Не говори мне «нормально»
Кирилл напрягся.
– Не начинайте.
Мужчина поднял руки.
– Молчу.
Я запомнила имя.
На обратной дороге спросила:
– Татьяна – твоя мама?
– Да.
– Она знает про эту «сделку»?
– Нет.
– А если узнает?
Он резко затормозил у светофора.
– Не лезь в мою семью.
Я посмотрела на него.
– Забавно.
– Что?
– Ты полез в мою жизнь, в Ромину, в историю его семьи и своей. Но твоя семья – священная территория.
Он промолчал до следующего перекрестка.
Потом сказал:
– Моя мать после смерти отца почти год не вставала. Я был рядом. Мне было тринадцать. Корсаков в это время продолжал жить как ни в чем не бывало.
– Роме тоже было тринадцать.
– И?
– И он не убивал твоего отца.
Кирилл ударил ладонью по рулю.
– Он носит его фамилию.
Я вздрогнула, но не отступила.
– Тогда ты ненавидишь фамилию. А мучаешь живых людей.
Он остановил машину у моего дома и долго смотрел вперед.
– Выходи.
– С удовольствием.
На следующий день Кристина поймала меня в туалете.
Не в том самом. В другом, на первом этаже. И все равно у меня на секунду перехватило дыхание, когда дверь закрылась.
– Ты с ним потому, что хочешь?
Я открыла кран, хотя руки мыть не собиралась.
– Почему спрашиваешь?
– Потому что ты рядом с Ромой выглядела как человек. А рядом с Кириллом – как человек на собеседовании.
Я усмехнулась.
– Сильное наблюдение.
– Насть.
Я посмотрела на нее через зеркало.
Сказать правду хотелось так сильно, что заболело горло.
Но я помнила фотографию Ромы и фразу «я перестану вмешиваться».
– Я сама согласилась.
Кристина нахмурилась.
– Это не ответ.
– Другого пока нет.
Она не стала вытягивать из меня признание.
Только сказала:
– Если однажды появится – я выслушаю.
Потом достала из кармана маленькую упаковку влажных салфеток, положила рядом с моей рукой и ушла.
Я смотрела на эти салфетки и почему-то едва не расплакалась. Не потому, что они были нужны. А потому, что человек может предложить тебе помощь, не забирая взамен право решать.
Кирилл так не умел.
Вечером он позвонил пять раз подряд, пока я была в душе. На шестой я ответила.
– Где ты была?
– В ванной.
– Можно было написать.
– Можно было не звонить шесть раз.
– Я должен знать, где ты.
– Нет. Тебе нужно, чтобы Рома думал, будто мы вместе. Это твое условие. Мой маршрут по квартире в него не входит.
Он долго молчал.
– Ты стала очень смелой.
– Нет. Очень злая.
– Это пройдет.
– Посмотрим.
Я сбросила звонок первой.
Вечером того же дня мне позвонил Илья.
– Настя, можешь говорить?
– Да.
– Рома закрыл последнее дело. Человек от Виктора подтвердил: старый счет закрыт.
Я села на край кровати.
– Точно?
– Насколько там вообще можно быть уверенным. Но главное – никакого долга на Кирилла никто не переводил. Рома об этом впервые от меня услышал.
У меня зашумело в ушах.
– Кирилл водил меня к Сергею Павловичу. Тот сказал, вопрос можно закрыть.
– «Могут закрыть» – не «закрыли». И этот Сергей Павлович, если это он, работает на семью Кирилла.
Я вспомнила кабинет, серый костюм, аккуратные слова и то, как мужчина смотрел на Кирилла, прежде чем отвечать.
– Почему ты раньше не сказал?
– Я не знал, что он тебе наплел. Рома вообще был уверен, что ты сама ушла к Кириллу.
Эта фраза ударила больнее, чем обвинение.
– Я поговорю с Ромой сама.
– Поговори. Только без «я ради тебя умру», ладно? Он и без тебя умеет так жить.
Это было неожиданно разумно для Ильи.
– Постараюсь.
– И ещё, Настя: с Кириллом одна не встречайся.
Я положила трубку и впервые за недели почувствовала не бессилие, а злость. Она была полезнее.
В ту ночь я не спала. Лежала на кровати, смотрела в потолок и думала. О Роме, о Кирилле, о себе. О том, как я оказалась в этой ловушке. О том, как выбраться.
