Главная роль актрисы-попаданки
Что же касается отца. Я прошла путь к славе один раз, и он далеко не всегда был усыпан цветами. Поэтому к сложностям я готова, главное, у меня есть цель и даже первый покровитель.
С отцом до того говорила глупая девчонка. Ну что она могла ему сказать? Какие доводы привести? Совсем другое дело я, прожившая жизнь. Положа руку на сердце, я считаю, что такого безобразия спускать юной девушке нельзя. И в этом я целиком и полностью на стороне отца. Только вот сейчас в ее теле я, поэтому свою сердечную позицию отложу до лучших времен.
Засунув в корсет, ближе к сердцу, заветную карточку — мой пропуск в мир искусства, я направилась к отцу. До обеда еще есть время, боги за меня, и не буду предугадывать события, но что-то мне подсказывает, что эту ночь я проведу в родном доме. В роскоши, к которой привыкла.
Секретарь отца поднялся из-за стола при моем появлении.
— Анна Сергеевна, вам бы не следовало…
— Федор, — я прервала его на полуслове, — папá у себя? Один?
Я решительно взялась за ручку двери и одарила его величественным взглядом.
— Да, один, проходите… — обреченно выдохнул он.
То-то же, а то моду взяли учить меня, что делать. Я к родному отцу иду, не к чужому дядьке.
Отец сидел за столом и просматривал бумаги. Крепко сбитый еще молодой мужчина, правда, голова вся в серебре, и это выдавало его возраст.
— Доброго дня, папá, — произнесла я по-французски и склонила голову в реверансе.
Он поднял взгляд от бумаг, нарочито внимательно меня осмотрел и наконец пригласил присесть.
Совершенно спокойный, уравновешенный мужчина. Чернильницами не кидается, а что вид усталый, то это объяснимо большой нагрузкой в работе. Уверена, у нас получится конструктивный разговор двух взрослых людей.
— Я слышал новость, что твой муж застрелился. Но это ничего не меняет.
А мужчина-то конкретный! Не стал ходить вокруг да около. Мне импонируют такие.
— Папá, за эти две недели я поумнела. Сейчас перед тобой не та девочка, что болтала глупости и играла в саду. Перед тобой взрослая женщина, резко возмужавшая за столь короткий срок. У меня изменились приоритеты, и то, что раньше я считала пустяком, само собой разумеющимся, данностью мне по рождению, сейчас для меня высшая ценность. Не стану перекладывать вину за содеянное на кого-либо. Вся она целиком и полностью лежит на мне. Признаю и горячо раскаиваюсь. Ах, как бы мне хотелось со своими сегодняшними знаниями вернуться на три недели назад. Все бы за это отдала. Одно твое слово — и я покорно, с опущенной головой приму любое наказание, ибо заслужила и вынесу его с честью, чему ты меня и учил. Молю только об одном: дай мне шанс исправить свою ошибку. Позволь доказать, что я в полной мере осознала, что натворила. Не прогоняй меня, папá.
Говорила я уверенно. Не торопилась, четко проговаривала каждое слово, делала паузы в нужных местах. И, надо отдать должное, отец, откинувшись на спинку кресла и сцепив руки в замок на животе, ни разу меня не прервал. Выслушал со всем вниманием.
— Сейчас я вправду вижу перед собой взрослого человека.
Внутри я начала очень осторожно разворачиваться, чтобы пуститься в пляс.
— Твои слова ничего не решают. Второй шанс я тебе не предоставлю. Как взрослая женщина, ты должна понимать, что твой поступок отразился на всей нашей семье. Прими я тебя обратно, мои компаньоны посчитают меня чересчур мягкосердечным, покладистым. Мое сотрудничество с ними здорово осложнится. А я этого не хочу. У меня семья, дети. Кроме того, ты подумала о братьях и сестрах? Кто согласится породниться с нами после твоей выходки? Порог нашего домаперестанут переступать, и общество для нас отныне окажется закрытым. Возможно, я и сгущаю краски, но этому научила меня жизнь. Лучше слегка перестраховаться, чем выпустить контроль из рук.
Жизнь покидала меня по капле при его словах. Причем я прекрасно видела, что отец не угрожает. Он проговаривает уже свершившийся факт. Спокойно, без крика и оскорблений, он уже все решил. И изменить, повернуть вспять невозможно. Нет такой силы во всем мире.
Бесполезно приводить доводы, биться в ногах, резать вены. Не поможет. Я молчала, и лишь хрустальные слезы катились из глаз. Я оплакивала себя и свою мечту.
— Позволь дать тебе совет: уезжай отсюда навсегда. Найди себе мужа, устройся, заведи семью и никогда не напоминай ни мне, ни маме о себе. Я надеюсь на твое благоразумие. Либо уходи в монастырь. Возможно, это будет даже лучшим решением для тебя. Но не ищи больше встречи со мной. Ты вынудишь меня к более решительным действиям, и, Бог свидетель, я их выполню.
Отец молчал, я беззвучно плакала, но он не гнал меня. Еще минуту. Останусь, побуду живой, потому что после того, как выйду на улицу, жизнь для меня закончится.
Отец потянулся к сейфу, достал оттуда пачку ассигнаций и положил на стол ближе ко мне.
— Уходи.
Глава 10
После разговора с отцом я умерла. Осталась биологическая оболочка, которую, словно куклу, таскала за собой Луша. Внутри меня ничего не осталось.
Боги! Зачем вы подарили мне новую юную жизнь и так жестоко отобрали все остальное? Вам ли не знать, что единственное мое самое страстное желание — театр.
Да и не умею я ничего другого. Кофе сварить могу, яичницу пожарить. А тот же суп или каша для меня недосягаемы в умении. С тех пор как ко мне пришла слава, в доме всегда жили помощницы. Готовка, уборка, поддержание моего гардероба — все на них. Отдельный человек занимался моим расписанием и лишь подсказывал: «Сегодня выступление в театре, завтра вылетаем на съемки в Одессу».
Для чего я здесь? В самом роскошном периоде Российской империи, среди выдающейся плеяды живописцев, поэтов, скульпторов, музыкантов? А я осталась за бортом этой блестящей жизни.
Как я устроюсь в этом мире, если совершенно ничего не умею? Ни кабачки выращивать, ни изобретать что-то полезное для общества.
Я пролежала поленом несколько дней. Луша не отходила от меня. Все что-то требовала: то поесть, то обтереться влажным полотенцем. Даже откуда-то принесла мои любимые пирожные. Но я при виде их горестно разрыдалась. Отныне и навеки такая еда не для меня. Все это нужно забыть, отказаться от нарядов и общения с образованными людьми. Впредь мой удел — простые сарафаны, потому что дешевые, и такая же простая еда. Все кончено!
Но это не было концом, а лишь его началом. Потому что в один из дней я услышала суету в доме.
Луша отчаянно кого-то выпроваживала, а та, другая, проявляла настойчивость, и все чаще я слышала в их перебранке свое имя.
Подозрение черной змеей шевельнулось внутри. Но я должна проверить, и если это она… Горько поплатится за то, что посмела явиться ко мне.
Я села на кровати, голову слегка кружило, но ярость и тренированные эмоции взяли верх. Я накинула домашний халат и поспешила на шум.
Открывшаяся картина лишила меня рассудка. На пороге моего дома стояла молодая черноволосая женщина в наряде по моде, в изящной шляпке с вуалью, точеная фигура. И рядом с ней ребенок, девочка. Эта профурсетка имела наглость раз за разом требовать встречи со мной.
— Позовите Анну Сергеевну. Я сама с ней поговорю. Ничего передавать не надо, — долдонила она.
А моя Луша стеной стояла и не пропускала нахалку.
