Паутина мироздания: Возрождëнная

Глава 3. Лес призрачного ветра

Вместо фразы «мы летим вниз» куда уместнее было бы использовать выражение «мы падаем». Снижение началось стремительно и почти сразу перешло в затяжное пике. Встроенные в шлем акустические фильтры конечно приглушали до комфортного уровня

свист воздушных потоков, однако, естественно, ни в коей мере не могли компенсировать их физического воздействия. Алиса крепко вцепилась в лианоподобные жгуты на спине дракона. Благо, хотя бы небо было безоблачным и освещения хватало, чтобы ночное видение визора шлема вкупе с еë модифицированным зрением позволили не снижаться вслепую. Мелких деталей поверхности, конечно, было не разобрать, но девушка имела возможность оценить расстояние до неë и общие контуры рельефа.

Под ними простирался обширный горный массив, хотя и весьма старый. Его рельеф не мог похвастаться контрастностью: перепады высот были небольшие, склоны пологие. Отчётливо угадывались долины некогда полноводных рек. Прямо внизу простиралось довольно большое плато, через которое тянулось узкое извилистое ущелье. Нет, скорее весьма глубокий каньон и, похоже, дракон летел прямо к нему.

Нырнув в каньон, дракон продолжил снижение. Только когда до струящегося по каменистому дну ручья оставались считанные метры, рептилия расправила крылья и вышла из затяжного пике в горизонтальный полёт. Впрочем, намного комфортнее положение Алисы от этого не стало. Каньон то и дело изгибался под самыми разными, порой весьма острыми углами, отчего явно не собиравшийся снижать набранную скорость дракон закладывал головокружительные виражи. В конце-концов рептилия круто взмыла вверх, чтобы спустя мгновение приземлиться на широком каменном карнизе, защищённом от взглядов сверху нависающим скальным козырьком.

Перед взором Алисы открылась довольно вместительная пещера, в противоположном конце которой брезжил тусклый зеленоватый свет. Очевидно стены каверны покрывала некая люминесцентная субстанция, скорее всего растительного происхождения. Еë свечение отражалось от водной глади тысячи небольших лужиц на дне полости, из которых вода стекала за край карниза, подпитывая текущий в каньоне ручей. Эти отражения придавали каменному полу пещеры мистический, призрачный флëр. Ощущение незыблемости твёрдой каменной породы растворялось. Издали казалось, что впереди огромное окно в звёздное небо, ступив в которое, можно бесконечно падать во тьму мрачной пустоты.

«Наш путь почти окончен. Слезай и следуй за мной», — голос Неморы в голове вернул Алису к реальности. Она быстро спешилась и переместила шлем в положение «за спину». Прохлада, сырость и необычное для валькирии эхо были еë первыми ощущениями.

Меж тем дракон, взмахнув крыльями, сложил их за спиной и направился к источнику тусклого света. Обходя тут и там лежащие камни и стараясь не наступать в лужици, Алиса поспешила за ним. Противоположного конца каверны они достигли довольно быстро. Метров через двести она перешла в довольно узкий коридор. По ходу Алиса отметила, что свечение действительно было обусловлено эффектом биолюминесценции организмов на стенах пещеры. По своему виду и строению они больше всего напоминали колонии мха.

Преодолев короткий коридор, Алиса с Неморой оказались в небольшом зале округлой формы. Обвалившейся потолок открывал шикарный вид на ночное небо и луну Сильфенты. В центре открывшегося пространства величаво раскинуло ветви священное древо. Дракон направился к нему, и через пару минут Немора снова приняла гуманоидоподобную форму.

— Мы почти у цели, — сказала Немора, — но прежде, чем войдем в лес призрачного ветра, ты должна кое-что узнать обо мне.

— О чëм ты? — удивилась Алиса.

— Я не знаю, как нас примут остальные хранители. Отправившись за тобой я действовала без их ведома на свой страх и риск.

— Честно говоря, я пока не очень понимаю, о чем ты, — отозвалась Алиса, — Выдохни, досчитай до пяти и спокойно расскажи всё по порядку. Немора молчала несколько минут, затем неожиданно начала:

— Наш мир умирает. Враг оказался слишком силён. Осознав это, мы перестали жить, стали лишь своими тенями в ожидании неизбежного. И вдруг моей наставнице, старейшей из нас, пришло видение. Озвучив его, она даже не вспомнила, что сказала. Но в мою память врезалось каждое слово: «Угасающий свет вновь разгорится сиянием. Мёртвый мир породит феникса. Его пламя станет спасением. Защити феникса. Принеси свою жертву. Отдай жизнь за жизнь».

Немора замолчала, как бы подбирая слова для продолжения своего повествования. Через минуту она продолжила:

— Осознав, что старейшая ничего не помнит, я не открыла ей случившегося, как не сказала ни о чем и хранителям. Я так хотела поверить, что побоялась столкнуться с их недоверием. Даже если бы они поверили мне, они бы не приняли мою жертву. В нашей культуре цивилизация, допускающая собственное выживание через гибель отдельных своих представителей, недостойна права на жизнь.

— Как же это разнится с нашей концепцией общего блага, — перебила Немору Алиса, — «золотому миллиарду» с вами явно не по пути.

—Единственным известным мне мертвым миром был Нергул, — продолжала дриада, — и я знала, куда выходит портал, некогда ведущий из него. Ради спасения своего мира я была готова принести в жертву себя. В тайне от хранителей я отправилась в рощу вечной скорби — усыпальницу Нергула. Там я встретила тебя. В какой то момент, я отчётливо поняла, что должна отдать тебе мою анкодайю. Принести в жертву не мою собственную, но не родившуюся жизнь.

— И что же мы скажем хранителям?

— Конечно правду. Свершëнного не изменить. Они заслужили право узнать истину, как заслужили и право покарать меня. Прошу тебя, что бы со мной не случилось, не вмешивайся.

— Ну уж это позволь мне решать, — фыркнула Алиса.

— Что ж, пришло время отвечать за свои поступки, — сказала Немора, — пошли. И дриада решительным шагом направилась к следующему коридору, который оказался значительно длиннее предыдущего. Алисе показалось, что они преодолели не меньше пяти километров под землёй. Коридор то сужался, оставляя лишь проход в три-четыре метра, то расширялся до невероятных размеров скрывая свои своды высоко во мраке. Благо, биолюминисцентный мох, подпитываемый влагой в нижней части пещеры, непрерывно освещал путь. В конце-концов коридор закончился по-настоящему исполинским залом.

Даже наличие не в пример прежним более ярких областей биолюминисцентного свечения не позволяло определить его истинные размеры ввиду присутствия отдельных совершенно затемненных участков. Ясно было одно — этот зал действительно огромен, как в горизонтальном, так и в вертикальном направлении. И внутри него располагался настоящий лес. Причём, если внизу росли более-менее традиционные деревья, то стены и потолок в значительной мере покрывала смесь лиан и плюща, от которых исходило довольно яркое ровное бледное свечение.

— Добро пожаловать в лес призрачного ветра, — приветствовала Немора, — ночь на поверхности рождает день здесь.

— Это как? — удивилась Алиса.

— Всё просто. Ночное светило — Неида, призывает к себе воды Сильфенты, которые, встречаясь с еë раскалённым нутром, бьют горячими ключами в глубине озёр этой пещеры. Их тепло порождает движение горячего воздуха — призрачный ветер, который заставляет растения на потолке и стенах пещеры колыхаться и испускать свет. Этого света достаточно, чтобы поддерживать жизнь в лесу, что растёт в основании этой полости. Когда на поверхности Сильфенты наступает день и Неида уходит, вода отступает, горячие ключи затихают, сияние жизни на стенах и сводах пещеры меркнет, в лесу призрачного ветра наступает ночь.

