Некромант
Он кивнул, достал сигарету, но закуривать не стал — просто крутил в пальцах.
— Слушай, Андрей, — Зарина помолчала, собираясь с мыслями. — А почему президент в бункере командует, а не в Анклаве? Там же безопаснее, стены, люди, оружие...
Андрей хмыкнул, но как-то невесело.
— Безопаснее, говоришь, — повторил он. — Было безопаснее. Пока один Анклав не пал.
Зарина подалась вперёд.
— Пал? Анклав? Как?
Андрей всё-таки закурил, глубоко затянулся, выпустил дым в приоткрытый люк.
— Лет десять назад, — начал он. — Был Анклав на юге. Крепкий, большой, с высокими стенами. Люди туда со всей округи стекались, думали — спасутся. Как раз когда зомби нападать на него стали. И сначала так и было. Зомби разбивались о стены, как волны о скалы.
Он помолчал, собираясь с мыслями.
— А потом личи подогнали армию. Тысячи, десятки тысяч тварей. Они не штурмовали, нет — они просто... бежали к подножию стен. День собирались, два, неделю. Трупы громоздились друг на друга.
Зарина представила эту картину — горы мёртвых тел, растущие день ото дня. Ей стало холодно.
— И что дальше? — спросила она тихо.
— А дальше по останкам одних другие полезли, — ответил Андрей. — Стены высокие, но горы тел оказались ещё выше. Зомби карабкались по своим мёртвым собратьям, как по пандусу. И перебрались через стену. Боеприпасов всех перебить просто не хватило.
Он затушил сигарету о подошву, спрятал окурок в карман.
— Анклав пал. Все, кто там был, погибли или стали зомби. Никто не спасся. Авиации у них не было, а когда подогнали вертолёт, было поздно.
Зарина молчала, переваривая услышанное. Стены, которые считались неприступными, оказались бесполезны перед тактикой личей. Трупы как оружие. Мёртвые как лестницы.
— Поэтому президент в бункере, — продолжил Андрей. — Под землёй надёжнее. Зомби сами не копают, личи до этого не додумались пока.
— Думаешь, могут?
— А кто их знает, — усмехнулся майор. — Учёные их изучать не могли, а изучение зомбаков ни к чему не привело, кроме одного — они не заразны. Всем им силу личи дают — подходит к месту, где трупы лежат, и трупы оживают.
Зарина смотрела на него с уважением — он не боится. Устал, да, но не боится. Просто делает своё дело.
— Спасибо, что рассказал, — сказала она.
— Да не за что, — ответил Андрей. — Ты теперь наша главная надежда. Должна знать, с чем столкнёмся.
Он помолчал, потом добавил:
— И ещё. Если вдруг... ну, если нам придётся отстать, ты не останавливайся. Не трать последние силы на нашу защиту. Иди дальше. Кто-то из наших с тобой пойдёт, но если ты, как на том задании, без сил свалишься, то спасать нас будет некому.
Зарина покачала головой.
— Дойдёте. Все дойдём. Я не позволю.
Андрей усмехнулся, но спорить не стал.
Бронетранспортёр мерно покачивался на ухабах, лес за стёклами давно сменился редколесьем, потом потянулись бесконечные поля, поросшие бурьяном в человеческий рост. Бойцы дремали, убаюканные движением, даже Андрей прикрыл глаза, положив автомат на колени. Только Зарина и водитель не спали.
Она смотрела в темноту за бронированным стеклом и думала. Думала о том, что с ней случилось. О том, какой она была раньше и какой стала сейчас.
Раньше.
Это слово отдавалось в голове глухим эхом. Раньше она была другой. Раньше она была настоящей богиней.
Зарина закрыла глаза, и воспоминания хлынули потоком — не те, обрывочные, что прорывались сквозь стёртую память, а цельные, яркие, из далёкого прошлого, которое ещё не тронули чужие руки.
***
Она стояла на вершине замёрзшего водопада, и вокруг неё кипела битва. Враги — армия смертных, посланная, чтобы убить её, — лезли по льду, размахивая мечами и топорами. Их были тысячи. Тысячи воинов, закованных в сталь, с факелами и святой водой.
