Пленница чужого мира

Очевидно, экзаменаторы решили максимально усложнить задачу по адаптации в некомфортных обстоятельствах. Даже зеркальная поверхность не давала объёмного отражения — приходилось вертеться, чтобы видеть себя в разных ракурсах.

Пока себя рассматривала, поняла ещё одно: тело очень чувствительно к температурным воздействиям. А потому наверняка и другим тоже — химическим, болевым. Кстати, терморегуляция организма далека от идеальной — отдаёт тепла он несоразмерно больше того, что получает. По крайней мере, пока я стояла на голом полу, мои ноги очень быстро начали мерзнуть. При том, что голой я отнюдь не была.

Расстегнув короткую куртку из непонятной ткани, я обнаружила под ней маленькую обтягивающую грудь майку. Существенного тепла ни то ни другое не давало. Облегающие брюки были длинными и полностью закрывали ноги. Похоже, к этому комплекту полагается обувь, которой на мне нет. Почему её забрали? Чтобы снизить вероятность побега?

Странно... Разве это может повлиять на мою решимость? Скорее, цель иная — доставить максимальный дискомфорт. Это логичнее.

Я забралась с ногами на кровать, завернув себя в одеяло. Буду сохранять тепло, раз уж в этом есть необходимость. Но бездельничать себе не позволю. У меня ещё другие органы чувств нуждаются в проверке. А они наверняка тоже отличаются от обычных, раз тело иное.

Запахи вблизи различались достаточно четко. Я ощущала слабый аромат парфюма, который был нанесён на тело. Пустая упаковка от лакомства тоже имела остаточный запах. Теоретически та растительность во дворе тоже пахла, только я этого не чувствовала. Значит, расстояние даёт свои ограничения.

А вот зрение, кстати, что на свету, что в темноте мне показалось идентичным привычному. По крайней мере, укрывшись с головой, я мало что видела, как и прежде. Зато слух был неплох. В полной тишине я без усилителей слышала какие-то шорохи за окном и под дверью. И приглушённые голоса. Жаль только, смысла фраз уловить не удавалось. Но хотя бы как систему ориентации и оповещения об угрозе звук можно использовать — уже хорошо.

Я так и сидела в ожидании, прислушиваясь к бормотанию за дверью. Там определённо кто-то разговаривал...

***

— Как не надо? Я со вчерашнего утра там не прибиралась... Илья Васильевич, это же ваше распоряжение, чтобы порядок и чистота в санатории были на высоте. Меня же премии лишат, если дежурная найдёт грязь. Как я буду объясняться?

Невысокая тучная женщина в халате и с арсеналом чистящих средств и приспособлений для уборки, закреплённых на тележке, с беспокойством заглядывала в лицо возвышающегося над ней Бершева.

— А я повторю! Успокойтесь, проблем у вас не будет! Уборка в этой палате отменяется до моего особого приказа.

— Хорошо-хорошо, Илья Васильевич. И близко не подойду! Только вы уж сами скажите Марь Палне... Мне-то она не поверит... А вы другое дело...

Бершев тоскливо вздохнул, глядя вслед уходящей к другой палате уборщице. Вот бы все его подчинённые были такими же уступчивыми. Ринат покорностью не отличается, постоянно норовит диктовать свои правила. А ведь, казалось бы, какое ему дело? Сделал свою работу и отойди в сторону! Так нет же, начинает что-то выдумывать, проблемы городить на пустом месте.

Ладно, когда результат очень шаткий и непределённый, в этом случае его вмешательство ещё можно объяснить. Но когда процесс налажен, и за него взялись другие... Вот и зачем Ринат суёт свой нос туда, куда не следует?!

В общем, в планы Бершева упёртость учёного никак не вписывалась. Мало того, она ещё их и нарушала. Причём самым радикальным и наглым образом! А как иначе расценить категоричное: «Я запрещаю!» в ответ на вполне лаконичное: «Пришла в себя? Я её забираю».

— Это что ещё за саботаж? — предсказуемо рассердился Илья, замерев на пороге лаборатории, даже забыв, что мешает закрыться двери. — Ты одурел от сверхурочной работы или обнаглел до крайности? Мы о чём договаривались?