Чем дальше извилистая каменистая тропа, постепенно спускаясь, убегала вглубь огромного зала, тем гуще и выше становилась флора вокруг. Изредка тропу пересекали небольшие задорно журчащие кристально чистой водой ручейки. Иногда довольно широкие. Поначалу Алиса перебиралась через них, прыгая по выступающим камням. Однако, это ей быстро наскучило, и она подобно Неморе стала просто переходить их по колено в воде. Благо, скафандр, конечно, не промокал. По началу едва уловимый приятный аромат, возникнув в начале спуска, постепенро усиливался, однако не становясь навязчивым. Алиса отчетливо различала в причудливой смеси нотки хвои и, как ни странно, цитруса. Воздух был неожиданно сухим для пещеры, и Алиса тут же захотела узнать причину:

— Почему здесь такая низкая влажность?

— Наполняющая пещеру жизнь поглощает воду из воздуха и возвращает её избыток недрам.

— Кстати о жизни. Я до сих пор не видела ни одного животного. Где они?

Мгновение Немора смотрела на Алису как на неразумное дитя. Потом, похоже спохватившись и вспомнив откуда явилась девушка, заговорила:

— На Сильфенте нет белковых форм жизни. Конечно, я имею в виду белок животного происхождения. Это планета растений. Так было с начала времён. Дриады бережно хранят и передают свои воспоминания и ни в одном из них ничего не говориться о том, что когда-то здесь была фауна. Конечно, в эпоху порталов постоянно приходили гости из других миров, среди которых, надо сказать, белковые формы жизни преобладали. Но со времен гибели Нергула и падения Ареи страх свёл путешествия между мирами на нет. Для обитателей Сильфенты убийство, даже во имя пропитания, непростительно, — ярость полыхнула в глазах Неморы, — в этом мире мы отнимаем жизни сами и позволяем другим отнимать их только ради защиты. Естественно, не согласные с таким положением вещей гости постепенно покинули Сильфенту. В итоге остались только растения и дриады, которые по сути ближе к растениям, чем к животным.

В изумрудных глазах Неморы снова заплясали яростные огоньки, как будто перед еë внутренним взором живо пронеслись весьма болезненные воспоминания:

— Так было, пока не пришли странствующие в пустоте, — смягчившись дриада добавила, — и пока не появилась ты.

Наконец, поросшие густой сочной травой и кустарником поляны перешли в настоящий лес. Тропа стала едва заметной, сокрытая ковром плотного пружинистого мха и смесью опавших листьев и хвои.

— Далеко нам ещё и почему здесь нет твоих соплеменников? — полюбопытствовала Алиса.

— Нас осталось очень мало. В этом лесу всего несколько сотен. Мы не строим городов подобно другим рассам и от этого возникает обманчивое ощущение, что лес пуст. Однако, будь уверена, наше присутствие давно заметили. Ты жива только потому, что явила себя, сняв шлем. И, конечно, потому что я сопровождаю тебя. Наши дозорные не видят в тебе угрозы.

— Что касается нашего пути, — продолжила дриада, — он почти окончен, но предстоит ещё немного пройти. Нунгура расположена на берегу озера Дулсу, практически в самом центре леса. Уверена, хранители уже ждут нас там.

— Что за «нунгура»?

— Так мы зовём наши священные рощи. Практически в каждом лесу есть такая. Иногда даже не одна.

Вопреки ожиданиям Алисы, чтобы «ещё немного пройти», понадобилось около трёх часов. На поверхности Сильфенты уже забрезжил рассвет. Лес призрачного ветра наоборот — начал погружаться в сумерки. Движение воздуха замедлилось, интенсивность свечения растительности на потолке и стенах каверны стала быстро снижаться. К озеро Дулсу спутники вышли, когда сумерки в каверне уже перешли в глубокую ночь. Однако, мрак не поглотил всё вокруг. С угасанием света вверху начал слабо светиться мох, обильно произрастающий как на почве, так и на стволах деревьев. Модифицированное зрение Алисы позволяло ей относительно неплохо видеть ночью на поверхности Марса, используя лишь свет звездного неба. Поэтому, с учётом исходящей от мха подсветки, валькирия не испытывала ни малейшего дискомфорта. Как ни странно, Номера тоже.

В воздухе кое-где то и дело проносились яркие светлячки. С учётом отсутствия фауны Алиса понятия не имела, что это могло быть. Однако, Немора не выказывала ни малейшего беспокойства, и девушка решила, что это вполне привычное для здешних мест явление.

Озеро Дулсу предстало перед путниками мистическим чёрным зеркалом. Местами в толще воды были отчётливо заметны неяркие пятна желто-зеленого свечения — вероятно биолюминесценция водорослей или скопления прочей органики. Кое-где, по—видимому гонимые глубинными течениями, пятна света неспешно перемещались под водой. Сама же водная гладь, местами сокрытая рваной туманной дымкой, оставалась абсолютно спокойной. Обостренный слух Алисы не уловил ни единого всплеска.

Без исходящего от потолка пещеры свечения даже валькирия не могла разглядеть дальний берег озера. Хотя возможно, всему виной были скопления тумана. Ясно было одно — озеро весьма большое. Его каменистые берега оторочивала узкая полоска буйного разнотравья, которая практически сразу переходила в окружающий лес. К слову сказать, высота его здесь была приличной, так что определить, где находиться священная роща, она же нунгура, решительно не представлялось возможным.

В отличие от семнадцатой Немора, казалось, совершенно точно знала куда двигаться дальше и всего через полчаса пути вывела девушку к кольцу священных деревьев. Оно было значительно меньше, чем то, которое Алиса видела в прошлый раз, всего десяток деревьев. Не сказать, чтобы Сивии росли здесь намного ближе друг к другу, однако из-за существенно меньшего их количества расстояние между диаметрально противоположными деревьями не оставляло пространства между их кронами. Переплетаясь вверху, ветви образовывали сплошной купол. Вкупе со стволами-колоннами картина напоминала исполинских размеров ротонду.

Первое, что бросилось в глаза Алисе — священные деревья в темноте довольно интенсивно сияли. Их корни, стволы и кроны были как будто напитаны изнутри нежным зелёным светом. Девушке на ум почему-то пришло именно слово «сияли», а не «светились». Возможно, потому что это сияние подобно свету в основании горящей свечи подсвечивало только сами священные деревья оставляя во власти мрака всё прочее.

Второе еë наблюдение относилось к огромному бугристому валуну в самом центре ротонды. По форме глыба наиболее походила на эллипсоид, хотя и провалившийся почти на треть в грунт. Впрочем и видимой части было достаттчно, чтобы валун возвышался над головой Алисы более, чем на полметра.При этом огромный камень лежал, если так можно выразиться, «на боку». В противном случае его высота более, чем двукратно превысила бы рост семнадцатой. Несмотря на свою бугристость, валун все же не создавал впечатление о своём природном происхождении. Слишком хорошо в нём были соблюдены пропорции. Да и вездесущий в здешних местах мох, казалось, сторонился его. На расстоянии пары метров вокруг глыбы не было абсолютно никакой растительности. Только серый каменистый грунт. Впрочем, весьма вероятно глыба была предметом культа и от растительности избавлялись по религиозным соображениям. Так или иначе на валуне не было ни следа органики или пыли. Его глянцевая обсидиановая поверхность была превосходно отполирована и, отражая каждый огонёк снаружи, не давала ни малейшей возможности разглядеть, что находиться хотя бы на миллиметр под ней.

— Никто не знает откуда он здесь, — ответила на безмолвный вопрос Немора, — Он лежал здесь ещё до основания нунгуры. Наши предки почитали его. Они верили, что камня касалось пламя небесного владыки. Настоящего...Священные деревья набрали силу и взметнулись вверх, а на камень ни осело ни одной крупицы пыли. Травы обходят его стороной.

Алиса украдкой запустила встроенный в скафандр сканер в надежде при первой удобной возможности ознакомиться с результатами спектрального анализа глыбы. Она сделала это скорее из любопытства, нежели преследуя какой-либо практический интерес.

— И всё-таки ты меня обманула! —с наигранным возмущением упрекнула Алиса, где же твои хранители, которые уже должны были нас ждать? Что скажешь, девятая хранительница?

— Ты неправильно меня поняла. Я не одна из, я — следующая после. Восемь лучших представителей этого племени пало в битвах со странствующими в пустоте. Нас осталось так мало... Их души выбрали следующей хранительницей меня. Когда меня не станет, моя душа останется здесь, связанной с этой священной рощей. Но всё идёт к тому, что моей душе не из кого будет выбирать.

— Мне очень жаль, — только и смогла тихо произнести терзаемая угрызениями совести Алиса, — Но где же все остальные?

— Они покажутся только после окончания ритуала. Таков обычай.

— Какого ещё ритуала? — опешила девушка.

— К нунгуре редко допускают чужаков, очень редко... Сказать по правде — практически никогда. Но если такое случается, чужеземец должен открыть свои мысли священным деревьям. Так мы выявляем тех, кто явился с недобрыми намерениями.

— Тогда не будем всех томить ожиданием.

— Мудрое решение, — одобрила дриада, —Никому не ведомо, когда последний лист упадет с древа жизни Сильфенты, однако их уже почти не осталось.

Как бы в подтверждение своих слов Немора быстрым шагом направилась внутрь сияющей природной ротонды. Алисе не оставалось ничего, кроме как последовать за своей спутницей. Из всех образующих колонны священных деревьев дриада, казалось, выбрала одно и направилась прямо к нему. Валькирия не смогла найти в нём каких-либо особенностей. Впрочем, она не сильно-то и старалась. Всё внимание девушки намертво приковала к себе чёрная глыба в центре ротонды. Ей очень хотелось поскорее надеть шлем и взглянуть на результаты сканирования, но, конечно, она понимала — сейчас не подходящее время.

Подойдя к цели, Немора остановилась в торжественной позе.

— Возложи свою длань на тело священной сивии, — полупроговорила-полупропела дриада и затем шёпотом, как будто кто-то был рядом, добавила, — положи на ствол левую руку.

Алиса быстро стянула перчатку и осторожно положила ладонь на сухую и шершавую, но как будто теплую, кору. Тактильные ощущения были очень приятными, уютными, слегка убаюкивающими. Вдруг оставленный анкодайей дриады хризолитовый узор ярко вспыхнул по всей видимой части ладони девушки. Валькирия инстинктивно попыталась отдернуть руку, но та оказалась намертво приклеена к стволу дерева.

— Не бойся, — попыталась успокоить еë дриада, — чтобы ты случайно не прервала ритуал, и твоя душа смогла вернуться обратно, сивия на время взяла под контроль твоё тело.

Меж тем, на коже Алисы хризолитовое свечение быстро набирало интенсивность. Становясь нестерпимо ярким, свет вынудил семнадцатую непроизвольно зажмуриться. Всё ещё с закрытыми глазами, девушка почувствовала, что коварное дерево наконец отпустило её. Каково же было удивление семнадцатой, когда распахнув веки она не увидела вокруг себя ничего. Точнее, ничего из того, что было вокруг за мгновение до этого.

Она стояла посреди по колено залитой туманом поляны под безлунным небом, усыпанным мириадами звёзд. Тело Алисы привычно облегала орбитальная униформа, обгоревшие ошмётки которой по всем законам логики в настоящее время должны были нестись где-то в пространстве.

Поляну окантовывали тёмные контуры подступающего леса. Снующие между ветвями деревьев разноцветные огоньки, не позволяли неясной растительной массе навевать тревожное ощущение. Легкое движение ночного воздуха хотя и дарило ощущение свежести, было не в силах разогнать клубы устилающего поляну тумана, заставляя его лишь слегка струиться. Вокруг не было ни души.

Спустя мгновение Алиса поняла ошибочность последнего утверждения. Душ вокруг неë оказалось в избытке. Один из огоньков отделился от общей массы и стремительно метнулся ей под ноги лишь для того, чтобы в следующий миг подняться сотканной из тумана гуманоидоподобной фигурой. Фигура на пару секунд застыла в паре шагов перед девушкой, затем по её поверхности побежала рябь. Туман стремительно начал стекать вниз, открывая облик скрывающегося под ним человека.