— Ты! Блудница! Дрянь подзаборная! Как посмела ты явиться ко мне! После того, что вы сделали с моей жизнью на пару с этим кобелем. Берегись! Живой ты отсюда не уйдешь!
Завизжав, я в один миг оказалась перед любовницей и вцепилась руками в ее гладко уложенные волосы.
Уколы от шпилек даже не почувствовала. Вот кто мне сейчас заплатит за все. Двумя руками я таскала орущую от боли любовницу своего мужа из угла в угол. Хорошо бы вырвать у нее все волосы, чтобы не красовалась, не портила жизнь другим. Каторги я не боялась, я уже ничего не боялась. Мертвых не напугать.
Ребенок только мешал. Выродок, она рвала на мне подол халата, кусалась, гадина, била кулачками и что-то гневно кричала.
Я оттолкнула мелкую и, согнув ногу, начала наносить удары ее матери. За волосы наклонила ее и целилась коленом в лицо. Сломать нос в щепки, разбить губы, ослепить ее навек!
Когда та в бессилии упала на пол, я решила добить, задушить и потянулась окровавленными руками к горлу, но проклятая старуха меня оттащила.
— Отпусти, убью! — орала я на нее.
— Не надобно того. Наказала и хватит. Не бери, горлица, грех на душу, — причитала Луша и тащила меня все дальше от поверженного врага.
Девчонка продолжала меня колотить и даже плевать. Я оттолкнула ее ногой. Она оглянулась и кинулась к бездвижно лежащей матери.
Наши с Лушей силы оказались неравны, и, несмотря на мое неистовство, она увела меня в спальню, окатила водой из кувшина и уложила на кровать.
— Не губи себя, девонька.
— Какая я тебе девонька… после брака-то…
— Так не прикоснулся к тебе энтот… Как батюшка вас выгнал, так он и отвернулся от тебя.
Хорошо это или плохо? Да какая мне сейчас разница!
Главное — я отомстила змее. Это ведь была она? Ну а кто еще может нанести мне визит? Отныне я изгой общества. Надеюсь, гадина долго не сможет показываться на люди. Пластики же еще не существует.
Холодная водица подействовала, и я села на кровати, пытаясь собрать мысли в кучу. Меня давным-давно, в другой жизни, учили: если жизнь дала трещину или вовсе катится в пропасть, вот как у меня сейчас, не следует погружаться в отчаяние еще глубже. Самое действенное в этот момент — правило одного дня. Мне нужно прожить только этот день. Завтра наступит другой, и я буду о нем думать. Завтра.
Утрированно, конечно, но я подошла к проблеме взвешенно и с холодной головой. Оставаться в столице не следует. Здесь каждый камень напоминает о позоре, да и любой может меня унизить, оскорбить. Кроме того, жизнь в столице мне не по карману. Папа дал пачку денег, но с сегодняшнего дня я буду бережливой хозяйкой. Почти все умеют экономить, и я научусь. Будет новая грань моего таланта.
Уеду в Нижний, там у меня имение. Жить есть где. Крепостные будут носить мне еду. Они ведь для этого предназначены? Сейчас лето, поправлю пошатнувшиеся нервы, успокоюсь и непременно найду решение. Люди везде живут. Я знаю французский и английский языки, обучена правилам этикета. Могу давать уроки. Уже неплохо! Я стойкая, меня не сломить.
И только я продумала план, как взгляд упал на карточку, что подарил секретарь императорских театров. И я горько разрыдалась.
Глава 11
Утром пришла Луша.
— Не узнаю я тебя, ягодка ненаглядная.
Старуха присела рядом с кроватью и не отчитывала, скорее умоляла меня о разъяснениях.
— Будто подменили тебя, раньше кроткая была, все пела и танцевала, глаз радовала, а сейчас будто чужая кто в тебе.
Не хватало мне еще со старухой объясняться.
