Вечный Путь. Книга вторая

Глава 2

Странника разбудил не шум на дороге и не звук приближающихся шагов и даже не мужской кашель. Его насторожил запах табака. Килар как обычно плавал в поверхностных слоях дремоты, стараясь ухватить блуждающие в голове мысли.

«Робинс курит Откуда она взяла папиросы?»

В нескольких шагах от стоянки кто-то приглушенно кашлянул, и этот короткий звук наполнил его безотчетным ощущением опасности. Странник втянул ноздрями табачный дым и вспомнил, что последнюю самокрутку они с сержантом разделили еще в пещере, на той стороне кряжа. Капля дождевой воды просочилась сквозь трещину в камне и упала ему на щеку. Килар стер ее ладонью, окончательно избавившись от сонливости, и в этот момент со стороны дороги прозвучал душераздирающий женский крик. Он сбросил термическое одеяло и подскочил как ошпаренный. В лицо уперлось граненое дуло ружья.

— С добрым утром, телячья морда! — поприветствовал его неприятный, хриплый баритон. — Мы решили устроить тебе сюрприз. Правда, парни?

В ответ раздались смешки. Килар сделал неутешительный вывод, что его окружают по меньшей мере человек шесть. Кобура в изголовье пуста, и винтовки под рукой нет. Ловкие мерзавцы. Остался раскладной нож, но он ничем не поможет.

«Откуда они взялись?»

Бессмысленный вопрос. Конечно снизу, из поселения в долине.

— Можно узнать, кто вы такие?

— Кто мы такие? — передразнил все тот же хриплый голос. Другой громко заржал. — Я Иисус Христос, а вон тот коротышка с рябой физиономией — Апостол Петр, а этот голенастый шпынь в дурацкой шапке — брат его, Андрей.

Снова взрыв хохота со всех сторон.

— Ну как, удовлетворен, el maldito extrano?

— Смотрите какие чудные стволы, да и вся остальная снаряга тоже!

Кто-то нагло перетряхивал их имущество.

— Сплошное новьё. Интересно, где они все это раздобыли?

— Может обчистили тайный склад федералов?

— Разуй глаза, у серых такого отродясь не водилось.

Справа, там, где лежала Линн, послышались звуки борьбы. Килар оттолкнул в сторону ружье и рванулся с земли. Из темноты вылетела нога в грязном военном башмаке и ударила его в челюсть. Лицо обожгло болью. Странник шлепнулся на спину. Зубы с отвратительным звуком лязгнули друг о друга.

— Стервец... — Килар сплюнул кровью. — Зря ты это сделал. Если один из вас, говнюков, причинит вред девушкам

Ему врезали ногой по ребрам, сбив дыхание. В правый бок как будто загнали тупое сверло и медленно провернули.

— Пасть закрой! — прорычал хриплый баритон.

Неподалеку кто-то разразился потоком отборной брани. Затем шлепок и новая порция ругательств. Странник нащупал в кармане нож и опять попытался вскочить. Все тот же грубый ботинок впечатался ему в грудь. Килар оказался на земле, сильно приложившись затылком о камень. В глазах полыхнули искры.

«Линн! Что они с ней делают?»

— Джокер! Беркович! Прекратить немедленно! — Новый мужской голос, негромкий и сиплый, будто простуженный. Он слегка растягивал слова. Все они, на взгляд Килара, говорили с акцентом как торговцы из Средней Азии. — Хотите рассердить Флетчера? Этот extrano и его девки нужны ему целыми и невредимыми.

«Флетчер. Откуда я знаю это имя?»

Килар дотронулся до подбородка и отдернул руку.

— А теперь медленно вставай, — скомандовал хриплый баритон. — И следи за тем, чтобы в твоей голове блуждало поменьше плохих мыслей.

Килар осторожно поднялся, сморщившись от рези в боку. Он решил, что по крайней мере одно ребро треснуло, а может и два.

Джокер оказался крепко сбитым шатеном, среднего роста, красномордым и усатым. Одет в рубашку цвета хаки с закатанными рукавами и грязные парусиновые брюки. На голове форменное кепи с надломленным козырьком. На правом бедре — потертая кожаная кобура. Из нее торчит рукоять револьвера. В петлях на поясе поблескивают патроны. Пули мягкие, безоболочечные, как будто отлитые вручную. Гильзы старые, со следами использования — наверняка снаряжались повторно в кустарной мастерской. А вот сам револьвер имеет все признаки заводской штамповки.

