Хранители Оше

Глава 10 Караван

Портал развернулся, впуская их в просторный рукотворный зал. Переход не ощущался – ни толчка, ни вспышки. Только на мгновение перехватило дыхание, будто шагнул не вперёд, а вглубь. А потом воздух снова стал воздухом – сухим, прохладным, пахнущим чем-то отдалённо напоминавшим соль.

Стены здесь были выложены гладкими плитами, и некоторые из них ещё светились мягким дребезжащим светом. Вдоль стен, на равном расстоянии друг от друга, темнели прямоугольные ниши. Все они были пусты, но на дне каждой мерцала паутина линий.

– Это следы от источников, – тихо сказала Шер. – Они здесь были. Я чувствую – структура кармана цела. А содержимое... – она запнулась, и её голова едва заметно дрогнула.

Надя прошла вдоль стены, заглядывая в каждую нишу. Пять. Десять. Пятнадцать пустых гнёзд. В конце зала она замерла и, не оборачиваясь, позвала:

– А это что?

Последняя ниша была больше остальных. И в ней, в отличие от прочих, что-то было – не свет, не камень. Сгусток тьмы, густой и неподвижный. Иркалла шагнул ближе и вдруг резко остановился.

– Не трогай, – сказал он. – Здесь что-то было заперто запретным.

Шер помолчала, всматриваясь. Потом еле слышно выдохнула:

– Это след Ирта. Он был здесь. Давно.

Выбрались обратно через портал в подавленном молчании. Плёнка за спиной мигнула и погасла. Шар на постаменте, ещё недавно светившийся живым светом, вдруг пошёл трещинами – беззвучно, сразу во все стороны, будто изнутри его разорвало давлением. Через секунду он рассыпался мелкой крошкой, даже не стеклом – трухой, которую тут же подхватил сквозняк.

– Ну вот, – констатировала Шер. – Одно сплошное разочарование. Карман оказался дырявым. Ключ – одноразовым. А мы – в заднице.

– Предлагаю заночевать наверху, – добавила она уже спокойнее. – Мне нужно подумать.

Поднялись наверх в круглую комнату. Иркалла первым выглянул в бойницу и замер. Потом молча отступил, пропуская остальных.

– Барьер пал, – произнёс Рейвен. – Когда шар раскололся, он держал купол.

Прозрачная переливающаяся пелена, ещё недавно накрывавшая пространство, растворилась, будто её и не было. Пустошь теперь уходила вдаль без преград, и переходила в резкую линию горизонта.

Рейвен подошёл к краю площадки и всмотрелся вдаль.

– Я слетаю в горы, – сказал он спокойно. – Принесу воды из пещеры и поохочусь. Заодно посмотрю сверху – не идёт ли кто.

– Отличная мысль, Блонди, – отозвалась Шер. – А то ведь отощаем на плесени.

Дракон вышел на площадку, и через минуту Надя услышала глухой хлопок – это огромные белые крылья раскрылись, ловя ветер.

– Всем отдыхать, – бросила Шер и потухла.

Спать устроились прямо в круглой комнате – Иркалла у стены, лицом к выходу, Надя рядом, завернувшись в плащ. Присутствие нага успокаивало. Он не спал – она слышала по дыханию. Ровное, неглубокое. Сторожил.

Она приподнялась на локте, в темноте блеснули бирюзовые глаза. Кончики её пальцев пробежались по его запястью – туда, где заканчивалась человеческая кожа и, она знала, могла начаться чешуя.

– А мне нравится твой хвост, – сказала она тихо.

Иркалла чуть приподнял бровь. В полумраке его лицо оставалось серьёзным, но в уголках губ мелькнуло что-то тёплое.

– Пока безопасней так, – ответил он.

– Буду ждать его возвращения, – улыбнулась Надя.

– Я вообще-то ещё здесь, – раздалось с плеча. Голограмма Шер висела тусклой точкой и явно колебалась – то ли исчезнуть, то ли остаться и насладиться моментом. – Но, пожалуй, мне пора в спящий режим. До утра. Без протоколов наблюдения. И утренних комментариев. Да. Именно так.

– Шер, – начала Надя.

– Хр-р-р... – голограмма погасла с едва слышным щелчком.

В комнате остались только двое и тишина, нарушаемая лишь ветром за бойницами.

Камень под плащом ещё хранил дневное тепло. Воздух в башне был густым и неподвижным, с привкусом пыли.