— Я помню, — привычным жестом взъерошил волосы Ринат. Бросил взгляд на экран, где сменяли друг друга непонятные символы, и пояснил: — Организму девушки нужен отдых, а суматошное знакомство с тобой может помешать нормальной адаптации.

— А одиночная камера-изолятор как нельзя лучше помогает привыкнуть к новому миру, — съязвил Бершев.

— Ну... — Ринат поморщился, отводя глаза. — Она не там... В общем, я её в обычную палату отвёз... Не надо меня испепелять взглядом! — возмутился, реакции руководства. — Девушка вменяемая. Незачем травмировать её психику ещё сильнее. Дверь я запер, стекла в раме там непробиваемые. Да и этаж третий.

— Придурок... — в сердцах пробормотал Илья и уже громче возмутился: — Там же ни смотрового окна, ни системы наблюдения! Ты хоть бы о безопасности вспомнил!

— Чьей? — хмыкнул Ринат. — Чем может угрожать нам глупая девчонка из отсталого мира? Так что я всего лишь постарался снизить для неё уровень стресса.

— Ишь благодетель выискался! Это моя роль. Не мешай!

— Делай что хочешь! — поднял руки вверх учёный, изображая поражение. — Голоса разума ты уже не слышишь. Жажда наживы окончательно помутила твой рассудок.

— Предпочитаю называть это деловым интересом... В какой она палате?

— В тридцать шестой.

Ринат вздохнул и, достав из кармана ключ, положил в протянутую к нему ладонь. Понимал — спорить дальше бессмысленно, а пускать в ход подозрения насчёт возможной ошибки относительно уровня прогрессивности мира преждевременно. Доказательства-то косвенные. Записать нужно побольше, чтобы было на что опираться. А пока... оставалось лишь надеяться, что Илья проявит адекватность.

— Глупость какая... — бурчал Бершев, поднимаясь по лестнице. — Разве я с девушкой контакт не найду? — шипел, сворачивая в боковой коридор. — Можно подумать, она не захочет выбраться из заточения... Это ещё что?.. — он ускорился, увидев, как уборщица, стоя перед заветной дверью, перебирает ключи, отыскивая нужный в связке.

И теперь, глядя вслед уходящей женщине, Илья радовался. Успел как раз вовремя!

Хотя на самом деле мог и не торопиться — запасной ключ Ринат предусмотрительно забрал. Так что, даже если бы Бершев задержался, войти уборщица бы не смогла...

***

Голоса стихли, заставив меня насторожиться. Пока я их слышала, было как-то спокойно, словно я понимала — беседующим не до меня. Теперь же всё могло измениться.

И действительно изменилось!

Царапающий звук вставляемого в замок ключа, негромкий щелчок... Я внутренне напряглась, стараясь, чтобы внешне этого не было заметно. Голову опустила, колени обняла руками в жесте беззащитной беспомощности... Кто бы сейчас ни вошёл, ему незачем видеть во мне угрозу. Да и у меня нет цели вредить, пока я не разобралась в ситуации. Нужно всеми силами избегать конфликтов, подбираясь ближе к новым фактам. Информация важнее свободы! Тем более условной, раз у меня нет моего собственного тела.

Сквозь тонкую занавесь распущенных волос я внимательно рассматривала шагнувшего в раскрывшийся проём мужчину.

По меркам моего мира он мог бы считаться привлекательным. Молодой, с гармоничными чертами лица. Статный, достаточно высокий в сравнении с моим временным телом. Пожалуй, его облик портили излишняя серьёзность, властность и, похоже, желание контролировать ситуацию. Нехарактерные качества для мужчины, ведь это непосредственно женские обязанности... Или он где-то получил неправильное воспитание, не соответствующее традициям?

Моё недоумение незнакомец развеивать не спешил. Несколько секунд постоял у двери, несомненно чтобы дать мне возможность его рассмотреть и, наверное, среагировать. Само собой, не дождался — я пыталась разобраться в мотивах его действий и торопиться не хотела.

— Нея?

Имя прозвучало негромко и отчего-то совсем ласково. Ясности происходящему это не принесло, зато добавило любопытства... Моим именем он называет это чужое мне тело. Значит, в курсе того, как я в нём оказалась. То есть причастен к проверке, вне всяких сомнений. Но неясно, в каком качестве. И потому я предпочла промолчать.