Зарина улыбнулась тогда. Подняла руки — и лёд взорвался вокруг неё сотнями острых пик. Они выросли из земли, из воздуха, из самого холода, пронзая врагов насквозь. Крики умирающих смешались с воем ледяного ветра.
Она взмахнула скипетром — и ледяной смерч поднялся из ниоткуда, закрутился, завыл, сметая целые отряды, разбрасывая тела, как куклы. Смерч нёсся по полю боя, оставляя за собой только лёд и тишину.
А она стояла и смеялась. Смеялась, потому что чувствовала силу — бесконечную, неисчерпаемую, бьющую через край. Она могла всё. Заморозить океан, остановить сердца тысяч разумных, уничтожить целый город одним движением руки.
***
Те воспоминания были такими яркими, такими реальными. Зарина чувствовала тот холод — не мёртвый, а живой, свой, родной. Чувствовала, как сила переполняет каждую клеточку, как она танцует в венах вместо крови.
Кто были люди в тех армиях? Такие же, как солдаты, что оберегали её сейчас. Ей не было дела до их жизней. Она была слишком сильна, слишком недосягаема.
Она открыла глаза.
Скипетр лежал на коленях, камень пульсировал тусклым, болезненным светом. Зарина провела пальцем по холодному металлу и вздохнула.
— Что с тобой случилось? — прошептала она. — Что с нами случилось?
Она попыталась вспомнить тот момент, когда сила начала убывать. Когда она впервые почувствовала, что стала слабее. Но память упиралась в стену — белую, гладкую, непроницаемую.
Лаборатория. Белые халаты. Игла в вене. Голос: «Мы просто сотрём лишнее».
— Что они стёрли? — прошептала Зарина. — Что такого важного они у меня забрали?
Может быть, вместе с памятью они забрали и силу? Может быть, секрет её мощи был в тех воспоминаниях, которые исчезли? Она не знала. И это незнание было хуже любой боли.
Она вспомнила битвы, в которых участвовала. Не те, мелкие стычки с зомби, а настоящие войны. Она замораживала армии целиком — тысячи воинов превращались в ледяные статуи за секунду. Она создавала стены изо льда, которые невозможно было разрушить. Она вызывала метели, которые заметали целые города.
А сейчас? Сейчас она выложилась полностью, создав одну-единственную стену вокруг виллы. И упала без сознания на трое суток. Сейчас она убила одного лича — и снова рухнула без сил. Но здесь было объяснение — слишком мало времени копилась сила, слишком мало тех, кто ей поклонялся.
— Один, — прошептала Зарина. — Я убила одного и выдохлась, как какая-нибудь никчёмная ведьма из деревни.
Что изменилось? Почему она стала такой слабой?
Мысли заметались в голове, как птицы в клетке. Может быть, дело в вере? Раньше в неё верили миллионы, теперь — горстка людей в бункере. Но даже с их верой она чувствовала себя жалкой тенью прежней себя. Ведь её сила копилась столетиями.
Может быть... может быть, те, кто стирал ей память, забрали не только воспоминания. Может быть, они забрали часть её сущности. Часть души. Часть силы.
— Твари, — выдохнула Зарина, сжимая скипетр так, что побелели костяшки. — Что вы со мной сделали?
Она посмотрела на спящих бойцов. Андрей, Серёга, Колян, Петрович, близнецы. Они верили в неё. Они шли за ней, надеясь на спасение. А она даже не знала, сможет ли защитить их, если нападут личи.
Эта мысль показалась ей странной. Девушка даже задержала дыхание. Никогда прежде она не проникалась к смертным. И причина была тоже в силе. Они всегда были ниже её не на ступень — на две или три. Они были инструментом, ресурсом. А за последние пару недель она несколько раз была на грани гибели, и люди её спасали.
Она вдруг задумалась, что с детства ни к кому из людей не привязывалась — у неё были любовники, слуги, обожатели и враги. Но ни к кому из них она не питала вообще никаких чувств. А сейчас... сидя в этой стальной машине, она переживала за сопровождающих, как будто они ей ровня. Это было ново, странно, но, на удивление... приятно. Да, несмотря на опасность, чувство единения с людьми, вызванное общей бедой, разогнало многовековую скуку и щекотало нервы богини.
