Ведьма, маг и мелкий шрифт

Кассиан приоткрыл один глаз, наблюдая, как «чистая душа» оценивающим взглядом профессионального скупщика краденого сканирует его имущество.

– Ты что делаешь? – не выдержал он, забыв шамкать.

– Инвентаризацию, – отрезала ведьма. – Если ты тут копыта отбросишь, пока я письмо вскрываю, мне нужно знать, что из этого хлама можно вывезти на телеге. Ты же одинокий старик, родственников, небось, нет? Мог бы и завещание составить на имя... ну, скажем, «дальней племянницы по линии троюродного лешего». Для спасения мира полезно, знаешь ли.

Кассиан выпрямился. Его спина хрустнула, но уже по-настоящему. Он чувствовал, как внутри закипает холодная ярость, смешанная с полным недоумением. Она пришла сюда не спасать мир. Она пришла сюда грабить.

– Вон! – рявкнул он, и его голос снова обрел силу и глубину. – Убирайся в свои пески, нахалка! Я не собираюсь терпеть этот балаган!

Он взмахнул рукой, сплетая сложное заклинание пространственного переноса. Перед Яниной возникла мерцающая воронка портала, ведущая в безжизненную пустыню, где единственным развлечением было пересчитывать песчинки. Это был его коронный прием для избавления от нежелательных гостей.

Но стоило магии коснуться пространства рядом с ведьмой, как произошло нечто немыслимое. Её кулон-алмаз внезапно вспыхнул ослепительным белым светом. Кассиан почувствовал, как его собственное заклинание, вместо того чтобы сработать, вдруг всосалось в этот камень, словно вода в сухую губку.

В тот же миг его грудь пронзила резкая, обжигающая боль. Амулет под его камзолом отозвался яростной пульсацией. Это был не просто магический сбой. Это был резонанс. Мощная, непреодолимая волна чужих эмоций захлестнула его сознание: жадность, азарт, легкое раздражение от того, что сапоги жмут, и... странное, почти детское любопытство.

Янина вскрикнула, схватившись за сердце. Её лицо побледнело, а в глазах отразился тот самый холодный снобизм и усталость, которые секунду назад испытывал Кассиан.

– Какого черта?! – выдохнула она, оседая на пол. – Мои мозги... они словно в блендере побывали!

Магическая маскировка Кассиана разлетелась вдребезги. Иллюзия дряхлого старика растаяла, открывая его истинный облик. Перед ведьмой стоял высокий, опасно красивый мужчина. Его иссиня-черные волосы были растрепаны, а ледяные голубые глаза метали молнии. Синий камзол, расшитый мерцающими рунами, подчеркивал широкие плечи. Воздух вокруг него мгновенно наполнился запахом озона и старых книг.

– Ты... – Кассиан сделал шаг к ней, его голос дрожал от напряжения. – Кто ты такая на самом деле?

Янина подняла голову, и её взгляд на мгновение замер на его лице. Она невольно сглотнула. Великий маг оказался вовсе не сморщенным грибом, а вполне себе аппетитным экземпляром, который в приличном обществе вызвал бы массовые обмороки у дам. Но она быстро взяла себя в руки.

– Я? Я посланница мира, святая невинность и вообще луч света в твоем темном царстве, – она попыталась усмехнуться, но резонанс снова ударил по нервам, заставляя её поморщиться. – Хотя, судя по тому, как у меня сейчас в голове фонит твоим высокомерием, «святая» — это не про нас.

Кассиан склонился над ней, его лицо было в дюйме от её. Он чувствовал запах трав, костра и чего-то подозрительно напоминающего ворованную настойку.

– Врешь, – прошипел он. – Твоя душа пахнет корыстью, дешевым зельеварением и полным отсутствием совести. Ты не «чистая душа». Ты — ведьма. Мелкая, пакостная лесная ведьма, которая обманула королевских магиков.

Янина выпрямилась, стряхивая его руку со своего плеча. Она чувствовала, как её кулон вибрирует в такт его дыханию. Связь была установлена, и она была крепче любых кандалов.

– Ой, посмотрите на него! Разоблачил! – она картинно всплеснула руками. – Да, я ведьма. И да, я здесь ради пяти тысяч золотых. А ты, как я погляжу, не такой уж и древний хрыч. Триста лет в лесу, а морщин меньше, чем у моего лешего после бани. Как ты там говорил? «Ничтожная»? Ну-ну. Посмотрим, как ты запоешь, когда поймешь, что мы теперь в одной связке, красавчик.

