Сны демонов
И тогда Виктор резко схватил семинаристку за плечи. Жёстко, словно хирург, вытаскивающий человека с того света.
Женщина выгнулась, захрипела, а потом её буквально выбросило обратно в реальность. Она разрыдалась и обмякла у него в руках.
И именно в этот миг Алиса нырнуда в Дрёму и увидела не человека, не “мага”, не “психолога” и даже не “демона” в привычном понимании…
Перед ней предстал морок. Чёрный морок. Настоящий. И в своём ужасе — почти прекрасный.
Его тело состояло из густой живой тьмы, постоянно текущей и меняющейся. Антропоморфная чернота, напоминавшая одновременно человека, упыря и провал в пустоту. Контуры его фигуры расплывались дымом, а лица почти не существовало – только две бездонные глазницы, внутри которых медленно вращался мрак, поблёскивая светом далёких звёзд в бездонном колодце.
И этот мрак был голодным. Не так, как у обычных упырей. Страшнее.
Алиса вдруг с пугающей ясностью поняла, почему после общения с Виктором люди иногда выглядели выжатыми, опустошёнными, будто из них забрали что-то важное.
Она вспомнила, как ктото ей рассказывал о подобных существах, вспомнила свои детские впечатления о кошмарах, о том, как просыпалась в сонном параличе, не в силах пошевелить ни одной частью тела, только глазами…
Алисе стало холодно. Понастоящему. Она вдруг поняла, что всё это время ходила рядом с существом, природу которого даже не пыталась осознать до конца.
И в этот момент Виктор заметил её взгляд. Их глаза встретились. Вернее – её взгляд и две чёрные бездны вместо глаз.
На секунду пространство вокруг остановилось. Шум семинара исчез, голоса растворились, даже воздух стал неподвижным.
А потом морОка мОрока снова легла на место.
Перед ней опять стоял обычный Виктор — спокойный, немного усталый, обаятельный мужчина с внимательным взглядом и мягким голосом.
Только теперь Алиса уже знала.
Понял ли он, что именно Алиса увидела. Он ведь иначе всё видел и воспринимал,в том числе и самого себя.
Ей показалось, если задержать взгляд слишком долго, морок просто втянет её в себя, растворит в этой живой черноте, и назад она уже не выберется.
Но страх страхом, а дело важнее. Алиса решила продолжить работать с ним, но не в таком плотном режиме. Ведь всё, что они пережили раньше представало несколько в ином свете.
Алиса вспомнила одно событие, тоже произошедшее на семинаре полтора месяца назад.
Странный был день. Летнее солнцестояние.
Тогда Алиса находилась под какими-то особыми веществами, и потому воспоминания сохранились искажёнными, залитыми мутной водой. Но некоторые детали, наоборот, врезались в память слишком ярко.
Ходя по мирам Прави, она впервые напрямую столкнулась с настоящим эгрегором.
Это было одновременно мерзко и завораживающе.
Алиса увидела образ, похожий на какого-то древнего бога: огромная полуголая сущность с человеческим телом и мордой безглазого пса, бесполая и безобразная. Этот псеглавец бродил по головам сектантов, как по собственной мастерской. Он обрабатывал их сознание чем-то похожим на молоток и стамеску, будто вырезал из живых людей удобные детали для какого-то механизма.
Эгрегор делал из обычных людей зомби.
После обработки жуткий псеглавец подвязывал неофитов ниточками, похожими на марные, только более короткими, грубыми и жёсткими, но почти невидимыми в Дрёме.
Она видела, что это давало неофитам извращённый кайф, запуская какие-то древние механизмы.
А ещё тогда Алиса увидела, что у эгрегора существовала мощная привязка к Инферно. Не метафорическая, а настоящая. Она лишь мельком заглянула в тот адский мир – и в ужасе бросилась прочь.
Очнулась потом с трудом.
Позже она узнала, что эгрегоры сами по себе не были абсолютным злом. Некоторые из них даже помогали людям. Не все тянулись к Инферно. Но той жути она наелась досыта.
Самым страшным было не само чудовище, а то, что Виктор и остальные руководители секты в этом участвовали добровольно. Как исследователи и как игроки. Что-то было в этом про власть. Она сама в этом участвовала, но не подсела на эту тему. Хотя секта вообще оказалась прекрасным полигоном для испытания и отработки демонических способностей.
Тот странный день продолжился новыми веществами и новыми впечатлениями.
Что бы ни сплетничали на тусовке, в реальности между ними пока ничего не было – по крайней мере, ничего такого, чему ктото мог бы стать свидетелем в реальности. Дружба, совместная работа, отношения учителя и ученицы, причём порой учителем выступала и Алиса.
Она слишком хорошо понимала, что Виктор умеет привязывать к себе людей. Иногда – почти незаметно. Так, что человек сам начинал считать эту зависимость собственной волей. И Алиса всё чаще ловила себя на мысли, что не хочет однажды стать одной из его куколок на ниточке.
Но было между ними и нечто иное – общий опыт, исследования, совместные погружения в Дрёму, которые сближали куда сильнее обычного романа.
Иногда на семинарах они играли в секс в Дрёме. Переплетение ощущений, образов, чужих желаний и эмоциональных состояний, где все занимались чемто, напоминающим сновидческую оргию.
В тот же день они впервые занялись любовью. Конечно, никакой близости в реальности, только опыты через Дрёму. Тот дрёмный эротический опыт оказался необычным: они одержали големов и через них вошли в Дрёму…
Словом, ничего более захватывающего Алиса до того момента не переживала.
Големы в реальности выглядели обычными людьми и вели себя вполне автономно, но фактически были биороботами без души. Таких в секте оказалось несколько. О, сколько диких и опасных экспериментов они тогда провели.
Сейчас за многое из того Алисе было стыдно. Не за сам секс даже – за то, как легко она тогда позволила втянуть себя в ощущение власти над другими. Она натворила в секте много неоднозначного, иногда даже постыдного.
В глубине души она клеймила себя шлюхой, клептоманкой, стервой, подлой манипуляторшой, истеричкой, нарциссичной, садисткой… – кем угодно, только бы не признаться, что её саму тоже могли обмануть, использовать или сломать.
Она мечтала многое забыть. Ей ещё не было восемнадцати. Но Алиса давно привыкла играть взрослую – циничную, опасную, сексуальную, всезнающую. Иногда она и сама верила, что никакой девочки уже нет, осталась одна суккуба.
Вот и ходит маленькая демоница подвешенной за марную нить – кармическую, уходящую то ли в прошлое, то ли в какието адские миры.
Миссия демонов, как совратителей, касалась ведь не только секса.
Секс был лишь самым примитивным инструментом.
На деле всё сводилось к гораздо более простой и страшной задаче — превращать любой человеческий соблазн в крючок. Деньги, власть, жалость к себе, зависимость, страх, похоть, чувство собственной важности — всё можно было превратить в ниточку.
И задач было две.
Первая — укоренять человека в его животной природе, заставлять жить инстинктами, слабостями и желаниями.
Вторая, подсказанная Виктором, оказалась куда опаснее. Подключать людей к нужным эгрегорам. Превращать их в зомби. Добровольных. Улыбающихся. Уверенных, что сами выбрали свою клетку.
Алиса поняла, как видеть эгрегоры, но почувствовала, что не хочет этого делать, не хочет снова переживать эти мерзкие чувства.
В тот же день летнего солнцестояния и произошла встреча, о которой Алиса потом долго сожалела.
Через Дрёму Виктор привёл какого-то странного посланника. Тот появился внезапно, поздоровался, а Виктор почти сразу исчез, будто не хотел участвовать в разговоре.
— «Ты должна найти архангелов, высших ангелов, — заявил этот дух, похожий на минотавра. — Это твоё древнее поручение. Твоя миссия. Твоя нить».
— «А почему ты не пришёл в реальности?» — спросила Алиса.
— «Назовём это вопросом конфиденциальности».
Ей уже тогда стало не по себе.
Но минотавр продолжил:
— «Тебя ведь тяготит твоя боль, не так ли? Есть возможность избавиться от марной нити».
— «Какая?»
— «Ты станешь ангелом».
Алиса даже растерялась.
— «Это возможно?»
— «Конечно. Демон — это сломленный падший ангел».
— «Покажешь?»
И он показал.
Достал необычный артефакт — золотое зеркало.
Алиса взглянула в него и увидела нечто похожее на собственное будущее.
Она увидела себя ангелом. Белым, чистым, свободным. И главное — без марной нити. Без той боли, которая преследовала её столько лет.
— «Потяни образ», — сказал минотавр.
Алиса протянула руку в зеркало и потянула отражение на себя.
И в тот же миг действительно превратилась в ангела.
Она смотрела на себя и не могла поверить.
Изменилось всё: ощущения, восприятие, даже сама тяжесть существования стала исчезать.
Стать хотя бы на один пробный час существом без марной нити, без инфернального груза, без внутренней боли…
Это было почти счастье.
Но минотавр почти сразу остановил её:
— «Всё. Больше нельзя. Чтобы освободиться окончательно, ты должна найти архангелов. Высших ангелов двое. Ты давно должна была вспомнить о своей миссии».
И Алиса согласилась.
Лишь позже она поняла, во что именно ввязалась.
Именно тогда Алиса впервые подумала, кто может оказаться теми самыми архангелами. Хельга — двоюродная сестра, и Ольгерд — бывший любовник. И в отношениях с обоими всегда ощущалось чтото судьбоносное, кармическое.
«Зачем вообще им нужны архангелы?» — всё чаще спрашивала она себя.
Потом на связь вместо минотавра стал выходить жуткий шёпот. Он требовал следить, проверять, проводить необычные ритуалы.
А когда задания начали касаться Хельги и Ольгерда, Алиса испугалась по-настоящему.
Если она отказывалась выполнять поручения, шёпоток сильнее затягивал марную нить, распускал про неё мерзкие слухи, провоцировал боль, сталкивал её с друзьями и постоянно внушал: дальше будет хуже.
Задания, связанные с ангелами, казались особенно нелепыми.
То напоить Хельгу. То переспать с Ольгердом. То свести Ольгерда с Машей. То столкнуть Хельгу с Александром.
Именно тогда Алиса окончательно поняла, что её используют вслепую, как фигуру в чужой игре.
Теперь она хотела избавиться от марной нити любым другим способом – только не по договору с тем существом, что пришло к ней в облике минотавра.
Но теперь Алиса уже знала, где искать ответы.
Она резко отогнала рой этих воспоминаний, о которых мечтала забыть.
Сейчас замаячила возможность получить ответы.
И потому Алиса сбежала в храм и снова занялась расшифровкой надписи у входа.
Получилось.
«Сие есть капище Макоши».
Ниже, на полу у входа: «Сие есть первый шаг до ...клада (тут было какое-то полустёртое слово). Кровный мост — первый шаг для волхва, коий ходит на привязи кармической нити. Разрубить сию нить марную способ: пролить кровь свою на мосту Калиновом. С кровью своей вылить весь мрак свой, дабы растворилась в крови сей нить марная».
Алиса была поражена — здесь было именно то, что она искала: «Принести жертву, чтобы освободиться от мрака, разорвать эту марную нить… Жертвенную кровь пролить на Калиновом мосту, сделав его кровным. Калиновый мост – чтото из сказок и былин. Надо искать…»
Собирая информацию по крупицам вместе с Коннором, они уже давно вышли на понимание марной нити, но неполное.
«Не кровь ангела нужна, а своя собственная! Конечно же, своя! Иначе как от мрака освободиться при помощи мрачного ритуала с пролитием чужой крови? Чужая кровь для светлых обрядов нужна разве что для братания. Я связана кармически с мраком. Если слово карма прочитать наоборот, то и получится — мрак! Ответ прост».
Детали описанного обряда она решила расшифровать потом, уже дома, вместе с Коннором и Машей, — четвёртая надпись большая.
Проблема — Калинов мост. Что это такое? Где его искать? Проблема может оказаться не столь простой, как казалось.
