нему сама.
Вода приняла их обоих.
Тёплая, светящаяся, живая.
Вандо обнял её, и Селена прижалась к нему, чувствуя, как быстро бьётся его сердце. Их поцелуи стали горячее, смелее. Его губы скользили по её щеке, виску, шее, а руки держали крепко и бережно одновременно. Селена закрыла глаза, позволяя себе забыть на несколько мгновений о флоте, Матери, Сердце и пророчествах.
Были только его дыхание.
Его кожа.
Его голос у её уха.
И её собственное желание — не навязанное Эймарой, не продиктованное древней памятью, а живое, человеческое, свободное.
Вода вокруг них поднялась светящейся дымкой, скрывая тела, оставляя только силуэты, сплетённые в золотом полумраке.
Эймара не вмешивалась.
Она укрывала их.
Когда позже Селена лежала рядом с Вандо на тёплом камне у купели, укрытая тонкой тканью и его рукой, мир казался почти возможным.
Почти мирным.
Вандо водил пальцами по её ладони.
— Ты молчишь.
— Слушаю.
— Планету?
— Нет.
Она повернула голову и посмотрела на него.
— Себя.
Он улыбнулся мягко, без насмешки.
— И что ты слышишь?
Селена задумалась.
Где-то глубоко Сердце Эймары билось ровно. За луной ждала армада. Впереди была война, которую они могли не пережить.
Но сейчас её тело было тёплым, губы помнили его поцелуи, а внутри впервые за много лет не было пустоты.
— Что я больше не хочу жить только как жрица, — сказала она. — Даже если завтра придётся умереть как жрица.
Вандо переплёл их пальцы.
— Тогда завтра мы постараемся не умереть.
— Очень смелый план.
— Я известен стратегической глубиной.
Селена тихо рассмеялась.
И в этот миг купель погасла.
Не медленно.
Сразу.
Все цветы закрылись.
Вандо резко сел.
— Что случилось?
Селена уже слышала.
Не звук.
Зов.
Из самого Сердца.
Короткий, испуганный, чужой.
Она вскочила, накинув одежду.
— Кто-то внутри храма.
— Машины?
Селена побледнела.
— Нет.
По стене лечебной залы пробежала тонкая чёрная трещина. Из неё вытекла капля тьмы и застыла в воздухе, как чернильная слеза.
Потом раздался голос.
Тот самый.
Почти человеческий.
— Жрица.
Вандо поднялся рядом с Селеной.
— Матерь
Чёрная капля раскрылась маленьким глазом.
— Я не пришла войной, — сказала Матерь Пустых Солнц. — Пока.
Селена почувствовала, как Эймара напряглась вокруг неё.
— Зачем ты здесь?
Глаз повернулся к Вандо.
— Вернуть то, что было украдено у пустоты.
Вандо шагнул вперёд.
— Я тебе не принадлежу.
— Не ты, — ответила Матерь.
Глаз снова посмотрел на Селену.
— Она.
Воздух стал ледяным.
Селена не успела спросить.
Храм содрогнулся.
И где-то в глубине, под залом Сердца, проснулась вторая песня.
Не зелёная.
Не живая.
Чёрная.
Глава 9
Вторая песня
Чёрная песня шла снизу.
Не звуком — давлением. Она проходила сквозь камень, воду, корни, кожу. От неё у Селены немели пальцы, а знак жрицы на запястье горел так, будто его вырезали заново.
Вандо застегнул ремень с кристаллическим клинком и посмотрел на трещину в стене.
— Она всё ещё здесь?
Чёрный глаз Матери Пустых Солнц медленно моргнул.
— Я всегда там, где меня однажды впустили.
Селена шагнула ближе.
— Я тебя не впускала.
— Ты — нет.
Глаз исчез.
Трещина схлопнулась, оставив после себя запах холодного металла.
Несколько мгновений никто не двигался.
Потом храм содрогнулся снова — уже сильнее. Из потолка посыпалась золотая пыльца. Цветы на стенах один за другим закрывались, будто прятали лица.
Селена резко повернулась к выходу.
— Сердце.
Вандо пошёл за ней.
— Она сказала, что тебя украли у пустоты. Что это значит?
— Не знаю.
— Селена.
— Правда не знаю.
Она сказала это слишком резко и тут же пожалела. Вандо не отступил, но замолчал. И от этого молчания стало хуже.
Они бежали по коридорам храма, которые сами раскрывались перед ними. Но теперь в их движении не было прежней плавности. Стены дрожали, корни путались, словно Эймара теряла уверенность в собственном теле.
