Зажигая погасшие звёзды

Глава 2

Однако назавтра Таис забыла, о чём хотела спросить, так как после письма и до урока чтения Эвелин повела её на экскурсию по дому. Начали они с самой верхней смотровой площадки, над которой была устроена лётная палуба. Диковинные воздушные колесницы то и дело приземлялись и отчаливали с неё, высаживая и забирая людей. С этой огромной высоты можно было бы увидеть весь город, если бы он был размерами такой же, как Афины. Но этому городу не было видно конца.

— Посмотри вниз, Таис. Видишь эту прямую зелёную полосу? Это дорога, ведущая к центру города. Вдоль неё, с обеих сторон выстроены дома, не слишком тесно, чтобы не закрывать друг другу солнечный свет. Центр находится в той стороне, — показала она рукой.

И правда, сейчас она заметила, что дома располагались не хаотично, а рядами вдоль дороги. Сама же дорога казалась зелёной из-за широких крон деревьев по обе стороны. Присмотревшись к домам, она вдруг поняла, что ни один из них не похож на другой. Основание их дома было круглым, дом рядом с ними был треугольный в плане, дом напротив напоминал у основания четырёхконечную звезду, причём этажи, поднимаясь, закручивались по спирали. Общим было лишь то, что основание было очень широким, постепенно сужаясь кверху, где на каждом доме располагалась такая же посадочная площадка, как у них.

— Такие улицы-лучи расходятся от центра во все стороны. А если ты посмотришь вон туда, на противоположную от улицы сторону, то увидишь лес.

И правда, с другой стороны было довольно широкое лесистое пространство, из которого местами выделялись голубые пятна прудов. За этой широкой полосой леса был виден другой ряд домов, образующих соседнюю, но довольно далёкую от них улицу.

— Это что же, достаточно выйти из дома и я сразу попаду в лес?

— Да, вначале в ухоженную парковую зону, но дальше от центра она переходит в почти дикую природу. Такие природные клинья идут вдоль улиц и доходят почти до центра города. В нашем городе центр старый, там сохранилась древняя тысячелетняя застройка. Почти в каждом старом городе есть такая.

— Как же это сильно отличается от тех городов, где я раньше бывала!

— Конечно отличается. У нас появились новые возможности и появилась острая необходимость разместить гораздо больше людей чем в ваших старых городах. Общее планирование позволяет нам возводить города так, чтобы большое число людей могло жить вместе, не уничтожая природу вокруг. Высотные дома-башни — самое правильное решение для этого. В каждом из них живут тысячи людей, это больше, чем в любом древнем городе, ну кроме самых крупных.

— Но как же построить такой дом? Это же наверное очень долго? Сколько рабов трудится на постройке одного такого дома?

— Ахаха! — Эвелин звонко засмеялась, — Ты продолжаешь меня смешить! Ой! «Рабов»!

— Ну Эва, не смейся! — рассердилась Таис, — Я иногда забываю, ну да, верно, вы говорили, что рабов больше нет, припоминаю. Но как же без рабов построить такой огромный дом?

— Ну извини, дорогая. Не хотела тебя обидеть, — Эвелин вытерла выступившие слёзы, — роботы, роботы всё строят. А люди только планируют и контролируют. Роботы, это такие бездушные механизмы. Ты уже видела у нас на кухне таких, сейчас в доме увидишь ещё грузчиков и курьеров.

— Ну пусть роботы, но ведь всё равно долго? Построить дом в Афинах можно было всего за месяц. Ну большой дом за три месяца. Вот на дворец уже требовались годы. Сколько же заняла постройка такого дома?

— Тоже годы. Два или три, я не помню. Но ведь и служить они будут долго. Наш дом рассчитан на тысячу лет до первого ремонта. А там посмотрим.

— На целую тысячу?!

— Всего на тысячу. Не забывай, бессмертному человечеству следует планировать намного дальше вперёд, чем ты привыкла. Вероятно, нам очень скоро надоест ремонтировать дома каждую тысячу лет, придётся придумывать новые решения.

Таис слушала, понимая умом что Эвелин права. Но всё же какое-то чувство нереальности происходящего её не покидало. Как она ни силилась, но привыкнуть к вечному бессмертию у неё всё ещё не получалось.

— Ладно, пойдём вниз. Квартиры ты уже видела. Все жилые помещения выходят на террасу. Глубже располагаются гостевые комнаты.

Эвелин завела её в одну из пустующих гостевых комнат, которая на вид не отличалась от их спальни, только в ней не было личных вещей.

— Как же это глубже, а вот же окно на улицу, — удивилась она.

— Это фальшокно, ненастоящее. Просто изображение с улицы выводится и сюда. И даже свежий воздух будет, если его открыть. Только за ним экран, а не реальная улица. Пойдём дальше.

Даже обычная прогулка по коридорам дома производила впечатление. Высокие скатные потолки и стрельчатые арки создавали ощущение объёма и устремлённости вверх. Стены зачастую были весьма искусно расписаны, причём в каждом отдельном коридоре был свой стиль, который не повторялся. Только одними стенами Таис готова была любоваться долго, так что Эвелин пришлось тянуть её за руку.

— Кто всё это нарисовал?

— Жильцы.

— Такая работа должно быть стоит очень дорого.

— Это если нанимать каких-то мастеров. А если мы сами делаем, то это не стоит нисколько. Это же просто творчество ради удовольствия. Не хочешь — не делай. Но обычно желающих больше, чем стен, приходится устраивать конкурсы.

— А откуда столько желающих?

— Люди хотят украшать пространство вокруг себя, это нормально, разве нет?

— Ну не знаю, не замечала такого в своё время.

— Брось, разве не у вас все площади были украшены дивными скульптурами? Зачем бы тратить на это усилия, если бы людям не нравилось? Пойдём ниже, к грузовым лифтам.

Ниже они и правда увидели роботов. В сортировочном зале роботы грузчики выгружали из лифта коробки с припасами, а роботы курьеры развозили их по квартирам.

— А кто ими командует? — спросила Таис, глядя на маленькие грузовички, бойко разъезжающиеся, каждый в свою сторону.

— Никто. Они запрограммированы делать свою работу раз и навсегда. Вот они её и делают. Человеку не надо вмешиваться. Лишь изредка проверять, что всё работает как задумано, роботы исправны и вовремя проходят обслуживание.

— Запрограм... Что это за слово такое? Его даже произнести трудно.

— Ну как бы тебе сказать, через особый ритуал люди вкладывают в роботов необходимое поведение и они повинуются, строго следуя предписанию.

— Вы накладываете на них чары повиновения?

— Ну пусть так, да. Хотя Марк сказал бы, что нет, в них через специальный интерфейс записывают программы и наборы скриптов. Впрочем, он расскажет тебе об этом позже.

— А что они развозят?

— Продукты, иногда одежду.

— А кто же покупает их на рынке и привозит сюда?

— На рынке? — удивилась Эвелин, — Ах да, ты же ещё не знаешь, что рынков сейчас нет.

— Откуда же берутся продукты?

— Ты же не думаешь, что даже и в твоё время продукты сами по себе появлялись на рынках? Это был результат труда крестьян, а сегодня это продукт деятельности роботизированных ферм. Зачем же везти их на рынок, где они будут портиться под солнцем? Их сразу доставляют на сортировочные базы и оттуда развозят по домам, ещё свежими.

— А кому же вы платите за них? На рынке то всё понятно.

— Зачем платить? Забудь про деньги, их нет.

— Как же без денег? Как же без них торговать?

— Там, где нет торговли, нет надобности и в деньгах. Деньги были временным решением в те эпохи, когда надо было обменять свои товары, которых у тебя избыток, на что-то, чего у тебя нет, заплатив при этом перевозчику — торговцу, который сам, в свою очередь, рискует быть ограбленным разбойниками. Сейчас, когда любой продукт производится в избытке, пути доставки давно налажены, а разбойников нет и в помине, надобность в такой странной деятельности, как торговля, отпала сама собой.

Представь себе человечество, как огромный, но единый организм, здоровье которого зависит от своевременной доставки питательных веществ по тончайшим капиллярам до самой дальней клетки. Это всё давно придумано и организовано в нашем обществе. Следить нужно лишь за тем, чтобы все эти крупные и мелкие капилляры работали без сбоев, ибо дискомфорт в одном месте отдаётся на здоровье всего организма.