— Как ты себя чувствуешь? — вопрос тоже был задан с явно участливыми интонациями. — Тебе что-то нужно?

Нужно? Хм... Мне стало не по себе. Неужели я уже допустила какую-то ошибку и он усомнился в моей стойкости? При таких подозрениях оправдаться можно исключительно поступками, слова тут не помогут — это я хорошо усвоила в пансионе.

Быстро сообразить, что именно надо сделать, оказалось сложно, а незнакомец ждать не пожелал.

— Молчишь? — сокрушённо вздохнул, подходя ближе, и присел на противоположный край кровати. — Неужели тебе не интересна причина, по которой ты оказалась здесь?

Ещё как интересна. Только не могу же я в этом признаться, если уж нарвалась на тайное испытание? Однако и уклоняться от беседы теперь будет неправильно. Слишком много вопросов задано...

— Вы знаете моё имя, а я не знаю ваше. Разве таким должно быть начало разговора?

— Верно, — заулыбался мужчина. Моя готовность к диалогу его порадовала и снизила напряжение. — Прости, что я сразу не представился. Илья.

Я едва удержалась от того, чтобы не захихикать. Вовремя себя сдержала и даже пристыдила. Ему и самому неловко от слишком короткого имени, потому и не захотел сразу представляться. Какому мужчине нравится признавать, что он не обладает никаким талантом? Я всего пару раз встречала таких несчастных, чьё имя было коротким. Потому и вспомнила поздно. А смеяться над теми, кому не повезло в жизни, — неприлично. Наверняка Илье сложно выдержать конкуренцию среди более одарённых собратьев и не слишком приятно, что он вынужден работать, как женщина, в инспекции, контролируя качество обучения...

— Не бойся меня, — тем временем продолжил знакомец. — Понятно, что тебе нужно время чтобы привыкнуть, но я не причиню тебе зла. Наоборот, буду помогать во всём и поддерживать. И потому хочу, чтобы ты всегда и без смущения обращалась ко мне с любыми просьбами. Помни, что я готов решить любые твои проблемы. Договорились?

Э-э-э... С ума сойти. Это кто вообще выдумал такое ненормальное испытание?! Почему я должна вести себя как ни на что не способный мужчина? Разве не нужно проявлять свои лучшие качества? В чём тогда цель проверки?

— Я сама могу справиться с трудностями, — осторожно попыталась прояснить ситуацию.

— Не сомневаюсь, — снова улыбнулся Илья. — Только ведь намного проще и приятнее, когда есть поддержка. Верно? Да и мир, в который ты попала, вряд ли тебе привычен. Следовательно, одной тебе будет очень сложно.

О чём он? Неужели не только тело, но и мир чужой? То-то я не могла осознать отсталость местной техники и непохожесть облика здешних жителей! Зато теперь можно предположить, что инспектора-наблюдателя из моего мира сюда направили не только для контроля, но и для более успешного выполнения задания.

Любопытно, он знает сроки нашего пребывания здесь? Или тоже в неведении? И вообще неплохо было бы получить хоть какие-то пояснения...

— Почему я выгляжу иначе? И мир... тоже, — избежала я прямолинейности, ведь про само испытание спрашивать нельзя, надо делать вид, что всё принимаешь всерьёз.

Расслабленность моего собеседника вмиг улетучилась. Он сел ровнее и одёрнул рукава туники с таким же разрезом, какой использовал для свадебного наряда Олерианайлер. Затем пригладил волосы, расправил несуществующие складки на брюках и положил ладони на колени.

— Так нужно было. Большего я сказать не могу.

— Тогда зачем вы пришли? — я с трудом сдержала раздражение. Сам твердит, что готов помочь, и сам же намеренно скрывает информацию! Это лицемерие.

— Во-первых, чтобы познакомиться, — не понял моей истинной реакции Илья. — Во-вторых, я готов забрать тебя из этой ужасной комнаты.

Забрать... То есть перейти от ознакомительной части к сути испытания? Ясно же, я здесь исключительно чтобы подготовиться. Было разумно дать мне время прийти в себя после смены облика. А там, за дверью...

Я невольно посмотрела на гладкое белое полотно, пытаясь вообразить, какие перспективы за ним скрываются.

Уж не знаю, что в моих глазах увидел контролёр, но мягкости, с которой он со мной разговаривал, это не уменьшило. Скорее наоборот, усилило до крайности.

— Там нет ничего страшного. Лишь коридоры и другие комнаты. — Он неожиданно умолк, определённо подумав о том, что раньше не приходило ему в голову. Но вслух высказал лишь вывод, а не цепочку рассуждений: — Я понимаю твоё беспокойство, так что в этот раз далеко мы не пойдём. Пройдёмся по зданию, прогуляемся в парке, сходим в столовую... Ты голодна?

— Да, — врать я не стала. Да и тело недвусмысленно намекало, что приём пищи не был бы лишним. — А что такое «столовая»? — не удержалась от любопытства.

Слово какое-то странное. Вроде это сочетание звуков произносится привычно и легко, а смысл ускользает.

— Это место, где берут готовую еду.

Понятно... Как сервис доставки пищи в гостевом доме. Только странно, что Илья даже не поинтересовался, хочу ли я заняться готовкой. Олерианайлер, когда убеждал меня выбрать отель с полным обслуживанием, несколько раз за это извинился. Заверил, что сделал всё ради нашего удобства и ни в коей мере не считает меня неспособной к ведению домашнего хозяйства. А тут поставили перед фактом — приготовление пищи тебе не доверят. Причём объективных причин для игнорирования моих желаний нет. Обидно...

— Ну так что? Идём? — поторопил Илья, поднимаясь на ноги и протягивая мне руку, чтобы помочь встать.

А вот это уже явная провокация, которую не вычислит только дура. Я же почти замужем! И потому, удостоив его презрительным взглядом, я слезла самостоятельно. Переступила с ноги на ногу, показывая, что ходить босиком не слишком комфортно.

Намёк контролёр понял. Ободряюще мне кивнул и вышел из комнаты. Вернулся быстро, держа в руках тапочки на тонкой подошве.

Сунув ноги в просторную тканевую основу, я ждала, что она сожмётся и примет форму ноги, но всё осталось неизменным — похоже, материал не был высокотехнологичным. Разочарованная, стараясь не потерять обувь по дороге, я вышла следом за Ильёй в коридор...

***

Сопровождая девушку на обещанную прогулку, Илья укорял себя за излишнюю самоуверенность и торопливость. Теперь он осознавал — доля истины в советах Рината была, хотя на первый взгляд его рекомендации казались излишне дотошными. Казалось, что он перестраховывается и намеренно мешает важному для Бершева делу. А по факту...

По факту реакции Неи оказались далеки от тех, что хотелось видеть Илье. Ну, замкнутость это вроде как понятно и объяснимо, хотя логичнее было бы ожидать истерики. А вот вопросы и те опасения, что так явно читались в её глазах, настораживали. И от предложенной руки она отказалась, хотя это же элементарный показатель заботы и галантности мужчины по отношению к более слабой женщине.

Причина? Ринат настроить девушку против Ильи не мог — это в их общих интересах, учёный обещал содействие. И условия, которые в отношении девушки потребовал сам Бершев, он тоже обеспечил. По крайней мере, отсутствие обуви и включённый свет можно отнести к этой категории. В её-то отсталом мире вряд ли имеется электричество и лампочки. А, не сумев убрать раздражающий глаза свет, Нея перенервничала и не выспалась.

И всё равно оставалось непонятным недоверие и враждебность девушки. Или это такая защитная реакция организма, чтобы не допустить срыва? Тогда придётся менять стратегию, раз роль «спасителя» не подошла. И завоёвывать доверие.

Илья даже пожалел, что Ринат не посоветовал ему захватить с собой туфли клиентки. Они же наверняка в лаборатории остались. Подношение как нельзя лучше вписалось бы в образ заботливого мужчины, а красивая обувь порадовала иномирянку.

Вот с такими мыслями, в раздумьях, как же теперь поступить — то ли оставить Нею на какое-то время здесь, то ли всё же забрать в город, Бершев шёл рядом с девушкой.

Видеть в ней чужеземку было сложно. Внешность Айрин делала своё дело. Так и казалось, что сейчас она остановится, посмотрит на него с превосходством и скажет: «Не парк, а убожество»...

— Здесь очень красиво, — диссонансом его мыслям прозвучала вежливая похвала. — Хотя зелёный цвет растений непривычный.

— А в твоём мире он какой? — перестав просчитывать ходы, проявил любопытство Бершев.

Нея запнулась. Почти с ужасом посмотрела в лицо своего спутника, несколько раз открыла и закрыла рот — порываясь что-то сказать и себя останавливая. Что именно её напугало, Илья понять не мог. Ведь он не спросил ничего особенного!

— Красный, — в итоге всё же выдавила девушка, отвечая на вопрос.

Помешкав, Бершев решил проявить благородство и пока не настаивать, требуя объяснений её реакции, а оставить всё как есть. Нее некуда деваться, значит, в итоге рано или поздно сама во всём признается.

— Здесь тоже бывают красные листья, в особый сезон — осень, — учтиво пояснил. В конце концов, девушке здесь жить, так что просвещением придётся заняться. Иначе скрыть подмену будет нереально.

— А где «здесь»? — тоскливо продолжила расспросы Нея.

Илья даже обрадовался — ну наконец-то отчаяние, а не агрессия и игнор! Если продолжать в том же духе, то она и расплачется скоро, и запаникует. А кто её успокоит и станет единственной опорой? Разумеется, Бершев!

— На Земле. Это другой мир, отличающийся от твоего. И он очень далеко от твоей родины, — наставительно принялся объяснять, используя самые примитивные понятия. Она же просто суть должна уловить, а не выучиться на астрофизика. — В небе много звёзд, а рядом с ними планеты. Не везде, конечно. На каждой планете свой мир. Но ты не переживай, здесь тебе будет так же хорошо, как там... Если будешь меня слушаться, — не удержался и всё же предостерёг от ошибок. А то, мало ли, вдруг девчонка решит, что от знакомства и общения с ним нет практической пользы и она сможет существовать самостоятельно.

Его спутница снова запнулась. Причиной точно не были неровности на дорожке — выложенная из плиток, она была идеальной. Потому Илья мысленно себя похвалил за правильно выбранный подход и усилил напор:

— Я твой единственный шанс на нормальную жизнь. Обратно ты вернуться не сможешь. Навсегда останешься в этом теле.

Вопреки его ожиданиям, слёз в глазах девушки так и не появилось. Вернее, на краткий миг Бершеву показалось, что они влажно блеснули, но, присмотревшись внимательнее, он уже не был в этом уверен. Однако душевное равновесие чужеземки всё же пошатнулось. Как и она сама, шагнувшая к ближайшей скамейке и рухнувшая на сиденье.

— Почему?.. — выдавила Нея, судорожно вцепляясь пальцами в край скамьи. — Как?

— Ну... скажем так, это случайность, — присаживаясь рядом, солгал Илья, который сразу решил, что правда в данном случае пойдёт лишь во вред. Тем более Бершев ответственно подошёл к вопросу: при отсутствии научных сведений, он изучил все фантастические истории о попаданках. Ситуации там были типичными, поведение девушек предсказуемым, а объяснения логичными. Чародеи и маги десятками облапошивали наивных иномирянок. — Девушка умирала, и я призвал чужую душу, чтобы тело не погибло. Высшие силы направили тебя на Землю! Твоё предназначение — помочь мне!

— Высшие... кто?

Нея явно не поняла его восторженно-пафосных интонаций. Илья даже растерялся, не догадавшись о возможных причинах.

— Высшие силы, — повторил и пояснил: — Боги, духи, создатели миров, мать-природа, магические артефакты... В ваших преданиях есть такие?

Нея отрицательно помотала головой, и Илья разочаровался — будет сложнее, если эти примитивные аборигены даже не додумались до того, чтобы списать всё непонятное на сверхъестественных существ!

— На Земле тоже не все верят в их существование, — демонстративно сокрушённо вздохнул и со знанием дела заявил: — Но они есть. И их волю нельзя оспаривать. В них незачем сомневаться. Само твоё появление здесь — тому доказательство!

— Значит, вы не планировали забрать именно меня?

— Верно, — обрадовался её сообразительности Илья. — Любая девушка могла оказаться на твоём месте.

— Любая?.. — Нея нахмурилась и отвела взгляд в сторону. А потом, видимо вспомнив их знакомство, с подозрением напомнила: — Но вы же знали, как меня зовут.