«Впрочем, посмотрим. Расшифрую последнюю надпись, может, там будут ответы. Тогда и подумаю…»
ВАДЖРА
Алиса проснулась с ощущением опоздания.
Она не сразу открыла глаза, пытаясь зацепиться за остаток сна, но вместо образов осталось только это странное знание: не «что произошло», а «что уже идёт».
Она с трудом приподнялась и села. Окно, потолок, вся её зеркальная комната — всё совпадало до деталей, но выглядело без движения, без естественной размытости взгляда и множественности отражений — только правильность, в которой не за что зацепиться. Зеркала не отражали!
Она поняла, что не проснулась. Ведь она засыпала в палатке Виктора.
Это было сдвигом восприятия, трансовым состоянием, дрёмным, но не совсем привычным, не живым и пластичным, а жёстким…
Появилась… тяга. Не давление и не боль – скорее направление, которое нельзя увидеть, но которое уже влияет на движение.
Алиса прислушалась к себе.
Тяга не исчезала. Наоборот, как только она перестала отвлекаться, она стала точнее — как если бы кто-то проверял, отзовётся она или нет.
Она посмотрела в окно. Свет был необычный – не утренний и не ночной, просто равномерный, без источника, как если бы пространство освещали не извне, а показывали изнутри. В этом свете предметы теряли глубину, становились чуть плоскими, и именно тогда стало заметно, что в комнате есть нечто…
Она не увидела нить в привычном смысле – не линию и не луч, – но сразу поняла, что это такое. Тонкое, натянутое…
Нитей было много. Большинство из них были тусклыми, серыми, почти неразличимыми. Но среди них попадались чёткие, цветные.
Алиса заметила нить, синеватую… Она потянулась, но остановилась. Не изза страха, а предчувствия – коснуться её и узнаешь… судьбу. Не готова она была пока.
И в тот же момент пространство изменилось. Комната расфокусировалась. И Алиса сразу почувствовала, что не одна.
Множество невидимых нитей не мешали друг другу, не пересекались хаотично, а существовали в связке, как если бы каждая выполняла свою часть одного процесса.
И каждая тянулась к человеку. Впрочем, не всегда это было люди…
Фигуры проступали медленно, но их образы расплывались, оставляя только ощущение формы и функции.
Нити сходились не в одной точке, а в движении, которое постепенно втягивало внимание, не оставляя возможности отступить.
Алиса узнала это состояние. Или место.
Майдан.
Он втягивал в себя всё, как воронка.
Множество людей одновременно вплетались в ткань, как нити, хотя каждый был уверен, что действует сам.
Кто этот ткач: судьба, карма или просто какието пауки-манипуляторы?..
И только на мгновение у Алисы получилось увидеть.
Пустота, вокруг которой всё собиралось. И в этой пустоте было что-то знакомое, и мрачное, и светлое…
Но снова фокус терялся. Лишь четыре фигуры в тумане…
К Алисе подошла тень, одна из четырёх. Не человек – скорее след когото древнего, и за этой тенью тянулся шлейф из чужих обликов: рабы, цари, волхвы, жрецы, воины в причудливых одеждах давно исчезнувших времён. Будто забытая история шла за ней, как свита.
— «Кто ты?»
— «Тот, кто помнит, почему на тебе завязана нить… Из твоего прошлого».
— «Что тебе надо?»
— «Ты опять ищешь, как обрезать нить».
Алиса хотела соврать. Хотела сказать: нет, не ищу, не думаю, не помню, не верю. Но во сне врать почти невозможно. Сон срывает с мысли облачения.
— «Да».
— «Тогда слушай… — сказала тень. — До потопа, когда Тартарское море горело, когда не было мёртвым, когда устье Смородины было вратами и мостом».
— «Какими мостом?»
— «Смотри…»
И тогда вспыхнуло видение: горящее море, чёрные волны в огне и река Смородина, над которой тянулся узкий мост — не то каменный, не то живой.
— «Калинов мост… — прошептала Алиса, сама не понимая, откуда знает это. — Это сказка».
— «Сказка — это то, что осталось от памяти. Чтобы обрубить марную нить, ты должна пролить кровь на Калиновом мосту. Сделать его Кровным мостом. И пройти. Ты помнишь своё преступление?»
— «Нет!»
— «Лжёшь. Ты помнишь не разумом — своей нитью, потому и строишь зеркала».
И она увидела свою зеркальную комнату сверху — не как девичью причуду, а как отражение древнего портала. Каждое зеркало стояло не случайно. Каждая полка, каждое отражение, каждый блик, — всё это складывалось в переход, мост. Она строила её почти вслепую, по снам, по наитию, по внутреннему зову, думая, что просто одержима отражениями…
— «Значит, через неё я смогу пройти?»
— «Да. Но если солжёшь себе, мост станет не кровным, а смертным… Ты ходишь рядом и не видишь. Потоп спрятал это место. Вода скрыла мост и следы старых путей. Остался малый портал. Под домом гонимых созданий».
— «Так чью кровь надо пролить?»
Тень что-то ответила. Алиса не разобрала. Уточнила, но снова — помехи в эфире…
Пора просыпаться!..
…
Алиса открыла глаза.
Маленькая палатка. Там, где она ночевала.
На телефон пришло сообщение от Маши: «Ты почувствовала? Синяя нить, марная нить, майдан. Странно!»
Алиса напечатала: «Да. Странно, что ты увидела там меня».
Почти сразу пришло сообщение от Льва.
Она не удивилась. Отметила, что совпадение слишком точное.
Прочла: «Ты почувствовала тоже? Синяя нить, марная нить, майдан. Я тебя видел! Что это было?»
«А Машу почувствовал?» — вопросом ответила Алиса.
«Нет. Маша тоже видела?!»
Алиса даже не удивилась, что чуть позже пришли аналогичные сообщения от её сестры Хельги и от её друга и бывшего любовника Ольгерда.
Но никто из них не видел друг друга, только Алису.
«Почему меня?»
Возможно, единственное, что им осталось – понять, в какой момент они в это вошли.
По телу бежали такие огромные мурашки, будто это стая котят и щенят играла с множеством клубков. Сердце колотилось от предчувствий, которые пока она не могла выразить словесно.
До утра осталось совсем немного.
«Ладно! У меня ещё одно последнее дело в Недолье. Была не была! Он должен быть у меня!..»
Виктор ещё ночью ушёл со своими коллегами в Недолье, к нему приехали слишком важные лица. Обычно в таком случае устраивалась грандиозная вечеринка с местной городской администрацией и гостями из Чермнореченска. Алису он не позвал, так как и девочка на подобном мероприятии могла быть только в одной роли, а она знала, что Виктор ценил отнюдь не в подобном качестве.
Алиса незаметно сбежала из лагеря. Тем более он был полупустым.
Артефакт!
На раскопках было тихо. Никого, лишь сторож.
Она его ввела в транс, усыпила. Потом наложила блок на его память. Он бы ей не помешал, но важно было не оставлять следов.
Нашла лопату, добралась до спрятанного места и вскоре держала в руках таинственный жезл.
Вещь была небольшой. С ладонь величиной. Чтото подобное она гдето видела. То ли у древних индусов, то ли ещё гдето. Но не это было в нём главным.
«Так это ты тут помогал переписывать судьбы? – обратилась Алиса к артефакту. – Ты мне поможешь порезать марную нить! Ладно! Прячемся». – она спрятала его.
Сила, скрытая в артефакте, ей была, с одной стороны, словно знакома, но она чувствовала, что в этой вещи нет её личной энергии. Возможно, ктото знакомый вложил частицу души в этот предмет. И возник необычный образ, как она держит эту вещь, будто в какой-то прошлой жизни.
Как могла, скрыла следы развороченной земли. Сложила лопаты так же, как и было до её прихода. Накинула лёгкую мороку на раскоп.
Ей подумалось, что как-то слишком легко всё получилось. Это либо редкая удача, либо этот волшебный артефакт как-то повлиял, либо Виктор позволил ей получить желаемое.
Третья мысль её испугала, ведь увиденное сегодня было не просто открытием — чёрный морок это не простой дрёмный облик.
И именно поэтому она решила бежать: «Всё! Хватит с меня Виктора и всех его сектантов! Пора домой! В Чермнореченск!»
Она вроду усталов, но как всегда после подобных семинаров и ретритов в ней бурлила непривычная энергия.
Алиса вернулась домой автостопом. Она легко использовала гипноз на доверчивых дальнобойщиках…
Часть 5. МАРИЯ: ДЖИНН?
НЕ ВРЕМЯ ДЛЯ РИТУАЛОВ
Настя явилась, как всегда, в своём боевом готическом наряде, пирсинг торчал, казалось, из всех возможных щелей и висел на всех выпуклостях, вдобавок у неё появились новые татуировки.
«Вот же боевая небожья коровка!» – внутренне усмехнулась Маша.
Настя стиснула Машу в объятиях (больно!), чмокнула воздух возле её уха, и они двинулись к подвалу.
Маша присмотрела для обряда хорошую каморку, куда обычно никто не заглядывал. Достаточно чистую, чтобы не убираться тут весь день.
Обширные подвалы старых зданий этого микрорайона уже давно были заброшены. Район этот иногда называли Языческий холм, иногда Лысая гора.
В лихие девяностые первые этажи использовались под магазины, склады, мастерские, бары, была даже дискотека. Но потом началась какаято мистика – пропадали люди, говаривали о привидениях, случались коллективные галюцинации и много всякой чертовщины, – и в итоге бизнесмены постепенно оставили эти подвалы.
Очень быстро тут стали окапываться неформальные молодёжные тусовки. Проклятия и мистика их не пугала…
Термит прописал тут офис некоммерческой организации – Фонд по борьбе с дискриминацией «Воля». За что Термиту тусовщики выразили отдельный респект. Он был мальчикоммажором, ему такие вещи давались легко, связи у его родителей были ещё со времён СССР.
Маша позвонила в дверь. Сам Термит открыл и не особо обрадовался гостям. Было похоже, что он под кайфом.
Длаки или оборотни вообще нелюдимы, порой даже мизантропы. То есть любой, кто хоть скольконибудь напоминает человека, рискует длаку не понравиться. Ольгерд говорил, что они просто социопаты, есть такое расстройство личности.
– Что, социопаты, не ждали? – сказала Маша вместо приветствия.
В подвале были также ещё двое длаков. Они возились в дальнем углу в полутьме.
«С каких это пор Термит стал якшаться с сатанистами?.. Ещё и убитый! Поди ж ты, я его всего пару недель не видела, а такой регресс…»
– Сбиваетесь в стаю? – смеялась Маша, – Это у вас сезонное? Нашли сучку?
Слышали и поняли ли они, Маше было плевать.
Малый зал бывшего клубаресторана, где заседал Фонд Термита сильно изменился. Появилась куча какихто сатанинских прибамбасов: плакаты с демонами, ритуальные ножи, перевёрнутое распятие и прочая дрянь. Колонки разрывались от какойто рычащей музыки. За дверьми в другие помещения она увидела вполне себе обычные офисы.
– Друг мой, на пару слов! – Маша перекричала музыкальный шум.
Термит нехотя пошёл с ней.
Они вышли в коридор.
– Ты мне нужен для обряда… – Маша объяснила ему, что хочет обрезать марные нити.
Чем больше она объясняла, тем лучше понимала, что Термит неадекватен.
Глаза Термита с каждым её словом становились всё более блуждающими. Вероятно, только что принял, и теперь его догоняет.
– Ты хоть понимаешь, что я говорю? – наконец не выдержала Маша.
Термит усмехнулся.
«Да что я на него время трачу?! Он же под кайфом!..»
В Дрёме так и было…
Длак. Оборотень с несколькими ликами, висящими прозрачными облачками над человеческим образом: первый – насекомообразный человек, второй – паукообразный человек, третий – гад. Длаки перекидывались неосознанно и многое делали непроизвольно.