— А как роботы знают, сколько продуктов нужно?

— Мы же знаем, сколько людей живёт в каждом доме.

— Ну а если я хочу оливки, например, а никто в доме их не ест. Сколько же их привезут?

— Сколько ты сама закажешь. Вернее, сейчас мы тебе заказываем. Любой продукт, какой захочешь.

— Ну а если не закажу?

— То будет приходить усреднённый набор по твоим старым предпочтениям.

— А если я вдруг захотела нечто, что не заказывала? Финики, например.

— То возьмёшь с домового склада, там всегда есть запас на такие случаи.

— А если я поеду к подруге, в другой дом или даже город?

— Ничего страшного, просто напишешь, где будешь сегодня ужинать. Твои продукты доставят туда с местной базы.

— Ну а если я вот передумала и остановилась у другой подруги? — не унималась Таис.

— Ох, какая ты ветреная и непостоянная! Ну получишь из домового резерва. В дом всегда привозят примерно на пятнадцать процентов больше заказанного. На случай вот таких вот ветреных подруг.

— Так это же перерасход!

— Нет. Это изобилие. Невостребованные продукты не пропадают. Позже они уходят на переработку в удобрения. Это даже потерями не считается.

— Я смотрю, всё у вас продумано, — сдалась, наконец, любознательная эллинка.

— Не у "вас", а у "нас". Не забывай — ты тоже часть нас. Хотя, допускаю, что есть ещё что-то непродуманное. Ты вот, например, сходу вон сколько вариантов придумала.

— Ну, это то, что сразу в голову пришло.

— Ну вот, если ещё что-то такое придёт, что мы упустили, то ты и придумай решение.

— Как я? Почему я? — растерялась Таис.

— А кто же? У нас не принято жаловаться и перекладывать работу на других. Если видишь — что-то не так, то займись решением проблемы. Помощники всегда найдутся.

— Но я не умею...

— Потом. Сейчас твоя задача — учиться, чтобы позже уметь всё. Пойдём на этажи ниже.

Ещё ниже этажи дома расширялись и здесь уже хватало места для учебных классов с различными неизвестными пока приборами. Ниже находились танцевальные и музыкальные залы, в которые они не заходили, чтобы не мешать занятиям, как сказала Эвелин. Ещё ниже уже хватило места для полноценного концертного зала, сегодня пустого. А под залом располагался тот самый бассейн, в который они уже ходили плавать ранее.

Наконец они добрались до подвала, где никаких жилых помещений больше не было. В нескольких залах были расположены какие-то приборы, с виду однотипные, но отличавшиеся размерами, от длинного ряда небольших до пары довольно крупных.

— Это атомные станки. Они выполняют ту же работу, что и ремесленники в твои времена.

И действительно, несколько роботов-курьеров ездили между рядами станков, доставая из них различные предметы и увозя их к грузовому лифту. В одном случае это был кухонный нож, в другом пара бокалов, а третий робот достал и потащил стул.

— Это что же, любой предмет можно сделать в этом шкафчике? А где же сидит ремесленник? — Таис попыталась заглянуть через смотровое стекло, сильно сомневаясь, что ремесленник с инструментами может поместиться в таком маленьком шкафу, но ничего кроме чёрной пустоты там не увидела.

Эвелин улыбнулась на мгновение — иногда её забавляла такая почти детская непосредственность и наивность, но хотелось видеть уже больше зрелости. Хотя она и понимала — раз уж они с Марком взялись за такую трудную задачу, то придётся запастись приличной долей терпения.

— Нет там никаких ремесленников, дорогая. Станок — это такой же робот, бездушный механизм. Человеку нужно лишь приказать ему что-нибудь сделать.

— А как он знает, какой стул я хочу? Низенький, высокий или идеальный стул Сократа?

— Чертёж нужен. Ты должна дать ему чертёж, и он сделает всё в точности как там записано.

— Это что же, и целую колесницу здесь можно сделать?

— Нет, это же домашний цех. Здесь делается всё, что необходимо людям в быту. Глупо было бы заказывать простой стул где-нибудь на большой фабрике. Там производятся только крупные вещи общественного пользования.

— А вот платье, например, тоже тут?

— Вот как раз хотела тебе показать, — они дошли до двери в следующий цех, — здесь располагаются ткацкие станки. Здесь же было изготовлено и твоё платье.

Они подошли к одному из работающих станков, похожему на большой шкаф. Там, за смотровым окном висело наполовину готовое бело-голубое платье. Сотни тоненьких нитей шли откуда-то снизу, собираясь в одно устройство, похожее на механическую руку. Рука эта очень быстро бегала по кругу, добавляя к платью строчка за строчкой, так, что оно росло прямо на глазах. Белые и голубые нити чередовались, образуя на ткани готовый сложный узор. Не в силах оторвать взгляд, Таис любовалась как чёткой работой удивительной машины, так и красотой появляющегося на глазах платья.

— Таис! — наконец позвала её Эвелин, пару раз громко хлопнув в ладоши. — Это всё интересно, но пойдём уже, вернёмся к нашим занятиям.

— А тут тоже нужен чертёж?

— Да, но тут всё проще. Я тебе потом покажу.

— Это был самый нижний этаж? — уже подходя к лифту спросила Таис.

— Нет, ниже ещё находятся очистные сооружения, станция водоснабжения и энергетическое ядро. Но туда мы сегодня не пойдём, тебе пока не хватит знаний, чтобы разобраться в устройстве.

— Сколько же людей нужно, чтобы управлять таким домом? Он же по размерам как огромный город.

— Ну не огромный, так, средненький по вашим меркам. Один.

— Что один?

— Один человек нужен, чтобы этим управлять.

— Не может быть!

— Как видишь, здесь всё автоматизировано. Сложности с точной настройкой возникают только вначале, в момент заселения дома. Тогда все новосёлы совместно участвуют в решении проблем. А сейчас, через сотню лет, нужно лишь следить чтобы всё работало исправно. С этим вполне справится один человек. Но если ты считаешь, что где-то что-то работает не так, ты вполне можешь предложить ему свою помощь в решении проблемы.

— Нет-нет, я так не считаю!

— Точно? Ну ладно, тогда пойдём, нас ждёт русский язык.

***

После занятий языком Марк повёл её снова во внутренние пространства дома, в учебные классы. Домашнего учебного проектора стало теперь не хватать. Пока они изучали производство бронзы, в нём вполне можно было визуализировать работу небольшой тигельной печи. Но сейчас дело дошло до добычи железа, в учебных классах было место и для сыродутных печей, и для первой примитивной кузницы. Раньше Таис вовсе не задумывалась, сколько усилий приходилось предпринимать ремесленникам, чтобы добыть и произвести самые простые предметы из железа. Просто она знала, что где-то кто-то это добывает, как-то обрабатывает и потом на рынке появляются предметы из железа. Скучно, не о чём говорить. И только сейчас, когда Марк рассказывал и показывал, подробно останавливаясь на каждом процессе, она вдруг нашла это довольно увлекательным.

— Видишь, Таис, мы прошли по полному циклу и вот имеем на выходе вот такой симпатичный меч, — Марк держал в руках великолепный образец древней спаты. Вернее, его визуальную модель.

— Хоть я и понимаю теперь, как это всё происходит, но всё равно в этом есть нечто магическое. Вот у нас груда совершенно непримечательных камней и угля, и вот что из этой груды в итоге получилось. Такая красота. А почему ты выбрал меч, а не подкову, например? Это потому, что все мальчики любят мечи? Я угадала?

— Очень близко, но нет, — улыбнулся Марк, — я люблю мечи, спору нет. Но подкова требует меньше усилий. Меч предъявляет самые высокие требования к производству, поэтому нам пришлось рассмотреть все известные тогда методы обработки, с подковой не так интересно. Думаю, кузнец, который мог изготовить такое оружие, должен был испытывать настоящую гордость за своё изделие.

— Я бы, наверное, тоже испытывала.

— А вот завтра и проверим.

— В каком смысле?

— Завтра изготовишь такой меч.

— Я? Сама?

— Я буду рядом, не бойся.

— А зачем? Вот ты мне уже всё показал, будем считать, что я запомнила. А зачем мне это уметь? Я же не буду делать мечи?

— И не надо, это самое простое, тем более что они больше не нужны. Тут дело в другом, — Марк положил меч на наковальню и присел рядом, — видишь, это всё вокруг, всё что в этой комнате, в этом доме, да и сам дом и вокруг него, всё это сделано людьми. У нас нет специальных людей, предназначенных только для одной работы. Ну как у вас вот были кузнецы отдельно, пахари отдельно, моряки отдельно. У нас каждый умеет всё. Может построить дом или корабль. Не прямо вот здесь и сейчас, просто если понадобится, то мне нужно очень немного времени, чтобы вспомнить или овладеть любой специальностью.

— Для чего? Разве нельзя нанять специальных людей для этого?

— Нельзя, потому что другие люди от тебя не зависят, ты не можешь никого заставить что-то делать для себя. Но и ты тоже никак от них не зависишь. Поэтому если ты хочешь что-то сделать, ты должна сделать это сама. Если для большого проекта требуется участие большого количества людей, то тебе не придётся искать специально обученных мастеровых. Тебе нужно будет лишь поискать любых людей, кто этим заинтересуется. Поэтому мы так подробно будем изучать всё от начала и до самого последнего технологического уклада, атомного. Но там всё просто. Особенно, если знаешь, что ему предшествовало.

— Атомного? Это те станки, что мне показывала Эвелин?

— Вероятно да. Вот там в углу стоит один такой, — показал Марк рукой.

В углу действительно стоял такой же станок, которые она видела в цеху, самый маленький из всех.

— Хочешь увидеть, как он работает?

— О, да! Покажи пожалуйста.

Они подошли к станку, Марк открыл панель управления и начал своё объяснение:

— Сюда, внизу, загружаются материалы, самые простые химические элементы. Тут панель управления, куда можно загрузить готовый чертёж или прямо здесь создать новый. Давай создадим что-нибудь простое. Возьмём, например, один из самых простых и распространённых элементов — углерод. Дальше выстроим его в простейшую кристаллическую решётку, а форму, ну форму какую-нибудь тоже не очень сложную. Вроде готово. Теперь нужно только запустить процесс, — Марк нажал копку старта.

Станок тихо зашумел, но в черноте смотрового окна почти ничего не было видно.

— Тут почти не видно, потому что предмет будет маленький, — продолжил объяснение Марк, — станок просто берёт нужный химический элемент и наносит его на основу, слой за слоем, атом за атомом, согласно нашему чертежу и закону распределения атомов в нём. Сложные чертежи содержат множество атомов и законов распределения, так что получиться может вообще любой предмет. Мы выбрали в качестве закона кристаллическую решётку. Если бы мы выбрали другое расположение атомов, то предмет получился бы совсем не тот, что нам нужен. А получилось у нас вот что, — на этих словах станок просигнализировал о завершении работы и Марк нажал кнопку открытия.

Верхняя крышка станка открылась и наружу выехала подставка с готовым изделием. Предмет был действительно маленький и Таис наклонилась, чтобы его рассмотреть и вдруг ахнула от удивления и восторга.

— О боги! Да это же бриллиант! Марк, это же бриллиант! Смотри!

— Я знаю.

— Ты так говоришь, как будто это не алмаз, а что-то совсем простое!

— Это и есть простое. Простой химический элемент, простая кристаллическая решётка и простая огранка.

— Он настоящий?

— Конечно. Можешь взять его, — Марк достал алмаз и вложил ей в ладонь.

Таис выбежала на центр зала, где было светлее и крутила бриллиант на ладони, любуясь игрой света.

— Это что же получается, ты можешь сделать сколько угодно алмазов? Ты можешь стать самым богатым на Земле?

— Именно потому, что бриллианты может сделать любой человек, в любом количестве, они больше не считаются предметом роскоши. Сейчас вообще нет таких предметов. Теперь это просто красивый бриллиант. Он ценен сам по себе, просто из-за своей красоты, не из-за стоимости. Это самый простой предмет, с которого начинают все новички, поэтому ты увидишь их повсеместно в качестве украшения. Надо же куда-то девать учебные материалы.