Планета Перерождённых

Тадао, также достал из сумки контейнер:

— Надо же, и мне мама положила моти. Это что-то вроде русских пирожков, только на рисовой муке и тоже с фруктами. Угощайся.

Вода закипела в котелке. Виктор насыпал в него заварку, дал настояться, налил чай в кружку, подал Тадао:

— Держи. — А себе налил в тарелку, поскольку второй кружки у него не было.

— Ну что, за знакомство, — Виктор поднял тарелку вверх, держа её как пиалу.

— За знакомство, — улыбнулся Тадао, приподняв свою кружку.

— Скажи, Виктор, откуда ты родом? — спросил Тадао, отхлёбывая из кружки чай

— Из Москвы, — пробуя на вкус моти, ответил Виктор.

— А я из Токио. Мы оба с тобой городские, но откуда ты знаешь столько? У тебя даже верёвка есть, нож и зажигалка, хотя ты не куришь. И вот походная утварь: котелок, кружка, ложка? Да и в горах ты ориентируешься, судя по всему, неплохо.

— Я хоть и городской, но люблю походы, часто бывал в горах Кавказа, там горы хотя и не такие высокие, как здесь, но тоже сходство есть. Так что опыт имеется.

— Мне повезло с тобой, что попался такой опытный попутчик, — улыбнулся Тадао.

— Скажи ещё, — Тадао немного замялся, — ты недавно назвал меня другом. Ты это серьёзно?

— Конечно, — улыбнулся Виктор в ответ. — Мы хоть и из разных стран, но, я чувствую, мы с тобой похожи. К тому же мы сейчас в одной упряжке, идём одним путём, и я знаю, в случае опасности ты придёшь на выручку, и уже сегодня доказал это. То же самое сделаю и я, если тебе потребуется помощь.

— Спасибо, друг, — Тадао протянул руку, доброжелательно улыбаясь.

Виктор улыбнулся в ответ и крепко пожал протянутую ладонь.

Стемнело. Заметно похолодало, костёр почти догорел.

— Ну что, дружище, давай спать, ты ложись в глубине, а я с краю, буду поддерживать огонь, мне это привычно.

Виктор положил в костёр параллельно три самых толстых бревна, предварительно проложив на их концах небольшие плашки камней, и, заметив заинтересованный взгляд Тадао, объяснил:

— Этот вид костра называется таёжный. А эти небольшие промежутки между брёвнами — для доступа воздуха. Таким образом, он будет гореть долго, несколько часов, несильно, но достаточно, чтобы сохранять тепло.

Брёвна разгорелись, в гроте стало тепло и уютно. Тадао потянуло в сон, он чувствовал себя спокойно и безмятежно, прислонившись спиной к спине друга, этого странного русского.

А вокруг царствовала кромешная тьма, настолько плотная, что казалось, протяни руку и ощутишь леденящий холод мрака. Звёзд на небе не было, лишь сплошная чернота. Определить местоположение по звёздам стало невозможно.

— Такое ощущение, что мы находимся в облаках, всё затянуто плотным туманом, — вслух размышлял Виктор.

Но ответа не последовало, Тадао уже спал. «Хороший парень», — подумал Виктор, подложив руку под голову и остановив взор на огне, облизывающим брёвна голубыми языками пламени и довольно потрескивающим. На душе было тихо и спокойно, и это было то состояние, которое он искал последнее время. Блики огня играли на лице и в глазах Виктора, словно наполняя его энергией стихии и в то же время гипнотизируя притягательностью пляски пламени.