К утру я приняла решение.
Я расскажу Роме правду. Пусть будет что будет. Но сначала нужно встретиться с ним наедине.
Я написала ему сообщение: «Рома, мне нужно тебе кое-что сказать. Встретимся сегодня после школы на набережной. Пожалуйста, приди».
Ответ пришел через минуту: «Хорошо».
Сердце забилось быстрее.
После уроков я сказала Кириллу, что у меня репетитор, и что он не должен меня провожать. Он посмотрел на меня подозрительно, но отпустил.
Я побежала на набережную.
Рома уже был там. Он стоял у перил, смотрел на воду, и ветер трепал его темные волосы. Когда я подошла, он обернулся.
– Настя, – сказал он. – Что случилось?
– Ром, мне надо тебе сказать одну вещь. И ты сначала дослушай.
– Говори.
Я глубоко вздохнула.
– Я не выбирала Кирилла. Он сказал, что может закрыть твой долг. Я поверила. Согласилась быть с ним до выпускного. Сегодня узнала, что он врал.
Рома молчал. Сначала сжал губы, потом отвел взгляд и провел ладонью по лицу.
– Зачем ты полезла в это одна?
– Испугалась за тебя. И сглупила.
Он шагнул ко мне и обнял. Так крепко, что я едва могла дышать.
– Дура, – сказал он мне в волосы. – Господи, Насть.
– Знаю, – всхлипнула я. – Прости меня.
– Ты хотела меня вытащить. Он этим и воспользовался.
– Только не говори, что мы квиты. Я больше не хочу жить счетами.
Он улыбнулся – впервые за много дней без усилия.
– Что теперь? – спросил он.
– Иду к Кириллу и заканчиваю это. А дальше – ничего от тебя не прячу.
– А если он…
– Позвоню тебе сразу. Хоть из туалета. Хоть посреди урока.
Он поцеловал меня. На этот раз поцелуй был другим – не осторожным, не нежным. А жадным, голодным, полным всего того, что мы не говорили друг другу все эти недели.
Я прижалась к нему, чувствуя, как его руки скользят по моей спине, как он целует меня всё настойчивее. Внутри меня разгорался огонь – тот самый, который я так долго тушила.
– Поехали ко мне. Надо нормально поговорить.
– Вот именно. Поговорить.
Он кивнул. И мне стало легче от того, что это слово не пришлось защищать второй раз.
Мы сели в его разбитую машину и поехали.
Глава 9. Камера
Квартира Ромы встретила меня полумраком и тишиной. Мать была на работе – он сказал, что у нее сегодня ночная смена.
Мы прошли в его комнату. Она была маленькой, почти пустой – кровать, стол, гитара в углу. Но мне нравилось здесь. Потому что здесь пахло им.
– Садись. – Он кивнул на кровать.
Я села. Он сел рядом, взял меня за руку.
– Я должен рассказать, что делал, пока меня не было.
– Только без версии, где ты герой.
– Возил для них вещи. В другой город. Дважды чуть не попался. И все время думал, что если закончу, смогу вернуться.
– Рома…
– Потом они дали последнее дело. Я сказал: делаю – и всё. Дальше либо отпускаете, либо разбирайтесь со мной сразу. Они согласились.
– Хоть что-то дали в подтверждение?
– Дали на минуту бумагу с формулировкой «обязательство закрыто». Оставить не разрешили, я сфотографировал ее на телефон. На всякий случай.
– И поэтому ты вернулся?
– Да. Вернулся потому, что закончил. И потому, что хотел к тебе.
На глаза навернулись слезы.
– Я думала, ты не вернешься.
– Я вернулся.
Слезы действительно пришли, но не от облегчения.
Я отняла руку от его пальцев.
– Подожди.
Рома сразу замер.
– Что?
– Ты уехал через два дня после того, как меня привезли из больницы.
Он опустил глаза.
– Знаю.
– Нет, не «знаю». Я хочу, чтобы ты сейчас не перескакивал через это к хорошей части.
Комната вдруг стала теснее. За стеной шумела вода в трубах, во дворе кто-то хлопнул дверью машины. Обычные звуки, совершенно не заинтересованные в нашей драме.
Рома сел дальше от меня, оставив между нами расстояние.
– Хорошо.
– Ты написал записку. Даже не сказал в лицо.
– Потому что если бы сказал, ты бы попросила не ехать.
– Я и просила не оставлять меня одну.
Он сжал челюсть.
– Я думал, если закрою это быстро, потом смогу вернуться и больше никто к тебе не полезет.
– Ты опять решил за меня, что мне нужнее.
– Да.
Ответ оказался настолько прямым, что я на секунду потеряла следующую реплику.
– И?
– И это было хреново.
Я смотрела на него, пытаясь понять, не говорит ли он правильные слова только потому, что уже знает, какие мне нужны.
– Ты жалеешь, что уехал?
Он долго молчал.
– Я жалею, что уехал так. И что вообще поверил, будто можно один раз сделать грязное дело и купить нам после него нормальную жизнь. Но если ты спросишь, испугался ли я за мать и за тебя настолько, что снова поехал бы что-то решать, – да. Испугался бы.
– Это не ответ.
– Другого нет.
Вот это было ближе к нему. Не красивое покаяние. Не обещание внезапно стать человеком без старых механизмов. Просто неприятная правда.
Я встала и подошла к окну.
– После Дениса я несколько дней не могла нормально принимать душ. Закрывала дверь и все равно казалось, что кто-то войдет. А ты в это время исчез.
Рома не двигался.
– Я не знал.
– Конечно не знал. Тебя не было.
Слова вышли резче, чем я собиралась. Я почувствовала злое удовлетворение и сразу же стыд за него.
Он провел ладонью по лицу.
– Я думал, рядом со мной тебе опаснее.
– Иногда да.
Он посмотрел на меня.
– Спасибо.
– За что?
– Что не врешь.
Я вернулась на кровать, но не села вплотную.
– Я не хочу, чтобы ты теперь делал из этого еще одну причину себя ненавидеть. Мне от твоей вины пользы ноль.
– Тогда что тебе нужно?
Этот вопрос он уже задавал утром про Кирилла. И, кажется, учился задавать не для вида.
Я подумала.
– Чтобы если тебе снова кажется, будто надо исчезнуть ради моего спасения, ты сначала сказал мне. Не просил разрешения. Просто сказал.
– А если времени не будет?
– Тогда потом не рассказывай себе, что сделал это «для меня». Делай для себя. За мать. Из страха. Из глупости. Но не назначай меня причиной.
Он кивнул.
– Справедливо.
– И еще.
– Говори.
Я смотрела на его руки. На свежие ссадины, старые шрамы, короткие ногти. Эти руки вытащили меня из комнаты с Денисом. Эти же руки чуть не избили его до смерти. Я слишком долго пыталась разложить человека на безопасное и опасное, как будто можно оставить только половину.
– Когда ты его бил, я испугалась тебя.
Рома побледнел.
Я заставила себя продолжить.
– Не потому, что думала, что ты ударишь меня. Потому что я увидела, что можешь не остановиться. И если бы я не крикнула…
– Не знаю, остановился бы.
– Я помню.
Он отвернулся.
– Я иногда думаю про тот момент. И мне не нравится, что часть меня до сих пор считает: мало ему было.
Я вздрогнула, но он сразу добавил:
– Вот поэтому я и не хочу врать тебе, что я хороший. Я не знаю, что со мной происходит, когда вижу такое.
– Тогда учись замечать это до того, как в ход пойдут руки.
– Как?
– Не знаю. Ты думаешь, у меня инструкция есть?
Он неожиданно усмехнулся.
– У тебя обычно есть блокнот.
– Еще один комментарий – и выгоню.
– Понял.
Напряжение немного ослабло. Но разговор не закончился.
Рома посмотрел на дверь, потом снова на меня.
– А сейчас? Со мной страшно?
Я проверила ответ внутри себя.
– Нет.
– Точно?
– Ром, если будешь спрашивать каждые тридцать секунд, станет раздражающе.
Он кивнул.
– Ладно.
– Но мне нужно, чтобы ты не торопился.
Он нахмурился, будто не понял.
Я почувствовала, как лицо становится горячим.
– С нами. Вообще.
– Я никуда не тороплюсь.
– Ты пять минут назад меня целовал так, будто мы догоняем поезд.
– Справедливое замечание.
Я фыркнула.
Потом стало серьезно снова.
– После той комнаты у меня иногда тело реагирует раньше головы. Я могу хотеть тебя и в следующую секунду испугаться. Это не значит, что ты что-то сделал.
Он слушал очень внимательно. Настолько внимательно, что мне стало неловко.
– Если скажешь стоп, я остановлюсь.
– Даже если сначала сама скажу «да».
– Даже тогда.
– Даже если буду злиться на себя.
– Настя.
– Что?
– Я не собираюсь с тобой спорить про твое «нет».
Простая фраза. Без романтики. Наверное, именно поэтому у меня защипало в глазах.
Я протянула руку.
Он не схватил ее сразу. Дождался, пока я сама положу ладонь ему на колено.
– Вот теперь можно ближе, – сказала я.
Рома придвинулся.
Мы какое-то время просто сидели, касаясь плечами.
– Расскажи еще про поездку, – попросила я.
– Там нечего рассказывать.
– Значит, есть.
Он тяжело выдохнул.
Оказалось, он ночевал в дешевых мотелях, дважды возил закрытые сумки между городами и старался не спрашивать, что внутри. Один раз их остановили на трассе, и водитель полчаса разговаривал с кем-то по телефону, пока Рома сидел в машине и представлял, как позвонят мне из отдела. Второй раз парень, ехавший рядом, достал пистолет только потому, что какая-то машина долго держалась сзади.
– И ты после этого вернулся и решил, что всё закончилось?
– Я очень хотел решить, что закончилось.
– Не одно и то же.
– Теперь знаю.
Он рассказал про мать. Что перед отъездом нашел ее пьяной на кухне и оставил деньги соседке, чтобы та хотя бы заглядывала. Что именно угроза «начнем с матери» сработала быстрее всего.
– Я злюсь на нее за то, что ею так легко меня держать, – сказал он. – А потом злюсь на себя за эту злость.
– Очень удобно устроено.
– Ага.
– Ты ее любишь?
– Да.
– И злишься.
– Да.
– Значит, две вещи умеют существовать одновременно.
Он посмотрел на меня.
– Это ты сейчас про нас?
– Может быть.
Рома провел пальцем по краю покрывала.
– Ты меня любишь?
Я закатила глаза.
– После всего этого ты решил выбрать самый легкий вопрос?
– Наоборот.
Я не ответила сразу.
– Люблю. И очень на тебя злюсь.
Он кивнул.
– Нормально.
– Не привыкай.
– Поздно.
На этот раз я сама наклонилась и поцеловала его.
Сначала коротко. Проверяя не его, а себя.
Ничего не обрушилось. Дверь оставалась закрытой. Рома не торопился. Его ладонь лежала поверх моей, и если бы я захотела убрать ее, мне не пришлось бы ни бороться, ни объяснять.
Я поцеловала его еще раз.
– Теперь не спрашивай каждые полминуты, – сказала я.
– Очень сложные у тебя правила.
– Записывай.
– Блокнот где?
Я толкнула его плечом.
И только после этого между нами снова появилось желание – не как способ забыть страшное, не как доказательство, что мы снова вместе, а как вещь, которую можно выбрать, остановить и выбрать снова.
Он поцеловал меня снова. Медленно, глубоко. Я сама потянула его ближе и почувствовала, как привычная тревога на секунду проверяет комнату: дверь закрыта, я здесь по своей воле, остановиться можно в любой момент.
Он не торопил. Когда мы легли, я сама выбрала расстояние между нами и сама же его сократила.
В какой-то момент движение получилось резче, чем мне хотелось. Я напряглась – и Рома остановился раньше, чем я успела попросить.
– Медленнее, – сказала я.
Он кивнул. Без обиды, без вопроса, без попытки убедить меня, что всё нормально.
Дальше не было ни взрыва, ни киношного шторма. Были желание, неловкий смех, паузы, прикосновения и очень ясное ощущение: я могу выбрать близость, изменить темп, остановиться и снова выбрать. Именно это оказалось для меня важнее любой красивой страсти.
– Нормально? – спросил он, когда мы наконец перестали торопиться.
– Нормально. Только давай без «теперь ты моя навсегда», хорошо?
– Даже не собирался.
– Хорошо. Тогда обними.
Мы лежали в темноте, прижавшись друг к другу, и я слушала, как бьется его сердце. Ровно, сильно, успокаивающе.
– Рома, – позвала я.
– Мм?
– Что теперь будет с Кириллом?
Он замолчал. Я чувствовала, как напряглись его мышцы.
– Пока не знаю. Но один я к нему не полезу.
– А если тронет?
– Первое, что хочется, – сломать ему челюсть. Поэтому я пока никуда не пойду.
– Не надо про челюсть. Я не хочу потом носить тебе передачи.
– Дернется – скажешь сразу. И я… сначала скажу тебе. Потом уже полезу куда-нибудь. Постараюсь.
Я закрыла глаза и позволила себе поверить.
Утром, когда я проснулась, Рома уже не спал. Он сидел на краю кровати, смотрел в окно и курил.
– Ты чего не спишь? – спросила я, садясь.
– Думаю, – ответил он, не оборачиваясь.
– О чем?
– Думаю, как теперь вылезать из этой истории.
– Я от него уйду, – сказала я, кивнув. – Сегодня же.
– Просто он тебя не отпустит. Он привык получать свое.
– Тогда пусть впервые не получит.
Он улыбнулся, но улыбка вышла грустной.
– Одной любви мало.
– Конечно мало. Поэтому сегодня я к нему пойду и скажу «нет».
Я оделась, поцеловала его на прощание и вышла.
На улице меня ждал сюрприз.
У подъезда стоял Кирилл, прислонившись к своему «Мерседесу». Он улыбался. Он держал ключи неподвижно, и я уже знала, что означает эта неподвижность: сейчас он будет давить.
– Доброе утро. Ночь хорошая была?
– Откуда ты знаешь, где я ночевала?
– Я знаю, где ты была. Репетитор тебя не видел. Домой ты не пришла. Твоя мама сказала, что ты у подруги.
– Ты не имеешь права следить за мной.
– Еще как имею. Ты согласилась быть со мной. – Он схватил меня за запястье.
– Больше не согласна. Убери руку.
– Нет. Ты не можешь передумать, когда тебе удобно.
– Ты не можешь меня заставить.
– Могу. Потому что у меня есть кое-что получше твоего «нет».
Он достал телефон и показал мне видео. На нем была я – полураздетая, с Ромой, в его постели.
– Откуда… – прошептала я.
– У Корсакова в комнате стояла камера. Пока его не было, ее поставили. Полезная оказалась.
– Ты чудовище.
– Скажешь мне еще раз «нет» – запись увидит школа. Потом родители. Потом кто угодно.
Я смотрела на него и понимала, что попала в еще более страшную ловушку, чем прежде.
– Что ты хочешь? – спросила я.
– Чтобы ты перестала делать вид, что это спектакль. Будешь со мной по-настоящему.
– Я никогда тебя не полюблю.
– Неделя. Потом либо ты остаешься со мной, либо запись уходит.
Он сел в машину и уехал, оставив меня стоять посреди улицы с чувством полного опустошения.
Я дошла до угла, остановилась и поняла, что уже знаю, что сделаю.
Неделю назад я бы спрятала это от Ромы, решила бы, что защищаю его. Теперь я развернулась и пошла обратно к его подъезду.
Глава 10. Вся правда
Я поднялась к Роме пешком, хотя лифт стоял на первом этаже с открытыми дверями. Мне нужно было несколько лестничных пролетов, чтобы перестать слышать Кириллово «увидят все» как приговор.
Рома открыл почти сразу.
– Ты забыла…
Он не договорил. Посмотрел на мое лицо и отступил в сторону.
– Что случилось?
Я вошла, закрыла дверь и впервые в жизни не стала начинать с «ничего».
– Кирилл нас снимал.
Несколько секунд он просто смотрел.
– Что?
– У тебя в комнате камера. Он показал запись.
Рома побледнел так быстро, что я испугалась уже за него.
– Где он?
– Не знаю. И ты сейчас за ним не пойдешь.
– Настя…
– Нет. Сначала дослушай.
Он отвернулся, ударил ладонью по стене. Не кулаком. Уже прогресс, если можно так назвать человека, который изо всех сил пытается не разнести собственную прихожую.
– Угрожает выложить, если я к нему не вернусь.
Рома повернулся.
– Я его убью.
– Вот именно поэтому я пришла сразу.
– Ты думаешь, меня сейчас остановит…
– Если ты сейчас к нему побежишь, он получит всё. Тебя – под статью. Меня – виноватую. И снова будет решать, что мы делаем.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов