Принцесса для Тёмных Земель

Талория пнула землю носком сапога, улыбаясь недобро.

- Я могла бы отравить колодец прямо при главах вашего культа, а они даже не поняли бы, что я друидесса.

От её примера мне стало жутко.

- Когда ваши войска первый раз пересекли Реку, то удивились тому, как ненавидят их эти земли. Я не в силах обрушить на головы захватчиков камнепад или поднять волну, что смоет первые ряды их воинов. Но я могу сделать так, что пытаться убить их будет каждая, — с удовольствием выделила Талория последнее слово, — пядь нашей земли. Устойчивые камни будут уходить из-под ног, безобидные колючки разрывать кожу, а самая ничтожная царапина приведёт к заражению крови. Каждая капля воды будет отравленной, а каждый зверь — бешеным.

Явная жестокость снова скрылась под маской расслабленности и степенной мудрости. Здесь все такие, или мне особенно повезло с наставницей?

- Это то, что я умею, и это то, чему я могу тебя научить. Ты готова?

Я поёжилась.

- Да, если других вариантов нет.

Талория усмехнулась и сказала что-то, что Алтан не стал переводить. Они обменялись парой фраз, прежде чем вернуться к разговору со мной.

- Тебе придётся принять нашу землю со всей её жестокостью, со всей её яростью и со всей её болью. Не сумеешь — ни за что не пройдёшь инициацию.

Я устала от этого запугивания и закатила глаза. Жест был невежливым, но остановить я себя не успела.

- А будут конкретные упражнения? Или мне просто лечь, обнять вашу землю и надеяться, что всё сработает как-нибудь само?

Талория рассмеялась.

- Нет, объятия здесь навряд ли помогут. Давай начнём с того, что ты и так уже умеешь.

«Например, кого-нибудь разочаруем» — исключительно мысленно прокомментировала я.

- Попробуем сплести работающий амулет. Направляющий, для начала, раз уж до основных принципов его создания ты дошла сама.

Я согласно кивнула.

Джархан

Перед самым ужином я пошёл за Лилит. Моя супруга сидела на голой земле и оплетала сорванной травой скрученные в виде примитивного человечка прутики. Алтан, увидев меня, поднялся с заметным нетерпением.

- Забираешь, наконец, свою принцессу? — спросил он на нашем языке, словно позабыв о моей просьбе при Лилит говорить для неё понятно.

- Сообщения о которых я не знаю? — уточнил я причину его спешки так, чтобы нас понимала моя супруга.

Алтан нервно хихикнул, но ответил мне в тон.

- Да, с границы. По личным каналам. Я пойду?

Я кинул, отпуская его, и улыбнулся Лилит. Она подняла на меня глаза, но сразу же отвела их в сторону. Это не было похоже на то, как отводят люди глаза из-за скуки. Скорее, так, будто смотреть на меня ей было тревожно. Странно, учитывая, что с утра мы вроде бы друг друга поняли.

- Я хотел показать тебе кое-что.

- Надеюсь, это не связано ни с какими мрачными историями, — тоскливо вздохнула Лилит. Я рефлекторно подал ей руку. Лилит, к моему удивлению, вложила в неё свою.

- Нет, нисколько. Талория утомила тебя?

Лилит скосила на меня глаза и ответила осторожно, явно тщательно подбирая слова.

- Отчасти. Меня впечатляет её мастерство, но немного пугает нрав. Я знаю, что все друиды философски относятся и к жестокости, и к смерти, но она какая-то особенно суровая.

Я хмыкнул. Говорить или умолчать о том, что Талория — одна из самых мягких, если не сказать сентиментальных знакомых мне друидесс? Не хотелось пугать Лилит раньше времени, но постепенно готовить её к жизни в нашей реальности было нужно.

И всё же, пока я решил её не пугать.

- Возможно, ваше общение затрудняет косноязычие Алтана. Талория не жестока. Она единственная знакомая мне друидесса, кто хотя бы смутно догадывается о существовании того, что по вашу сторону Реки называют «снисхождением».

- Очаровательно, — усмехнулась Лилит, — боюсь даже представить себе характеры остальных.

- Познакомлю тебя с кем-нибудь, когда привыкнешь к Талории, — пообещал я и добавил после смущённой паузы, — я был не самым вероятным кандидатом на место Цаагала. То, что именно меня называют Властелином, во многом заслуга Талории. Я ей обязан. Будет здорово, если ты хотя бы попытаешься понять её.

- Куда я денусь, — тяжело вздохнула Лилит.

Мы отошли от замка и пошли вдоль поселения по узкой тропке. Грязь чавкала под ногами, весенние пейзажи были серыми и скучными. Моя супруга осматривалась без интереса. Я разглядывал её профиль, раздумывая над словами Сарано.

«Миленькая» ли она?

Сейчас мне казалось, что ответом будет нет.

- Расскажи мне о теневых демонах. О том, как они исчезли. Я знаю только наши сказки, — попросила Лилит.

- Я родился спустя несколько лет после их изгнания, — замялся я, — мне тоже известны лишь чужие пересказы. Талории уже за сотню. Она была среди тех, кто захлопнул порталы в царство теней, она возглавила чистку, что прошла после этого. Спроси лучше у неё.

Лилит остановилась и посмотрела мне в глаза. Её радужка была тёмной, тёплой и успокаивающей — человеческой. В ней не было завораживающей глубины, свойственной тем, кого так или иначе коснулась магия демонов. Это казалось безопасным.

Даже сейчас, когда Лилит старалась смотреть на меня твёрдо и испытывающе, её взгляд не вызывал холодка между лопатками, как бывало с Сарано.

Пожалуй, её глаза мне нравились.

- А если я хочу послушать тебя?

Я кашлянул неловко и поспешил улыбнуться.

- Тогда я сделаю всё, что могу, чтобы удовлетворить твоё любопытство.

- Что случилось здесь двадцать пять лет назад?

- Вначале друиды захлопнули порталы. Попытка не была первой, но все прошлые разы нам не удавалось удерживать врата достаточно долго. Тяжело врезать замок в дверь, откуда беспрестанно выходят теневые твари, знаешь ли, — невесело усмехнулся я, — но в этот раз друиды нашли способ сделать всё очень быстро. Потери были ужасными. Из старших друидов уцелели двое. Из шести сотен солдат, что защищали их, выжил сорок один. В том числе Цаагал. Именно там он заработал авторитет, благодаря которому занял место Властелина.

Лилит слушала меня молча, смотрела внимательно. Под взглядом её карих глаз мне хотелось продолжать говорить.

- Затем была война не менее тяжёлая, чем вся прошлая наша борьба. Оставшихся демонов нужно было уничтожить, места порталов — защитить. Ткань реальности со стороны нашего мира была непрочной, а исцеление требовало хотя бы пары лет. Больше всего мы боялись, что в это время о нас вспомните вы. Шансов выдержать войну на два фронта у нас не было. Цаагал отловил нескольких ваших разведчиков, но, к его удивлению, даже зная о нашем тяжёлом положении, вводить войска вы не стали. Когда мы избавились от демонов, то Цаагал и окружавшие его советники решили попробовать связаться с вами. Тогда его пути разошлись с Талорией — она была против любых контактов и покинула его свиту, когда он пошёл ей наперекор. Для Цаагала это было началом конца. Другие лидеры, желавшие изоляции, отвернулись от него, когда он притащил сюда вашу принцессу. Желающие мира разозлились на начавшуюся войну. А наслаждающиеся войной разочаровались в Цаагале, когда он начал проигрывать. В конце концов, его убили собственные союзники. Некоторое время у власти были друиды. Талория вновь поднялась к вершинам, успешнее прочих справившись с организацией обороны. Когда мы избавились от захватчиков по эту сторону Реки, Талория с её сторонниками оказалась у власти. Ей не понравилось, и спустя некоторое время она выбрала нового Властелина. У Цаагала было много детей. Если ты хочешь знать, почему она остановила свой выбор на мне, то этот вопрос тебе лучше задать ей.

Лилит смотрела на мою руку. Ту самую, в которой сейчас лежала её левая ладонь.

- Знаешь, — напряжённо сказала она, — о тех годах, когда с нами воевал Цаагал, в Блуоксе вспоминают едва ли не с бо́льшим ужасом, чем о столетиях противостояния с демонами. То, что вы творили с нашими людьми...

- У нас многое осталось от демонов, — не стал отпираться я, — и привычки, и кровь, и обычаи. Всё постепенно изменится.

- Оптимистично, — тяжело вздохнула она.

Я чуть сжал её пальцы. Лилит вздрогнула и подняла глаза вопросительно. Мне хотелось сказать что-то, что её успокоит, но в голову не приходило ничего подходящего.

- Мы почти пришли, — перевёл тему я. Впереди уже слышались характерные звуки, а в воздухе висел резкий запах псарни.

Стоило нам подойти к плетёному забору, как к нему начали сбегаться собаки. Глаза Лилит засверкали интересом. Я открыл калитку, пропуская её вперёд и следя, чтобы ни одна собака не выбежала наружу.

- Моя псарня — сказал я очевидное.

Лилит уже опустилась на корточки, позволяя самым любопытным псам обнюхать себя.

Из сарая вышел Шон — корытничий, особо выделяемый псарём. На мою супругу он смотрел с выражением глуповатого недоумения. Здесь не было сторожевых псов — их забирали и натаскивали отдельно, но и охотничья свора не отличалась добрым нравом. Не обладай Лилит друидическим даром, навряд ли псы виляли бы ей хвостами с такой радостью. Скорее рычали бы, а то и набросились.

Крупный черно-серый кобель с мордой скорее волчьей, нежели собачьей, лизнул её щеку. Моя супруга заулыбалась шире, заговорила весело:

- Моя ты прелесть. Какая у тебя шёрстка, какие шикарные пушистые уши. Как же кому-то повезло с такой милахой.

Псина — помесь собаки и волка, причём с преобладающей долей последнего, радостно заскулила. Для Лилит зверь, без сомнений бросающийся в схватку с вепрем или волком, готов был быть и прелестью, и милахой.

Глядя сверху вниз на возящуюся с собаками супругу, я поймал себя на мысли: а вот сейчас она была миленькой. Широкая улыбка скрашивала все недостатки её лица, а искры неподдельного восторга в глазах были заразительными. Наблюдать за ней, такой увлечённой и счастливой, само по себе было удивительным удовольствием.

- Лилит, — обратился я к ней. Моя принцесса перевела взгляд на меня. Её глаза сверкали, а шальная, прекрасная в своей непосредственности улыбка была до ужаса заразительной. Уголки губ поднялись против моей воли.

Почему-то я почувствовал, как слегка краснеют скулы.

«Да, Сарано, я считаю её миленькой», — подумал я, — «и что я должен делать с этим дальше?»

Изнутри поднялись раздражение и страх. Воспитатели рассказывали мне о судьбе моей матери: она развлекала отца некоторое время, а затем утопилась в реке, когда он оставил её без присмотра. Я помнил свои прошлые забавы, вкус к которым мне по большей части сумела отбить Сарано. Охваченный страстью, яростью или крайней досадой, я всё ещё мог сорваться.

Мне не стоило рисковать.

Улыбка Лилит слегка увяла при взгляде на моё мрачное лицо. Чёрный кобель ткнулся носом ей в уголок щеки, но она отодвинула его и поднялась на ноги. Опустила глаза и подняла их снова с куда более привычным выражением — опасение, удивление и вызов. Впрочем, в изгибе её губ читалась и лёгкая улыбка тоже.

- Вот давай только без ревности, что милахой я называю не тебя.

Я фыркнул и рассмеялся.

- Вот ещё, про себя я и так всё знаю.

- И что же ты знаешь? — спросила она, склонив голову набок. Собаки, обиженные отсутствием внимания, жались к её ногам. Самый наглый кобель встал на её грудь лапами и лизнул в подбородок. Лилит скорчила оскорблённую гримасу, пытаясь скрыть улыбку.

- Конечно же, что я идеален, — фыркнул я полусерьезно, полу в шутку.

- Ммм... — протянула моя супруга, целуя в морду лезущего к ней пса, — тебе это Сарано сказала?

- Сам вижу, — начал я гладить суку помельче. Вытянутые и набухшие соски говорили, что где-то спят без матери щенки, — в моей внешности достаточно от теневых демонов, чтобы вызывать рефлекторное почтение, но недостаточно, чтобы спровоцировать ненависть. Прекрасный баланс.

Лилит смотрела на меня странно. Я добавил нехотя:

- Да, если честно, то так говорила Сарано.

Лилит рассмеялась. Кобеля, что упирался в неё лапами, укусил за ногу другой пёс. Началась свара, и, воспользовавшись случаем, я потащил супругу к сараю.

Внутри на сене лежали суки: кто беременный, а кто уже со щенками. Уверенно пройдя мимо нескольких животных, я подвёл Лилит к крупной, снежно-белой девочке. Увидев меня, та подняла голову и завиляла хвостом.

- К этой красавице, — опустился я рядом и начал гладить собаку, — псарь пускал Охотника. У неё и само́й не так давно были в роду волки. Щенки должны быть, — усмехнулся я, — милахами. Хочешь взять одного или двух?

Лилит села рядом и поднесла руку к светлой морде. Обнюхав мою супругу, сука охотно ткнулась в ладонь макушкой. Вытянулась, подставляя мне живот.

- Если в нашей комнате будет спать ещё два животных, то у нас не останется никаких шансов не спотыкаться о них по ночам.

- У нас и так их не будет, — пообещал я, — Ночь и Охотник обожают спать у самой постели. А Хвост, только услышав, что я поднимаюсь на ноги, мгновенно под них бросается. Это в те ночи, когда они не забираются спать мне на голову.

Лилит негромко рассмеялась. Её подбородок был опущен, глаза прищурены, а пальцы по самую ладонь зарывались в светлую шерсть.

Да, я определённо считал её миленькой.

- Разбить голову, споткнувшись о волка, пожалуй, не худшая смерть. Особенно в сравнении с тем, чего я ожидала, когда ехала сюда.

Она подняла на меня глаза. Взгляд был расслабленным и искрящимся, а улыбка счастливой и предназначается именно мне.

Уже давно никто не улыбался мне так.

Глаза Талории всегда были требовательными и слегка угрожающими: «оправдывай мои ожидания, мальчик», — без слов говорили они, — «ты не удержишься, если разочаруешь меня”.

Глаза Сарано были подёрнуты льдом. Я восхищался её сдержанностью и всегда брал пример с её самоконтроля, но на тепло и горячий восторг моя советница была неспособна.

Ближе всего были взгляды Алтана, но их портило послушание, мерцающие где-то в глубине зрачка. Род Алтана давно отделился от племени искажённых оборотней, но кое-что общее у них оставалось. Интуитивное почтение, магическое, а не искреннее, мешало мне называть его другом.

Лилит смотрела так, будто до глубины души радовалась одному тому, что я стою перед ней. Как будто и не ожидала ничего больше.

Это было... мило.

Пожалуй, это мило.

Радость, поднявшуюся в груди, портила мысль о том, насколько разочарованно Лилит будет смотреть на меня, если я всё же сорвусь при ней.

«Главное, не на ней, хотя бы не на ней», — молился бы я светлым богам, будь им дело до рождённых в нашем краю. Но нет, за этими землями слишком долго приглядывали демоны.

Безопаснее всего было держать Лилит на расстоянии.

- Ты как-то погрустнел, — поднялась она на ноги и после секундного колебания сама взяла меня за руку.

Я слегка вздрогнул и повёл её к выходу.

- Вспомнил, что уже пора на ужин, а ты почти не ела в прошлый раз. Что тебе не понравилось?

Мы болтали по пути к замку. Лилит продолжала улыбаться — не так широко, но всё также расслабленно. Свободно. Тепло.

Но чем ниже опускалось солнце, тем сильнее нарастало во мне желание увидеть, как эти тонкие губы окрашиваются кровью. Пускай они продолжают кривиться в улыбке. Так её боль будет только слаще.

Та часть меня, что считала себя человеком, морщилась от отвращения. А та, что начала привязываться к супруге, захлёбывалась ужасом.

Спать с Лилит в одной комнате было дурацким планом. Худшим, что когда-либо приходил мне в голову.