Мужчина занервничал. Он ожидал что она, как нормальная попаданка, проникнется собственной «избранностью», а не начнет докапываться до сути. И потому сделал вид, что удивлён:

— Разве не помнишь? Ты, когда была в беспамятстве, сама назвала имя.

— И вправду я ничего не помню. Пришла в себя в той комнате. — вынужденно согласилась девушка. У неё не было доказательств иного. — Зачем меня заперли? Если я должна помочь, то заслуживаю нормальных условий жизни.

— Я думал, ты сама догадаешься... Всё ради твоей безопасности. У наследницы много врагов, именно они погубили девушку.

Нея зажмурилась и тряхнула головой, словно желая прогнать наваждение. Осторожно приоткрыла глаза, а увидев, что ничего не изменилось, тоскливо вздохнула и пожаловалась:

— Не хочу быть заменой. Я ведь замуж должна была выйти. У меня был любимый... Ну почему именно я?! — в интонациях, услаждая слух и самомнение Бершева, послышалось отчаяние.

— Наверное потому, что и у Айрин был тот, кто её любил... — он важно поделился тайной и многозначительно умолк.

— Вы? — недоверчиво предположила Нея. — Айрин это... она?

— Да, её звали так. И мы тоже хотели пожениться, — вдохновился очередной порцией лжи Илья. — Но враги были против нашего союза и лишили меня возлюбленной.

— Я сочувствую вам. Только это всё равно самообман. Её нет. Я не она. И не готова вас... любить.

— Пусть. Даже твой образ будет утешением. Мне достаточно видеть тебя рядом, слышать голос, иногда держать за руку...

Словно доказывая искренность своих слов, Илья коснулся запястья растерявшейся девушки. Осторожно погладил, в итоге завладев прохладными пальцами. Нежно сжал в своих и озаботился:

— Ты замёрзла? Уже вечер, становится холодно. Давай вернёмся в здание. И поужинаем.

***

Он не контролёр, а я навечно заточена в чужом теле, в ином мире...

Открытие потрясло меня до глубины души. Перспектива — ужасающая по своей сути, надежды призывающего — безнравственные по смыслу, а отсылки к высшим силам вообще нелепые! Это же примитивизм, объяснять реальные законы мироздания чьей-то волей. Я полагала, жители этого мира более разумные и образованные. Додумались же до электричества! Или они и его только используют, а научное толкование процессов сформулировать не могут?

Существование в мире с подобным менталитетом будет подобно наказанию. Никакого нормального развития цивилизации, ограниченность мышления, скудность применяемых на практике технологий. Жутко...

Мне в момент осознания реальности больше всего на свете хотелось зарыдать, заорать, потребовать возвращения... Вот только я себя остановила. Какой смысл в моей панике? Я не в силах исправить последствия ошибки отчаявшегося влюблённого. Он поступил глупо, неразумно, но... Но в чём-то я его понимаю. Возможно, я и сама на его месте в бессилии хваталась за иллюзию счастья, не считаясь с проблемами. Кстати...

Кстати, надо бы поподробнее узнать, что там за «призыв» он сотворил. Может, не всё так плохо и необратимо? Может, опять же из-за ограниченности мышления и знаний, Илья просто не понимает логики процесса и потому сам ошибается?

Я именно об этом ритуале и спросила в первую очередь, когда мы разместились за столом в общем помещении для приёма пищи, а передо мной разносчица поставила поднос с готовыми блюдами.

— Какая ты наивная... Воля высших сил не подчиняется нашим желаниям. Это не инструмент, а снисхождение. Знаешь, как неистово я просил? Сколько редких артефактов использовал? В моём мире больше нет таких и не будет в ближайшую тысячу лет.

М-да... Всё безнадёжно, мне не выбраться из этой ловушки.

Вяло ковырнув вилкой рыхлую жёлтую кашицу, я без особого удовольствия отправила её в рот. Вкус, несмотря на невзрачный вид, оказался приятным, а запах лежащей рядом на тарелке мясной массы достаточно привлекательным.

Ужинать мне мужчина не мешал, не желая отвлекать. Сам тоже ел с завидным аппетитом. Иногда посматривал с любопытством, но молчал. Лишь по завершении трапезы позволил себе сообщить: