Ведьма, маг и мелкий шрифт

Глава 3 Мелкий шрифт и грядущие неприятности

Столица встретила их не фанфарами и цветами, а оглушительным молчанием стражи и откровенно испуганными взглядами горожан. Если бы Янина знала, что поход по Шепчущему болоту превратит её парадный кожаный корсет в пособие по изучению редких видов плесени, она бы, честно, потребовала аванс в двойном размере. Она шла по начищенному до блеска мрамору королевского дворца, оставляя за собой сочные, чавкающие следы грязи, и каждый её шаг отдавался в тишине зала как пощечина этикету. Рядом, стараясь сохранять лицо, шествовал Кассиан. Его вид был не лучше: синий камзол, когда-то бывший верхом портновского искусства, теперь напоминал половую тряпку, а из левого кармана всё еще периодически доносилось подозрительное «ква-а».

– Слышь, Ископаемое, – негромко шепнула Янина, косясь на застывших в поклоне гвардейцев. – Тебе не кажется, что они на нас смотрят так, будто мы принесли с собой не спасение, а чуму в подарочной упаковке? Может, стоило всё-таки зайти в общественную баню по дороге?

Кассиан даже не повернул головы. Его челюсть была сжата так плотно, что казалось, зубы вот-вот превратятся в костяную муку.

– Маги его ранга, – процедил он, едва шевеля губами, – не заходят в общественные бани, ведьма. Мы используем очищающие заклинания. Которые, к слову, не работают из-за твоего проклятого кулона, который глушит мою магию каждые пять минут!

– Ой, началось, – фыркнула Янина. – Плохому танцору и амулет мешает. Ты просто признай, что твой магический аккумулятор сел еще на болоте, когда ты Кикиморе когти полировал.

Огромные золоченые двери тронного зала распахнулись с таким грохотом, что Янина невольно вздрогнула. Внутри было душно. Пахло дорогими благовониями, старым пергаментом и тем специфическим ароматом концентрированного страха, который обычно витает в помещениях, где сидят люди, привыкшие решать чужие судьбы. Король Валериус, мужчина неопределенного возраста с лицом, похожим на печеное яблоко, не сидел на троне. Он стоял у дальней стены, и его спина была напряжена до предела.

– Наконец-то, – выдохнул монарх, оборачиваясь. – Гроуд, ты выглядишь... аутентично. А эта девица — та самая «чистая душа», о которой докладывали мои шпионы?

Янина сделала вид, что делает реверанс, а на самом деле просто пыталась незаметно отлепить мокрый сапог от пола.

– Самая чистая из всех, кто согласился лезть в это болото за ваши деньги, Ваше Величество, – бодро отрапортовала она, игнорируя испепеляющий взгляд Кассиана.

Король не улыбнулся. Он лишь молча указал на стену, перед которой стоял.

Янина подошла ближе и почувствовала, как по спине пробежал настоящий, невыдуманный холод. Древняя каменная кладка, исписанная защитными рунами, была изуродована длинной, рваной трещиной. Из этой щели не просто дуло — оттуда сочилось нечто. Это был не дым и не туман. Это была густая, осязаемая чернота, которая медленно облизывала края разлома, словно пробуя реальность на вкус. Воздух вокруг трещины дрожал, а сами камни покрылись инеем, который не таял, несмотря на жару в зале. Это был Мрак. Первородный, голодный и абсолютно чужой.

– Она растет, – негромко сказал Кассиан. Его голос внезапно лишился всей своей спеси. – Печать Тристана истончилась. Мир буквально трещит по швам, Ваше Величество.

Маг подошел к стене и протянул руку. Его пальцы замерли в паре дюймов от черноты. Янина заметила, как его ладонь начала мелко дрожать. Кассиан коснулся центрального паза в стене, где тускло мерцала пустая выемка в форме звезды.

– Мой амулет, который вы так любезно доставили в мою башню вместе с этой рыжей катастрофой, — это лишь ключ зажигания, – маг обернулся к королю и Янине. – Но чтобы двигатель заработал, нужны свечи. Четыре Алмаза Гроуда. Триста лет назад, прежде чем уйти в спячку, я раздал их своим самым верным союзникам. Я думал, что они сохранят их в своих семьях как величайшее сокровище и залог того, что мир не рухнет.

Он указал на четыре углубления, расположенные вокруг центрального паза.

– Алмаз Стойкости, Алмаз Истины, Алмаз Ярости и Алмаз Милосердия, – Кассиан горько усмехнулся. – По законам симпатическои магии, барьер не восстановится, пока все пять камней не будут вставлены в пазы одновременно. Более того, их должны держать четыре разных носителя, чья кровь... или хотя бы намерения, соответствуют сути камней. Это не просто квест, это групповое самоубийство.

Янина почувствовала, как её оптимизм, подогретый мыслями о пяти тысячах золотых, начинает стремительно испаряться.

– Погоди, Ископаемое, – перебила она. – То есть, одного тебя и твоего блестящего камушка недостаточно? Нам нужно собрать целую банду? Ты хоть понимаешь, сколько времени это займет? Мрак сожрет нас раньше, чем мы найдем первый булыжник!

– Именно поэтому вы выдвигаетесь немедленно, – раздался скрипучий, сухой голос со стороны тени.

Из-за колонны вышел человек, чей вид вызвал у Янины мгновенное желание спрятать кошелек. Это был Королевский Нотариус. Он выглядел как ожившая мумия, обернутая в черный шелк, с пером за ухом и стопкой пергаментов, от которых пахло бюрократическим адом.

– Госпожа Янина, – нотариус поклонился, и в его суставах что-то неприятно щелкнуло. – Я представляю интересы Короны в вопросе исполнения вашего контракта. Позвольте уточнить один крошечный нюанс, который вы, вероятно, пропустили в пункте четыре-двенадцать-три дробь бэ.

Янина прищурилась.

– Какого еще нюанса? Я всё подписала! Пять тысяч золотом если притащу этого заносчивого мага!

– В Договоре написано: по завершении миссии, – нотариус ехидно улыбнулся, обнажая желтые зубы. – А миссией теперь официально считается не просто доставка письма магу, а полное восстановление Барьера Мрака. Включая личную доставку всех четырех алмазов к этой самой стене. В случае вашего дезертирства, попытки скрыться с авансом или... внезапной кончины, все ваши активы, включая хижину на окраине и право на сбор трав, отходят в пользу королевской казны. Вы можете просто никуда не идти, но денег, к сожалению, не получите.

Янина застыла. Её челюсть медленно поползла вниз.

– Вы что, издеваетесь? – выдохнула она. – Да я по пути с этим ворчливым недоразумением либо сама повешусь, либо его придушу! Вы видели его? Он же за каждый чих требует поклонения и ритуального омовения ног!

– Это заноза в моей жизни, – холодно вставил Кассиан, скрестив руки на груди. – Но, к сожалению, её кулон-алмаз каким-то образом связан с моим амулетом. Без неё я не смогу активировать даже первый этап поиска. Она — необходимый балласт. Грязный, язвительный и совершенно невоспитанный балласт.

– Балласт?! – взвизгнула Янина. – Ах ты, Язва перекрашенная! Да если бы не я, ты бы до сих пор в своем лесу грибы пугал своим старческим маразмом! Ваше Величество, я требую надбавки за вредность! У меня от его присутствия уже мигрень и экзема на почве стресса!

Король Валериус тяжело вздохнул и потер виски.

– Господа, мир гибнет. Стена трещит. Мрак скоро начнет выходить в город. А вы ведете себя как супружеская пара после ста лет неудачного брака. Либо вы берете коней, карту и катитесь за камнями, либо я прикажу замуровать вас в этой стене прямо сейчас. Может, ваши тела послужат неплохой заплаткой.

В зале воцарилась тишина. Янина посмотрела на трещину, из которой вырвался тонкий, ледяной язык тьмы, и на мгновение ей показалось, что она слышит в этом шепоте тысячи голосов, молящих о пощаде. Это было страшно. По-настоящему страшно.

Затем она перевела взгляд на Кассиана. Тот стоял, гордо выпрямившись, хотя грязь на его щеке делала этот пафос комичным. Он был её единственным билетом к богатству. И, возможно, единственным шансом на то, что завтра солнце вообще взойдет.

– Ладно, – буркнула ведьма, – Я помогу спасти наш мир. Но если я сдохну, я вернусь с того света и буду являться тебе в кошмарах, пока ты не выплатишь мой гонорар моим наследникам в лице лешего!

***

Дворцовые банщики напоминали отряд карателей, вооруженных мочалками из конского волоса и мылом, которое пахло так интенсивно, будто им пытались замаскировать запах недельного разложения целой кавалерийской дивизии. Янину буквально затащили в мраморную купальню, проигнорировав её пламенную речь о том, что болотная грязь — это естественный защитный барьер, а плесень на корсете уже начала приобретать статус домашнего питомца. Её терли с таким остервенением, словно пытались оттереть саму ведьминскую сущность до костей. Вода в огромной лохани быстро превратилась в нечто, напоминающее густой грибной суп, а служанки, судя по их лицам, всерьез опасались, что из этой жижи вот-вот вынырнет Кикимора Кузьминична и потребует добавки.

– Осторожнее с ушами, курицы! – шипела Янина, отплевываясь от розовой пены. – Я вам не антикварная ваза, которую нужно полировать до блеска кошачьих глаз! У меня там за ухом росла уникальная целебная моховка, вы её уничтожили, вандалки!

Служанки лишь синхронно вздыхали, продолжая экзекуцию. В соседнем крыле, судя по доносившимся оттуда приглушенным проклятиям и звону разбитого фарфора, Кассиана подвергали не менее изощренным пыткам чистотой. Янина злорадно представила, как Великого Мага пытаются запихнуть в ванну с уточками, и это единственное соображение позволило ей пережить процесс облачения в парадное платье. Наряд был издевательством над здравым смыслом: узкий лиф сдавливал ребра так, что дышать можно было только короткими, паническими глотками, а юбка была настолько пышной, что в ней легко мог спрятаться небольшой партизанский отряд.

– И как в этом воевать с Мраком? – поинтересовалась она у зеркала, пытаясь разглядеть в отражении хоть что-то, кроме горы шелка и кружев. – Если я упаду, я же не встану. Я просто буду барахтаться, как перевернутый майский жук, пока тьма не поглотит мои панталоны.

Когда двери малой обеденной залы наконец распахнулись, Янина почувствовала себя экспонатом на выставке достижений таксидермии. Кассиан уже был там. Очищенный, выбритый и упакованный в новый камзол цвета полночного неба с серебряным шитьем, он выглядел до тошноты идеально. Даже его иссиня-черные волосы теперь лежали волосок к волоску, источая тонкий аромат сандала. Но взгляд... О, этот ледяной взгляд голубых глаз обещал Янине медленную и мучительную смерть через прослушивание лекций по истории магии. Кулон на её груди, теперь висящий на тонкой золотой цепочке, коротко кольнул кожу, передавая ей волну его высокомерного раздражения.

– Ты выглядишь как стог сена, на который случайно набросили занавеску из спальни королевы, – негромко произнес Кассиан, когда она с трудом доковыляла до стола.

– А ты выглядишь как надгробие, которое по ошибке натерли воском, Ископаемое, – парировала Янина, плюхнувшись на стул так, что тарелки подпрыгнули. – Мог бы и посочувствовать. У меня корсет такой тугой, что я сейчас вижу цвета, которых нет в природе.

Король Валериус, сидевший во главе стола, выглядел еще более измученным, чем днем. Перед ним стояли два незнакомца, которые при виде вошедших синхронно поднялись. Первый был воплощением всех девичьих грез и рыцарских романов сразу: высокий, широкоплечий, с ослепительной улыбкой, которая, казалось, могла освещать подземелья без факелов. Его золотистые волосы были уложены так безупречно, будто он тратил на это больше времени, чем на тренировки с мечом, а сияющие доспехи под развевающимся плащом отражали свет канделябров.

– Позвольте представить, – устало произнес монарх. – Сэр Леопольд, лучший выпускник Академии Героических Свершений. Он вызвался сопровождать вас и оберегать... э-э... хрупкое женское начало в этом походе.

Леопольд сделал шаг вперед, и Янина почувствовала, как её обдает волной невыносимого парфюма с нотками «отваги и мускуса». Герой изящно подхватил её ладонь и прижался к ней губами, заставив ведьму вздрогнуть от неожиданности.

– Прекрасная дама! – пророкотал он голосом, в котором было столько пафоса, что у Янины зачесались зубы. – Моё сердце обливается кровью при мысли о том, что такая нежная и беззащитная роза вынуждена топтать тропы войны. Клянусь своим мечом, ни одна тень Мрака не коснется вашего подола, пока я дышу!

Янина медленно вытянула руку из его захвата, раздумывая, не стоит ли ткнуть его вилкой для проверки на реальность. Она покосилась на Кассиана, ища в нем хоть каплю солидарности против этого ходячего недоразумения, но маг лишь брезгливо приподнял бровь. От него через ментальную связь пришло четкое ощущение едкого смешка.

– Сэр Леопольд, – Янина натянуто улыбнулась. – Я, конечно, роза, но с шипами, которые могут вызвать гангрену. Так что за подолом следите осторожно, а то еще запутаетесь в кружевах и совершите подвиг об ковер.

Второй гостьей была девушка, чей облик контрастировал с Леопольдом так сильно, как сухая библиотека с рыцарским турниром. Серафина — так её представил король — была одета в идеально отглаженную мантию архивариуса, а на её носу покачивались очки на тонкой цепочке. Вокруг неё, словно назойливое насекомое, порхало магическое самопишущее перо, готовое в любой момент зафиксировать каждое слово. При виде Кассиана глаза девушки вспыхнули фанатичным огнем, какой бывает у коллекционеров редких насекомых при виде особо жирного жука.

– Магистр Гроуд! – она почти задохнулась от восторга, игнорируя Янину так, словно та была частью мебели. – Это... это невероятно! Я прочитала все ваши монологи о дестабилизации эфирных потоков! В вашем труде от двести четырнадцатого года, на странице восемьдесят пять, вы утверждали, что Мрак — это лишь отсутствие воли, но в реальности он проявляет черты эмпатического паразита! Скажите, как вы себя чувствуете после трехсот лет стазиса? Ваша когнитивная функция не пострадала от избытка пыли?

Кассиан заметно дернулся. Он попытался отодвинуть стул, но Серафина уже стояла рядом, заглядывая ему прямо в рот, пока перо неистово строчило в парящем блокноте.

– Моя «когнитивная функция», юная леди, страдает исключительно от вашего присутствия, – отрезал маг, впиваясь пальцами в край стола. – Уберите этот пишущий инструмент, пока я не превратил его в зубочистку для дракона.

– О, какая экспрессия! – восхитилась Серафина, делая пометку в воздухе. – Магистр проявляет признаки пост-стазисного раздражения и вербальной агрессии. Записать: «Великий Гроуд предпочитает лаконичный стиль общения с элементами скрытой угрозы».

Янина не выдержала и громко прыснула, зачерпнув ложкой суп. Это было просто божественно. Кассиан, который привык, что перед ним трепещут или хотя бы молчат, теперь был зажат между восторженной ученой и героическим идиотом.

– Приятного аппетита, Магистр, – подмигнула она ему. – Кажется, ваша «Заноза» — это не самая большая проблема. Теперь у вас есть персональный биограф. Может, она даже опишет процесс того, как вы по утрам боретесь с радикулитом.

– Замолчи, Ведьма, – прошипел Кассиан, бросая на неё яростный взгляд. – Ваше Величество, вы уверены, что этот... состав необходим? Один — ходячая реклама кузнечного дела, вторая — ходячая энциклопедия, которая не затыкается ни на секунду. Мы идем спасать мир или ставить комедийный спектакль для демонов?

– Это лучшие кадры, которые у меня остались, – сухо ответил король Валериус, ковыряя кусок мяса. – Остальные маги либо сбежали в соседнее королевство, либо заперлись в винных погребах, дожидаясь финала. Так что кушайте и привыкайте друг к другу.

Леопольд, решив, что пришло время снова проявить себя, вскочил с места и картинно положил руку на эфес меча.

– Как вы смеете так говорить о дамах, Магистр! – воскликнул он, обращаясь к Кассиану. – Ваша фамильярность в отношении госпожи Янины переходит все границы! Называть её «Язвой» и «Занозой»? Это оскорбление её чести! Я требую, чтобы вы взяли свои слова назад, иначе я буду вынужден вызвать вас на дуэль прямо здесь, среди этих чудесных паштетов!

Янина замерла с открытым ртом. Она посмотрела на Леопольда, потом на Кассиана, чьи глаза начали подозрительно светиться синим, предвещая скорую грозу.

– Слышь, Консервная Банка, присядь, – посоветовала ведьма, пытаясь подавить смех. – Он меня так называет, потому что я действительно заноза в его напыщенной заднице. Это у нас... культурный обмен такой. Ты лучше за своим супом следи, а то он остынет быстрее, чем твой пыл.

– Нет! – Леопольд был непреклонен. – Я вижу в ваших глазах скрытую боль, прекрасная леди! Вы просто слишком скромны, чтобы признать, как этот древний ворчун ранит вашу душу своими колкостями! Магистр, я жду извинений!

Кассиан медленно поднялся. Воздух в зале стал тяжелым, пахнущим озоном и предчувствием катастрофы. Серафина, ничуть не испугавшись, придвинулась ближе, её перо строчило со скоростью арбалетного болта.

– «Конфликт интересов на почве защиты мнимой чести», – диктовала она. – «Леопольд демонстрирует классический комплекс защитника, в то время как Гроуд аккумулирует ману для вероятного испепеления оппонента. Невероятно ценный материал для главы о деградации социального взаимодействия».

– Сядьте. Оба. – Голос короля был тихим, но в нем прозвучало столько усталости и скрытой угрозы, что даже Леопольд нехотя опустился на стул. – Завтра на рассвете вы покидаете город. Мрак не будет ждать, пока вы выясните, кто из вас благороднее.

Янина окинула взглядом своих будущих спутников. Маг-ископаемое с манией величия, рыцарь с дефицитом серого вещества и девица, которая записывает каждый твой чих. Она почувствовала, как по магической связи от Кассиана пришла одна единственная, четкая и абсолютно искренняя мысль: «Мы все сдохнем».

– Знаете что, – Янина отломила кусок хлеба и выразительно посмотрела на короля. – Кажется, Мрак — это самая вменяемая вещь, с которой нам придется столкнуться в этом походе. По крайней мере, он молчит и не лезет целоваться.

Она запила хлеб вином, понимая, что впереди их ждет не просто путешествие, а затяжное состязание нервов, в котором главным призом будет возможность не прибить друг друга раньше, чем наступит конец света.

***

Рассвет над столицей выдался таким же мутным и неопределенным, как и планы Янины на спокойную старость в окружении золотых слитков. Когда она волокла по дворцовому двору свой баул, камни мостовой недовольно подпрыгивали под его весом. Этот баул был не просто сумкой, это была экосистема. Из него доносился отчетливый аромат прелого болота, сушеных жабьих лапок и чего-то такого, что заставляло гвардейцев на посту синхронно задерживать дыхание и бледнеть.

– Что это за биологическая угроза, позвольте полюбопытствовать? – раздался над ухом ледяной, как утренняя роса на кладбище, голос Серафины.

Янина замерла, не выпуская из рук драгоценную ношу. Серафина стояла перед ней, сияя стерильно чистой мантией, которая, кажется, сама по себе отталкивала любую пылинку. Её магическое перо уже зависло в воздухе, готовое зафиксировать очередной акт «невежества». Девица выглядела так, будто её только что достали из вакуумной упаковки для особо ценных манускриптов.

– Это, дорогая моя библиотечная моль, называется «набор для выживания», – огрызнулась Янина, поправляя лямку, которая так и норовила впиться в плечо. – Тут корешки, которые останавливают кровотечение быстрее, чем ты успеешь прочитать заклинание, и жабы, чей яд отпугивает даже самых голодных демонов. Натуральный продукт, между прочим. Без ГМО и магических консервантов.

Серафина брезгливо приподняла край сумки кончиком своей идеально отполированной палочки.

– Это антисанитарный хаос. В научной экспедиции такого уровня мы должны придерживаться стандартов королевской аптеки. У меня с собой концентрированные порошки, дистиллированные эссенции и стерильные бинты, заговоренные на отсутствие микробов. Ваша... «жабья диета» только привлечет лишних паразитов. Предлагаю немедленно утилизировать этот мусор и заменить его компактным набором из Академии.

Янина почувствовала, как внутри закипает праведное негодование. Она шагнула вперед, едва не задев Серафину своим пахнущим тиной плечом.

– Слушай сюда, отличница. Твои порошки хороши для того, чтобы пудрить королевские парики или лечить икоту у изнеженных фрейлин. А когда Мрак перекроет нам поставки еды и твои «эссенции» протухнут от нехватки эфира, ты приползешь ко мне за сушеной лапкой, чтобы не сдохнуть от голода. Это болото кормило меня годами, и оно не подведет сейчас.

– Субъект проявляет патологическую привязанность к органическим отходам, – продиктовала Серафина своему перу, демонстративно игнорируя гнев ведьмы. – Вероятно, это следствие длительного проживания в условиях магической и гигиенической деградации.

– Хватит! – Громовой голос Кассиана заставил обеих девушек подпрыгнуть. – Если вы не прекратите этот базарный спор о ценности дохлых земноводных, я запечатаю ваши рты заклинанием тишины до самой границы.

Маг стоял у коновязи, и его вид был воплощением вселенской скорби. Новый камзол сидел на нем безупречно, но по лицу было видно, что он предпочел бы сейчас находиться в уютном гробу, чем в этой компании. Он окинул взглядом двор, где слуги уже седлали лошадей.

– Мы не будем телепортироваться? – с надеждой в голосе спросила Янина. – Я слышала, великие маги просто щелкают пальцами и оказываются на другом конце света. Или у тебя мана закончилась после того, как ты вчера пытался вспомнить пароль от туалета?

Кассиан посмотрел на неё так, будто она была особо назойливым слизнем.

– Телепортация оставляет в эфире след ярче, чем комета в безлунную ночь. Мрак — это не просто туман, это хищник. Он чувствует мощные всплески магии. Если я перенесу нас четверых, мы станем маяком, на который слетятся все тени в радиусе ста миль. Мы поедем как обычные путники. Медленно, скучно и на четырех ногах. Это называется «скрытность», ведьма. Понятие, которое тебе, судя по запаху твоей сумки, совершенно незнакомо.

Янина хмыкнула, но спорить не стала. В чем-то «Ископаемое» был прав, хотя признавать это было противно.

– Куда мы вообще направляемся? – спросила она, пиная свой баул поближе к лошадям. – У нас есть какой-то план, кроме как «идти туда, не знаю куда, и не сдохнуть по дороге»?

Кассиан развернул старую, пожелтевшую карту. Его пальцы, унизанные перстнями, дрогнули, когда он коснулся одной из точек.

– Центральный Королевский Архив в Оксенфурт-на-Холме. Это наш единственный шанс. Понимаете ли, я помню только тех, кому отдавал алмазы триста лет назад. Семьи де Гранде, фон Кроули, лорды Железного Пика... Но время — жестокая штука. Династии вымирают, замки рушатся, а фамилии меняются. Я понятия не имею, кто владеет камнями сегодня. Возможно, это обедневшие дворяне, а возможно — торговцы рыбой, которые используют Алмаз Ярости как грузило.

– То есть, мы идем охотиться за призраками? – Янина скептически прищурилась. – Прекрасно. Команда мечты: маг с амнезией, библиотекарша, я и...

Договорить она не успела, потому что в этот момент во двор, подобно маленькому солнцу, ворвался сэр Леопольд. Он восседал на белоснежном скакуне, чья грива была заплетена в такие сложные косы, что им позавидовала бы любая невеста. Доспехи рыцаря сияли на утреннем солнце так ослепительно, что Янина невольно прикрыла глаза рукой. Но самое страшное было не это. До неё долетела мощная, сбивающая с ног волна парфюма.

– «Победный мускусъ»? Серьезно? – пробормотала она, чувствуя, как в горле начинает першить.

– С добрым утром, о прекрасные цветы этого опасного пути! – пророкотал Леопольд, эффектно спрыгивая с коня. – Мой верный Буцефал уже бьет копытом, жаждая подвигов! Госпожа Янина, позвольте мне помочь вам укротить ваше... э-э... строптивое животное.

Он указал на ворчливую мулицу, которую конюх подвел к ведьме. Мулица выглядела так, будто она презирала этот мир не меньше Кассиана, и при виде Леопольда выразительно оскалила зубы.

– Я сама справлюсь, Консервная Банка, – Янина попыталась отстраниться, но рыцарь уже был рядом. – И вообще, держись от меня подальше со своим одеколоном. У меня на «героизм» аллергия, я сейчас начну чихать огнем.

– Ваша скромность лишь украшает вашу красоту! – Леопольд, проигнорировав протесты, подхватил Янину под локоть, пытаясь «галантно» подсадить её в седло. – Оп! Как пушинка! Только будьте осторожны, этот зверь выглядит крайне коварным.