Иркалла не двигался. Ждал. Надя видела, как вздымается его грудь – чаще, чем минуту назад. Его пальцы всё ещё лежали поверх её руки, горячие, чуть шершавые. Она перевернула ладонь и переплела свои пальцы с его.

– Ир...

Он придвинулся ближе – не торопясь, давая ей время отступить. Его вторая рука скользнула по её спине, притягивая, и Надя подалась вперёд, уткнувшись лицом в изгиб его шеи. Она выдохнула ему в ключицу – жарко, влажно. Мышцы под её ладонями напряглись, стали каменными на миг, а потом отпустили.

Она подняла лицо и первая его поцеловала – не нежно, а жадно, сразу глубоко. Он ответил с готовностью, и его ладони сомкнулись у неё на затылке и пояснице, притискивая ближе.

Туника разошлась по шву на плече с тихим шорохом. Надя хмыкнула ему в губы:

– Шер... предусмотрела...

– Завтра скажем спасибо, – выдохнул он.

Его ладони скользнули по её плечам, спуская тунику вниз. Она стянула с него жилет, он отбросил его в сторону, а следом полетели и штаны. Теперь между ними не осталось ничего, только жар их тел и липкий воздух башни.

Её ладони прошлись по его спине, ощущая, как мышцы перекатываются под кожей. На боках – пятнышки чешуи. Она задержалась на них. Он на мгновение замер, и из его груди вырвался тихий, вибрирующий звук – утробное «ш-ш-ш», похожее на мурлыканье гремучей змеи.

– Нет, – выдохнул он. – Не останавливайся.

Она подчинилась и, ведя губами по его подбородку, шее, ключице, нащупала языком частый, сильный пульс. Капля пота с её виска упала ему на плечо.

И тогда он приподнял её, усаживая к себе на бёдра. Она оказалась сверху – колени на расстеленном плаще, ладони на его плечах. Он смотрел на неё снизу вверх – серьёзно, сосредоточенно, и руки его легли на её талию.

– Здесь мягче, – сказал он просто. – И не колет.

Она провела пальцами по его лицу, обвела скулы, коснулась уголка губ.

– Ты заботишься обо мне даже сейчас.

– Всегда, – ответил он.

Она подалась бёдрами вперёд. Они оба замерли в первом мгновении, привыкая друг к другу. Его пальцы на её талии сжались крепче, и сквозь зубы у него вырвался свистящий выдох – долгий, шипящий звук.

Надя начала двигаться – сначала робко, потом всё увереннее. Он запрокинул голову, упёрся затылком в стену, и из его горла вырвался низкий, протяжный стон, переходящий в сдавленное «ш-ш-шь...» – будто пар выходил из трещины в скале. Она чувствовала каждый его выдох – жаркий, отрывистый.

Теперь она задавала ритм, и он следовал за ней всем телом. Их дыхание смешалось, сбивалось, становилось громче. В тишине башни разносился только шёпот её имени, его хриплые выдохи «моя госпожа», срывающиеся на шипение, – и в какой-то момент Надя коротко рассмеялась, не разрывая поцелуя:

– Ты шипишь.

– Я змей, – выдохнул он, и уголок его рта дрогнул.

– Мне нравится, – прошептала она и поцеловала его.

Когда она вскрикнула, тело Иркаллы ответило раньше рассудка. Древняя пластика, знакомая каждому нагу с рождения, сработала сама: ступни вытянулись, срослись в чешуйчатый кончик, и длинный золотистый хвост скользнул вверх по её бедру – не сжал, а обвил, замирая. Мышцы под чешуёй дрожали в такт его дыханию.

Потом она обмякла, уткнувшись лицом в его плечо. Сердце колотилось так, что, казалось, заглушало ветер. Он обнял её обеими руками, и хвост послушно перетёк обратно – чешуя втянулась, позвонки перестроились, и вот уже снова человеческие ноги, горячие и чуть влажные от пота, лежали поверх плаща.

Иркалла не спешил размыкать объятий. Он лежал неподвижно, давая её сердцу успокоиться, а потом осторожно, чтобы не потревожить, высвободил руку и дотянулся до поясной сумки Рейвена. Внутри нашлась старая рубашка. Иркалла оторвал рукав – резко, одним движением. Фляга стояла у стены, воды на донышке. Он смочил ткань и обтёр Надю – плечи, спину, – медленно и бережно.

– Пыль смыть хватит, – сказал он тихо.

Надя, всё ещё не открывая глаз, улыбнулась:

– Заботливый.

Она уснула, чувствуя на своей руке его ладонь – тёплую, сухую, знакомую.

***

Утро вползло в бойницы серым светом, проявившим контуры комнаты из темноты. Надя проснулась от того, что кто-то тихо мурлыкал. Шер. Туника, как всегда, была безупречной – чистая, прохладная, уже восстановившая форму. Кожа помнила ночную заботу, и от этого было вдвойне хорошо. Она машинально провела ладонью по лицу и одёрнула подол.

– Доброго утречка, – голограмма на плече была подозрительно яркой. – Как спалось?

– Хорошо, – Надя покраснела.

– Просто скажу: я рада за вас. А то ходили кругами, как два голубя над помойкой.

От разговора их отвлёк звук снаружи. Скрип. Ещё скрип, и гортанный окрик. Иркалла уже стоял у бойницы, напряжённый, подобравшийся. Надя выглянула из-за его плеча.

Внизу разворачивался караван: несколько крытых повозок и фургонов, запряжённых низкорослыми приземистыми лошадьми. Их короткая шерсть блестела на солнце бронзой, морды были шире, чем у земных, с тяжёлыми веками и длинными, почти змеиными языками. Животные то и дело всхрапывали, переступали с ноги на ногу, и от этого по лагерю плыл низкий, чревный гул – он не столько слышался, сколько отдавался в груди, как будто сама земля гудела под копытами. Иногда какая-нибудь лошадь вскидывала голову и фыркала, обдавая воздух горячим паром. От них пахло остро и дико: смесью сухого пота, горячей шерсти и едва уловимого мускусного духа.

Охрана составляла не меньше трёх дюжин бойцов. Разномастная одежда выдавала в них домочадцев, а не профессиональную армию, но оружие они держали уверенно: мечи и копья были старыми, но добротными. Они не бряцали железом, ожидая драки, – просто слушали, повинуясь девушкам, и от этого становилось только тревожнее.

Старик-погонщик что-то кричал, указывая на башню, и его голос тонул в скрипе осей и бряцании упряжи. И две девушки – одна в длинной пыльной накидке стояла, задрав голову, и смотрела прямо на бойницу, без улыбки, оценивающе и холодно. Вторая, поодаль, мыла руки песком – мелким, белым, из поясного мешочка, тщательно оттирая пальцы. Привычка, въевшаяся с детства, – воду здесь берегли, а в пустоши её и вовсе не сыскать.

– Что нашли? – крикнула старшая без приветствий. – Мы заметили сполох ещё на рассвете. Барьер пал. Вы первые, кто смог войти. Так было тут что?

Надя поправила накидку, надвинув капюшон ниже, вышла наружу. Иркалла – следом.

– Пусто, – ответила она.

Старшая прищурилась. По её лицу пробежала тень – она не поверила. Но продолжать не стала.

– Всего двое? – старшая оглядела Надю без тени дружелюбия. – Женщина с одним мужчиной и без вещей. Через пустошь. Либо отчаянная, либо глупая.

– Втроём, – поправила Надя. – Третий отошёл. Скоро вернётся.

– Третий? – младшая фыркнула, заканчивая оттирать пальцы песком. – Забудь. Его уже сожрали. Тут это не редкость.

Младшая в открытую разглядывала Иркаллу. Её взгляд скользил по его плечам, задержался на жилете, потом поднялся к лицу – оценивающе, без тени смущения. Наг стоял неподвижно, но Надя чувствовала: он напряжён.

– Змеёныш, кажется, кому-то приглянулся, – еле слышно шепнула Шер из рукава.

Иркалла сжал челюсти. Надя положила руку ему на запястье.

Старшая перешла к делу:

– Мы торгуем и ищем артефакты. Есть мясо и ягоды. Если есть чем платить – показывайте. Нет – расходимся.

– У нас есть всё, – произнёс Иркалла, глядя поверх её плеча.

Обе обернулись.

От подножия гор, из дрожащего марева, показался мужчина. Солнце висело у него за спиной, придавая белым волосам серебряный отлив. Он шёл без рубахи, в одних дорожных штанах, и раскалённая земля, казалось, не причиняла ему боли. На широких плечах – туша горной птицы; он тащил её легко, одной рукой, а другой придерживал пару фляг с водой. Очень светлая кожа резко контрастировала с выгоревшей пустошью. Мышцы перекатывались при каждом шаге, но сам он двигался спокойно, не глядя по сторонам.

Младшая застыла. Песок высыпался из её пальцев и осыпал подол тонкой белой струйкой. Она этого даже не заметила.

– Это кто?

Вопрос остался без ответа. Путник остановился перед Надей.

– Охота была удачной, – сказал он и передал тушу Иркалле. – Держи.

Наг принял птицу, уложил её у стены башни и протянул Рейвену его поясную сумку. Тот, не глядя, запустил в неё руку, нащупал горсть самоцветов, а также его пальцы наткнулись на смятую ткань. Он вытянул наружу край своей старой рубашки. Точнее без одного рукава.

Дракон вопросительно выгнул бровь. Чуть повёл носом – запах единения, совсем слабый, почти выветрившийся. Всё понял. Дракон не ревновал. Просто отметил: «Теперь они двое, а я –один. Так было всегда».Хмыкнул – коротко, без слов – и, небрежно пересыпая самоцветы из ладони в ладонь, повернулся к торговкам:

– У нас есть чем заплатить. Покажите товар.

По знаку старшей погонщик подогнал ближнюю телегу, откинул покрывало. Связки сушёного мяса, мешочки с ягодами, коренья, пыльные флаконы.

– Барахло, – протянула Шер из рукава одной Наде. – А вот в том возке, чую, что-то поинтереснее.

Торговки совещались шёпотом. Старшая не сводила глаз с камней. Младшая оценивала всех троих – быстро, цепко.

– Мне нравятся твои парни, – выпалила та громко. – Оба. Особенно тот, с яркими волосами, но светлого я бы тоже взяла. Предлагаю десять мешков зерна, трёх тягловых лошадей и два отреза шёлка. И соль.

– Они не вещь, чтобы их отдавать, – сдержанно ответила Надя.

– Тогда пусть сами решают. Эй! У меня караван, охрана, деньги. И я щедрая. Пойдёте ко мне – будете жить как короли. Не то, что с этой... – она махнула рукой в сторону Нади, – пустышка.

Иркалла молчал. Рейвен даже не повернул головы.

– Ответ ты уже получила, – с холодком произнесла Надя.

– Тогда я могу их и так забрать, – улыбнулась та с вызовом. – У меня большая охрана. И дар.

Охрана зашевелилась, послышался шелест стали. Несколько мужчин начали обходить троих с флангов.

Иркалла чуть заметно сместил вес. На его предплечьях проступила чешуя – и ближайшие попятились. Рейвен не шевельнулся, но воздух вокруг него будто уплотнился. Его зрачки вытянулись в вертикальные щели, пальцы чуть удлинились, и на кончиках блеснуло что-то острое. Он обвёл наступающих медленным, тяжёлым взглядом и негромко, почти лениво спросил:

– Уверены?

– Кажется, веселуха будет, – шепнула Шер.

Младшая подняла руку – вокруг пальцев закрутились пыльные вихри.

– Я потомок Хранителей. И могу приказать самой земле.

Иркалла чуть заметно хмыкнул. Рейвен тоже – коротко, презрительно. Охранники замешкались и попятились. Кто-то выругался сквозь зубы. Старшая нахмурилась и переглянулась с погонщиком. Тот не сводил с троих глаз и молчал.

– Покажи этой дуре, что бывает, когда угрожают Хранителям, – прошелестела Шер. – Пора быть жёсткой, удача моя.

Надя подняла руку. Капюшон соскользнул, открывая лицо. Глаза её, серые, потемнели, наливаясь свинцовой синью – предвестницей шторма.

– Не заберёшь.

Небо ответило раньше, чем кто-то успел вдохнуть. Молния ударила в землю перед младшей. Грохот прокатился по пустоши, земля вздрогнула, смерчи разлетелись и рассыпались. Воин с мечом выронил оружие и попятился, заслонив лицо рукой. Остальные отшатнулись, кто-то споткнулся и рухнул на одно колено. Лошади захрапели, забились в упряжи.

И тут же обрушился ливень – только над башней и караваном, резко очерченный, как стена. Вокруг пустошь осталась сухой, а здесь вода стояла стеной. Тёплая, пахнущая морем. Земля мгновенно превратилась в грязь. Повозки увязли по ступицы. Лошади жадно лизали мокрую землю.

Торговки, охрана – все мигом промокли до нитки. Младшая упала на колени, попыталась встать, поскользнулась и рухнула лицом в жижу. Старшая прижалась к повозке, вцепившись в борт.

Охрана, ещё мгновение назад готовая драться, бросилась к девушкам. Двое заслонили младшую, один опустился рядом на колено, прикрывая своим плечом. Ещё один встал перед старшей. Они не пытались нападать – только защищали.

А Надя стояла в центре этого хаоса, не двинувшись. Дождь хлестал и по ней, не причиняя вреда. Волосы разметались, плащ облепил плечи, вокруг неё в потоках воды плясали голубые искры, отскакивая в охрану. Рядом с ней стояли Иркалла и Рейвен – насквозь мокрые, но не сделавшие ни шагу. Вода стекала по их лицам, по голым плечам дракона, по жилету нага, но они словно не замечали этого – только зорко смотрели на караван, растерявший охрану.

– Может, мне забрать у вас всё? – добавила Надя тише.

– Пощади, госпожа, – хрипела младшая, вжимаясь в грязь.

Старшая опустилась на колени.

– Мы не искали драки. Моя сестра глупа. Мы заплатим. Только прекрати.

– Вон.

Караван сорвался мгновенно. Воины мчались к повозкам, скользя по грязи, хватаясь за борта, за упряжь. Погонщик нахлёстывал лошадей, те рвались с места, разбрызгивая жижу. Ливень полз следом, не отставая. Старик-погонщик, седой как пепел, бросил последний взгляд на тройку у башни и прошептал: «Неужто сами Хранители... живые... из легенд».

Одну повозку они бросили или оставили в уплату. Лошадь стояла понуро под потоками воды. Дождь ушёл вместе с караваном, истончаясь, и над башней снова жгло солнце. Рейвен подошёл к оставленной повозке, откинул мокрый полог. Среди тюков и бурдюков лежал свёрнутый в трубку свиток, перевязанный выцветшей лентой. Он протянул его Наде.

Шер зависла рядом и всмотрелась в знаки.

– Это не то, чтобы ответ на все вопросы – скорее отсылка, – размышляла она. – Смотрите: вдоль строки едва заметная нить. Видите? Оше был перемещён. Заперт в другом кармане. Где – не сказано. Но есть пометка... А, вот здесь! Почти незаметная тень, будто размазали грязь. Это тайный знак Хранителей. Секрет, который не прочитать чужаку. – Шер замерла на мгновение, потом закончила тише: – «Ищите в Архиве Первых. Там – карта всех карманов». Кто-то из Хранителей оставил маячок. Для нас. – Она помолчала и добавила уже с усмешкой: – Представляете, эти торгаши, скорее всего, перепродавали его годами. Думали, просто древний хлам с красивыми закорючками. А он ждал нас.

– Значит, нам туда, – сказала Надя.

– Я знаю, где это место, – добавил Рейвен. – На западном хребте, в двух днях пути. Там был подземный город. Сейчас он есть только на старых картах.

– Мне нравится, когда у нас есть план, – отозвалась Шер, но тут же вздохнула: – А ведь я там бывала когда-то. Как всё изменилось... Ладно, не время для воспоминаний. Ай-яй, сначала телегу и лошадь отковырять надо. Лопаты нет ни у кого случайно?

Иркалла первым подхватил лошадь, а Рейвен легко подтолкнул телегу, вызволяя колёса из грязи; когда лошадь фыркнула, встряхнулась и послушно тронулась, он взял вожжи и легко запрыгнул на облучок.

– Двухдневный путь лучше, чем неизвестность, – негромко произнёс наг, укладывая птицу в телегу.

Они двинулись на запад – прочь от башни. Утреннее солнце только набирало силу, и сухой ветер пустоши стал им проводником. У горизонта ещё колыхался дождь, преследуя убегающих торговцев. За ним по выжженной земле тянулся короткий, как вдох, живой ковёр из цветов – они распускались прямо на глазах с непостижимой магической быстротой, и тут же исчезали под копытами и лапами. Стаи мелких хищников, почуявших воду и зелень, неслись следом – им было не до путников. Вся живность, что пробудилась и сбежалась на запах дождя, держалась за полосой влаги, и караван гнал лошадей, пытаясь оторваться от этой голодной, жадной до жизни волны. Торговцам было уже не до странных чужаков и их молний. Главное – унести ноги.

Четыре пары глаз – женский, змеиный, драконий и голографический – бросили последний взгляд в сторону дождя. Никто не сказал ни слова. Впереди у них была дорога.

Телега, гружённая припасами, неторопливо катила на запад. А впереди, у самого горизонта, уже темнели очертания хребта. Где-то там, под толщей камня, их ждал ответ – древний, как сам Океан.

Глава 11 Кровь Сор

Горы с одной стороны сопровождали их безмолвием, с другой – по-прежнему лежала пустошь. Дорога, едва угадывавшаяся среди скал, становилась всё призрачней и тише, точно мир здесь затаил дыхание, боясь разбудить того, кто спал в недрах. Каждый скрип колёс казался святотатством. В телеге жевали на ходу: Иркалла отщипывал вяленые полоски, Надя лениво катала во рту кислые ягоды из караванного мешочка. Птичью тушу берегли до вечерней стоянки. Притихшая Шер переводила взгляд с одного на другого – и помалкивала, что было лучшим признаком её довольства. И ветер здесь не выл – шептал, как будто боялся потревожить древнюю тишину, что окутала уступы хребта.

Солнце стояло в зените, когда позади показалось облако пыли. Надя заметила его первой и молча тронула Иркаллу за локоть. Тот обернулся, втянул воздух – и едва заметно расслабил плечи.

– Караван. Всё те же. Интересно.

Рейвен прищурился, и на секунду его зрачки вытянулись в вертикальные щели.

– Неожиданно.

– Вода кончилась? – Шер висела и лениво моргала.

Песчаная взвесь приближалась. Вскоре стали различимы знакомые повозки, приземистые лошади и фигуры охраны. Но оружие они держали опущенным, а вперёд вышли только трое: старшая, младшая и давешний старик-погонщик, который на сей раз шагал, опираясь на посох.

Они остановились в десяти шагах. Старшая заговорила первой – без прежней торговой резкости, но и без подобострастия.

– Мы хотим идти с вами, Хранители.

Повисла пауза. Надя шагнула вперёд, и воздух вокруг неё едва слышно потрескивал.

– Объясни.

Старшая переглянулась с сестрой, потом с погонщиком. Тот кивнул – спокойно, будто всю жизнь ждал этого момента.

– В нашем роду из поколения в поколение передают свиток. Тот, что лежал в той повозке. – Кивком указала теперь уже на их повозку. – Нам запрещено его продавать. Врать не буду – хотелось. И ещё нам вдалбливали с детства: однажды вернётся та, кого зовут Шер. То ли дух, то ли корабль, – она чуть развела руками. – Но нам велели помнить и ждать. И помогать, когда она появится. Ты Шер? – посмотрела на Надю.

С плеча ярко-оранжевым огоньком сорвалась Шер, вылетела вперёд до предела своей нити и зависла перед лицом старшей. Её рыжая морда вытянулась, ухо нервно дрогнуло.

– Меня? – переспросила она хрипловато.

Старшая выпучила глаза, чуть покачнулась, но устояла. Потом сдавленно:

– Шер?

– И кто же был ваш предок? – спросила голограмма, вглядываясь в черты лица женщины. – У тебя разрез глаз... скулы...

– Её звали Сор, – ответила та. – Мы её потомки.

Повисла долгая секунда.

– Сор, – повторила Шер, и голос её вдруг стал совсем тихим. – Она стояла на берегу, когда меня отправляли. С перебитой правой рукой. Держала посох в левой, вон тот, что у старика. Надо же...сохранили. Я помню её голос. А теперь... Вы – её кровь.

Глубоко и прерывисто вздохнув, Лийя отвела взгляд. Рэна молчала, только побелевшие костяшки пальцев выдавали, чего ей стоило это спокойствие.

Тишину разорвала сама же Шер – уже привычным ехидным тоном, но с тёплой искрой:

– Значит, говорите, ждали? А у нас пробки были на орбите. А вы вообще уверены, что всё ещё с нами собираетесь? Мы тут, знаете ли... не такие как в прошлом, новые Хранители.

Она не договорила. Наг плавно, почти неуловимо частично обернулся. По его скулам пробежала волна золотистой чешуи. На предплечьях проступил тот же узор – не угрожающий, но отчётливый, змеиный.

Рейвен выдохнул струйку синеватого пламени. По его коже пробежала перламутровая рябь, зрачки вытянулись в щели и вспыхнули янтарём. Он неторопливо втянул огонь обратно и перевёл взгляд на караван.

Надя стояла в центре, спокойная, но вокруг неё неосознанно появлялись и исчезали шаровые молнии.

– Всё ещё с нами собираетесь? – повторила она за Шер.

Старшая моргнула. Потом не сразу, очень медленно усмехнулась.

– Поход точно скучным не будет. Да, сестра? А если ещё и океан вернётся... то и жизнь. Уже как десятилетие никто не рождается.