Тьма помнит мое имя
Миролисса
Путь до деревни казался бесконечным, силы медленно покидали меня. Я по-прежнему не чувствовала магию, и это пугало. Без нее я ощущала себя неправильной, неполноценной. Айрен хмуро шел рядом. Он не сказал мне ни слова, и я была ему благодарна. Казалось, начни он обсуждать произошедшее на озере и все снова повторится.
Когда мы подошли к первым покосившимся землянкам, пепельный не выдержал:
— Миролисса, надеюсь, ты осознаешь масштаб собственной глупости. Ты возвращаешься к той, которая практически подтолкнула тебя к смерти. Еще не поздно развернуться и пойти в Зарим. Забыв об этой бабе Агнесс.
Я повернулась к Айрену. Голос звучал так тихо, что я почти не слышала саму себя.
— Айрен, мне нужно к ней. Прошу, давай оставим препирательства.. хотя бы сейчас.
Не знаю, как, но он меня услышал. Накинув капюшон, он ускорил шаг и оказался впереди. Вздохнув, я последовала за ним.
Изба бабы Агнесс была единственной, у которой горела свеча возле окна. Поднявшись к двери, я постучала.
— Заходи.. и ты, пепельный, тоже, — раздался довольный голос женщины.
Переступив порог, я вдохнула знакомый запах трав. Можжевельник, зверобой... Так пахла моя прошлая жизнь.
— Ну, че встали? — Агнесс подошла к нам, держа свечу в руках. — Пошли, девочка. А ты, — она перевела взгляд на Айрена, — жди здесь. И ничего не трогай!
Мы вышли за порог, направившись во внутренний двор. Агнесс подвела меня к предбаннику.
— Садись. Там, где ноги отдыхают — язык говорит правду, — она присела на узкую деревянную скамейку.
Я опустилась следом. Только сейчас я ощутила, как сильно устала. Ноги гудели, и, вытянув их, я облегченно вздохнула.
— Я знаю, ты пришла за ответами, — медленно начала Агнесс, глядя на танцующий огонек свечи. — Я не могу рассказать тебе все.. Многие ответы ты получишь намного, намного позже.
Я грустно усмехнулась. Снова загадки.. снова лишь часть правды.
— Не ропщи, Миролисса. Наверное, тебя больше всего интересует история с твоей матерью.. — Агнесс чмокнула губами. — Твоя мама жила здесь.
Сначала я не поняла, что она сказала. Слово «мама» повисло в воздухе, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать. А потом усталость исчезла. Я пораженно уставилась на женщину. Мама? Жила в Тихолесье?
— Да, твоя мама жила здесь.
Я смотрела на нее, не в силах вымолвить ни слова. Агнесс выдержала мою паузу, а потом продолжила.
— В этой же избушке, где мы сейчас. После одного случая, она перебралась в город. Не буду сильно вдаваться в подробности, сама, если захочешь, узнаешь. Самое главное, что твоя мама спасла мне жизнь, — Агнесс на мгновение замолкла, ее лицо исказила боль прошлого. — Твоя мама была местной легендой. К ней ходили, чтобы узнать будущее, унять боль и просто получить совет. Она была такой молодой, но все ее уважали. Скорее, даже побаивались.
Слова застряли в горле. Я смотрела на Агнесс — на ее морщинистое лицо, на руки, крепко держащие свечу. Я не знала, что можно ответить на такое.
— Но как моя мама могла унять боль? Увидеть будущее? Папа говорил, что мама обычная, у нее нет магии — я недоверчиво скрестила руки на груди.
— Наивная девчонка.. — Агнесс усмехнулась. — Твой отец скрывал ее дар, так как понимал, что он может навлечь опасность. Ты никогда не думала, почему твою маму зовут Провидицей Севера? Столь громкое звание дается немногим. Она была сильной. Очень сильной.
Она вздохнула, вытянув ноги.