— Натворила делов, вот разом и повзрослела. Ты лучше делом займись, — перевела я разговор. — Аренда дома на днях закончится. Будем собираться и съезжать.
— Куда же? — всплеснула старуха руками.
— Серж в ту злополучную ночь выиграл имение под Нижним Новгородом. Под городом Семёновском деревня, тридцать душ крепостных. Туда и поедем. Кстати, поищи, расписка где-то здесь у меня завалялась.
Старуха враз переменилась в лице. Обрадовалась, раскудахталась, нашла расписку, разгладила ее бережно руками и протянула мне:
— Она?
— Да. Иди собирайся. И узнай, на чем нам туда добраться.
— Все сделаю, любимица моя. А ты пока отдыхай, ненаглядная. Уезжаем, значит… Слава Богу.
Перекрестившись на иконы, что стояли на полочке, старуха вышла. Вот и хорошо. Устала я от ее опеки, и ладно бы по делу, а то все причитает, крестится и ревет. Не конструктивно.
Спустя примерно час сияющая старуха заглянула и отчиталась о том, что пошла узнавать все про предстоящую дорогу.
— Кузьмича-то заберем с собой?
Я вспомнила, что это бородатый столетний старик, что отпросился у моего отца и последовал за Лушей. Любовь у них или какая родня, я не вникала.
— Заберем. Своих не бросаем!
Старость нужно уважать. Раз он проявил смелость и ушел за мной, значит, я впредь в ответе за Лушу и за него.
— Вот и славно. Втроем всяко веселее будет. Ты не думай, Кузьмич рукастый. Он обузой не станет, — чересчур весело откликнулась старуха и поспешно ушла.
Ну а я повздыхала, перевернулась на другой бок, да и заснула. Я сейчас на руководящей должности. Мне силы нужны.
Когда проснулась, увидела рядом с собой Лушу в состоянии побитой собаки. Голова опущена, вздыхает, от прежнего веселья и следа не осталось. Ну что опять стряслось? Поспать не дадут.
— Говори.
— Пополнение у нас.
— Какое еще пополнение? Хватит загадок, рассказывай все подробно.
— Ругаться станешь.
— Тогда молчи.
Вот ведь послали боги помощницу.
— А как тут молчать, если пополнение у нас.
Нет, я ее сейчас ударю. Шутка, конечно. Но я начинала закипать.
— Луша, мне сейчас не до расшаркиваний. Сама знаешь, в каком… в общем, мою ситуацию. Прошу, не добавляй мне проблем, — закончила я мягко и даже погладила старуху по морщинистой руке.
— Так они сами… того… добавились.
— Хватит говорить загадками! — прикрикнула я на нее.
Луша вместо того, чтобы начать бодро мне рапортовать, встала, подошла к иконам и начала читать молитву. Совсем старуха умом тронулась. Сдается мне, легко с ней не будет в дальнейшем.
Вернувшись на свое место, она разгладила подол черного платья, глубоко вздохнула и начала:
— Распрощалась, значит, я с тобой, ненаглядная моя, и пошла до извозчика узнавать, как нам в Семёновск тот добраться. Он послал меня к ямщикам, что меж городами ездиют. Так вот дошла до них. А уже они и рассказали, что добираться до Новгорода больше тысячи верст. Вначале на Москву, а там уже напрямки. Но можно и по воде, правда, дорога займет несколько недель, но ежели пожелаешь, я все узнаю.
— Ой, нет. Давай с ямщиками. Сколько возьмут за проезд?
— Нас четверо, знать-то, целую кибитку и займем…
— Нас трое.
Странная старуха, то заговаривается, то нет.
— Пополнение у нас. Я же тебе говорила.
Ну вот опять.
— А ну рассказывай, что за пополнение?
— Все по порядку. Узнала я, значит, в дороге они останавливают на почтовых дворах на ночь для отдыха. А утром снова в путь. Обещали, что дней за десять доберемся. А там от Новгорода до Семёновска этого рукой подать.
Нет, старуха не двинулась умом. Она явно меня забалтывает. Чую подвох всем нутром.
— Ну а как узнала, я домой воротилась.
Старуха стала говорить медленнее, опустив голову и тщательно избегая встречаться со мной взглядом.
— Захожу, значит, в садик наш и вижу, на крыльце дитя сидит, а рядом саквояж.
— Что еще за дитя? Уж не вчерашний ли это выродок?
У меня волосы встали дыбом. Я подскочила и начала нащупывать халат. Сейчас я им устрою! Добью и со спокойной совестью уеду в свое имение.
— На дите вины нет. Господь нам то заповедовал.
Угадала. Любовница подсунула свою дочь мне. Совсем берега попутала? Я ведь не поленюсь, узнаю ее адрес и вытряхну душу поганую из тела.
— А кто виноват в том, что меня обманули? Влюбили в себя и рассорили с семьей? Скажи-ка мне.
— Как бы то ни было, на дите вины нет. Вот, тебе передали, — Луша протянула мне конверт.
Я торопливо вытащила из него письмо. Я хорошо помню этот почерк.
«Анна Сергеевна!
Бог свидетель, но мне на кого больше рассчитывать. После кончины Сержа мы с Лизонькой остались без средств к существованию. И мне понадобиться время, чтобы устроить свою жизнь и встретить подходящего мужчину. А после того, что вы вчера учинили… Но я клянусь, не стану доносить на вас в полицию.
А взамен позаботитесь о моей дочери. И чтобы окупить ваши расходы, прилагаю рубиновый браслет.
Обещаю, как только устрою свою жизнь, тотчас заберу Лизоньку к себе».
Глава 12
ААААА! Убью тварь!
Я засуетилась, села на постели, намереваясь пойти восстанавливать справедливость.
— Что в письме написано? — остановила меня Луша.
Я почти орала, когда перечитывала ей письмо.
— Отказалась, значит. Дай-ка мне бумажку. Пригодится.
Я швырнула ей на колени письмо и вспомнила про браслет. Как же могла позабыть? Вот что бешенство со мной делает. Но едва взглянула на украшение, завыла словно раненый зверь. Это мой браслет. Я с ним ушла из дома, а потом в приступе любви отдала этому прохиндею.
Ну сейчас… сейчас… малявка вылетит из моего дома и впредь дорогу позабудет.
— Ты куда собралась? — невинным голосом остановила меня старуха.
— А то ты не знаешь? Пойду этого кукушонка гнать прочь.
— Погоди горячиться. Присядь и припомни свои обещания, — не моргнув глазом, осадила меня Луша.
И тут я вспомнила, как та, другая, обливалась слезами, просила ее присутствовать на венчании, обещала горы золотые и все, что старуха только не попросит. И вот пришел срок платить по счетам. Глупая молодая курица! Никогда не следует давать открытых обещаний. И что мне сейчас с этим делать?
Я послушно вернулась на кровать в ожидании. Впрочем, я уже догадывалась, о чем пойдет речь.
— Дитё ни в чем не виновато. И если послал ее Господь к нам, кто мы такие, чтобы оттолкнуть? Много ли ребенок съедает? Не обеднеем. А за ее спасение нас Боженька отблагодарит. Ты не серчай, Аннушка, но Лизоньку я прошу тебя оставить подле нас.
— Я с ней возиться не буду! — сдавая позиции, я поставила ультиматум.
— А со мной и не надо возиться. Я взрослая. Меня всему мама научила.
Белокурая малявка стояла в дверях, руки в боки и нагло при этом притоптывала ножкой.
— Как ты посмела подслушивать?! — от души рявкнула я на нее.
— Сами виноваты. Орали на весь дом.
— Даже не смей мне выговаривать. Лукерье ты обязана всем, в том числе и тем, что жива до сих пор.
— У тебя бы поднялась рука избить меня, ребенка, так же, как мою маму?
Признаться, я несколько опешила от столь рассудительных речей малявки. В той своей блестящей жизни детей у меня не было. Актерская жизнь ой как непроста. И главный выбор состоит в том, уходить со сцены ради детей или нет. Год-полтора для нас огромный срок. В спину дышат молодые, наглые, готовые на все, чтобы занять твое место. Того и гляди, вернуться будет некуда. Поэтому для себя я выбор сделала в пользу карьеры.
И надо же такому случиться, в новой жизни карьеру у меня отобрали и всучили чужого, вражеского ребенка. Где справедливость? Боги, я к вам взываю!
Следом пришел если не испуг, то недоумение. Как с этой девочкой строить отношения? Сюсюкать мне противно. Говорить как со взрослой? Но она же ребенок.
— Сколько тебе лет? — Ничего не придумав, я перешла к нейтральным вопросам.
— Мне пять, а тебе?
— Не «тебе», а «вам». Разве тебя этому не учили?
— Так сколько? — пропустив нравоучение мимо, Лиза склонила голову набок и прищурилась. Изучает.
— Женщин о их возрасте спрашивать неприлично.
А я тоже умею не отвечать на вопросы.
И дальше, чтобы показать, кто в доме главный, я начала рассказывать про свои планы.
— Итак, слушай меня, девочка, внимательно и запоминай, повторять не стану. Сегодня и завтра мы усиленно собираемся, а послезавтра выезжаем в городок Семёновск, что под Нижним Новгородом. Там у меня имение, и мы будем в нем жить. Пока это все, что тебе следует знать. А сейчас иди.
Малявка открыла было рот, но Луша зашикала на нее и указала на выход. Каково же было мое удивление, когда Лиза беспрекословно повернулась и ушла.
— Поручаю тебе заниматься ребенком. И пусть мне не досаждает, — приказала я Луше.
— Не будет, вот увидишь, она смышленая, забавная…
— Ну хватит. Иди, собирайся в дорогу.
Не хватало мне еще выслушивать, какой удивительный ребенок родила любовница от моего мужа.
Я откинулась на подушки, пытаясь собрать разрозненные мысли в кучу. Новая жизнь, крах еще не начавшейся карьеры, позор и, по сути, изгнание из общества и столицы. Мало? Так мне еще вручили на поруки дочь любовницы покойного мужа.
А вот если задуматься… Месяца два лицо у нее будет заживать. Сколько этой профурсетке понадобится времени, чтобы найти себе нового мужика? Месяц? Больше?
Может, напрасно я так расстраиваюсь? К зиме, я думаю, она устроит свою жизнь и заберет дочь обратно. Полгода? Да не вопрос! Луша за нее просила, следовательно, Луша и будет с ней возиться эти полгода.
Я же это время потрачу на свое восстановление. Буду гулять по собственному лесу, собирать грибы, правда, я в них не разбираюсь, но это же не повод их не собирать? Принесу домой лукошко, и пусть Луша перебирает.
Ягоды. Попрошу показать мне съедобные и буду наслаждаться экологически чистым продуктом из собственного, я подчеркиваю, леса.
Может, там и река или озеро обнаружится? Вот и будет мне отдых на водах, как доктор советовал.
Потрачусь только на дорогу. Потом меня мои крестьяне будут кормить. Все забываю спросить у Луши, сколько мне папа денег отвалил. Но судя по внушительной пачке — никак не меньше тысячи. Для столицы сумма так себе. А для деревни — да я буду самой богатой помещицей в округе!
Вместе со здоровьем ко мне вернется возможность строить планы на будущее, и глядишь, к лету я начну их осуществлять.
И если бы кто-то мне в тот момент сообщил, что впереди меня ждет главная роль, совершенно не связанная со сценой, я бы наверняка его ударила. Стулом, например.
Гл
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов