Тьма помнит мое имя

Мама уходит со мной маленькой. Я смотрю на брата с папой, но они начинают размываться.

— Нет! Прошу! Еще немного! — я подрываюсь и бегу к ним, но они исчезают.

Меня переносит в мою спальню. Большая кровать с розовыми подушками, мягкий белый коврик. Все выглядит именно так, как я помню.

— Вот, малышка, ложись, — мама перекладывает меня с рук и укрывает одеялом.

— Спи, — она целует меня в лоб и направляется к двери.

— Мама, а песня? — мой детский голос звучит жалобно.

Я впадаю в ступор. Я не помню, чтобы мама мне пела перед сном. Перебираю в памяти все воспоминания о них. Да, там точно не было никакой колыбельной.

Тем временем мама подходит и садится на кровать. Ее рука начинает гладить мне волосы, нежный голос раздается в тиши комнаты:

Свет луны твоей Мир вернет из тьмы Тихо звезды вновь Вспыхнут до зари

Серебром ночным Небо озарит Древнее познанье Сердцу возвратит

Спи, дитя ночи, Пусть хранит тебя Шепот темноты И одной звезды.

Свет её простой Будет ярче всех У звезды такой Ты найдешь ответ

Только помни ты У седой Луны Планы есть свои Свет твоей души Разорвет все сны

Спи, дитя ночи

Еще на второй строке, маленькая я засыпаю, держа маму за руку. Мама улыбается, гладит меня по лицу и выходит. На мгновение она останавливается и поворачивается в сторону, где я стою. Мое сердце пропускает удар. Неужели она меня видит? Я делаю шаг к ней.

— Миролисса..

Ее глаза смотрят прямо на меня, я громко вдыхаю воздух и тяну к ней руки.

— Мамочка... я тут... мама... — слова вырываются с всхлипами.

Мама подходит ко мне и тянет руку. На мгновение мне кажется, что она смотрит прямо в мои глаза. Я протягиваю ладонь — ее пальцы проходят сквозь мои и касаются фотографии на стене. Она поправляет ее, чуть наклонив голову, словно прислушиваясь к чему-то.

Я поворачиваюсь. За моей спиной, на стене висит фотография. Мама, папа с братом и я, за семейным столом. Она не видела меня. Она просто поправила фото. Когда я снова поворачиваюсь, мамы уже нет.

Айрен

Миролисса уплывает вперед, оставляя меня без ответа. Как же надоела эта девчонка! Я вдыхаю воздух, стараясь успокоиться. Выберемся на берег и я ей устрою свяжу и повезу в Зарим, и пускай только попробует что-то выкинуть.

Я плыву за ней, ощущая, насколько ледяная вода. Почему я вообще голый, а она в одежде? Я пытаюсь вспомнить, что происходило последние часы, но в голове туман. Эта ведьма Агнессона выгнала меня из избы, я услышал какой-то грохот и ворвался туда. Увидел лежащую на полу Миролиссу и ее, сидящую за столом. Стоило мне подойти к лисичке, как она что-то брызнула мне в лицо. И потом я уже ничего не помню Вернее, воспоминания мелькают, но я не могу их поймать, собрать в единую картину.

Пока я думал, Миролисса уже отплыла на приличное расстояние. Я ускорился, но было поздно. Вода вокруг нее забурлила, и она пропала.

— Миролисса! Лисичка! — я пытался подплыть к тому месту, но что-то держало меня.

Выругавшись, я нырнул. Темная вода сомкнулась над моей головой. Открыв глаза, я не видел ничего.

Пытаясь плыть вперед, я словно стоял на месте. Вода стала вязкой, обволакивая мое тело и не давая двигаться. Воздуха начало не хватать, я поплыл наверх, но успел сделать лишь один короткий вдох, как меня снова утянуло вниз.

Я боролся с неведомой мне силой, но меня утягивало все глубже и глубже, пока ноги не коснулись дна. Я открыл глаза. Кромешная тьма окружала меня, было так холодно, что пальцы рук и ног окоченели.

Ничего не происходило, пока я не услышал песню. Нежный женский голос напевал ее тихо, но слова врезались в меня словно мечи. Эта песня сердце ускорилось. Не может быть ее не пели уже так давно я начал крутиться на месте, стараясь определить, откуда идет звук. Но песня звучала будто у меня в голове.

Как только голос смолк, озеро заволновалось. Неведомая сила потянула меня наверх и выкинуло на берег. Я упал прямо перед ногами Агнесс.

— Ради богов, прикройся что ли, — она кинула в меня одеждой. — Че эт ты разделся? Совсем уж развратная молодежь пошла.

Я подскочил и быстро надев вещи повернулся к ней.

— Ты — мои руки сжались в кулаки.

— Ой, не сверкай глазенками своими, на меня не сработает. Скажи спасибо, что вообще живым вышел. Я думала она тебя заберет — Агнесс задумчиво постучала по подбородку.

— Что ты сделала со мной? Почему я ничего не помню за последние часы? — мой голос звенел от ярости, на пальцах искрилась магия.

— Оморочила. Не надо было в дом мой врываться, как баран какой-то, — женщина нахмурилась и сложила руки на груди. — И вообще, ты что-то там видел? Что она тебе показала? — ее глаза любопытно заблестели.

Одним движением я оказался рядом с ней и схватил за горло. Сжав так, чтобы перекрыть ей кислород, я поднял ее на воздух. Агнесс царапала мою руку ногтями, болтала ногами. Но мне было все равно.

— Ты — старая ведьма! Я убью тебя, — моя рука сжималась сильнее.

— Нет... не убьешь... — она прохрипела, и я сжал руку сильнее. — Я нужна...тебе...

Удары Агнесс по моим рукам слабели. Она нужна мне? Я ухмыльнулся. Эта женщина высокого мнения о себе.

— Вайлет... — она еле слышно прошептала имя.

— Откуда ты знаешь это имя? — мой голос дрогнул.

Я сжал кулак так, что ногти впились в ладонь. Я хотел разорвать ее, сжечь эту ведьму дотла. Но имя Вайлет все еще звенело в ушах, и я не мог шевельнуться.

Раздумывая не больше секунды, я отпустил ее. Она упала на землю.

— Что ты знаешь о ней? — я навис над ней, пока она хватала ртом воздух.

— Она выживет. У нее все будет в порядке, там ее никто не обидит, — Агнесс кашляла, шепча слова.

— Как ее никто не обидит? Ее держат там силой! — моя злость вернулась. Эта ведьма меня обманывает. Очередная ее уловка.

— Может изначально и держали, но сейчас нет, — ее губы изогнулись в усмешке. — Сам все поймешь.

Пошатываясь, Агнесс поднялась. Запустив руку в карман поношенного цветастого платья, она достала зеркало. Я знал этот артефакт. Его можно использовать один раз, чтобы увидеть дорогого тебе человека.

— Я дам тебе его, — она протянула его мне, но стоило моей руке потянуться, прижала к себе, — но ты поклянешься на крови, что с рассветом вы покинете Тихолесье.

Я молчал. Мне самому хотелось уйти как можно быстрее из этой странной деревни.

— Давай зеркало. Я согласен, — Агнесс передала мне артефакт. Аккуратно обернув его тканью, я спрятал в карман. Моя Вайлет я смогу увидеть тебя.

— Клятва, — голос женщины звучал жестко.

— Что мне мешает убить тебя сейчас? — я сузил глаза.

— Ты, конечно, пепельный, но я знаю, что бездумные убийства не для тебя, — Агнесс протянула мне складной нож. — Клятва.

Я вздохнул. Она права. Я не хочу марать об нее руки, особенно после того, как она дала мне вещь, способную показать мне ее. Приняв ножик, я разрезал ладонь и произнес клятву. Агнесс кивнула.

— Миролисса...

Она меня перебила.

— Не переживай, скоро появится. Ты знаешь, что это за озеро?

— Озеро богини Навиры, — я сразу понял это, как вышел на берег.

— Да. Миролисса сейчас там, она вернется. Раз уж богиня вернула тебя, — Агнесс скривилась, — то ее вернет тем более.

Я отвернулся от нее. Водная гладь была спокойной, ни намека на то, что где-то там была лисичка.

— А если не вернет?

Я повернулся, но Агнесс уже не было. Обернувшись снова к озеру, я заметил, как вода дрогнула. Я замер, вглядываясь в темноту. Но поверхность оставалась гладкой. Я не знал, ждать ли мне ее, или она уже никогда не вернется.Миролисса

Как только мама ушла, я подошла к кровати. На ней лежала маленькая девочка, с темными пепельными волосами. Я осторожно протянула к ним руку. Мой родной цвет так давно его не видела. Я осмотрела детскую. Все было родным и таким чужим одновременно.

Я прошла к двери, чтобы спуститься в зал и еще раз взглянуть на папу и брата. Но дверь не открылась. Я оказалась заперта в собственном воспоминании.

Я подошла к кровати и села. Мягкий матрас прогнулся под моим телом, напоминая, как сладко здесь спалось. Слезы исчезли. С уходом матери эмоции вернулись в привычное русло. КолыбельнаяМамина песня не совпадала с тем, что говорил мне старик в логове. Кто-то соврал. Или мама, или он. Я думала, что получу разгадку. Вместо этого я сидела на кровати, которая когда-то была моей, и не понимала, что из всего этого правда. Ответ ускользал, как вода сквозь пальцы.

Встав с кровати, начала осматривать комнату. Мне нужно найти выход и обсудить с Агнесс увиденное, расспросить ее про долг. Мама как бы мне сейчас пригодились твои объятия. Твоя маленькая лисичка запуталась настолько сильно, что уже не знает, кому верить.

Я подошла к окну. Дернув на себя, я смогла открыть его. В комнату проник вечерний воздух. Глубоко вдохнув, я задумалась: что, если дикая мысль пришла мне в голову. Перекинув ноги, я свесила их наружу. Подумав, забралась обратно и села спиной к открытому окну. Надо решиться. Другого способа покинуть комнату я не вижу.

Еще раз оглядела детскую. Семейные фотографии на стенах, мягкие игрушки. Это место для чистой и невинной Миролиссы, которая сейчас крепко спит. Мне, настоящей, нельзя здесь находиться. Само мое присутствие оскверняет это воспоминание. Я медленно начала наклоняться назад. Теплый ветерок трепал волосы. Глубоко вдохнув, я оттолкнулась ногами от пола. Мгновение — и меня поглотила темнота.

Я открыла глаза, не понимая, где нахожусь. Некоторое время я просто смотрела вверх, пока в поле зрения не появилось чужое лицо. Я хотела сказать «отойди», но из горла вырвался только кашель.

— Миролисса!

Рядом со мной стоял Айрен, глядя на меня, как на призрака, который вернулся с того света. Опустившись на колени, он обхватил мое лицо.

— Ты в порядке? Тебя не было очень долго, я уже потерял надежду

Я посмотрела на пепельного. Он сканировал мое тело глазами, продолжая держать руки на моем лице. Я шевельнулась, и он тут же их убрал.

— Я в порядке, — голос хрипел так, словно я не говорила долгое время.

Я перевела взгляд на озеро. Водная гладь была спокойной. Я попыталась подняться, но меня шатало. Айрен заботливо обхватил мои плечи.

— Айрен, а Агнесс..

— Она ушла, — перебил он, не дав закончить. — У нас есть время до рассвета, чтобы покинуть Тихолесье. Отправимся в Зарим, и по дороге ты расскажешь мне все. Ты меня слышишь? Все.

— Я не пойду в Зарим, мне нужно к Агнесс, — горло саднило, каждое слово давалось с трудом.

— Нет.

Айрен произнес так жестко, что я остановилась. Нахмурившись, повернула к нему голову.

— Что значит нет?

— Миролисса, я сказал нет. Ты поиграла в главную, и вот, во что это обернулось. Сейчас мы будем действовать по моему плану, — Айрен прижал меня к себе, не давая шелохнуться.

— Пусти! — я попыталась вырваться, но безуспешно.

— Нет. Ты. Идешь. Со мной.

Он чеканил каждое слово. Свободная рука была сжата в кулак, на ней искрилась его магия.

— Айрен, ты не имеешь права..

— Хватит! — он крикнул и тряхнул меня, не выпуская из хватки. — Я не собираюсь больше рисковать тобой и идти к непонятным ведьмам! — последнее слово он буквально выплюнул.

— Айрен! — я попыталась крикнуть, но получился лишь яростный шепот.

Я потянулась до спрятанных кинжалов. Нащупав ножны, обнаружила, что они пусты.

— Не это ищешь? — он достал из кармана мое оружие, обернутое в какую-то тряпку. — Я больше не допущу ошибки и не дам тебе ими воспользоваться. Сейчас ты идешь со мной. Точка.

Прикрыв глаза, я обратилась к своей магии. Пусть физически я слаба, но у меня осталась тьма и иней. Знакомое покалывание началось в руках, но тут же пропало. Прислушавшись к себе, я обнаружила, что и зверь молчит. Я попыталась еще раз, но ситуация повторилась.

Эмоции накрыли вновь. Слезы начали стекать по лицу и падать на землю. Одна упала на руку Айрена, которой он удерживал меня.

— Миролисса, ты что плачешь? — он развернул меня к себе и поднял мое лицо. — Ради богов, лисичка, ну хочешь заглянем к Агнесс прямо сейчас?

Его растерянное лицо, которое раньше рассмешило бы меня, сейчас вызвало лишь новый поток слез.

— Айрен.. моя семья.. моя магия..

Я пыталась объяснить причину, но получались лишь бессвязные слова. Айрен обнял меня двумя руками и прижал к себе. Я слышала, как быстро бьется его сердце.

— Успокойся, тише.

Он гладил меня по мокрым волосам. Слезы текли, но я уже не чувствовала их.

— Так, давай присядем..

Он осторожно начал опускаться со мной на землю. Все было расплывчатым, в груди образовалась пустота, которой не было никогда. Я попыталась вдохнуть, но получился лишь всхлип. Я не помнила, когда в последний раз плакала. Мне казалось, что слезы высохли во мне еще в тот день, когда сгорел наш дом. Все остальное время я была сильной.

Айрен баюкал меня на руках, нашептывая глупости.

— ..сейчас мы ляжем и посмотрим на звезды, а ты мне все расскажешь. Хорошо, лисичка?

Мы легли на землю. Я смотрела в небо и мечтала лишь о том, чтобы десять лет назад я не пошла собирать цветы. Чтобы не встретила ту девочку, не убила ее, а затем и свою семью. Мы лежали долго. Всхлипы стихли, но слезы продолжали течь, словно кто-то убрал плотину, сдерживающую их.

— Миролисса.. — до этого молчавший Айрен тихо позвал меня.

Я хотела повернуть к нему голову, но не могла пошевелить даже пальцем. Айрен приподнялся и навис надо мной.

— Девочка, успокаивайся.. — он вытер рукой мои слезы. — Я даже не знал, что ты умеешь плакать..

Я попыталась сфокусировать взгляд на нем, но получалось плохо. Мои глаза по-прежнему видели зал, камин, улыбающихся родителей, брата

— Миролисса.

Голос Айрена звучал странно. Он нагнулся ко мне ближе, буквально касаясь моего носа, так близко, что заслонил все пространство.

— Дыши. Просто дыши.

Я попыталась, и воздух с хрипом ворвался в легкие. Айрен выдохнул вместе со мной, и я почувствовала, как его грудь опускается рядом с моей. Мы дышали в одном ритме, пока мое сердце не перестало колотиться о ребра. Айрен нависал надо мной, пока не увидел, что мой взгляд стал осознаннее.

— Ну и напугала ты меня, лисичка, — его голос снова стал насмешливым.

Я промолчала. Глубоко вдохнув, я почувствовала, как воздух обжигает горло. Руки дрожали, но заставила их сжаться в кулаки. Рывком поднялась — мир качнулся, но я устояла.

— Идем, — голос сорвался, но я повторила тверже: — Идем.

— В Зарим? — Айрен поднялся и оттряхнул одежду.

— Нет. К Агнесс, — на мои слова пепельный скривился. — Я должна с ней поговорить, а после, пойдем туда, куда ты скажешь.

— Прям куда скажу? — хитрая улыбка появилась на его лице.

Я отвернулась и пошла к тропе, ведущей в деревню. Силы почти кончились, спорить с Айреном не было желания. Я так устала от вопросов. Пускай пепельный ведет меня куда хочет, но сначала я увижусь с Агнесс. Я не знала, что она задумала, но я должна спросить. Должна понять, зачем она привела меня сюда и показал мне мою семью. Во мне жила уверенность: Агнесс знала, что я увижу.

Глава 14. Дом Солмариус

Правящий род. Столица Астериум. Дворец Семи Светил.

На белый город опустился вечер. Золотые шпили пронизывали темное небо, поблескивая в лучах кристаллов солнечного огня. Когда солнце скрывалось, столицу охраняли парящие золотые птицы. С виду прекрасные и безобидные создания, могли разорвать мощными когтями любого, кто посмеет нарушить спокойствие правящего рода.

Астерион Солмариус любил ночь. Единственное время, когда люди сбрасывали маски и показывали свое истинное нутро. Он размял затекшие плечи. Участь правителя такова, что приходится вместо развлечений тратить время на прочтение отчетов от генералов, советников и Ордена Света. Последних Астерион не любил больше всего. «Священные воины и маги», как все считали, на самом деле представляли собой жалкое сборище неумех, которые не пробились на вышестоящие должности в военной службе. Орден Света должен был охранять интересы короны, но под предводительством Аурелианов он охранял их. Аларис следил за правящим родом, благодаря его «славным» воинам и недалекому сынишке. Открыв очередной их отчет, Астерион усмехнулся тому, как пафосно он был написан:

«Его Величеству, Светоносному государю, хранителю четырех земель и Защитнику истинной веры.

От имени Ордена Света имею честь донести о завершении возложенной на нас миссии.

Во исполнение Вашей священной воли силы Ордена Света под предводительством Верховного Люмериса Аурелиана выступили к месту возникновения угрозы, именуемой Разрывом. Благодаря безупречной организации, непоколебимой дисциплине и самоотверженности братьев Ордена поставленная задача была исполнена в полном объеме.

Особого упоминания заслуживает Верховный Люмерис Аурелиан, чьи мудрость, дальновидность, несгибаемая воля и исключительная храбрость позволили провести операцию с наименьшими потерями.

Под его решительным и вдохновляющим руководством воины Ордена действовали как единое целое, не дрогнув перед лицом противника. Именно благодаря его своевременным приказам, расчетливости и способности мгновенно принимать единственно верные решения были обезврежены все обнаруженные чудовища Разрыва, не допустив распространения скверны за пределы зараженной территории.

Воины Ордена проявили образцовую стойкость, беспримерное мужество и неукоснительное следование присяге, еще раз доказав, что именно Орден Света остается несокрушимым щитом Короны и последней преградой между человечеством и порождениями тьмы.

Вместе с тем Совет Ордена считает своим долгом почтительно обратить внимание Вашего Величества на складывающуюся обстановку в столице.

На время исполнения приказа лучшие братья покинули город, чем воспользовались пепельные: участились нападения, убийства, распространение «золы» и еретических идей. В отличие от чудовищ Разрыва, пепельные действуют скрытно, подтачивая устои государства изнутри, а потому представляют прямую и долговременную опасность для Короны.

Орден Света не смеет подвергать сомнению мудрость монаршего решения, однако считает своим долгом донести, что дальнейшее отвлечение основных сил к куполу может позволить пепельным укрепить свои позиции и нанести удар там, где государство менее всего ожидает.

Мы остаемся непоколебимо верны Вашему Величеству и готовы исполнить любой приказ, каков бы он ни был, ибо жизнь каждого брата Ордена принадлежит Свету и Короне.

Во славу Света. Во имя Короны. До последнего вздоха.

От имени Совета Ордена Света Верховный Люмерис Аурелиан скреплено печатью Ордена Света»

Астерион отложил отчет и сделал глоток воды. От пафосности и восхваления Аурелиана у него пересохло горло. Как же.. переживают они за его безопасность. Астерион лично составил список тех, кто должен был отправиться к куполу. По его данным, именно эти воины докладывали Аларису все, что он делал. Видимо, просиживать без свежих сплетен от его лучиков глава дома Аурелиан больше не мог. Жестокая усмешка расплылась на лице короля. Взяв перо и чернила, он написал письмо:

«Верховному Ордена Света, Люмерису Аурелиану, и всему братству, присягнувшему Короне.

Мы приняли ваш доклад и с удовлетворением отметили исполнение возложенного на Орден поручения.

Известие об уничтожении чудовищ Разрыва служит очередным свидетельством того, что Орден Света по-прежнему остается клинком, который Корона вкладывает в руку правосудия. Пусть доблесть ваших воинов станет примером для тех, кто еще сомневается в могуществе Света.

Особенно же примечательны ваши слова о Верховном Люмерисе Аурелиане.

Поистине редкий человек способен столь единодушно убедить своих подчиненных в собственной мудрости, прозорливости, благородстве, непогрешимости, рассудительности, доблести, самоотверженности и исключительности. Подобная преданность достойна восхищения. Немногие смертные удостаиваются столь возвышенных похвал еще при жизни.

Остается лишь надеяться, что сам Верховный, которого братья Ордена описывают почти равным легендарным героям прошлого, не позволит столь щедрым словам затмить свое чувство долга перед престолом.

Ибо существует истина, неизменная со дня основания Короны.

Орден не определяет, где проходит граница государства. Орден лишь стоит там, куда указывает Корона.

Вы сочли необходимым подвергнуть сомнению наше решение, ссылаясь на угрозу пепельных. Напоминаем: воин не избирает поле битвы и не обсуждает волю государя. Верность Короне измеряется готовностью склонить голову перед ее волей. Ибо измена начинается не с поднятого клинка, а с мысли, что приказ государя можно оспорить. Если же кто-либо из братьев полагает, что вправе противопоставить собственную мудрость мудрости трона, пусть будет столь же готов противопоставить свою шею королевскому топору.

Мы ценим талант Верховного магистра Люмериса Аурелиана, чье имя столь часто звучит в вашем письме.

Посему надеемся, что человек столь выдающихся качеств первым покажет своим братьям пример безусловного повиновения, ибо истинное величие измеряется не тем, сколько побед одержал полководец, а тем, насколько безропотно он склоняется перед волей своего короля.

Да пребудет Свет с теми, кто помнит свое место.

По слову Короны. По праву крови. По воле правящего дома.

Король Светлого Союза Хранитель четырех земель Помазанник Света и Законный Владыка Короны.»

Закончив писать, Астерион удовлетворительно хмыкнул. Пускай воины света задумаются еще раз, прежде чем решат написать следующий отчет.

Поднявшись с кресла, король Светлого Союза подошел к двери. На сегодня можно было закончить дела и наконец-то посетить свою королеву. Астерион успел открыть дверь, как столкнулся со своим советником. Недовольно скривившись, он процедил:

— Ну что еще?

— Ваше Величество, до меня дошли слухи крайней степени важности, — его преданный советник аккуратно прошел в кабинет.

Вздохнув, Астерион закрыл дверь и сел обратно в кресло. Видимо, сегодня ему было не суждено посетить Валенсию.

— Говори, — король откинулся на спинку и вытянул гудящие ноги.

— Ваше Величество, — советник замялся, словно слова застревали в горле, — ходят слухи Солвейны появились в Астроморе.

— В Астроморе? — Астерион сел ровнее. — Что забыл род Дневного Света на Севере? Их земли на Западе.

Он несколько раз постучал пальцами по столу.

— Продолжай.

Советник сглотнул.

— Ваше Величество, надеюсь, это пустые разговоры.. Но поговаривают, что дом Ноктеверн не погиб.

Пальцы короля замерли. Мысли заметались в голове, обгоняя друг друга. Ноктеверны проклятый род, о котором он думал, что похоронил вместе с их горящим поместьем. Если девчонка жива, значит, пророчество всё ещё в силе. А если пророчество — правда, то его трон под угрозой. Он сжал подлокотник кресла так, что побелели костяшки.

— Повтори, — голос прозвучал глухо.

Советник почувствовал, как пересохло горло.

— Ваше Величество, поговаривают, что во время пожара якобы спаслась наследница дома. Младшая дочь Вальдриана, она жива, и сейчас покидает Астромор, полагая, что за ней объявлена охота. Думаю, что приезд рода Дневного Света побудил ее..

Астерион ударил кулаком по столу, и на массиве появилась трещина. Советник замолк.

— Эти Солмариусы.. деятельные идиоты! — король медленно встал. — Они должны были написать мне, прежде чем отправляться туда.

Голос короля трещал от сдерживаемой магии. Истинный солнечный свет начал проступать под его кожей. В помещении стало так жарко, что у советника выступил пот.

— Где Каэлдор?

— Ваше Величество, вероятно, он..

Король перебил, подняв на советника взгляд. Его глаза больше не были человеческими — вместо зрачков полыхало солнце.

— Мне безразлично, где он находится! Выдерни его из объятий шлюхи, из Солкариса или Астромора! Он должен стоять здесь, передо мной. Живой. Это прямой приказ Короны!

Мужчина попятился к двери, не сводя с правителя взгляда.

— Ты все еще здесь?

Король пылал. Его тело источало такой яркий свет, что было больно находиться в одном помещении с ним. Кольца на пальцах советника начали нагреваться, причиняя обжигающую боль.

Советник поклонился и бросился к двери. Едва успев захлопнуть ее, он услышал оглушающий треск. Стены дворца задрожали, послышался звон осыпавшихся стекол. Над дворцом золотые птицы истошно закричали. Советник больше не медлил. Он побежал.