— Оттого мне и непонятно, как она допустила вашу трагедию.. Но сейчас важно не это, — Агнесс прикрыла глаза. — Я была старше тебя, когда понесла. Мы с мужем уже и не надеялись, что у нас получится. Но ребенок развивался тяжело. Твоя мама часто останавливала мои кровотечения.. Когда шел седьмой лунный цикл, я начала рожать. Как сейчас помню, сколько было крови.. Никто не знал, что делать. Тогда пришла Элисвейна. Молоденькая, хрупкая девушка выпроводила всех умудренных повитух. Она мучалась со мной всю ночь. Под утро, она предложила выбор: либо ребенок, либо я.
Агнесс отвернулась в сторону. Голос ее изменился, стал надломленным.
— Она применила магию, чтобы достать ребенка. Это был бы мальчик. Худенькое тельце было такое маленькое.. В ту ночь я потеряла не только долгожданного дитя, но и женскую часть себя. Твоя мама спасла меня. Промедли мы еще немного — и ты бы не сидела сейчас со мной.
Агнесс снова повернулась ко мне. Ее глаза были влажными, но голос обрел былую уверенность.
— Она пришла ко мне через два дня. Показала деревянный медальон. Сказала, что взамен спасенной жизни я должна буду помочь тому, кто его покажет. Элисвейна была немногословна, но она взяла с меня клятву: я проведу пришедшего к озеру богини Навиры и помогу вспомнить. Тогда я не придала значения ее словам, но сейчас я вижу, что она имела в виду.
Агнесс поднялась и подошла к покосившейся деревянной двери. Отворив ее, махнула мне рукой. Мы зашли в баню — здесь пахло сыростью и деревом.
Женщина подошла к корыту, заполненному до краев водой.
— Твоя мама объяснила мне устройство мира. Смотри: наш мир — это водная гладь. Любое колебание — войны, мятежи, болезни — уничтожает множество судеб, — она пнула корыто, и вода расплескалась на пол. — Большинство судеб похожи на эти капли, — Агнесс набрала в ладонь воды и подняла ее. — Они никак не влияют на мир, — она раскрыла ладонь, и капли упали обратно в корыто. — Но ты — другая. Ты изменишь мироустройство. Ты уже его изменила, просто родившись.
Агнесс прошла куда-то вглубь и вернулась с камнем в руке. Подойдя, бросила его в корыто. Вода заколыхалась, многочисленные брызги упали на пол.
— Видишь, — она растерла ногой капли. — Это жертвы перестройки мира. Они будут, потому что так было всегда. Но ты, — она подвела меня ближе и заставила наклониться к корыту, — ты останешься.
Камень лежал на дне. Кривой и грязный. Вокруг него медленно расползалась темная муть.
— Агнесс, я..
Горло свело спазмом. Я не хочу себе такой судьбы. Я посмотрела под ноги. Пол был настолько мокрым, что образовалась небольшая лужа. Жертвы те, кто погибнут. Из-за меня.
— Миролисса, — женщина кивнула на воду. — Ты изменишь мир, но это не значит, что разрушишь его.
Агнесс приблизила свечу к корыту. Из-под камня поднялось мутное облачко ила. Вместе с ним всплыли крохотные белые создания. Они беспорядочно заметались на поверхности, словно сами не понимая, как оказались на свету. Меня передернуло.
— Некоторые вещи мир прячет очень глубоко. Но стоит бросить камень — и они неизбежно всплывают.
Я подняла глаза на женщину.
— Я не хочу этого. Я хочу спокойной жизни.
— Боги решили твою судьбу. Но выбирать, кем ты станешь — только тебе. Или ты утонешь вместе со всеми. Или выплывешь.
Правящий род. Дом Солмариус. Дворец Семи Светил. Пять часов спустя
Астерион не спал. Разломанный стол у его ног напоминал, что этой ночью король впервые за долгие годы потерял самообладание. Боги любят шутить. И на этот раз их шутка длилась слишком долго, чтобы усыпить его бдительность.
