Фея на районе

Глава 16

Заснула не помню, когда – в четыре утра еще гуляла под Эйфелевой башней. Вы бы знали, какая там роскошная ярмарка! А если на башню залезть, это вообще непередаваемый восторг, я даже описывать не буду, а то сама слюной захлебнусь. Под утро поднималась по витой лестнице – пешком, только пешком! – глядела вниз и думала: как жаль, что я никогда, никогда на самом деле сюда не попаду…

И тут на меня упал шкаф. И запрыгал. Открываю глаза – по спине скачет кот, на часах половина восьмого.

Давно я так быстро не собиралась.

***

Несемся так, что ветер в ушах свистит – холодный такой, мокрый ветер, вообще погодка аховая. Промораживает моментально, как педали ни крути. Даже Альбано, несмотря на всю свою независимость, похоже, слегка продрог – вон как к спине прижался! Стучу зубами, лечу не разбирая дороги. А чего ее разбирать, у меня ж Эжен, сам довезет.

Он и довез. Ветер внезапно прекращает дуть в лицо, горизонт слегка светлеет. Протираю слезящиеся глаза – а вокруг какой-то неизвестный мне дворик.

Но как, Холмс? Элементарно, Аня. Смотреть надо, куда едешь, а не спихивать ответственность на велосипед и кота.

Оглядываюсь внимательнее. Представления не имела, что в нашем городе может быть такой двор – дом построен незавершенным кольцом, вход с запада, и северному ветру сюда путь закрыт. Вот почему тут до сих пор цветут бархатцы и осенняя листва с деревьев не облетела! А выглядит как чудо.

– Который час?

Голос звучит сверху. Поднимаю голову – на перилах одного из балконов третьего этажа сидит кошка. Очень красивая кошка – серебристо-голубая. Кажется, это британка, я не очень разбираюсь в кошках. Но не могла же она спросить меня о времени!

– Милочка! Я вас спрашиваю, который час?

Ах, вот это кто! Справа от кошкиного балкона распахнуто окно, и в него выглядывает старушенция. Всклокоченная, в каком-то невнятного цвета халате. Зато у нее носище – даже мне видно, какой выдающийся! Чистая, в общем, Баба Яга. Ну, ничего, я и сама теперь не просто так себе девочка, я у нас теперь дежурная фея. Так что не будем обращать внимания на издержки воспитания некоторых особ, сделаем скидку на возраст.

Достаю телефон, гляжу на часы – ого! Половина девятого! С учетом того, что я даже не представляю, где мы сейчас, шансы мои успеть на работу приближаются к нулевым.

Поэтому, быстренько сообщив бабке время, делаю попытку изящно развернуть Эжена и рвануть на работу. Но лошадка моя артачится. Альбано и вовсе приспичило размять лапы и понюхать цветочки на клумбе. И не только понюхать. Сопротивление, в общем, бесполезно. Да и бабка не унимается:

– Милочка, будьте любезны, ближе подойдите!

Подхожу ближе к балкону. Задираю голову. Старуха выдерживает мхатовскую паузу и выдает:

– Соблаговолите зайти в магазин и купить мне молока. И полбулочки «Бородинского». Я в тридцать шестой. Второй подъезд.

В бархатцы рядом с Альбано падает какой-то предмет. Окно с треском захлопывается.

Я стою и от возмущения пошевелиться не могу. С каких это пор я обязана носить молоко каким-то незнакомым бабкам? И тут же краснеют щеки: что мне, трудно, что ли, пожилому человеку молока купить?

Альбано издает нетерпеливый мявк. Подхожу ближе. Мохнатая лапа наставника указует на предмет, только что выброшенный из окна. Это старый тряпичный кошелек с металлической застежкой – знаете, такие шарики, которые цепляются друг за друга? Сто лет таких у живых людей не видела.

Ну, если наставник велит это поднять, выбора у меня нет. Несколько даже бесить начинает это бесконечное «выбора нет» в моей новой жизни. Впрочем, был ли он у меня раньше?

Поднимаю кошелечек, мимоходом замечая, что вообще-то он шелковый, только очень уж засаленный. В кошелечке – пара купюр. Как раз на хлеб и молоко. Озираюсь в поисках магазина. Нет, во дворе ничего такого не просматривается. Надо выезжать наружу. Вот возьму сейчас и свалю со старухиными деньгами!

Но Эжен стоит как приколоченный, и все попытки крутануть педали игнорирует. Альбано тоже ведет себя так, будто никто никуда не торопится, и продолжает тыкаться наглой мордой в рыжие бархатцы. Иди, мол, бабушке помоги, чему тебя только в школе учили. Педагоги, тоже мне. Конечно, директорский нагоняй за опоздание и Антонинины вопли ждут меня, а не этих великодушных человеколюбцев!

Но, как было сказано выше, выбора у меня нет. Поэтому, оставив Альбано и Эжена под присмотром бархатцев, я выхожу из круглого дворика и моментально нахожу маленький магазинчик. Название магазинчика написано стилизованным грузинским шрифтом, и для меня оно просто бальзам на сердце! «Не горюй!» – подмигивает мне с вывески толстый усатый дядька, ужасно похожий на толстяков Пиросмани. Собственно, Пиросмани ведь и рисовал вывески, так что, при известном раскладе, это может быть и оригинал. Только вот как он попал сюда, к нам?

Есть ли там молоко? Какая разница! На работу я все равно опоздала, а не зайти в такую прекрасную лавочку – себя не уважать. И я спускаюсь в подвальчик по разбитым каменным ступенькам.

Будете смеяться, молоко там есть! И «Бородинский», и карамельки, и вообще все, что должно быть в нормальном магазине. А еще там есть грецкие орехи, чурчхела, пахлава и толстый веселый дядька, как две капли воды похожий на того, что глядел на меня с вывески. Только усы у него не черные, а седые. Так что он не дядька, а дед.

– Заходи дорогая, как я рад тебя видеть!

Дед, похоже, на самом деле рад. У него что, такой напряг с покупателями, что даже случайная девица за счастье?

– Молока, пожалуйста, и полбулки «Бородинского», – говорю строго.

– Самого лучшего молока тебе дам, и хлеб только что привезли! Свежий, теплый еще! – дед достает из холодильника молоко в бутылке, потом хватает огромный нож и одним движением кромсает надвое темный, почти черный кирпичик.

Я достаю кошелечек Бабы-Яги и протягиваю ему сто рублей:

– Этого хватит?

Дед смотрит на кошелек и обнажает белые зубы – как ему удалось сохранить такой роскошный оскал?

– Андреевна тебя отправила, да? Что сразу не сказала? Подожди тогда. Вот, передай ей, скажи, от Георгия.

И он грузит в пакет с молоком и «Бородинским» чурчхелу. А вторую протягивает мне. Я смотрю на нее и не решаюсь взять. А так хочется! Сквозь красную сладкую оболочку просвечивают орешки – грецкие, миндаль, фундук… Но в моем личном кошельке лишних денег на такую роскошь нет. Мне еще кота неделю до аванса кормить. Ищу глазами ценник – она такая чудесная, что наверняка дорогая.

– Сколько это стоит?

– Обидеть меня хочешь, да? – кустистые брови взлетают вверх. – Так бери!

Ну здрасте. Еще чего не хватало! Знаем мы эти штучки – сначала «так бери», потом «ты что вечером делаешь, пойдем барашка кушать». В его-то возрасте!

– Спасибо, я не ем сладкого, – отвечаю холодно и почему-то краснею.

– Это тебе не какое-то там сладкое, – суровеет дед Георгий. – Это чурчхела! Жена готовит! Кому попало не отдал бы – тебе отдам.

Мне становится неловко. Мотаю головой и беру пакет с покупками. Но дед Георгий уже вылез из-за прилавка и нависает надо мной:

– Зачем, дорогая, людям совсем не доверяешь? Надо доверять. Если человек тебя угостить хочет, подарок хочет сделать, разве плохо? От души угощаю, вижу, хорошая девушка, голодная, вижу. Что я должен, смотреть на это безобразие? Бери, говорю, обижусь! – и всовывает мне в руки несчастную прекрасную чурчхелу. Так, что не взять невозможно.

И я вдруг понимаю: он очень счастливый человек. У него большая семья, три сына и дочка-красавица. Замуж вышла и уехала к мужу в холодный северный город. На самом деле, город наш не такой уж северный, но гор здесь нет, а что за жизнь, когда до гор надо три дня на машине ехать? Но у внуков гимназия, родители в разъездах без конца, значит, бабушка нужна. А он что, один со своими горами будет, пока его Тинатин тут крутится? Летом-то понятно, внуков подмышку – и в родное село. А зимой? Вот и открыл магазинчик, все-таки развлечение. Жизнь его удалась, грех жаловаться, пусть и другим добрым людям счастья перепадет. Или вот хоть чурчхелы.

Я держу в руке чудесную чурчхелу бабушки Тинатин и чувствую, что сейчас заплачу – от радости, что так бывает и от раскаяния, что подумала дурное про такого хорошего человека. И еще понимаю: мне нельзя уходить просто так. Сую руку в сумку и достаю крохотную – сантиметров пять – матрешку. Румяную, в платочке и синем сарафанчике – внутри, я знаю, еще две.

– Возьмите, пожалуйста, – говорю деду, – от меня в подарок вашей Тинатин.

Он растроганно улыбается – и матрешка исчезает в его огромной мозолистой ладони.

– Ваше желание непременно сбудется, – говорю я ему, а он вдруг обнимает меня. Я, как та матрешка, почти исчезаю в его лапищах. И мне там тепло и уютно, даже немножко жаль, что он так быстро меня отпускает.

– Спасибо, дочка! Заходи еще, рад буду!

Кивнув ему – в горле почему-то комок, даже «до свиданья» не сказать – выхожу из магазинчика. Навстречу мне уже спускается какая-то тетка, в полумраке не разглядеть. Мы с трудом протискиваемся друг мимо друга. Поднимаюсь наверх – и слышу снизу:

– Здравствуй, дорогая, как я рад тебя видеть!

Глава 17

В круглом дворе, куда я возвращаюсь с молоком и хлебом, картина та же. Только Альбано сидит уже прямо в центре клумбы, смотрит вверх и воет. Если собраться с силами и не затыкать уши хотя бы полминутки, становится понятно, что это серенада. Посвящается она серебристой красавице, по-прежнему сидящей на подоконнике и делающей вид, что ничего не происходит. Вот, значит, почему я должна страдать – из-за чужой любви. Впрочем, моему пушистому ментору, похоже, ничего не светит, впору ему посочувствовать. Но я не буду, обойдется. Я пойду Яге Андреевне продукты отдам.

Поднимаюсь в тридцать шестую. Звонка там нет, на мой стук реакции никакой. Но не оставлять же пакет перед дверью, мало ли, что может случиться, а я потом отвечай. Стучу сильнее – и дверь вдруг открывается сама – медленно так, со зловещим скрипом. Прямо как в плохих ужастиках.

– Я продукты принесла, возьмите, пожалуйста, – говорю негромко.

Ноль реакции. Дверь продолжает открываться – и наконец с легким стуком приникает к стенке. Вхожу в полумрак прихожей. Положение идиотическое.

– Простите, – говорю в пустоту еще раз, – я продукты принесла.

И опять тишина. Может, ей плохо стало? Может, надо посмотреть? А может, это ловушка для таких дур, как я? Заносишь продукты старушке – а тебя бац – и сцапал ее внучок-уголовник…

Ненене, поставлю продукты – и пойду.

Ага. Как бы не так. Как только пакет принимает устойчивое положение на тумбочке, где-то в глубине квартиры хлопает дверь и раздается зычный старухин голос:

– Идите сюда, милочка.

Я сегодня на работу попаду?

Снимаю ботинки, подхватываю покупки, вхожу на кухню. А там кофейный аромат!

– Молока принесли? Отлично, сейчас кофе пить будем.

И старуха колдует над туркой, подсыпая туда что-то то из одной, то из другой баночки. Баночек этих уйма у нее, все маленькие, кругленькие, шоколадного цвета. Когда у меня будет собственная кухня, обязательно заведу себе такие же... Ой, я же опаздываю!

– Спасибо, – вежливо вру, – я не пью кофе по утрам.

Бабка замирает и медленно поворачивает голову – кажется, сейчас заскрипит в той же тональности, что и ее дверь.

– Вы, милочка, можете не пить кофе по утрам где угодно, но раз вас занесло сюда, вы его выпьете. Это не обсуждается.. А еще я угощу вас мадленками. Вы умеете печь мадленки?

Растерянно кручу головой. Разумеется, я не умею. Но откуда она знает про мадленки??? И вообще, что она там подсыпала в кофе?

– Корица и кориандр, если вам угодно знать. Ну и так, по мелочи. И перестаньте паниковать, работа ваша никуда не денется. Садитесь!

Сухой крючковатый палец старухи (ого, какой затейливый маникюр!) указует на изящный венский стул. На его круглом сидении лежит гобеленовая подушечка. Такая хорошенькая, даже неловко садиться на нее. Но я послушно сажусь – как под гипнозом.

Из окна доносятся рулады Альбано. Значит, если что, сейчас он мне не помощник. Буду погибать молодой, зато напьюсь перед смертью волшебного напитка – судя по запаху, это лучший кофе, который я пробовала в своей недолгой жизни. С другой стороны, дед Георгий бабку знает и, очевидно, до сегодняшнего дня она никого еще не съела, с чего бы ей начинать с меня? Рассматриваю ее украдкой – как прямо спину держит, даже завидно! А нос у нее вовсе не длинный, как мне показалось снизу, вполне себе благородный римский нос.

– С молоком? – спрашивает хозяйка, разливая в две кружевные фарфоровые чашки дымящийся напиток. И, не дожидаясь ответа, щедро льет молоко в обе. Одну придвигает мне, потом извлекает откуда-то блюдце с печеньем, режет аккуратными колечками чурчхелу и садится напротив. Делает глоток из своей чашки, смакует – вышло, мол, что надо! – и смотрит на меня испытующе.

– Ну, что ж вы не пьете?

Я поспешно подношу чашку ко рту. Кофе действительно божественный.

– Спасибо, очень вкусно!

– Печенье ешьте, вам нужно! – командует старуха, и я послушно беру мадленку. Потом еще одну.

Кофе мы допиваем в полной тишине. Когда на дне остается последний глоток, старуха решительно отбирает у меня чашку и опрокидывает ее на блюдце. Потом смотрит, что там осталось в чашке, фыркает:

– Так я и думала! Новенькая?

Я растерянно молчу. В смысле, новенькая?

– Дежуришь давно? – уточняет. Ах, вот она что имеет в виду! Но откуда ей известно, что я…

– Хоть бы предупредили, – ворчит старуха. Ей, кажется, все теперь понятно. Не то что мне. Лихим жестом она закидывает в рот мадленку и, жуя, сообщает: – Раз тебя сюда занесло, значит, Альбано тобой доволен. Поздравляю.

– Спасибо, конечно, но… да, согласна с вами, предупреждать надо! – внезапно наглею я.

– Ладно, не бухти, – примиряющее говорит старуха. – Марья Андревна я, будем знакомы, коллега.

– Из того же НИИ? – спрашиваю ехидно.

– Из того же, из того же. А как тебя звать-величать?

– Анна. Хотя, если вы про мадленки знаете, могли б и про имя догадаться.

– Про имя ты не думаешь. Ты думаешь про себя «я», – деловито отвечает Марья Андревна. – И, кстати, вообще много якаешь. А мадленки случайно совпали. Плохо ли? В общем, если какие проблемы – в работе или экзистенциально-бытовые – милости прошу ко мне.

– Но Алексей Сергеич мне про вас ничего не…

– Сергеич твой гений и растяпа. И вся их банда такая. Олухи. А я работу твою знаю наизусть. Это они тебя мне на замену наняли. Всю жизнь в долж

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.