Планета Перерождённых
От воспоминаний отвлёк нарастающий гул двигателя со стартовой площадки. Пассажиры уже поднялись на борт круизного лайнера, и пилоты проводили процедуру стартового тестирования систем корабля.
Подобные космолёты были созданы совсем недавно, лет пять назад. Благодаря открытию нового вида топлива на основе возобновляемого кристаллического порошка. Виктор особо не разбирался в этом, но знал принцип работы двигателей с его использованием. Мельчайший кристалл выделял огромную энергию при взаимодействии с кислородом, мгновенно его поглощая и выбрасывая мощный поток плазмы, при этом оставаясь невредимым. Нужно было лишь вовремя уловить кристаллическую пыль специальными магнитными ловушками, остудить до нужной температуры, и процесс повторялся. Таким образом, кристаллы этого загадочного порошка, проходили круговой цикл и практически не иссякали. Оставался вопрос возобновлением кислорода. Но и эту проблему решили, создав генераторы, производящие кислород.
Новые возможности, дали сильный толчок в развитии космонавтики. Солнечная система исследуется во всех направлениях. На Луне уже давно функционируют многочисленные научные, промежуточные и туристические базы. Кроме того, такие же базы разбросаны по мало-мальски пригодным планетам Солнечной системы. Поговаривали, что осваиваются и другие галактики. Но это было на уровне слухов и официально нигде не озвучивалось.
По аллее мимо Виктора проехали на гироскутерах двое молодых людей, одетых в яркие обтягивающие наряды, украшенные рюшами и блестками. Они одновременно повернули головы в его сторону и с брезгливой усмешкой стали разглядывать его простую одежду, которая явно не соответствовала современным тенденциям. Однако, встретившись с его тяжелым взглядом, прибавили скорость. Виктор так и не смог определить, кто из них был мужчиной, а кто женщиной. Оба были одеты небрежно, использовали яркую косметику и имели пирсинги в бровях и ушах, с длинными волосами по плечи. Виктора передернуло.
В последние годы технический прогресс достиг небывалых высот. Развивались космонавтика, электроника, кибернетика и искусственный интеллект. Волна открытий и изобретений облегчала и наполняла развлечениями жизнь людей. Но вместе с тем исчезало желание заниматься спортом и физическим трудом. Всё это стало немодным. Человек с атлетической фигурой вызывал как минимум непонимание и даже пренебрежение. А если он ещё и одевался безвкусно, то с ним было практически не о чем говорить, и даже стоять рядом считалось неприличным.
Виктор обладал всеми этими «неприличными» качествами. Среднего роста, широкоплечий, с рельефными мышцами всего тела, он имел крепкую шею борца и худощавое лицо правильной формы с высоким лбом. Прямой нос слегка горбился — следствие занятий боевым самбо. Его коротко стриженные русые волосы, жёсткие и непокорные, словно подчёркивали ум и доброту серых глаз, пристально взирающих из-под широких бровей. Впрочем, это было верно лишь до тех пор, пока не испытывалось его терпение.
В секцию самбо его привёл отец, после случая с пауком в банке. Они с матерью решили, что увлечение сына биологией — это хорошо, но пора направить неуёмную энергию в нужное русло. И, по непоколебимому убеждению отца, единоборства — это единственный верный путь для становления мужского характера, что и определило выбор секции.
Все в их роду так или иначе были связаны с военными. Отец работал инженером-конструктором в военном конструкторском бюро. Дед также всю жизнь занимался военными инженерными разработками и изобретениями. Прадед слыл оружейных дел мастером и был искусным кузнецом, токарем и литейщиком. А прапрадед был казаком-сотником. Сохранилась его шашка, которая передавалась по наследству старшему сыну или младшему, если у старшего не было наследника. И то, только тогда, когда наследник осваивал фехтование. А этому отец обязан был обучить сыновей.
Виктор хорошо помнил, как его отец в шутку сражался с ним на палках. Когда он пошёл в первый класс, отец торжественно вручил ему пластиковую шашку. Затем, с загадочной улыбкой, он показал такую же шашку, но уже свою.
Его младшая сестра Лена, которой тогда было всего три года, стала свидетелем этого подарка и тоже захотела себе шашку. Родители пытались убедить её, что ей подарят что-то более подходящее для девочек. Но она подняла шум и ревела, уверяя всех, что тоже хочет научиться драться и будет прилежно заниматься фехтованием. Всем своим видом она давала понять, что это не просто прихоть, а осознанное решение, которое она приняла только что и не собирается от него отказываться.
Отец не смог устоять перед такими аргументами и подарил ей свою шашку, вручив её, как полагается воину. Виктор тогда не понял, было ли это сделано в шутку или всерьёз. Но маленькая Лена восприняла всё настолько серьёзно, что даже мама прослезилась. С гордостью приняв оружие, она серьёзно взглянула на отца и с силой прижала к себе шашку, как девочки прижимают любимых кукол.
На следующий день отец изготовил такую же шашку из пластика, но подходящую по размеру Лене, и убедил её поменяться с ним. Она согласилась.
Теперь занятия по фехтованию проходили с участием сестры. Первоклассник Виктор был уверен, что это просто капризы маленькой девчонки и что ей быстро надоест. Но, как ни странно, Лена занималась с удовольствием (к явному неудовольствию мамы), а отец всячески поощрял её. У Лены не плохо получалось, она легко осваивала приёмы.
Успехи сестры сильно вдохновили Виктора, и он, чтобы не ударить в грязь лицом, стал заниматься с отцом с удвоенной силой и энергией. Также он не оставлял занятия самбо, тем более что они ему очень нравились. Не оставил он и свои увлечения биологией. А когда ему подарили хороший цифровой фотоаппарат, на стенах его комнаты стало появляться множество необычных и интересных кадров природы, растений, насекомых и животных. Он увлёкся макросъёмкой.
Родители, глядя на эти фотографии, даже не предполагали, какими страшными могут быть увеличенные фото насекомых, словно из фильма ужасов, с мощными челюстями, жвалами и немигающими пронизывающими глазами.
Виктор взглянул на часы. До его рейса оставалось ещё 40 минут. Уже можно было бы отправляться на регистрационную площадку. Ему предстояло путешествие на обычном пассажирском лайнере до Катманду, столицы Непала, где его должны были встретить в аэропорту.
Виктор приехал в космопорт заранее, чтобы побыть в одиночестве и успокоить мысли. Он не хотел, чтобы его провожали, хотя родители и сестра настаивали на этом. Он не любил долгие прощания и убеждал их, что это обычная командировка по работе. Виктор пообещал позвонить, как только прибудет на место.
На пороге дома он пожал руку отцу, и они обнялись. Отец похлопал его по плечу. – Ну, давай там, удачи!
Виктор посмотрел отцу в глаза и утвердительно кивнул, что означало: «Не переживай, не подкачаю!»
Отец в ответ также одобрительно кивнул, не ожидая иного. Виктор поочередно обнял и поцеловал мать и сестру, закинул рюкзак в багажник такси, сел в машину и ещё раз помахал на прощание, уже отъезжая.
Всё произошло спонтанно: и эта «командировка», и события, предшествующие ей.
Виктор планировал попасть по распределению после окончания кибернетического химико-биологического университета в научно-исследовательский центр, расположенный в получасе езды на метро. Он учился с интересом, жадно впитывая знания и блестяще сдал итоговые экзамены. Впереди маячили радужные перспективы.
Глава 2. Бегство, или переломный момент
Однако всё изменилось, буквально после вручения диплома. Он встретился с Анитой, как и договаривались, в кафе с открытой террасой, откуда открывался чудесный вид на городской пруд с плавающими утками и лебедями. Здесь они часто проводили время. Здесь же они впервые познакомились. Тогда Анита только поступила на первый курс филологического университета, приехав в Москву из небольшого городка на юге России. Сейчас она окончила третий курс.
Виктор пришёл в кафе чуть раньше, чтобы занять их любимый столик с видом на водоём, в дальнем тихом углу. Обычно он всегда замечал Аниту, лишь только она входила в кафе. Её невозможно было не увидеть. При её появлении в помещении вдруг становилось тихо. Абсолютное большинство мужского пола устремляли взгляд в её сторону и молча сопровождали плывущее создание с длинными русыми волосами, собранными в толстую длинную косу, а иногда в хвост, перехваченный заколкой. Ему нравилось наблюдать, как пышная копна волос колыхалась в такт её движениям. А ещё нравилось, когда во время ласк он зарывался в эти волосы, и они приятно щекотали лицо.
В этот раз Виктор не заметил подошедшую Аниту. В кафе было немноголюдно, и в этот раз почему-то никто не обратил внимания на вошедшую девушку. Виктор сидел, облокотившись одной рукой о край стола и помешивая другой чай, наблюдая за движением воды в чашке. К столу подошла девушка и остановилась напротив Виктора. Он оторвался от медитации и поднял взгляд. Девушка пристально посмотрела на Виктора. Высокая, стройная, в облегающих искрящихся фиолетовых лосинах, подчеркивающих фигуру. Загорелое лицо с тонким аккуратным носиком, большими глазами цвета неба… И фиолетовыми волосами, торчащими в стороны короткой стрижки, которая всплыла в представлении Виктора в образе: «Доброе утро, страна».
Он не узнал её. Подумал, что за странная особа так нагло уставилась на него. Затем, стало потихоньку доходить, кто в этом обличье может перед ним стоять. И чем больше он осознавал, тем больше расширялись его глаза и отвисала нижняя челюсть. Обычно Виктор встречал Аниту, чмокал её и отодвигал стул, приглашая присесть. Но в этот раз забыл про всё. Просто молча сидел ошеломлённый, вцепившись в стол.
Анита не дождалась ставших уже традиционными действий Виктора и сама, отодвинув стул, плюхнулась на него, облокотившись на спинку и склонив голову набок. «Нравится?» — спросила она вместо приветствия, как-то странно улыбаясь.
Виктор, глупо запинаясь, пытался жестом изобразить на себе пышность и длину волос, и вместо ответа сам задал вопрос:
— А-а-а, где… Это?
— А это, — она выделила слово «это», — изменение к лучшему.
Виктор сумел взять себя в руки и уже спокойно, но с сожалением в голосе продолжил:
— Всё же лучше тебе было как прежде. У тебя была индивидуальность. Тебе очень шли длинные волосы, — честно высказался Виктор, не желая кривить душой.
— Это тебе так казалось, потому что ты консерватор. Ты не хочешь ничего менять сам и не желаешь, чтобы что-то менялось вокруг тебя. Посмотри на себя. Джинсы и футболка — такое уже никто не носит.
— Ты не права, некоторые носят. Да к тому же это просто и практично.
— Это серо, — парировала Анита. — И это носят такие, как ты, коих днём с огнём не найти. А длинные волосы, как ты выразился, непрактичны. За ними нужен постоянный уход. И вообще, это сейчас не модно, так ходили наши бабушки. Да надо мной все подруги смеялись.
— Подруги тебе завидовали, а остальные тобою любовались. Будучи одета просто, ты была ярким естественным цветком среди раскрашенной искусственной серой массы. Впрочем, это твое решение, — смягчился Виктор. — Жаль, конечно.
— А мне не жаль, нисколечко. Наконец-то я свободна.
— Анита, — Виктор внимательно посмотрел на девушку, взяв её ладони в свои, — свободна от чего?
Анита высвободила руку и, с вызовом сжав губы, медленно проговорила, - свободна от прошлого. А вот ты, похоже, завис в нём. Витя, мне с тобой уже давно скучно. Ты меня постоянно таскаешь то на свои соревнования, то на природу. А я так не хочу. Ты меня ни разу не пригласил в ресторан, отказываешься от тусовок, рассказываешь мне про зверюшек каких-то, растения. Я устала ходить по горам, на рыбалку, в спортзалы. Я хочу яркой современной жизни.
Виктор слушал, и ему казалось, что перед ним не Анита, а кто-то очень на неё похожий. Это была не та Анита, которую он знал: простая, весёлая и жизнерадостная. Он всегда был уверен, что она с удовольствием принимала его предложения о походах, восхищалась его победами на ковре и внимательно слушала его рассказы. Или ему это только казалось?
Виктор хотел сказать Аните что-то хорошее и приятное, но не мог подобрать нужных слов. В голове царил сумбур. Создавалось впечатление, что с изменением причёски изменилась не только её внешность, но и внутренний мир. Хотелось думать, что нужно подождать, пока отрастут волосы, и она станет прежней, милой и доброй Анитой. Виктор представил, как у неё меняется цвет волос: с фиолетового в блёкло-голубой, а затем в её соломенный. При этом они удлиняются и заплетаются в косу. С лица исчезает яркая косметика, становясь таким родным и притягательным…
— Эй, ты меня слушаешь? — Анита пощёлкала перед ним пальцами.
Видение исчезло. Виктор утвердительно кивнул, понимая, что не слышал её.
— Я честно пыталась понять тебя, как ты можешь каждый раз удивляться маленькому полевому цветочку, восхищаться «волнами» на пшеничном поле, видеть картины на небе. А ведь это обычные цветы, каких много, обычная пшеница, колышущаяся ветром, а в небе просто облака, - и, помолчав, добавила, - мы с тобой разные. И я не понимаю тебя. Нам никогда не ужиться вместе. Поэтому я приняла решение.
Слово «приняла» она выделила, сделав на нём ударение. С этими словами Анита достала из сумочки маленькую коробочку, раскрыла её и поставила на стол. Внутри блеснуло золотое колечко.
— Вот. Я обещала подумать над твоим предложением, и я сделала выбор. — Анита поднялась, накинула сумочку на плечо и, сделав несколько шагов в сторону выхода, резко развернулась и, улыбаясь, весело проговорила, - да, поздравляю с окончанием, - и уверенно двинулась дальше.
Виктор видел, как на улице радостными криками её встречали такие же разукрашенные, пёстрые друзья. На ступенях Анита победно вскинула руки вверх со сжатыми кулаками и оттопыренными указательными и средними пальцами. Толпа одобрительно закричала и зааплодировала. Она сбежала со ступеней и слилась с ними, словно растворилась в радужной воде, и шумной массой утекла из вида.
Виктор долго сидел за столом, безучастно поглядывая на бордовую коробочку с кольцом, покручивая пальцем рядом лежащий красный диплом. Как-то всё не так… Он думал порадовать её блестящим окончанием университета, поздравить её с окончанием третьего курса. Мечтал о том, как они вместе будут строить планы на будущее. Как в ближайшие дни рванут на несколько дней в горы, на природу. Оказывается, ей это не нужно.
Виктор расплатился и вышел на набережную, медленно двигаясь вдоль берега. Внутри ощущалась пустота, надлом. Но странно, при этом было какое-то удивительное спокойствие. Что это? Защитный рефлекс самосохранения? Бойцовское умение владеть ситуацией? Или что-то другое? Может, права Анита, что они очень разные. Он чурался тусовок, а её туда тянуло. Он любил дикую жизнь в палатке, с костром, а ей хотелось в ресторан, с выбором готовых блюд. Он мечтал о семье и детях, а она всегда умело уходила от подобных разговоров. Он был романтиком, а она прагматиком. Он хотел в ней видеть то, что хотел, и не замечал или не хотел замечать её истинных желаний. Хотя нет, он видел. Она не всегда понимала его, но ему казалось, что это оттого, что она просто не замечает всех красот и преимуществ природы, вселенной, семейного уюта. Ей нужно было просто показать всё это, и она… А она ведь не хотела всего этого. Последнее время как-то не складывались у них разговоры. Встречи становились короткими и редкими. Можно было списать всё на окончание учебного года, студенческую суету, занятость. Но на самом деле причина была в другом.
Виктор достал бархатную коробочку из кармана. Вынул кольцо, повертел его и коротким движением швырнул в воду, которая с хищным бульканьем проглотила ценный подарок, оставив на поверхности лишь небольшие круги. Коробочку Виктор бросил в рядом стоящую урну. Глубоко вздохнул и длинно выдохнул. Пустота внутри не отступала. Не хотелось ни о чём думать. Завтра с утра в университете будет проводиться распределение по местам работы, где нужно будет отработать 5 лет. Все выпускники стремились получить лучшее. А он был в числе первых. И до этого времени был уверен, что останется в Москве и будет у него интересная работа, семья. Своя семья, с любимой девушкой.
Но сейчас ничего этого не хотелось. Более того, возникло желание уехать из Москвы как можно дальше. И чем дольше Виктор бесцельно брёл вдоль пруда, затем по улицам города, тем больше эта мысль укреплялась в нём. Словно рождённая где-то в глубине, в подсознании, в пустоте. Виктор медленно шагал, засунув одну руку в карман брюк, а другой удерживая папку, поглядывая на прохожих, снующий транспорт, архитектуру зданий. И как-то вдруг показалось, что Москва стала другой, не такой, какой он знал её. Или, может, она всегда была такой, вернее, давно стала такой пёстрой, наполненной продвинутой молодёжью, живущей по извращённым понятиям.
«Но ведь я их сверстник. Почему я раньше этого не замечал?» — думал Виктор. «А может, просто не хотел замечать за учебными буднями, за увлечением спортом. Хотя, правды ради, надо сказать, что в последние годы на глазах сократилось число молодёжи, увлечённой спортом и особенно единоборствами. По этой причине всё чаще даже не находилось соперников в боевом самбо в моей категории.
Возможно, я просто не хотел замечать и отказывался верить, что куда-то исчезают такие качества, как доблесть, мужество и честь, а на их место приходят другие ценности, которые кажутся ложной свободой. Полезные увлечения заменили бессмысленные развлечения.
Возможно, я интуитивно хотел уберечь Аниту от этой тенденции, но не смог. Или дело во мне, в моём воспитании и семейных традициях? В любом случае, мне не хочется оставаться в Москве. Моя жизнь, можно сказать, пошла наперекосяк.
Возможно, это и к лучшему. Да, было бы гораздо хуже, если бы мы сыграли свадьбу, а все недопонимания вскрылись бы позже. А сейчас у меня действительно есть свобода выбора. Я могу отправиться куда угодно и посмотреть мир. Россия — это не только Москва, и, возможно, не всё так плохо с нашим народом.
Да, сейчас я чувствую себя не лучшим образом. Но это – лишь нокдаун. А нокдаун не нокаут. Нужно собраться и довести бой до конца, и в итоге, даже возможно одержать яркую победу».
Виктор задумался и не заметил, как оказался в незнакомом районе города. Он стоял в тихом жилом дворе с аккуратно подстриженными газонами, огороженной спортивной площадкой, которая сейчас пустовала, и детским городком с песочницей. В песочнице возились два малыша, увлечённо создавая крепость, под присмотром родителей, беседующих на скамейке неподалёку.
Дворик окружали три многоэтажных дома. На клумбах благоухали пионы и розы разных цветов и оттенков, создавая приятное сочетание с клонящимся к горизонту солнцем, застрявшим в красно-розовой дымке облаков.
Виктор залюбовался этой неожиданной идиллией. Ему захотелось присесть на свободную лавочку, что он и сделал. На душе сразу стало тихо и спокойно, как в этом дворике.
Неожиданно на лавочку запрыгнул кот удивительной трёхцветной раскраски. Его глаза окаймляли два идеально круглых пятна — тёмно-серое и светло-коричневое, что создавало впечатление экстравагантных очков на умной морде учёного кота. Кот внимательно посмотрел на Виктора, словно изучая незнакомца, и коротко сказал: «Мр-р».
— И вам здравствуйте. Я, наверное, вашу лавочку занял? Ну, извините, я сейчас уйду, — полушутя обратился Виктор к коту, который, как ему показалось, понимал речь.
Трёхцветный кот ещё раз муркнул, словно говоря: «Да ладно, сиди, никто тебя не гонит». И улёгся рядом, упёршись головой в бедро Виктора.
— Хорошо у вас тут, — продолжил Виктор, найдя собеседника в лице, вернее, в морде кота. — Тихо, цветов много, — запустил он пальцы в шёрстку и непринуждённо поглаживая.
Кот умилённо прикрыл глаза и заурчал.
— Интересно? Это что-то новенькое, — как-то неожиданно, словно из-под земли, перед Виктором возникла сухонькая невысокая женщина в годах со старинным сложенным зонтом, который она использовала вместо трости. Таких достопримечательностей уже давно не производили, и никто ими не пользовался. Хотя нет, всё же один человек такой носит, и он ей странно подходил, будто неотъемлемая часть к вязанной светлой шляпке и кружевным перчаткам. Женщина обладала смуглым, ухоженным, добрым лицом, подёрнутым морщинками, любознательными живыми глазами и седыми волосами, аккуратно уложенными под шляпку.
— Здравствуйте, молодой человек, — слегка склонив голову и опёршись двумя руками в зонт, поздоровалась незнакомка.
— Здравствуйте, — опешил Виктор, чувствуя неловкость.
Женщина, видя его замешательство, спохватилась. - О, извините за моё восклицание. Оно было обращено не к вам, а к моему коту, — указала она жестом на вполне себе комфортно устроившееся животное. - Не возражаете, если я присяду?
— Конечно, конечно, — поспешил Виктор, перекладывая папку за спину. — Присаживайтесь, пожалуйста.
— Благодарю, — дама элегантным движением опустилась рядом. — А я ищу этого проказника, думаю: «Куда это он исчез?» Вы знаете, когда мы гуляем, он практически от меня не отходит. И он никому не даётся в руки. И тем более не даёт себя гладить. Очень удивлена. Но это неспроста. Чичак избрал вас.
И, видя недоумения в глазах Виктора, продолжила, - коты способны чувствовать человека, его энергетику, душу, если хотите. От плохих людей они шарахаются. А вы хороший человек.
— Хм, — пожал Виктор плечами. — Интересное имя «Чичак», что оно означает?
— В переводе с тюркского языка — цветок.
— Интересный у него окрас, очень редко встречается. К тому же, насколько я знаю, трёхцветными бывают только кошки. Наверное, поэтому так и назвали? — предположил Виктор.
— Да, совершенно, верно. А ещё потому, что приносит удачу.
— Значит, он мне её предрекает?
— И здесь вы правы, но не только. Он говорит, что у вас, Виктор, неприятности в личной жизни, но вы прекрасно с ними справляетесь. И что впереди вас ждёт дальняя дорога, полная тревог, приключений и неизвестного. И то, что вы потеряли сегодня, найдете там, — женщина указала в небо. — Но путь этот нелёгок и тернист.
— Всё это сказал Чичак?
Вместо ответа дама очень убедительно, медленно прикрывая глаза, кивнула.
— То-то я смотрю, он мне напоминает учёного кота, — то ли в шутку, то ли всерьёз подытожил Виктор. — Ну ладно, дружище, спасибо за положительный прогноз. Мне, наверное, пора, — посмотрел он на часы и легко потрепал по загривку Чичака.
Кот сел, повернулся к Виктору и снова сказал: «Мр-р».
— И вам до свидания. И спасибо за приятную компанию.
— Всего доброго, молодой человек. Метро, как выйдете со двора, направо и всё время прямо.
— Спасибо. Будьте здоровы, — Виктор подхватил папку и зашагал в указанном направлении.
Когда он подходил к арке двора, его осенило: «Как эта женщина узнала его имя?». Он резко обернулся, но на лавочке уже никого не было, и рядом с ней тоже. Они не могли так быстро уйти, как будто исчезли.
«Странно», — подумал Виктор, ощущая себя так, будто рядом с ним находится призрак. Но он отогнал эту мысль. Уже темнело, и Виктор заторопился в сторону станции метро.
На следующее утро Виктор отправился в университет, где его ждало распределение. По дороге он предавался размышлениям, и ничто не вызывало у него радости. Утро не принесло облегчения. Ему хотелось как можно скорее покинуть этот город, взяв первое попавшееся направление, подальше от Москвы.
Перед дверью комиссии собралась группа студентов — его сокурсников и одногруппников. По списку он был первым. Войдя в кабинет, Виктор безучастно взглянул на членов комиссии. Ему предложили присесть. Перед ним сидел психолог, тот самый, что когда-то давал ему советы, а чуть в стороне несколько других людей и какой-то незнакомый мужчина в униформе, который, казалось, безучастно стоял в стороне и смотрел в окно.
— Ну что, молодой человек, присаживайтесь, — предложил профессор. — Куда желаете отбыть? Судя по вашим блестящим данным, вы, вероятно, хотите остаться в Москве, — уверенно предположил профессор.
— Нет, — сухо ответил Виктор. — Куда-нибудь подальше. Хочется посмотреть мир.
— Странно, — проговорил профессор. — Я был другого мнения.
Психолог удовлетворенно взглянул на Виктора, а затем на мужчину в униформе, сделав ему незаметный знак.
Мужчина подошел к Виктору и предложил, – знаете, вы нам могли бы подойти. Я ознакомился с вашей анкетой, и она как нельзя лучше нам подходит. И судя по тому, что вы сейчас сказали, вам, возможно, подойдёт и наше предложение. Суть его в следующем. Я представитель бюро космических исследований и предлагаю вам принять участие в космической миссии, где ваша профессия, связанная с робототехникой, химией и биологией, как раз то, что нам нужно. Мы набираем группу людей разных профессий, формируем из них команду для космических исследований. Если вы согласны, прошу в наш экипаж.