Кассиан выпрямился, потирая грудь там, где висел амулет. Резонанс не утихал. Он чувствовал её насмешку так же ясно, как свою собственную ярость. Мелкий шрифт в контракте, о котором он сам когда-то позабыл, сработал с иезуитской точностью.

– Это катастрофа, – констатировал он, глядя на рыжую авантюристку.

– Это бизнес, милый, – парировала Янина, поднимаясь с пола и отряхивая штаны. – И поверь, я выжму из этого спасения мира всё до последнего медяка. Даже если мне придется терпеть твою заносчивую физиономию все двадцать четыре часа в сутки.

***

Янина демонстративно выудила из бездонных недр своей сумки свиток, скрепленный такой жирной королевской печатью, что ее хватило бы на смазку для пары тележных колес. Она развернула пергамент с таким треском, будто ломала сухую ветку об голову особо непонятливого клиента. Кассиан, все еще пытающийся восстановить остатки своего пошатнувшегося достоинства и пригладить растрепанные иссиня-черные волосы, смотрел на нее так, словно она принесла ему не письмо, а дохлую крысу на блюде.

– Ну, слушай, «великий и ужасный», – возвестила ведьма, принимая позу трагической актрисы, у которой только что украли гонорар. – Тут Его Величество, да пребудет его казна вечно полной, изволил разразиться пафосом. Цитирую: «О, великий хранитель равновесия! Мрак поглощает наши пределы, тени шепчут о конце времен, а мои маги только и умеют, что превращать вино в воду, да и то случайно. Спаси нас, или нам всем крышка».

Янина сложила свиток, едва не прищемив себе пальцы.

– В общем, если вкратце: мир катится в бездну, а ты единственный, кто знает, куда нажать, чтобы это остановить. И да, за спасение обещали гору золота. Пять тысяч дукатов, Кассиан! Ты хоть представляешь, сколько это в пересчете на качественный перегной для лешего или на нормальный ремонт моей крыши, которая течет каждую осень?

Маг устало потер переносицу. Его ледяные голубые глаза, казалось, стали еще холоднее, хотя внутри него все еще отголосками гремел чужой азарт, передававшийся через магическую связь.

– Конец света, – проворчал он, поправляя свой роскошный камзол. – Снова. Это уже третий за последние пятьсот лет. Неужели люди не могут справиться с элементарным катаклизмом без того, чтобы будить меня в самый разгар... ну, скажем так, моего глубокого раздумья о смысле бытия?

– Ага, «раздумья», – фыркнула Янина, скептически оглядывая гору пустых винных бутылок в углу. – Видала я эти раздумья. Обычно они заканчиваются тяжелым похмельем и попытками вспомнить собственное имя. Идем уже, «хранитель». Мир сам себя не спасет, а золото само себя не заработает.

Кассиан, издав страдальческий вздох, который мог бы сдвинуть небольшую тучку, направился к выходу из главного зала.

– Ладно, ведьма. Я посмотрю, что там за Мрак. Но если это окажется просто нашествие гигантских слизней или очередной бунт недовольных эльфов, я превращу тебя в садового гнома. Это будет справедливо.

Они подошли к массивным дубовым дверям, окованным магической сталью. Башня Кассиана была не просто строением, а живым организмом, настроенным на паранойю своего владельца.

– Теперь отойди, – высокомерно бросил маг, делая пасс руками. – Здесь нужна авторизация. Защитный контур не пропускал никого триста лет, и он очень не любит гостей без приглашения.

Он замер, нахмурившись. Пальцы застыли в воздухе, выписывая замысловатую руну, которая никак не желала вспыхивать нужным светом.

– Так... – пробормотал Кассиан. – Кажется, это был «Феникс-666»... Или «Смерть_всем_людишкам_01»? Нет, погоди. Может, «Люблю_тишину_и_пыль»?

Янина прислонилась к косяку, скрестив руки на груди.

– Ты что, забыл пароль от собственного дома? – в ее голосе сквозило такое нескрываемое злорадство, что его можно было намазывать на хлеб вместо масла.

– Я не забыл! – огрызнулся маг, на лбу которого выступила капелька пота. – Я просто... оптимизировал систему безопасности настолько, что она стала слишком интеллектуальной. Она эволюционировала!

Он решительно сделал шаг вперед и наступил на неприметную плитку с выгравированным глазом. В ту же секунду башня отозвалась гулким, вибрирующим звуком, похожим на недовольное ворчание проснувшегося вулкана. Воздух вокруг Кассиана сгустился, превращаясь в тугие золотистые нити. Маг дернулся, попытался выставить щит, но магия его собственного дома была слишком хорошо настроена против создателя.