В дверь постучали и, не дожидаясь разрешения, открыли. На пороге стоял Каэлдор.
— На тебе лица нет, — Астерион поднялся и подошел к нему.
— А как еще мне выглядеть, если посреди ночи в дверь моего поместья тарабанили стражники во главе с твоим прихвостнем? — гость устало потер глаза. — Что случилось, Астер?
Король приблизился к тому, кого считал если не близким другом, то хотя бы товарищем.
— Объясни мне одну вещь. Почему твой дом, не уведомив меня, поехал в Астромор и начал охоту на девчонку? Ты — Верховный маршал короны. Я не ожидал от тебя такой подлости
— Что? — Каэлдор отшатнулся. — Астромор? Мой дом? Девчонка? О чем ты?
Он уставился на короля в полном замешательстве. Казалось, еще слово — и глава Солвейн рухнет в обморок.
— Каэлдор, хочешь сказать, что кто-то из твоих, в тайне от тебя, отправился на Север?
— Астерион, ты же меня знаешь, я никогда не предал бы твоего доверия, — Каэлдор запустил руку в спутанные светлые волосы. — Объясни, что происходит.
Король достал из шкафа графин. Поставив его на пол возле камина, он с кряхтением опустился на мягкий ковер. Похлопав рукой рядом, подозвал собеседника.
— Случилось то, чего мы боялись больше всего.
Астерион разлил напиток, подал стакан Каэлдору и задержал взгляд на огне.
— Дом Ноктеверн выжил. Девчонка, младшая дочь Вальдриана, жива и здорова. Более того, из-за недалекости одного дома, — Астерион встретился глазами с собеседником, — она сбежала из столицы Севера. И теперь черт знает где!
Голос короля эхом ударился о стены. В камине затрещали поленья, Каэлдор вздрогнул. Астерион сжал кулаки и закрыл глаза, гася гнев. Хватит разрушений на сегодня.
Каэлдор, уже собиравшийся сделать глоток, замер, так и не донеся стакан до губ.
— Погоди.. ты уверен? — в голосе главы дома Солвейн послышалось что-то, чего Астерион не слышал в нем очень давно. Злость. — Тот пожар выжег землю дотла.. — его руки дрогнули. Он поставил стакан на пол, расплескав содержимое.
— Я тоже сначала не поверил, — король усмехнулся и залпом допил свой напиток. — Но это правда. Она выжила. Я не знаю, как она это сделала.. Но теперь пророчество снова вступило в силу.
Каэлдор молчал слишком долго. Сидя у камина, он неловко подтянул под себя ноги.
— Я разузнаю, кто направился в Астромор.. — начал он задумчиво. — Но что ты собираешься делать? Объявить официальную охоту? Тогда Аурелиан сразу начнет свою игру. Ты ведь знаешь, как Аларис жаждет власти и как обижен на тебя за то, что ты сделал меня Верховным маршалом.
Астерион кивал на слова товарища. Каэлдор говорил правильные вещи. Действовать нужно тихо, не привлекая внимания Аурелианов.
— Ты найдешь ее. Отправляйся сам, или пошли человека, которому доверяешь как себе. Никто не должен знать, что она выжила. Со слухами я разберусь, не впервой Но, Каэлдор, — король пристально посмотрел на Солвейна. Сейчас перед ним был не друг, а правитель. — Если я узнаю, что это ты заварил кашу..
— Никогда, Астер! — Каэлдор выпрямился. — Ты же знаешь, что я думаю об этих Ноктевернах..
— Именно поэтому я даю тебе шанс. По старой дружбе.
Каэлдор кивнул.
Они сидели молча до рассвета. Когда графин опустел, Верховный маршал с трудом поднялся.
— Я найду ее, друг. Можешь положиться на меня.
Он ударил кулаком в грудь.
— Верховный маршал защитит своего короля.
Каэлдор уже взялся за дверную ручку, но остановился.
— Астер — он обернулся. — Ты веришь, что я не предал тебя?
Астерион посмотрел на него. Несколько секунд был слышен только треск в камине.
— Я хочу верить, — сказал он наконец.
Глава 15. Миролисса
После слов Агнесс я застыла. Мысли спутались, а взгляд сам собой уперся в темноту бани, будто именно там скрывался ответ.
— Миролисса, теперь ты понимаешь для чего тебе нужна была Ночь Судеб? — Агнесс вылила воду из корыта. Камень, лежавший на дне, громко упал на пол.
— Я.. я не могу понять. Если верить колыбельной, то я спасу мир. Но пепельные мне сказали совершенно другое.
— Ой, эти пепельные.. Кучка примитивных оступившихся людишек. Нашла кого слушать, — Агнесс раздраженно махнула рукой и направилась на выход. — Что тебе говорит твое сердце?
Мое сердце молчало. Как и моя магия. Было ощущение, что я утратила все, что имела, вступив в это озеро. Мы вышли во двор, направляясь в избу. Перед входом я притормозила, не зная, стоит ли говорить об этом Агнесс. Можно ли ей настолько доверять.
— Ну, чего встала-то? — она развернула ко мне усталое лицо. — Время позднее, я уже стара для таких ночных гуляний.
Женщина, не стесняясь, громко зевнула. Я собрала волю в кулак и подошла к ней так близко, насколько могла.
— Агнесс.. после озера..
Замявшись, я попыталась отвернуться, но она схватила меня за подбородок.
— Говори, — вся ее усталость исчезла.
— После озера, — я сглотнула вязкую слюну, — я не чувствую магию. Совсем.
Я зажмурила глаза, ожидая худшего. Сейчас баба Агнесс поднимет меня на смех, расскажет Айрену.. А тот.. уже и не знаю, как поведет себя, узнав, что я абсолютно беспомощна.
— Тю, девочка, — Агнесс облегченно выдохнула. — Я думала, что-то страшное случилось. Не бойся. Как бы то ни было, ты дочь Элисвейны.. Проходи за мной.
Я неловко переступила с ноги на ногу. То есть для нее потеря магии — не страшно? Или она знает, как это можно исправить?
Агнесс отворила криво поставленную дверь. Первым, что бросилось в глаза, был Айрен, вцепившийся в печь.
— Айрен? — я окликнула его, но он не шелохнулся.
— Почему так долго? — он процедил слова, не поворачивая головы. — Скоро рассвет, мы должны спешить
— С чего это ты решил, что мы уйдем с рассветом? Ты вон даже дверь не починил, которую сломал!
Я скрестила руки на груди. После истории Агнесс, я хотела ее отблагодарить хотя бы так.
— Ты действительно хочешь, чтобы я сейчас починил этой ведьме дверь? — Айрен с трудом повернул ко мне голову.
— Да. И почему ты вцепился в печь? — я подошла к нему ближе.
Айрен напрягся, на его руках проступили вены. Схватив его за плечо, я попыталась отодрать от печи, но он сопротивлялся.
— Миролисса, пусти! — он дернул плечом. — Починю я твою дверь.
— Сейчас.
— Хорошо.
— Иди.
Его глаза сверкнули красным. Он отпустил руки и его буквально припечатало к двери. Что за цирк он устраивает? Я закатила глаза. За всеми нашими препирательствами наблюдала молчавшая Агнесс. Когда Айрена потащило к выходу, она усмехнулась.
— Инструменты под половицей. Удачи, — ее пожелание звучало так странно, что я вопросительно посмотрела на нее.
— Ведьма! — в ответ процедил Айрен.
Агнесс коротко засмеялась и прошла к уже знакомой мне двери. Отворив ее, она приглашающе махнула мне рукой.
Я вошла в комнату, где лежала без сознания. Сейчас она была освещена десятками свечей, стоящих по ее периметру. В центре высилась большая кровать, а рядом с ней находился небольшой столик, с разной мелочевкой.
Агнесс подошла к шкафу и начала что-то искать. Я же прошла к столику. На нем лежал аккуратно выглаженный фантик, большая синяя пуговица, камень с дыркой и блокнот. Последний привлек мое внимание. Он был толстый, с черной тканевой обложкой. Не задумываясь, я протянула к нему руку.
— Ишь ты! — меня звонко шлёпнули по запястью. — Не трожь, что не твое.
Агнесс взяла блокнот и прижала к груди, злобно сверкнув на меня глазами. Я отступила назад и вцепилась пальцами в платье. Сжав ткань, я тихо проговорила:
— Простите..
Она вздохнула. Положив блокнот на то же место, где он лежал, она погладила его корешок.
— Это блокнот моего мужа Бронта, — голос Агнесс звучал с неприкрытой нежностью, — одно из немногих, что осталось у меня от него.
У меня пересохло во рту.
— Я не знала.. Простите, Агнесс. Не пойму, почему возникло желание взять его.
Женщина вздохнула. Она устало села на кровать, потерев руками лицо.
— И ты меня.. прости, — я шокированно замерла. — Просто после гибели Бронта, я смогла сберечь лишь немногие его вещи, — она махнула рукой в сторону блестящего фантика. — Это был первый его подарок, который он привез мне со столицы. Это, — она указала на синюю пуговицу, — пуговица, которую я ему обещала пришить, но так и не пришила... До самой смерти ходил в криво застегнутом сюртуке, — ее голос дрогнул. — Камень с дыркой — напоминание о нашей первой Ночи Судеб. Выйдя из озера, он преподнес мне его, как священный дар. Такой дурак, — грустная улыбка появилась на ее лице, — думал, что камень из озера богини принесет нам удачу.
Я слушала ее, затаив дыхание. Только сейчас я заметила, с какой любовью лежали предметы на столике. На нем не было пыли, соринок. Видно, что здесь убирались не меньше раза в день.
— Блокнот последнее, что от него осталось. Я подобрала его на дороге, где он погиб, — Агнесс тяжело поднялась.
Мои руки дрогнули, и я сильнее сжала подол платья.
— Агнесс.. простите, что лезу не в свое дело. Но как он погиб?
— Его убили такие, как твой дружок. Кучка пепельных, решивших, что Бронт возвращался из города с большими деньгами.
Она долго смотрела на меня.
— Не доверяй Айрену, Миролисса.
Развернувшись, она снова прошла к шкафу. Я же стояла, не зная куда себя деть. Ее история затронула меня больше, чем я думала. Я подумала о маме, которая никогда не рассказывала мне о Тихолесье. О ее даре, который скрывал папа. О брате, которого я больше не обниму. О том, что у меня нет даже блокнота, чтобы хранить их память.
— Держи, — Агнесс сунула мне в руки темный пузырек. — Здесь зелье. Оно вернет то, что скрыло озеро.
Я благодарно кивнула и сжала пузырек в руке.
— Выпей его, когда будешь готова. Возвращать отнятое всегда тяжелее, чем терять.
— Спасибо, — мой голос звучал глухо.
Агнесс кивнула и села на кровать.
— Ну, чего встала? Давай забирай своего пепельного и идите своей дорогой. Вам здесь делать больше нечего, — в голосе Агнесс появились уже привычные нотки раздражения.
Я прошла к двери и, приоткрыв ее, остановилась.
— Спасибо, Агнесс. Я не забуду то, что ты сделала для меня.
— Иди уже!
Женщина легла на кровать и затушила рядом стоящую свечу. Я вышла, аккуратно закрыв дверь.
Повернувшись, я застала уморительную картину. Айрен пытался прикрутить дверь одной рукой, держась другой за противоположный косяк двери.
— Как успехи? — я старалась скрыть усмешку, но не смогла.
Айрен злобно повернулся ко мне. На его лбу блестел пот.
— Смеешься, — прошипел он. — Небо светлеет, нам нужно идти.
Айрен выбросил инструмент в сторону и шагнул за порог.
— Айрен! А дверь? Кто ее доделает? — я окликнула его, но пепельный уже почти бежал со двора Агнесс.
Выругавшись, я последовала за ним. Догнала я его, когда он пересек половину деревни.
— Куда ты так летишь? Никуда твой Зарим не денется, — я тронула его за плечо, но он откинул руку. — Айрен?
Пепельный игнорировал меня. Ускоряясь с каждым шагом, он уже бежал так быстро, что я невольно начала отставать. Две ночи без сна давали о себе знать. Мой организм был на пределе.
Айрен остановился лишь тогда, когда ступил на проселочную дорогу. Я видела, как он согнулся и тяжело дышал, но мне оставалось еще несколько метров, прежде чем покинуть Тихолесье. Небо начало окрашиваться в золотой.
— Миролисса! Быстрее! — Айрен заметался по проселочной дороге.
Его крик не придал мне ускорения. Наоборот, остановившись, я скрестила руки.
— Объяснись, или я не сделаю и шагу.
Айрен с силой пнул траву. Его глаза загорелись красным.
— Выходи и поговорим, — голос пепельного дрожал.
— Нет. Говори так.
Он смотрел на меня со странным выражением. Его губы растянулись в злобную ухмылку.
— Или ты выходишь, или..
Айрен не договорил. Как только первый луч осветил землю, он согнулся пополам.
— Айрен! Что с тобой? — я сделала шаг к нему.
— Миролисса, — он кашлял, выплевывая кровь. — Выйди. Из. Чертовой. Деревни!
Пепельный упал на землю, задыхаясь от кашля. Я преодолела оставшийся метр так быстро, как могла. Подбежав, я опустилась рядом с ним. Айрен лежал без движения, на губах была кровь.
Я попыталась нащупать пульс. Оголив запястье, я застыла. Осознание окатило холодной водой. Красная нить обвивала его руку.
На запястье Айрена алел браслет клятвы крови.
Дом Солвейн. Дальняя линия крови
Вальтериус и Наина остались в гостевой комнате Ингрид Бьерк. Проведя их на личный второй этаж, торговка окинула гостей внимательным взглядом:
— Мои покои находятся недалеко. Поэтому ведите себя тихо, — Вальтериус на ее слова усмехнулся, а Наина покраснела.
Золотоволосая девушка не хотела ночевать с мужем в одной комнате. В ее сердце по-прежнему жили обида и боль. Она была не глупа и понимала: Вальтериус прибыл на Север не ради нее. У него была другая цель.
— Вот мы и снова спим вместе, моя дорогая, — мужчина довольно улыбнулся и прошел к большой кровати.
Она проследила за ним взглядом, прижимая к груди ребенка.
— Не обольщайся, Вальтериус. Я не стала просить отдельные покои, потому что Ингрид и так уже стала свидетелем наших разборок. Добавлять ей еще хлопот я не хотела, — Наина подошла к кровати, и аккуратно переложила малыша. — Мы с Ланаэлем будем спать здесь. Ты можешь устроиться на полу или тахте, мне все равно.
— Значит, ты и имя уже выбрала, — Вальтериус скрестил руки на груди и прямо посмотрел на девушку.
— Да.
— И даже не захотела меня оповестить?
— Нет.
Наина поправила простыню, в которую был завернут малыш. Он улыбнулся во сне, и девушка не смогла сдержать умиления.
— Раньше ты смотрела так на меня..
Мужчина смотрел на нее и думал: единственное, что могло бы спасти его от самого себя — это вернуть ее. Без нее он чувствовал себя пустым, но не мог сказать ей этого. Не сейчас, когда появилась возможность вернуть признание дома.
Наина повернулась к нему и увидела, что мужчина стоит в паре сантиметров. Она не могла расшифровать его взгляд. Вздрогнув, девушка отошла на несколько шагов.
— О каком доме ты говорил? — она хотела отвлечь его, чтобы он не продолжил развивать тему их отношений. Не сейчас, не при ребенке.
Вальтериус долго молчал. На его лице расплылась улыбка.
— Не думай, что наш с тобой разговор окончен, — он отвернулся и прошел к тахте. — Я говорил о Ноктевернах. Ты слишком молода, чтобы помнить их.
Мужчина начал расстегивать пиджак, сбрасывая обувь. Наина вздрогнула, когда он снял рубашку, открывая многочисленные шрамы на спине. Она смотрела на них, и на мгновение в груди кольнуло что-то старое, почти забытое. Она помнила, как гладила эти шрамы, когда он был слаб и уязвим. Но теперь он снова стоял перед ней — сильный, опасный, чужой. И она не знала, что ей делать с этим воспоминанием.
— Достаточно. Ты сможешь спокойно спать и в брюках, — ее голос звучал глухо.
Ухмыльнувшись, он повернулся.
— Раньше тебе нравилось смотреть на меня.
— Это было раньше. Если ты не заметил, то мое отношение к тебе изменилось.
— Почему, Наина? Неужели то, что ты узнала, смогло уничтожить всю любовь ко мне?
Мужчина начал надвигаться на нее. Руки Наины задрожали, храбрость улетучилась. Все внутри кричало об одном: схватить ребенка и бежать. Бежать далеко, так быстро, как сможет. Она сжалась, инстинктивно прикрывая живот. Вальтериус заметил жест. Его взгляд задержался. Всего на миг, но этого хватило, чтобы увидеть мелькнувшее сожаление. Хищный блеск исчез из его глаз, уступив место тяжелому, почти растерянному молчанию. Он отступил на шаг, пальцы сжались в кулак.
— Наина.. — его голос дрогнул.
— Оставим, Вальтериус. Я не хочу что-либо обсуждать, — девушка отвернулась к кровати. — Я буду спать. И тебе советую.
Потушив свечу, она легла. В темноте комнаты слышались его шаги, а затем скрип тахты. Прошло несколько минут, и дыхание мужчины стало ровнее и глубже. Она подождала еще немного, боясь, что мужчина притворяется. Поднявшись с кровати, взяла Ланаэля на руки. Осторожно ступая, медленно открыла дверь и вышла в коридор.
Покои Ингрид Бьерк находились через две двери от них. Тихо постучав, она с замиранием сердца ждала ответа. Хоть бы открыла. Хоть бы не прогнала Ребенок закряхтел и, испугавшись, она сильнее прижала его к себе. Дверь медленно отворилась.
— Наина? — голос женщины прозвучал вопросительно, но не удивленно.
— Ингрид я не могу. Прошу вас, можете мне выделить другую комнату? Или предоставьте сопровождающего, и я уйду...
Золотоволосая девушка дрожала, вцепившись тонкими пальцами в ребенка, прижимая его все сильнее. Ингрид молча посторонилась, пропуская в свои покои.
— Почему ты не с мужем? Мне казалось, вы помирились..
— Я никогда не смогу простить его. Мне.. мне страшно. Очень. Я не хочу оставаться с ним в одной комнате.
Наина прошла в комнату еле переставляя ноги. Разговор с Вальтериусом дался ей тяжелее, чем она думала. Она будто снова вернулась на два года назад, когда супруг терзал не только ее тело, но и душу. Перед глазами предстала их спальня и тяжелые шаги за дверью. Наину затошнило. Не в силах сдерживаться, она согнулась пополам. Испачкав дорогой ковер, она виновато посмотрела на Ингрид.