На каждом повороте Селена слышала две мелодии.
Одну — родную, зелёную, глубокую.
Другую — чёрную, тонкую, почти ласковую.
И страшнее всего было то, что вторая песня не казалась чужой полностью.
Она знала путь внутрь.
Зал Сердца встретил их тьмой.
Не полной — Сердце всё ещё сияло в центре, огромное и живое. Но под ним, в каменном основании, расползался чёрный узор. Тонкие линии складывались в круг, похожий на раскрытый зрачок.
Селена остановилась у края.
— Этого раньше не было.
Вандо присел рядом с узором, не касаясь.
— Это не атака.
— Тогда что?
— Метка. Старая.
Сердце ударило сильнее.
Селена увидела вспышку видения: древний зал, первая жрица, раненая Эймара и тень, которую закрывают не уничтожая, а запечатывая.
Она пошатнулась.
Вандо успел поймать её.
— Что ты увидела?
— Печать.
— На Сердце?
Селена покачала головой.
— Под ним.
Чёрная песня стала громче.
Из узора поднялась тонкая нить тьмы. Она потянулась к Селене, словно узнала её. Вандо выхватил клинок и разрезал нить. Та лопнула беззвучно, но боль ударила не по нему.
По Селене.
Она вскрикнула и упала на колено.
— Проклятье! — Вандо отбросил клинок. — Я задел тебя?
— Нет — Селена прижала ладонь к груди. — Её.
— Матерь?
— Печать.
Вандо замер.
— Ты связана с ней.
Сказать вслух было хуже, чем услышать в мыслях.
Селена поднялась сама, хотя ноги дрожали.
— Нет.
— Селена
— Нет.
Сердце вспыхнуло, и зал наполнился голосами прошлого.
Не словами — воспоминаниями.
Двенадцать жриц стояли вокруг Сердца. Орден уже уходил, побеждённый, но не сломленный. Матерь Пустых Солнц не смогла захватить Эймару — тогда жрицы сделали невозможное. Они не просто спрятали планету.
Они заперли часть Матери в глубине Сердца.
Чтобы она не вернулась.
Чтобы след к Эймаре исчез.
Чтобы пустота сама стала замком на собственной двери.
Но замок требовал хранителя.
Не планету.
Не древний камень.
Живую душу.
Селена увидела младенца на руках у старой жрицы. Девочку с меткой на запястье.
Себя.
Видение оборвалось.
В зале стало тихо.
Даже Вандо не сразу нашёл слова.
— Ты не принадлежишь ей, — сказал он наконец.
Селена смотрела на чёрный узор под Сердцем.
— Но часть её заперта во мне.
— Это не одно и то же.
— Для Матери — одно.
Чёрная песня мягко коснулась её сознания.
Ты устала держать дверь закрытой.
Селена стиснула зубы.
— Замолчи.
Вандо шагнул ближе.
— Что она сказала?
— Ничего важного.
— Обычно так говорят перед катастрофой.
Селена хотела ответить, но Сердце вдруг показало им новый образ.
Скрытый проход.
Ниже зала.
Каменная лестница, ведущая туда, где не было корней. Только белый песок и чёрная вода.
Вандо посмотрел в ту сторону, где в стене уже раскрывался узкий разлом.
— Эймара зовёт нас?
Селена прислушалась.
Зелёная песня была слабой, но ясной.
— Да. Там ответ.
— Или ловушка.
— Возможно, и то и другое.
Он поднял клинок.
— Замечательно. Наконец-то честная архитектура.
Лестница уходила вниз слишком долго.
Здесь храм был другим. Не живым — древним. Камень не дышал. Цветы не росли. Даже эхо звучало глухо, будто боялось возвращаться.
Внизу открылся зал, которого не было ни в одном предании.
Круглый.
Пустой.
В центре стояла чаша из чёрного стекла. В ней лежала вода — неподвижная, тёмная, отражающая не лица, а звёзды.
Селена подошла первой.
На дне чаши горела крошечная зелёная искра.
Вандо нахмурился.
— Это похоже на Сердце.
— Нет, — прошептала она. — Это его имя.
Вода дрогнула.
Искра поднялась, превращаясь в знак: древний, сложный, пульсирующий. Селена поняла его без перевода. Это было истинное имя Эймары — не слово, а первая нота, с которой когда-то началась жизнь планеты.
Если произнести его в Сердце, печать можно было закрыть навсегда.
Матерь потеряет путь.
Орден останется слепым.
Развязка была рядом.
Так близко, что Селена испугалась поверить.
Вандо смотрел на неё.
— Мы можем закончить это?
— Да.
Слово прозвучало почти невероятно.
Селена протянула руку к искре.
И в этот миг чёрная вода поднялась столбом.
Из неё вышла фигура.
Не Матерь — только её тень. Женщина без лица, сотканная из темноты и звёздной пыли. В её груди светился такой же знак, как на запястье Селены.
— Не бери то, что уже отдано, — сказала тень.
Вандо встал между ней и Селеной.
— Попробуй объяснить подробнее. Желательно быстро и без угроз.
Тень повернула голову.
— Ключ Лиары. Ты всё ещё думаешь, что открытую дверь можно закрыть силой?
— Я думаю, что двери вообще не должны разговаривать.
Тень подняла руку.
Клинок Вандо почернел и рассыпался прахом.
Селена запела.
Зелёный свет ударил в зал, но здесь, так глубоко, Эймара отвечала с задержкой. Тень отступила лишь на шаг. Вандо подхватил с пола осколок стекла и бросился вперёд.
Слишком смело.
Слишком по-вандовски.
Тень рассекла воздух, и его отбросило к стене. Селена крикнула, но не остановила песню. Она потянулась к имени Эймары, и искра сама рванулась к ней.
Ещё мгновение — и всё могло закончиться.
Искра коснулась её пальцев.
Зал вспыхнул зелёным.
Тень Матери закричала.
Вандо поднялся, прижимая руку к боку.
— Селена! Сейчас!
Она уже видела путь.
Нужно было вернуться к Сердцу. Произнести имя. Замкнуть печать. Отрезать Матерь от Эймары.
Селена сжала искру в ладони.
Но в ту же секунду её знак на запястье почернел.
Не полностью.
Только половина.
И зелёная искра раскололась надвое.
Селена задохнулась.
Вместо имени Эймары в её ладони осталось лишь пол-ноты. Вторая половина сорвалась в темноту, пролетела через зал и вошла в грудь тени.
Тень перестала кричать.
А потом засмеялась.
Тихо.
Почти ласково.
— Спасибо, жрица.
Чёрная вода в чаше закипела. На её поверхности появилась картина: луна Эймары, тень за ней, Материнский ковчег, который медленно разворачивался к планете.
И теперь на его корпусе горел зелёный знак.
Половина имени Эймары.
Вандо побледнел.
— Она получила доступ.
Селена смотрела на свою ладонь.
Там всё ещё светилась вторая половина имени — живая, тёплая, испуганная.
Они нашли способ победить.
И сами показали Матери, где он спрятан.
Тень растворялась в воде, но голос остался:
— Печать можно закрыть только целым именем. Теперь оно разделено. Одна половина у тебя. Другая — у меня.
Селена подняла голову.
— Я заберу её.
— Конечно, — сказала Матерь. — Ты придёшь сама.
Чаша раскололась.
Вода хлынула на пол, но не растеклась — провалилась вниз, открывая под залом бездонный звёздный разлом.
Селена и Вандо едва успели отпрыгнуть назад. Камень под ногами трескался, лестница осыпалась, потолок начал рушиться.
Вандо схватил Селену за руку.
— Уходим!
Они побежали вверх.
За спиной рвался древний зал, поглощённый чёрным провалом. Каменные ступени исчезали прямо под ногами. Селена держала в ладони половину имени Эймары, и оно жгло её кожу, как маленькое сердце.
Вандо подтолкнул её к последнему пролому.
— Прыгай!
Она прыгнула.
Он — следом.
Корни храма подхватили их уже у самого края и вытащили в зал Сердца. Проход за ними сомкнулся, но снизу ещё долго доносился гул — будто под планетой открылось новое небо.
Селена лежала на холодном камне и смотрела вверх.
Сердце Эймары билось неровно.
Вандо сел рядом, тяжело дыша.
— Мы были близко.
— Да.
— Очень близко.
Селена раскрыла ладонь. Половина имени сияла между пальцами.
— И теперь дальше, чем раньше.
Высоко над ними, за слоями камня, облаков и ночи, Материнский ковчег начал снижаться.
Не для удара.
Для ожидания.
Матерь Пустых Солнц знала: теперь Селена сама должна прийти к ней.
И развязка снова отступила — туда, за луну, в сердце вражеского корабля.
Глава 10
Перед полётом
Зал Сердца больше не пел ровно.
Каждый удар отдавался в камне дрожью, будто Эймара пыталась удержать себя целой. В ладони Селены светилась половина истинного имени планеты — тёплая, живая и неполная.
Вандо сидел рядом, прижимая руку к раненому боку.
Они молчали.
Не потому что нечего было сказать.
Потому что любое слово могло стать последним перед тем, как всё изменится.
Селена первой повернулась к нему.
— Я должна идти на ковчег.
Вандо усмехнулся без веселья.
— Мне нравится, как ты говоришь я, будто я вдруг стал декоративным растением.
— Это слишком опасно.
— Отлично. Значит, без меня точно нельзя.
Она хотела возразить, но он взял её за руку.
И всё внутри неё дрогнуло.
После ночи у купели между ними больше не было расстояния. Даже сейчас, в сердце умирающего храма, среди тревоги и тьмы, Селена чувствовала его слишком остро: тепло пальцев, дыхание рядом, взгляд, от которого становилось трудно думать.
Она любила его.
Не как знак судьбы.
Не как ключ.
Просто — его.
Упрямого, раненого, невозможного Вандо, который шутил перед смертью и держал её так, будто она была не жрицей, а целым миром.
— Если ты пойдёшь со мной, — тихо сказала она, — Матерь использует тебя.
— Она уже пыталась.
— Теперь у неё половина имени. Она сильнее.
— Тогда тем более тебе понадобится кто-то, кто будет раздражать её вблизи.
Селена почти улыбнулась, но улыбка дрогнула.
Вандо увидел это и поднялся. Медленно, с болью, но поднялся. Подошёл ближе.
— Не оставляй меня здесь, — сказал он уже без шуток.
Эти слова ударили сильнее любого приказа.
Селена опустила взгляд.
— Я боюсь потерять тебя.
— А я боюсь, что ты решишь умереть красиво и героически, пока я буду стоять внизу и слушать, как планета плачет.
Она резко подняла голову.
— Я не собираюсь умирать.
— Докажи.
— Как?
Вандо подошёл вплотную.
— Возьми меня с собой.
Тишина между ними стала горячей.
Селена чувствовала, как близко он стоит. Как его ладони почти касаются её талии. Как ей хочется забыть обо всём хотя бы на одну минуту — о Матери, ковчеге, печати, имени Эймары — и просто прижаться к нему, убедиться, что он живой.
Вандо наклонился.
— Скажи нет, — прошептал он. — И я отступлю.
Она знала: отступит.
И именно поэтому не смогла.
Селена коснулась его груди, там, где под кожей билось сердце. Слишком быстрое. Такое же, как её.
— Я не хочу, чтобы ты отступал.
Он выдохнул её имя, будто оно было молитвой, и поцеловал.
Не осторожно, как раньше.
Глубже. Жаднее. С болью пережитого страха и с обещанием, которое они оба боялись произнести вслух.
Селена ответила сразу. Пальцы сами сжались на его одежде, притягивая ближе. Вандо обнял её, и на мгновение мир стал простым: его губы, его руки, её дрожащее дыхание, свет половины имени между их ладонями.
Храм вокруг них вспыхнул мягким зелёным сиянием.
Не ревниво.
Тревожно.
Напоминая.
Селена оторвалась первой, хотя всё тело сопротивлялось этому.
— Если мы продолжим, — сказала она, тяжело дыша, — мы никуда не уйдём.
Вандо прислонился лбом к её лбу.
— Звучит как неплохой план.
— Ужасный план.
— Но приятный.
Она закрыла глаза и засмеялась почти беззвучно.
Смех оборвался, когда Сердце Эймары ударило сильнее.
В воздухе над ними возникло изображение неба: луна, тень ковчега, красные огни кораблей Ордена. Материнский ковчег опускался медленно, словно не нападал, а ждал гостей.
Ждал её.
Селена отступила на шаг.
— Она не станет штурмовать храм.
Вандо кивнул.
— Ей нужно, чтобы ты пришла добровольно.
— И принесла вторую половину имени.
— Значит, мы принесём.
Селена посмотрела на него.
— Что?
Вандо поднял с пола осколок старого кристалла. Тот отозвался слабым серебряным светом на его кровь.
— Она ждёт жрицу с ключом. Так дадим ей жрицу и ключ.
— Это ловушка.
— Конечно.
— Для нас.
— Сначала для нас, — согласился он. — А потом посмотрим.
Селена медленно поняла.
— Ты хочешь позволить ей открыть дверь.
— Не полностью. На миг. Достаточно, чтобы забрать вторую половину имени.
— Если мы ошибёмся, она войдёт в Сердце.
— Если ничего не сделаем, она всё равно найдёт способ.
Селена сжала ладонь. Половина имени вспыхнула между пальцами.
План был безумным.
Но других не осталось.