– Ой-ой, – только и успела сказать Янина, когда пространство вывернулось наизнанку.

Раздался сочный хлопок, и вот уже Великий Маг Кассиан Гроуд болтался вниз головой, подвешенный за щиколотку к самому своду потолка. Его роскошный камзол задрался, открывая вид на вполне приличные, расшитые серебром панталоны, а иссиня-черные волосы живописно свисали вниз, подметая мраморный пол.

– «Петля Ироничного Смирения», – констатировал бесплотный, механический голос, эхом разнесшийся по залу. – Обнаружен объект, выдающий себя за хозяина, но не прошедший проверку на актуальность пароля. Начинаю процедуру очищения совести путем публичного оглашения мелких бытовых прегрешений.

Янина зашлась в таком приступе хохота, что ей пришлось схватиться за ближайшую статую горгульи, чтобы не рухнуть на пол.

– Ой, не могу! – всхлипывала она, тыча пальцем в раскачивающегося мага. – «Петля Ироничного Смирения»! Это гениально! Ну давай, голос, вещай! Я вся во внимании!

– Прегрешение номер один, – занудно продолжал голос башни. – Сто двадцать лет назад хозяин намеренно подменил лечебную настойку лесного духа на концентрированный рассол, чтобы тот перестал заходить к нему по четвергам и жаловаться на радикулит.

– Кассиан! – Янина вытерла слезы. – Ты — монстр! Бедный Леший до сих пор вспоминает ту «чудодейственную воду», от которой у него мох на затылке поседел!

– Заткнись! – прошипел маг, чье лицо уже приобрело оттенок спелого помидора из-за прилива крови. – Это была производственная необходимость! Он читал мне стихи собственного сочинения! Ты не представляешь, как это больно — слушать оду про грибковую инфекцию!

– Прегрешение номер два, – не унималась башня. – Хозяин трижды притворялся мертвым, когда в дверь стучали налоговые инспекторы из Межмировой Палаты Магии, используя для убедительности заклинание трупного окоченения и запах гнилой капусты.

Янина буквально сползла по стенке, не в силах больше стоять.

– Это... это просто золото, – простонала она. – Кассиан, ты мой кумир. Ты не просто великий маг, ты великий прогульщик и обманщик. Кажется, у нас гораздо больше общего, чем я думала.

– Сними меня немедленно! – заорал пленник, совершая отчаянные, но бесполезные телодвижения в воздухе. – Если этот голос дойдет до случая с розовыми фламинго в саду Верховного Инквизитора, я никогда не смогу показаться на людях!

Но башня не собиралась останавливаться. Из тени колонн, лязгая металлом, выдвинулся массивный Страж-доспех. Его пустые глазницы светились красным, а в тяжелой стальной перчатке был зажат ритуальный тапок сокрушительного размера — явный инструмент для «физического вразумления».

– Ой, кажется, шутки кончились, – Янина резко перестала смеяться. – Эй, консервная банка! Отвали от него, он, конечно, зануда, но он мне нужен живым для получения вознаграждения!

Страж проигнорировал ее, занося перчатку для первого, явно очень обидного удара по филейной части мага. Кассиан зажмурился, готовясь к позору, который не смоет никакая вечность.

И в этот критический момент кулон на шее Янины, тот самый невзрачный алмаз, внезапно ожил. Он вспыхнул ослепительным, яростным белым светом, который в мгновение ока заполнил весь зал. Это был не просто свет, это была волна чистой, первородной энергии, которая с тихим шипением коснулась магических конструкций башни.

Золотистые нити, удерживающие Кассиана, просто испарились. Маг с глухим звуком рухнул на пол, в последний момент успев сгруппироваться. Страж-доспех замер, его красные глаза погасли, а сам он бессильно осел, превратившись в груду неподвижного лома. Магия башни словно натолкнулась на неоспоримый приказ, против которого у нее не было защиты.

Тишина, наступившая после этого, была настолько густой, что ее можно было резать ножом. Янина стояла, тяжело дыша, и прижимала ладонь к кулону, который все еще приятно, почти ласково грел кожу.

– Что... что это было? – прошептала она, глядя на Кассиана, который медленно поднимался на ноги, отряхивая свой помятый камзол.

Маг замер на мгновение, его взгляд на секунду метнулся к ее кулону, и в глубине его зрачков промелькнуло нечто, очень похожее на узнавание и... опасение. Но уже через мгновение он напустил на себя свой привычный вид невыносимого сноба.

– Что было? – он картинно поправил манжеты, игнорируя тот факт, что только что висел вниз головой. – Ничего особенного. Обычный «резонанс величия». Ты же находишься рядом со мной, ведьма. Мой Великий Амулет обладает настолько колоссальной мощью, что любые побочные магические предметы в радиусе мили начинают... как бы это выразиться понятнее для твоего деревенского ума... фонить.

Янина прищурилась.

– Фонить? – переспросила она. – То есть, этот прожектор в пятьсот ватт устроил твой амулет, а не мой камень?

– Разумеется, – Кассиан величественно зашагал к дверям, которые теперь беспрекословно распахнулись перед ним. – Моя аура настолько велика, что она просто индуцирует свечение в твоей безделушке. Это как... как солнце, отражающееся в луже. Не льсти себе, это была просто физика высшего порядка.

Янина хмыкнула, чувствуя, как внутри нее нарастает подозрение. Кулон на ее груди продолжал пульсировать тихим теплом, и это тепло не ощущалось как «отражение». Оно ощущалось как нечто глубоко личное, мощное и... очень древнее.

– Ну да, конечно. Солнце и лужа, – пробормотала она, следуя за ним. – Смотри только, «солнце», чтобы твои лучи не перегорели от следующего пароля.

Они перешагнули порог башни. За порогом их ждал не тихий Зачарованный лес, а мир, над которым уже начали сгущаться первые тени Мрака. Небо было затянуто странной, фиолетово-серой дымкой, а птицы, обычно галдевшие в кронах, подозрительно затихли. Янина поправила сумку на плече и бросила взгляд на профиль идущего рядом мага. Тот выглядел сосредоточенным и, несмотря на всю свою заносчивость, явно встревоженным.

– Знаешь, Кассиан, – сказала она, когда они начали спускаться по холму. – Пять тысяч золотых — это, конечно, хорошо. Но если этот твой Мрак действительно такой жуткий, как пишут в свитках, нам придется стать чертовски хорошей командой. Или очень быстро бегать.

– Бегать — это удел смертных, – отрезал маг, не оборачиваясь. – Маги решают проблемы изящно. И постарайся не отставать, ведьма. У меня еще остались дела в этом мире, и в список этих дел не входит оплата твоих похорон.

– Ха! Ты сначала свои долги лешему верни, благодетель! – парировала Янина, чувствуя, как азарт приключения окончательно вытесняет страх.

Впереди их ждал долгий путь, полный монстров, магии и, как подозревала Янина, очень большого количества мелкого шрифта, который им еще только предстоит прочитать.

***

Шмяк. Шмяк. Шмяк. Этот звук стал лейтмотивом их триумфального шествия по Шепчущему болоту. Если раньше Янина считала, что у неё плохой характер, то теперь она поняла: по сравнению с Лешим она — просто воплощение кротости и всепрощения. Старый моховой дед не просто обиделся на Кассиана за историю с рассолом столетней давности — он объявил тихую партизанскую войну. И выражалась она в том, что Леший выбирал такие тропы, по которым даже цапли ходили с опаской, предварительно надев спасательные жилеты.

– Послушай, ты, куст переросший, – Кассиан в очередной раз выдернул ногу из жадно чавкающей жижи, оставив в ней, кажется, часть своего аристократического достоинства. – Я уверен, что пять минут назад мы прошли мимо той же самой ивы, у которой ветки завязаны в узел. Ты ведешь нас кругами. И эти круги становятся всё более... влажными.

Маг выглядел как побитый жизнью павлин. Его роскошный синий камзол был забрызган грязью, а шелковые панталоны, которые, несомненно, стоили как приличный деревенский дом, теперь напоминали половую тряпку после генеральной уборки в конюшне. Кассиан старался идти, едва касаясь земли, но местная грязь обладала удивительной способностью подпрыгивать и прилипать именно к самым дорогим тканям.

– Кругами? Я? – Леший даже не обернулся, его ветвистая спина выражала высшую степень праведного негодования. – Да я этот лес знаю как свои пять пальцев, которых у меня, кстати, семь. Просто рельеф местности изменился. Понимаешь, «ваше величество», почва тут тонкая, ранимая... Совсем как чувства некоторых лесных духов, которых поят соленым кипятком вместо целебной росы.

Янина, шедшая следом и на удивление ловко перепрыгивающая с кочки на кочку, едва сдерживала смех. Её походные сапоги, смазанные гусиным жиром, чувствовали себя в этой среде как дома. Она чувствовала, что Леший наслаждается каждой секундой мучений мага, и, честно говоря, не могла его винить. Наблюдать за тем, как Великий Хранитель Равновесия пытается спасти свои кружева от болотной тины, было лучшим развлечением за последние пару лет.

– Хватит ныть, Кассиан, – бросила она через плечо, поправляя лямку сумки. – Леший просто выбирает самый... экологичный маршрут. Если бы ты не был таким заносчивым индюком и хотя бы разок извинился за тот рассол, мы бы, возможно, уже пили чай на сухом берегу. Но ты же выше этого, верно? Тебе проще утонуть в грязи, чем признать, что ты был неправ.

– Извиняться перед растением? – Кассиан фыркнул, едва не поскользнувшись на скользком корне. – Я — Кассиан Гроуд, я укрощал штормы и заставлял вулканы засыпать! Я не... О, проклятье!

Его нога ушла в жижу по самое колено. Громкий хлюпающий звук возвестил о том, что болото приняло очередную жертву. Кассиан замер, его лицо приобрело опасный багровый оттенок, а вокруг пальцев начали плясать синие искры. Воздух мгновенно запах озоном — верный признак того, что маг готов был разнести это болото к чертям собачьим вместе со всеми его обитателями.

– Только попробуй, – Янина мгновенно оказалась рядом и чувствительно ткнула его локтем под дых. – Только попробуй выпустить здесь свою боевую искру. Знаешь, что сделает болото? Оно впитает твой импульс и выдаст его обратно в виде пятидесятиметрового фонтана дерьма. Хочешь проверить? Давай, я даже отойду подальше, чтобы не забрызгало.

Маг медленно выдохнул, гася искры. Его взгляд, полный ледяной ненависти, скрестился с насмешливыми глазами ведьмы. Резонанс между ними на мгновение вспыхнул, передавая ей его жгучее раздражение и почти физическую боль от ощущения грязи на коже. Янина поморщилась, но руку не убрала.

– Вот и умница, – прошептала она. – Терпи. Героизм — это не только драконов резать, это еще и мокрые штаны.

Путь преградила огромная кочка, поросшая ядовито-зеленым мхом. На ней, вальяжно раскинувшись, сидела старая знакомая — Кикимора Кузьминична. Она выглядела так, будто только что вышла из салона красоты для утопленников: в волосах торчали свежие кувшинки, а на шее красовалось ожерелье из рыбьих скелетов. Увидев процессию, она картинно зевнула и выставила вперед перепончатую лапу.

– Опять вы? – Кикимора прищурилась, глядя на Кассиана. – И этот пафосный индюк всё еще с тобой, рыжая? Я же просила: мусор в моё болото не выбрасывать. Глянь на него — чистенький, напудренный... Тьфу, смотреть противно. Нарушает общую эстетику гниения.

Кассиан выпрямился, пытаясь придать себе величественный вид, несмотря на грязную ногу.

– Послушай, почтенная... э-э... женщина, – начал он своим самым глубоким и властным голосом. – Нам нужно пройти. У нас миссия государственной важности. Мир, как бы это выразиться, в опасности. Подвинься, и я, возможно, забуду о твоем неуважении.

Кикимора расхохоталась, и этот звук был похож на лопающиеся пузыри болотного газа.

– Мир в опасности? Милок, моему болоту тысячи лет, оно пережило десяток твоих «миров» и еще столько же переживет. Пока ты не докажешь, что ты полезнее, чем коряга для моих лягушек, ты дальше не пройдешь. Вон, Леший подтвердит — ты только место в пространстве занимаешь.

Леший согласно закивал, делая вид, что очень занят изучением лишайника на соседнем дереве.

Янина поняла, что пора брать инициативу в свои руки, пока Кассиан окончательно не превратил их дипломатическую миссию в локальный апокалипсис. Она выступила вперед, нацепив на лицо самую дружелюбную из своих ведьминских улыбок.

– Кузьминична, душа моя, не кипятись! – Янина заговорщически подмигнула болотнице. – Ну какой из него мусор? Это же ценный ресурс. Ты только представь: у него в башне такие сплетни ходят — закачаешься! Рассказать тебе, с кем сейчас крутит интрижки главный королевский казначей? Или почему королева вдруг начала носить парики из конского волоса?

Глаза Кикиморы загорелись любопытством. Сплетни в этих лесах ценились выше золота, а «эксклюзив» из самого дворца был просто бесценен. Но старуха оказалась крепким орешком.

– Сплетни — это хорошо, – буркнула она, почесывая нос. – Но этого мало. Видишь мои волосы? Триста лет в тине, расчески не видели. А русалки из соседнего пруда хвастались, что маги умеют делать какой-то «магический маникюр» и прически, которые не боятся сырости. Пусть этот твой красавчик покажет класс. Хочу быть королевой болота, а не шваброй на выгуле.

Кассиан побледнел. В его глазах отразился такой ужас, будто ему предложили съесть живого гоблина.

– Маникюр? – переспросил он, содрогаясь. – Я — Маг Первого Круга, я изучал метафизику пространства и теорию струн! Я не буду... Я не умею... Это унизительно!

Янина подошла к нему вплотную и тихо, но веско произнесла:

– Либо ты сейчас делаешь ей маникюр, «Великий Маг», либо я оставляю тебя здесь. И поверь, Кузьминична найдет тебе применение. Будешь работать пугалом для аистов до конца своих дней. Выбирай: достоинство или свобода. И учти, я очень хочу свои пять тысяч золотых.

Кассиан долго смотрел на неё, и в этом взгляде читалось всё: от желания испепелить её на месте до полного отчаяния. В конце концов, он тяжело вздохнул и подошел к Кикиморе. Его руки дрожали, когда он доставал свою изящную палочку из черного дерева.

– Ну, чего встал? – буркнула Кузьминична, протягивая ему свою когтистую, покрытую слизью лапу. – Начинай, кудесник. И чтоб блестело, как чешуя молодого карася!

Следующий час стал для Янины самым веселым в её жизни. Кассиан, брезгливо морщась и едва сдерживая рвотные позывы, использовал ювелирные заклинания бытовой магии, чтобы распутать тину в волосах Кикиморы. Он плел тончайшие магические нити, очищая каждую прядь от налипших улиток и мелких головастиков. Его высокомерное лицо застыло в маске мученичества, пока он аккуратно подпиливал магическим светом кривые когти болотницы, придавая им форму, которую он, вероятно, видел у придворных дам.

– Ой, гляди, как переливается! – восхищенно квакнула Кикимора, рассматривая свои новые изумрудные ногти, светящиеся мягким магическим светом. – И волосы... такие мягкие, как пух у гусенка. Молодец, индюк. Умеешь, когда прижмет.

Кассиан ничего не ответил. Он просто стоял, глядя в пустоту, словно его душа только что покинула тело от переизбытка позора. Он даже не заметил, как одна из болотных лягушек, привлеченная теплом его магии, ловко запрыгнула в его глубокий карман камзола и там уютно устроилась.

– Ну что, долг платежом красен, – Кикимора довольно хлопнула в ладоши, от чего с её новых волос посыпались искорки. – Леший, веди их по сухой тропе. И чтоб ни одна пиявка их не тронула. Мне еще нужно показать эту красоту Водяному, пусть лопнет от зависти со своими русалками.

Леший, заметно подобревший после такого зрелища, наконец-то перестал вести их через самые глубокие лужи. Он уверенно зашагал по едва приметной тропинке, которая действительно была сухой и даже покрытой мягкой хвоей. Янина шла вприпрыжку, чувствуя, как настроение поднимается до небес. Она была сухой, довольной и на шаг ближе к своему золоту.

Когда они наконец выбрались на опушку, где лес начал редеть, Кассиан остановился и долго очищал свой камзол заклинаниями, которые, кажется, были предназначены для дезинфекции операционных залов. Его лицо снова приобрело привычное выражение ледяного высокомерия, хотя пятно тины на левом плече всё еще нагло напоминало о недавнем триумфе.

– Чтобы. Никто. Об этом. Не узнал, – процедил он, глядя на Янину.

– О чем? О том, как ты делал педикюр жабе? – Янина расплылась в улыбке. – Ну что ты, Кассиан. Я могила. Правда, могила с очень хорошей памятью. И если ты еще раз назовешь меня «ничтожной ведьмой», я могу случайно заговорить во сне в присутствии королевского летописца.

Кассиан промолчал, лишь сильнее сжал зубы. Он не заметил, что Янина то и дело украдкой поглядывает на свой кулон. Алмаз на её груди был холодным и спокойным, словно обычный кусок стекла. После того странного всплеска в башне он больше не подавал признаков жизни, и это немного успокаивало. Значит, маг действительно был прав — это просто «резонанс» его собственного величия.