— Здравствуй, Алиса, — произнёс Аспирант, — не стану дарить ложных надежд. Перед тобой лишь родной образ, оболочка с новым содержанием. Так будет проще открыть твой разум.

— Это ещё слишком свежая рана... К тому же, я полагаю, в мой разум ты уже проник. Кем бы ты ни был.

— Иной раз горечь утраты приносит не только страдания, подчас она не даёт нам свернуть с предначертанного пути, забыть кто мы и ради чего живём, — явно о чем-то своём ответил «Аспирант», — что до твоего разума, то я считал лишь поверхностные воспоминания. В его глубины я попаду только с твоего разрешения.

— Ты всё ещё не сказал кто ты. Моё имя ты знаешь. Получается как-то невежливо, — имитируя лёгкую обиду семнадцатая попыталась притворным упрёком вытянуть из собеседника побольше информации.

— Меня звали когда то Калам Бэл Нира. Ты можешь обращаться ко мне просто Калам.

— Хорошо. Но кто ты или что ты, Калам?

— Вопрос простой и одновременно безмерно сложный. Кем мы мним себя здесь и сейчас не существенно, ибо то всего-лишь наши суждения. Суть души определяют не мысли, но поступки. Ведь истина яснее всего отражается в водах реки времени. Потому, скажу тебе не о том, кем я считаю себя теперь, но о том, какой выбор я сделал когда-то.

Алиса не перебивала — ждала продолжения.

— Я держал в руках судьбу этого мира и я же обрёк его на погибель. Я отсрочил неизбежное и дал жизни новую надежду. Я считал себя мудрейшим из всех, но понял, что был величайшим глупцом. Знай же, пред тобой дух последнего владыки Сильфенты и первого хранителя леса призрачного ветра.

Не зная, как реагировать на эту тираду, девушка продолжила хранить почтительное молчание.

— Но довольно обо мне, — продолжил Калам, — Немора привела тебя сюда, значит, она твёрдо уверена, что пророчество именно о тебе, что ты и есть феникс — наша последняя надежда...

Алиса наконец решилась прервать затянувшееся было молчание.

— Калам, послушай, я не знаю с чего Немора вбила себе в голову, что я этот ваш феникс. Ещё вчера я знать не знала ни о дриадах, ни об этой планете. Я уже молчу о магии и этих ваших пророчествах. И я понятия не имею от кого и, самое главное, каким образом вас нужно спасать.

— Принять истину подчас непросто. Понимаю. Потому не прошу ни о чем, кроме разрешения узреть глубины твоего разума. Тебе ничего не грозит.

— Согласна, — теряя терпение выпалила девушка, — но баш на баш! Ты смотришь в мой разум, я получаю ответы на все свои вопросы? Без твоего словесного тумана, прямо и четко.

— Об ином я и не прошу, ибо для меня уже очевидно, что помыслы твои чисты, как горный ручей. Но я должен знать где этот ручей берёт свои истоки.

— Договорились, — отрезала девушка, — что я должна делать?

— Я знаю, Немора уже показала тебе азы искусства, что мы называем шёпотом душ. Попробуй использовать его применительно к себе. Сконцентрируйся. Подними из глубин памяти своё самое первое воспоминание о себе, свои детские образы. Заставь появиться пред внутренним взором ту, кем ты мнишь себя теперь.

— Жизнь в качестве лабораторной мыши не отличается разнообразием, так что, думаю, с этим я справлюсь, — попробовала отшутиться Алиса, однако в голосе еë явственно звучали грустные нотки.

Девушка уселась на сухую мягкую поверхность в привычной по прежним тренировкам позе лотоса. С удовольствием ощутила под собой, упругий слой невысокой густой травы. Не зажмурила, а именно прикрыла глаза, спокойно опустив веки. Как перед прыжком в воду сделала глубокий вдох, чтобы спустя пару мгновений долго и ровно выдохнуть.