— Нам нужен корабль, — сказала она.
Вандо криво улыбнулся.
— Наконец-то моя область.
Они вышли на западную террасу храма.
Там, где раньше росли поющие деревья, теперь лежал обломок разведчика Ордена — тот самый, что рухнул после ложного Сердца. Металл почернел, но центральное ядро ещё мерцало красным.
Эймара не уничтожила его.
Сохранила.
Селена коснулась корпуса.
— Ты сможешь поднять это?
Вандо обошёл корабль, оценивая повреждения.
— Поднять — громкое слово.
— Вандо.
— Доставить нас к ковчегу без немедленного взрыва — возможно.
— Утешительно.
— Я стараюсь.
Он забрался внутрь, а Селена осталась у входа. На мгновение она позволила себе просто смотреть на него: на напряжённые плечи, на руки, быстро разбирающие чужую панель, на лицо, сосредоточенное и живое.
Ей захотелось подойти.
Обнять.
Заставить его бросить всё.
Остаться.
Вандо вдруг поднял глаза, будто почувствовал.
— Не смотри так.
— Как?
— Будто прощаешься.
Селена вошла в корабль.
В тесной кабине стало слишком мало воздуха. Она остановилась рядом, почти касаясь его плечом.
— Я не прощаюсь.
— Хорошо.
— Я просто запоминаю.
Он медленно повернулся.
И снова между ними вспыхнуло то же напряжение — сильное, почти болезненное. Вандо провёл пальцами по её щеке, задержался у губ.
— Я тоже, — сказал он.
Селена поймала его руку и поцеловала ладонь.
Вандо закрыл глаза.
— Жестоко.
— Что?
— Так делать перед полётом на вражеский ковчег.
— Ты сам сказал: надо запоминать.
Он наклонился к ней, но не поцеловал. Остановился в волоске от губ.
— Когда мы вернёмся, — прошептал он, — я больше не буду таким сдержанным.
Селена почувствовала, как по коже прошла горячая дрожь.
— Когда вернёмся, — ответила она, — я не попрошу тебя сдерживаться.
На этот раз Эймара не напомнила.
Не шелохнулась.
Только половина имени в ладони Селены засияла ярче, будто сама планета услышала это обещание и захотела, чтобы оно сбылось.
Вандо резко отвернулся к панели.
— Всё. Работаем. Иначе я забуду, что мы спасаем мир.
Селена улыбнулась.
— Миров, кажется, два.
— Тем хуже для моей концентрации.
Корабль вздрогнул.
Красное ядро вспыхнуло, но тут же было оплетено зелёными нитями Эймары. Живая сила планеты вошла в мёртвый металл, заставляя его слушаться.
Вандо положил руку на управление.
— Готова?
Селена посмотрела через трещину в стекле на небо.
Там, за луной, ждала Матерь.
Там была вторая половина имени.
Там — развязка.
И, возможно, конец.
Селена села рядом с Вандо и переплела свои пальцы с его.
— Нет.
Он улыбнулся.
— Честно.
— Но летим.
Корабль поднялся над террасой.
Храм отступил вниз, леса раскрылись тёмно-зелёными волнами, Сердце Эймары билось под ними, провожая каждый метр полёта.
Когда они пробили облака, ковчег Матери закрыл половину звёзд.
Огромный.
Чёрный.
Ждущий.
На его корпусе вспыхнул зелёный знак — украденная половина имени.
Селена сжала ладонь.
Вандо не отпустил её руки.
— Вместе, — сказал он.
Она посмотрела на него и впервые не испугалась этого слова.
— Вместе.
Корабль вошёл в тень ковчега.
И тьма раскрылась перед ними, как дверь.
Глава 11
Сердце ковчега
Тьма приняла их без удара.
Корабль не врезался в ковчег — его втянуло внутрь, словно чёрная пасть вдохнула. За треснувшим стеклом исчезли звёзды, луна, Эймара. Остался только коридор из матового металла и красного света.
Вандо не отпускал руку Селены до последнего.
— Если нас сейчас переварят, — сказал он, — знай: я всё равно считаю посадку успешной.
Селена попыталась улыбнуться.
— Ты всегда так разговариваешь со смертью?
— Только когда хочу произвести впечатление.
— На смерть?
Он посмотрел на неё.
— На тебя.
Сердце Селены болезненно сжалось.
Она хотела ответить, но корабль резко остановился. Красное ядро погасло. Зелёные нити Эймары на корпусе вспыхнули в последний раз — и исчезли.
Связь с планетой оборвалась.
Селена почувствовала это сразу.