Рядом стояли другие. Мускулистый коротышка со следами оспы на лице, в зеленом военном френче, держал Килара под прицелом карабина — почти точной копии винтовки Спенсера второй половины девятнадцатого века с хорошо узнаваемой качающейся затворной скобой. Позади топтался бесцветный тип, обладатель клочковатой бороды и унылого взгляда. Этот держал в руках длинное ружье, отдаленно напоминающее капсульную винтовку Энфилда. Чуть дальше маячили еще три и или четыре фигуры.

— Связывайте их и ведите к дороге! — Теперь Килар видел человека, отдающего приказы. Лет сорока, высокий и худощавый. Кожа как свечной воск. Глубокие складки по бокам рта словно выдолблены стамеской.

Командир поправил миссионерскую шляпу с плоскими полями, прикрыл лицо рукавом брезентового плаща и смачно высморкался.

Джокер обыскал Килара, забрал нож и выгнал на дорогу, где уже стояли Линн и Робинс в окружении нескольких головорезов.

Одеты кто во что горазд, но с намеком на уставное единообразие. Смесь гражданских тряпок и поношенной военной формы. У всех стрелковое оружие. Некоторые образцы выглядят архаично, словно их достали из запасников музея или собрали в соседнем гараже. Другие вполне современные, хоть и не новые. Пара штурмовых винтовок. Есть даже ручной пулемет с откидными сошками. Его держал наперевес здоровенный чернокожий детина. Поверх засаленного оливкового мундира скрещивались патронные ленты, как у революционных матросов, штурмующих Зимний в бессмертной картине Эйзенштейна. Бывшие военные, дезертиры? Очень похоже. Сплошь крепкие мужики, и ни один не кажется зараженным. Правда Лютер на первых порах тоже неплохо притворялся.

Джокер завел ему руки за спину и связал льняной веревкой. Килар боялся, что тот затянет узлы слишком туго и перекроет кровоток, но путы легли как надо — достаточно плотно, но не врезались в кожу. Джокеру не впервой работать с пленниками.

Женщины уже были связаны. Лицо Робинс с одной стороны покрывал слой грязи, куртка порвана и наполовину съехала с левого плеча, словно ее пытались раздеть. Килару не понравилось ее состояние: взгляд отсутствующий, стеклянный и двигается безвольно, как под гипнозом. Линн казалась скорее сердитой, чем напуганной. Из носа сочилась кровь. Она втягивала ее ноздрями, но кровь все текла и текла.

Растерянность первых минут почти прошла, и на ее месте расцветала злость. Желтоглазые кочевники воспринимались как безликая сила природы. Глупо испытывать ненависть к торнадо или к наводнению, смывающему посевы. Лютер, несмотря на все его коварство и двуличие, указал Страннику путь, хоть и проклял напоследок. Между ними возникла странная мистическая связь. Килар убил его, не испытывая удовольствия. Просто Лютер стоял на пути, и его следовало устранить. Сейчас их окружали отъявленные негодяи, выбравшие эту стезю осознанно, как говорится, по зову сердца.

Странник пристально взглянул на Джокера.

«Ты будешь мертв!» — мысленно пообещал он. Внутри занялось темное пламя, которое в состоянии погасить лишь смерть одного из них.

Бандит коротко размахнулся и ударил его кулаком в лицо. Килар с трудом устоял на ногах и выплюнул свежую кровь.

— Нечего пялиться на меня, телячья морда! — протявкал Джокер, — Я тебе не вывеска! Старина Джокер тебе не чертова вывеска!

— Как скажешь, красавчик, — Странник заставил себя улыбнуться, несмотря на то, что любое движение челюстью причиняло боль. — Конечно ты не вывеска. Ты просто очко в клозете, дырка от задницы. В общем, пустое место

У него не было ни малейшей возможности защититься от следующего удара. Физиономия Джокера стала пунцовой, усы встопорщились как у кота, но в глазах промелькнула нерешительность. Не привык получать отпор и без стержня внутри. Этот тип изображает крутого мудака, но на самом деле мягкий как медуза.

Странник рухнул плашмя. Разрывающий шквал боли пронеся между поврежденными ребрами. Килар не выдержал и застонал.

— Нет! — Отчаянный крик Линн, — Пустите, ублюдки! Отвяжитесь! Тупые скоты! Уберите от меня свои лапы! Килар! Не смейте его трогать!

Робинс не издала ни звука. Как будто ее здесь не было.

Джокер несколько раз пнул его башмаком, потом схватил за грудки и начал трясти, осыпая ругательствами. Килар едва замечал его. Рассудок отъехал куда-то в сторону. Он снова разглядел очертания дороги, как прежде за воротами перевала. А впереди, там, где, гладкое смоляное полотно сходилось в одну точку, возвышалось причудливое сооружение со стенами из неограненных алмазов или горного хрусталя. От него исходили лучи чистого, белого сияния. Так ярко, что становилось больно глазам.

«Небесный град Скиния. Боже правый! Кажется, я вижу Скинию!»

Кто-то ухватил Джокера за загривок и отшвырнул в сторону как щенка. Мужчина в миссионерской шляпе склонился над Киларом и глядел на него как на интересный выставочный экспонат. Джокер, хоть и уступал бледноликому в росте, выглядел заметно плотнее. И все же тот справился с ним на удивление легко.

— Меня зовут Крэйг Салливан, — медленно протянул командир. — В этих местах все принадлежит моему боссу — Флетчеру Доновану. Даже грязь под ногами и воздух, которым вы дышите. Это жопа мира, парень. Долбаный край света. Судьи и присяжные далеко. Люди здесь привыкли жить по своим немудреным правилам

— Теперь ты тоже в круге, — сквозь зубы прохрипел Странник. — Мне жаль тебя, Салливан. Мне жаль всех вас.

Крэйг слегка подался назад. Он что-то уловил в глазах Килара.

«Ты один из нас, — догадался Странник. — Очередная составляющая в ряду Фурье. Еще один множитель в уравнении. И тебе от этого никуда не деться».

Килар разрушил суперпозицию, отстоял право на свободу выбора и одновременно продолжал оставаться точкой притяжения, ключевым элементом в цепи переменных глобальной волновой функции. Все, кто вступал с ним в контакт, сами запутывались и становились частью квантового парадокса.

— Трижды подумай, прежде чем открывать рот, — На лице Крэйга впервые что-то поменялось. Между бровями обозначилась вертикальная складка.

— Тебе стало не по себе? — Килар пересилил боль и уставился прямо в выцветшие глаза Крэйга, — У меня плохие новости, Салливан: ты попал в историю. Колесо вертится, его не остановить. Кто-то должен был сообщить тебе об этом.

Командир выпрямился.

— Поставьте на ноги этого умника! Нет, не ты, Джокер. Лом! Теперь ты и Беркович за него отвечаете. Мелвин, Сантьяго, Фрай — тащите сюда их пожитки. И не дай вам Бог что-нибудь прикарманить. Пресвитер с вас шкуру спустит. Сид, покажись!

Килар успел приподняться и сесть. Из шеренги дезертиров выступил один: молодой, кучерявый, с жиденькой рыжей бородкой и черной повязкой на глазу.

— Крэйг, какого черта...

— Я предупреждал тебя, Сидней Пэк? — На лице командира отсутствовала мимика. Двигались только губы, словно закрепленные на шарнирах. — Мне плевать, куда ты суешь свой хер. Но ты нарушил приказ. Этого я стерпеть не могу.

— Сношаля твои приказы! — Сид оскалил зубы как хорек. — Мы теперь не в армии! Подумаешь, решил осчастливить шоколадную красотку!

Он схватился рукой за ширинку, обернулся к женщинам и принялся двигать тазом взад-вперед. Его рыжие брови извивались как черви.

— Не хотите отсосать, шлюхи? Давайте, заглатывайте по очереди...

Рука Крэйга метнулась между поясом и ремнем с невероятной скоростью. Странник видел похожие трюки в фильмах про Дикий Запад, но сомневался, что такое можно повторить в реальной жизни, а не на съемках. Раздался короткий треск, словно переломили ручку от швабры. Сид зажал обеими руками промежность, как футболист, поставивший «стенку» во время штрафного удара по своим воротам. Ноги слегка подогнуты, колени направлены вовнутрь, рот распахнулся в виде заглавной буквы «О».

Крэйг держал в правой руке револьвер, похожий на знаменитый Кольт «Миротворец». Штаны невоспитанного смутьяна начали пропитываться чем-то темным. Кровь да это была именно кровь брызнула между пальцами и потекла на дорогу. Сид шагнул вперед, все так же согнувшись в нелепой позе футбольного защитника, издал протяжный горловой крик и упал лицом в грязь. Крэйг большим пальцем взвел курок и выстрелил ему в затылок. Кучерявая голова Сида подпрыгнула над дорогой. Никто не издал ни звука. В гробовой тишине Крэйг убрал оружие в кобуру, высморкался, утерся рукавом.

— Цирк окончен. Собираемся и в путь.

Он повернулся к Килару и несколько секунд внимательно его разглядывал. Потом достал из нагрудного кармана самодельную папиросу.

— Ты меня беспокоишь, парень. — Он прикурил, чиркнув спичкой о пряжку ремня. — Не знаю, что с тобой не так, но будь уверен: Флетчер вытянет из тебя все секреты. Беседовать с ним — это как оправдываться перед Создателем на страшном суде.

Килар терпеливо пережил момент, когда двое бандитов вздёрнули его на ноги. Болело все подряд. Казалось, в нем не осталось живого места.

«И угораздило же нас. Почему мы вели себя настолько беспечно?»

Никто не спешил отвечать. Чужие голоса молчали. Жар и Кассандра оставили его в покое и занялись своими делами.

Над тобой более никого нет, но вокруг тебя— многие.

Долговязый хмырь в серой матерчатой рубахе и зеленых военных бриджах с эластичными подтяжками толкнул его к Линн и Робинс.

— Не смущай меня, паразит, — Он пригрозил Страннику самодельным мультуком с бранд-трубкой и пистоном на месте запала, — Я тебе того... Ничего себе дядя! Ломом кличут. Знаю я таких, колдовская гнида. Вздумаешь шутки шутить — живо приструню.

Килар выдавил из себя скупую усмешку.

— Ты в порядке? — Линн придирчиво осмотрела его избитое лицо, — Обязательно было их провоцировать?

— У меня крепкая голова. Нам пока ничего не грозит.

— Ага. Еще скажи: «у меня все под контролем». — Линн попыталась вытереть разбитый нос о воротник куртки. — Думаешь, эти ублюдки извинятся за недоразумение, а потом отпустят нас на все четыре стороны? Черта с два — если они вот так, запросто, вышибают мозги друг другу! Они же настоящие психи.

— Не имеет значения. Доверься мне, милая.

— Это ведь не Черта... — пролепетала Робинс. У нее заплетался язык и голос дрожал. — Но как похоже. Во имя Рождения! Как похоже.

Ее глаза оставались пустыми, словно из нее вынули душу.

— Этого не должно было случиться, — шепнула Линн. — Я и раньше догадывалась, что ее солдатская бравада — сплошная видимость. В ней всегда чувствовался какой-то надлом. А теперь она может сойти с ума. Надеюсь там, на верхнем этаже, кто-то все еще следит за нами. И этот кто-то поможет все исправить.

Килар в очередной раз вспомнил слова Кассандры.

— Жаль тебя разочаровывать, но над нами пусто. Зато вокруг кого только нет.

— Это никогда не кончалось, — совсем тихо сказала Робинс. — Они прямо здесь. Они всегда были здесь!

Странник понял, что остатки его уверенности стремительно разжижаются и стекают куда-то к пальцам ног. Нужно вернуть себе свободу в самое ближайшее время, иначе они наверняка потеряют Робинс. А вместе с ней потеряют все.

— В дорогу, засранцы! — распоряжался Крэйг Салливан. — Флетчер хочет поприветствовать наших гостей лично, так не будем испытывать его терпение!

— А ну, шевелитесь!

— Давай, давай! Двигай своими ходулями!

Они начали спускаться, подгоняемые тычками в спину. Перед ними на фоне встающей над горизонтом Валькирии, раскинулась Западная Присцилла и река Оломуро.

Путь к подножью обрыва оказался сущим кошмаром. Дожди разрушили песчано-гравийную основу тракта. Вода проточила в ней глубокие русла. Дорога теряла устойчивость и понемногу сдвигалась к пропасти, обваливаясь туда целыми участками. Странник вспомнил о кибитках и фургонах, неким волшебным образом оказавшихся в паре десятках километров выше по склону. А ведь Лютер и убитые им монахи тоже приехали сюда на повозке. Неужели шесть лет назад эта дорога все еще оставалась проезжей? Реальность сдвинулась, и шесть лет превратились в шестьдесят.

Крэйг Салливан приказал освободить пленникам руки, закрепить их в одной связке с Ломом и двигаться гуськом.

— У тебя могут возникнуть разные нехорошие мысли, — Джокер оттеснил Лома в сторону и сам опоясал Килара веревкой. — Так вот, думатьты можешь, о чем угодно. Мне насрать, что варится в твоем котелке. Но если ты решишь что-нибудь сделать, две хорошенькие пташки живо вспорхнут следом за тобой.

Килар в первый момент не понял, на что намекает Джокер.

— Боишься, как бы я не пожертвовал жизнью, чтобы отправить в полет нескольких из вас? Ты видно шутишь, красавчик.

Джокер схватил его за ворот и прижал к гранитной стене.

— Старина Джокер никогдане шутит со смертью!

— Спокойно, Малыш Джо, дыши ровно, я тебя понял, — Левая половина лица посинела и опухла, но Килар не смог удержаться от улыбки. — Если будешь чересчур напрягаться, может пробку сорвать от натуги, а здесь итак дышать нечем.

— Я задушу тебя, гад! — прошипел Джокер. Он приблизил раскрасневшееся лицо вплотную к лицу Странника, — Еще одно слово, и ты труп!

— Джокер! — раздался окрик Крэйга.

— Побереги нервишки, Джо. — Улыбка Странника от боли превратилась в гримасу. — Сказал же: нет проблем. У тебя плоховато с чувством юмора.

— А у тебя плоховато с мозгами, телячья морда! — Джокер выпустил его куртку и принялся по третьему разу проверять узлы. — Ты не очень долго испытываешь терпение старины Джокера, так что я подожду еще чуток, поберегу нервишки. Но скоро мне это надоест, а Крэйг не всегда будет ошиваться рядом.

— Жду не дождусь.

Крэйг подошел сзади и ткнул в грудь Джокера пальцем: ни дать не взять, суровый учитель, отчитывающий школьного хулигана.

— Я запретил тебе приближаться к пленным. Что в моих словах непонятно?

— Не хочу, чтобы с этим extrano astuto возникли проблемы. — Джокер отступил в сторону и вызывающе положил руку на оружейный пояс, — Ты тут строишь из себя большого начальника, а пленник смеется над тобой и делает, что пожелает. Лом кретин. Он даже веревку как следует завязать не может. У нашего ловкача ум как у вербера. Оглянуться не успеешь, как он всех вас оставит в дураках. Да я его насквозь вижу!

— Лом должен делать свою работу, а ты — свою. Или решил, что сам можешь отдавать приказы? — Крэйг откинул полу плаща, но оружие не трогал, просто не мигая смотрел на Джокера. Тот шевельнул усами, набычился, пальцы потянулись к рукоятке револьвера, но он вовремя спохватился и отдернул руку. Старина Джокер был кем угодно, но только не дураком. Губы командира слегка растянулись:

— Иди в конец группы. Следи, чтобы не суетились и страховали друг друга.

Джокер удалился. Крэйг прочистил нос и харкнул на землю.

— Ты продолжаешь наглеть, парень. Лучше веди себя поскромнее. Флетчер не любит выскочек. Он кормит ими дворовых собак. — Странник хотел ответить, но Крэйг отвернулся от него и начал покрикивать на своих людей: — Кончайте щелкать клювами, засранцы! Я иду первым, Лом — сразу за мной. Потом пленные. За ними все остальные в колонну по одному. Джокер замыкающим. Вперед!

Семнадцать человек — трое узников и четырнадцать конвоиров — медленно двинулись под уклон вдоль склона горы.

— Чего ты добиваешься? — Линн прочистила нос от сгустков крови и вытерла испачканную руку о штаны. — Хочешь, чтобы они отвели тебя в сторонку и пристрелили?

— Они этого не сделают, — успокоил ее Килар, — Все здесь до смерти боятся злого дядю Флетчера. А ему мы нужны живыми.

— Мрачная фигура, не так ли?

— Думаю, он по-своему выдающийся человек.

— Хватит болтать, колдовская гнида! — Лом дернул свой конец веревки, и Килар едва не упал. Пласт земли под ним раскрошился и посыпался к краю обрыва.

Он случайно взглянул вниз, и его мошонка болезненно поджалась. К этому времени уже начало светать. Странник разглядел в сорока метрах под собой каменную осыпь. Сквозь толщи бурого железняка и песчаника проступали вздыбленные гранитные плечи. Ручейки пыли и мелких чешуек сланца стекали в пропасть без каких-либо видимых причин. Дорога балансировала на грани обвала уже многие годы.

Перед ними в синей предрассветной мгле раскинулась впечатляющая панорама девственных лесов, пересеченная с запада на восток широкой полосой реки. Сверху Килар видел цепочку зеленых островков между северным рукавом и основным руслом. Связывающая их длинная песчаная отмель напоминала рыбий хребет. Там, где она заканчивалась, в воде стояли три обшарпанных бетонных кессона. Пролеты моста обвалились в реку и лишь кое-где торчали над поверхностью переплетением ржавых металлоконструкций. Там, где когда-то древний тракт перебирался с правого на левый берег, образовалась запруда из стальных ферм, кусков бетона и расщепленных древесных стволов, принесенных во время паводка. Течение там закручивалось и взбивало пенные буруны. Даже отсюда чувствовалось напряжение вставшего на дыбы потока.