— Я должна вспомнить, — прошептала она. — Должна понять, что со мной сделали. И вернуть своё.
Где-то глубоко внутри, в самой сердцевине её существа, что-то отозвалось. Тьма? Холод? Или просто эхо прежней силы? Зарина не знала. Но она чувствовала — там, внутри, ещё есть искра. Огромная, древняя, настоящая. Она просто спит. Или заперта.
— Я разбужу тебя, — пообещала Зарина себе. — Я найду способ.
Она прижала скипетр к груди, закрыла глаза. Движение бронетранспортёра убаюкивало, мысли текли всё медленнее, пока не замерли совсем. Она провалилась в сон.
***
Она лежала на холодной металлической кушетке. Над ней — белый потолок с встроенными лампами, слепящими глаза. Руки и ноги пристёгнуты ремнями — широкими, тугими, не дающими пошевелиться.
— Очнулась, — раздался знакомый голос.
Опять тот мужчина в белом халате. Он стоял рядом, держа в руке шприц с мутной жидкостью. Лицо бледное, глаза провалившиеся, но в них горел холодный, торжествующий огонь.
— В этот раз последний, — сказал он. — После этого ты ничего не вспомнишь. Ни кто ты, ни откуда. Только то, что мы решим оставить.
— Не надо, — прошептала Зарина, дёргая ремни. — Пожалуйста...
— Не надо сопротивляться, — перебил он. — Это бесполезно. Твоя сила заблокирована. Ты одна.
Он наклонился, поднося шприц к её шее.
И вдруг Зарина почувствовала это — что-то родное.
Холод. Настоящий, живой, её собственный холод. Он шёл откуда-то сбоку, нарастая с каждой секундой.
Мужчина в белом халате замер, почувствовав неладное. Обернулся.
Скипетр лежал на соседнем столе. Камень в его навершии пульсировал — сначала тускло, потом ярче, потом ослепительно-синим светом. И от этого света по столу пополз иней.
— Что за... — начал мужчина.
Скипетр взорвался холодом.
Ледяная волна ударила во все стороны — мгновенная, неудержимая. Мужчина в халате даже не успел вскрикнуть — просто замер, превратившись в ледяную статую с застывшим ужасом на лице. За ним замёрзли люди в белых халатах, приборы, стены, потолок. Всё помещение превратилось в ледяной грот за одно мгновение.
Ремни на руках и ногах Зарины затрещали. Лёд сделал их хрупкими, ломкими. Она дёрнулась — и ремни разлетелись на куски.
Она села на кушетке, спрыгнула на замёрзший пол, едва не поскользнувшись. Схватила скипетр — и по телу разлилось тепло. Нет, не тепло — сила. Её сила, древняя, настоящая. Она заполняла каждую клеточку, вытесняя слабость, страх, сомнения.
— Я помню, — прошептала Зарина. — Я всё помню.
Но станция сопротивлялась. Где-то там, за стенами лаборатории, работали генераторы, подавляющие её магию. Зарина чувствовала это — чужеродное поле, пытающееся заблокировать её силу, запереть её снова.
— Нет, — сказала она вслух. — Хватит.
Она подняла скипетр и, направив его в пол, послала мощную волну холода.
Лёд пошёл волной — неудержимой, всесокрушающей. Он пробивал стены, замораживал коридоры, проникал в вентиляцию, в кабели, в самые недра станции. Генераторы взрывались один за другим, не выдерживая холода. Сопротивление стихало, таяло, исчезало.
Зарина стояла в центре ледяного зала и чувствовала, как сила возвращается к ней. Не та, жалкая тень, с которой она жила на этой опостылевшей искусственной планете, а настоящая, полная, почти бесконечная. Она снова была собой.
Она опустила скипетр и огляделась. Взгляд упал на полку у стены. Там, кем-то сложенная, лежала одежда. Её одежда.
Синее платье — то самое, любимое, цвета вечернего неба. Туфли на шпильке, лаковые, сверкающие. И голубая лента для волос, атласная, нежная.
Зарина улыбнулась. Быстро скинула больничную рубашку, оставшись в одном белье, и начала одеваться.
Платье скользнуло по телу, облегая фигуру с идеальной точностью. В туфлях она стала выше и почувствовала себя чуточку сильнее. Лента легла в волосы, заплетённые в тугую косу.
Она подошла к замёрзшему зеркалу на стене, вгляделась в своё отражение. Ей не понравилось то, что она увидела — истощённое тело, впалые глаза, вокруг которых тёмные круги, как синяки. Она поднесла к лицу руку — тонкие кисти, тонкая прозрачная кожа поверх костей и вен, и следы уколов по всей руке.
Девушку охватила ярость. Она сжала скипетр и пустила волну исцеления по всему телу. Из ледяной глубины на неё смотрела та, прежняя Зарина — с сияющими глазами, с румянцем на щеках, с той самой улыбкой, от которой мужчины теряли голову.
— Здравствуй, — сказала она своему отражению. — Я соскучилась.
Она взяла скипетр, поправила платье и шагнула к двери. Та не открывалась — замёрзла. Зарина щёлкнула пальцами, и лёд, сковавший дверь, исчез, превратившись в пар.
Коридор встретил её тишиной и холодом. Везде, куда ни глянь, стояли ледяные статуи — люди в белых халатах, застигнутые врасплох. Зарина прошла мимо них, цокая каблуками по замёрзшему полу, и улыбалась.
— Я иду, — прошептала она. — И теперь никто меня не остановит.
***
Сон начал таять, как утренний туман. Зарина почувствовала, что просыпается, но тепло силы осталось с ней. Частичка того, настоящего холода, теперь была здесь, в реальности.
Волшебница открыла глаза.
Глава13 Ледяные мосты
«Карстовые формы рельефа образуются в результате растворения горных пород водой. Наиболее характерными элементами карстового ландшафта являются воронки, котловины, полья и провалы. Глубина карстовых провалов может достигать десятков и сотен метров. Передвижение по таким участкам без специального снаряжения и детальной карты местности крайне опасно и категорически не рекомендуется».
— Учебник географии, раздел «Карстовые процессы и формы рельефа»
Бронетранспортёр всё так же мерно покачивался на ухабах. Бойцы спали. Андрей дремал, привалившись к стене. Скипетр лежал на коленях Зарины, и камень светился, но после яркого, насыщенного сияния из сна это свечение казалось едва различимым, почти болезненным, хотя за последние дни волшебница собрала больше сил, чем за все предыдущие приключения вместе взятые.
Зарина вытерла со лба холодный пот. Кое-что начинало проясняться. Она вспомнила, как заложила в скипетр тайную магию — программу вызволения из плена — вместе с запасённой в камне энергией на случай непредвиденного. Спустя триста лет после того, как скипетр разлучили с владелицей, в нём пробудилась частичка её силы и, ломая оковы, устремилась к богине холода. Вот откуда она знала, что прошло ровно три столетия. Стало понятно и то, что основные накопленные за века силы ушли на борьбу с проклятым Олимпом. Но как именно она выбралась со станции, Зарина так и не помнила. В памяти остался лишь транслокатор и зомби на площади.
И всё же девушка улыбнулась.
— Ну наконец, я что-то помню, — прошептала она. — Хоть что-то!
Она закрыла глаза. Впереди была долгая дорога, но теперь наполненная надеждой на спасение.
Минуты текли бесконечно, сливаясь в часы, а те, в свою очередь, в дни. Четыре долгих дня пути, наполненных движением, усталостью и короткими остановками.
Бронетранспортёр шёл на пределе возможностей, но бережно. Петрович знал своё дело прекрасно. Он вёл машину, словно чувствовал каждый камень под колёсами, каждую ямку, каждую корягу. Когда он уставал, за руль садился Серёга. Пулемётчик оказался неплохим водителем, хоть и нервным. Потом Андрей. Потом снова Петрович. Они менялись на ходу, благо внутри машины было тесно, но перебраться из водительского кресла в отсек можно было, не покидая боевой машины. Только заправки требовали остановок. С собой везли топливо, которое берегли, и потому старались заправиться тем, что находили в пути.
Заправки были редкими и опасными. Андрей заранее отмечал на карте точки, где могли сохраниться запасы: старые станции, военные склады, брошенные колонны. Подъезжали осторожно, выставляли охранение, быстро проверяли территорию. В первый раз наткнулись на зомби — небольшая группа, около двадцати неумерших, копошилась у бензовоза. Обошлось без стрельбы: Зарина заморозила их одним движением, пока бойцы качали топливо. Во второй раз повезло больше. Нашли нетронутый склад ГСМ, охраняемый только ржавым забором. Заправились под завязку, прихватили несколько канистр про запас.
Ели на ходу: сухпайки, консервы, вода из фляг. Спали урывками, привалившись друг к другу в тесном отсеке. Зарина почти не спала, сидела, прижимая к себе скипетр, и чувствовала, как сила по капле прибывает.
Камень светился тускло, но ровно. Не так ярко, как во сне, в лаборатории на Олимпе, но уже не мёртво, как после битвы с личем. Он накапливал энергию медленно, но верно, словно аккумулятор, заряжающийся от солнечной батареи в пасмурный день.
— Сколько ещё? — в очередной, уже, наверное, десятый раз за время движения спросила Зарина у Андрея на исходе четвёртого дня.
— По карте скоро должны упереться в горы, — ответил он, вглядываясь в темноту за стеклом. — А там уже по обстоятельствам.
Пока Зарина рассматривала карту, пытаясь прикинуть оставшееся расстояние, впереди показались горы. Они выросли из темноты внезапно, словно чёрные великаны, заслонившие полнеба. Бронетранспортёр остановился у подножия. Выпустив вперёд Коляна на разведку и соблюдая все предосторожности, экспедиция выбралась наружу. Ночь была тёмной, безлунной, только звёзды мерцали высоко над горами. Воздух пах хвоей и сыростью, где-то рядом была вода.
— Куда теперь? — спросила Зарина.
Дождавшись вернувшегося Коляна, который сообщил, что путь чист от зомби, Петрович, сверившись с картой, молча подошёл к ней, тронул за рукав и повёл к краю леса, раздвигая ветки. Зарина пошла за ним, бойцы двинулись следом, держа оружие наготове.
Лес кончился внезапно. Они вышла на открытое пространство. Впереди, внизу, раскинулось озеро — огромное, тёмное, с чёрной водой, отражающей звёзды. Горы обрывались прямо в воду, а по берегу пролегала узкая полоска суши.
— Вот, — сказал водитель, указывая рукой на песчаный берег. — Это единственный путь вдоль озера. За ним, — он махнул рукой вдаль, — перевал. По-другому горы не обогнуть.
Зарина смотрела на озеро и не верила своим глазам. Не потому, что в ночи оно казалось волшебным, а потому, что берег шевелился.
Тысячи зомби заполняли всю прибрежную полосу, насколько хватало глаз. Стояли, сидели, бесцельно бродили — сплошная серая масса, отсекающая путь к горам.
— Твою мать, — выдохнул Андрей за спиной. — Это ж сколько их...
— Лич рядом, — тихо сказала Зарина. — Чувствую. Он здесь.
— Что делать будем? — спросил Петрович, вглядываясь в темноту.
Зарина молчала, глядя на море мертвецов. Именно через них пролегал путь к кораблю, к сестре, к спасению.
— Ну что, дорогие мои, будем прорываться, — сказала она наконец и подошла к Петровичу. — Гони прямо в озеро. Остальное — моя забота.
Правда, прежде чем её план утвердили, пришлось во всех подробностях объяснить его майору и добиться одобрения. Всё-таки вокруг были военнослужащие, и приказы им отдавал только он. Спустя несколько минут бронетранспортёр рванул с места, сминая кусты на опушке. Зарина, сидевшая на броне, вцепилась в турель. Ветер ударил в лицо, разметал волосы, но она не чувствовала холода — только азарт и разгорающуюся в груди силу.
Лес кончился. Впереди была чёрная вода, отражающая звёзды. Берег приближался с ужасающей скоростью.
— Гони! — крикнула Зарина, хотя Петрович и так выжимал максимум.
Десять метров до воды. Полметра. Пора.
Она ударила скипетром, направляя всю доступную силу вперёд, в воду, под будущие колёса. Лёд взорвался из ниоткуда. Он рос со скоростью пули, формируя ровную, гладкую дорогу прямо по курсу машины. Бронетранспортёр влетел на неё, даже не замедлившись, и понёсся дальше, взрывая ледяную крошку. Зарина оглянулась: позади оставалась сверкающая в лунном свете дорога.
На берегу началось движение. Зомби, привлечённые шумом, бежали к воде — сотни, тысячи тварей. Первые прыгали в озеро, пытаясь плыть, но, добежав, они безнадёжно бултыхались, уходя на дно. Другие, менее расторопные, просто стояли на берегу, нелепо размахивая руками. Нашлись и те, кто догадался побежать в сторону, где лёд соединялся с сушей.
— Не хулиганить! — погрозила пальчиком волшебница.
Она создала несколько уходящих ко дну ледяных колонн для поддержки моста и превратила в воду лёд позади машины. Самые шустрые из неумерших, уже успевшие забраться на мост, дружно ушли под воду.
— Красота, — выдохнула Зарина, глядя на это зрелище.
Бронетранспортёр нёсся по ледяной дороге параллельно берегу, набирая скорость. Зомби оставались позади, их крики тонули в рёве двигателя и плеске воды. Петрович вёл машину, ни на секунду не сбрасывая газ. Лёд под колёсами был твёрдым, как бетон, Зарина постаралась на совесть.
Впереди показался перевал — узкая полоска суши между горами и водой, ведущая вглубь каменного массива.
— Туда! — крикнула Зарина, показывая рукой.
Петрович и сам уже заметил. Бронетранспортёр слегка изменил курс, направляясь к перевалу. Когда машина коснулась твёрдой земли, водитель замедлил ход и остановился. Зарина облегчённо выдохнула, оглянулась. Озеро было чёрным и спокойным, лишь кое-где темнели точки — головы тонущих зомби. Девушка растопила лёд позади, возвращая себе часть потраченных сил.
— Проскочили, — сказала она вслух, спрыгнула с брони и коснулась ногами камня.
Бойцы высыпали наружу, возбуждённые, смеющиеся.
— Ну вы даёте! — заорал Серёга. — Это ж надо! По воде аки по суху!
— Тихо, — осадил его Андрей с суровой миной на лице, но взгляд улыбался. — Зарина, как ты?
Богиня прислушалась к себе. В груди, там, где обычно копилась сила, теперь было чуть пустовато. Искра уменьшилась примерно на четверть.
— Нормально, — ответила она. — Не так и сильно потратилась, но бывало и лучше.
— Все в машину, двое на броню, смотреть в оба! — крикнул майор, осмотрев каменный коридор в скале.
Перевал встретил их гулкой тишиной и запахом сырого камня. Узкая дорога вилась между отвесных скал, уходя в темноту, словно в пасть гигантского змея. Бронетранспортёр шёл медленно: Петрович не рисковал на незнакомой трассе, где справа возвышалась стена, а слева зиял обрыв в чёрную пустоту.
Зарина сидела у люка, сжимая скипетр. Камень пульсировал ровно, но тревожно. Казалось, он чувствовал опасность раньше хозяйки.
— Не нравится мне здесь, — произнёс Андрей, высунувшись из люка. — Слишком тихо.
— Согласна, — кивнула Зарина. — Наши поклонники здесь. Я их чувствую.
— Где?
— Везде.
Словно в ответ на её слова, сверху донёсся каменный стук. Зарина выглянула наружу и увидела, как по отвесной стене, цепляясь за малейшие выступы, спускаются тени.
— Сверху! — заорал в тот же миг Серёга.
Первый зомби прыгнул, целясь прямо в крышу. Зарина встретила его ледяной стрелой, тварь замерла в воздухе и рухнула вниз, разбившись о камни. Но следом летели другие.
— Они как обезьяны! — закричал Серёга, строча из пулемёта.
Очередь прошила сразу двух, но третий вцепился в борт, пытаясь залезть внутрь. Колян, молчаливый снайпер, снял его выстрелом в упор.
— Петрович, жми! — орал Андрей. — Не останавливайся!
Бронетранспортёр рванул вперёд, подпрыгивая на камнях. Но зомби не отставали. Они сыпались со скал, как спелые плоды, десятками, сотнями. Прыгали на крышу, на капот, на борта, царапали броню, били по стёклам.
Зарина, выбравшаяся на броню за спиной Серёги, работала скипетром как бешеная. Лёд разил тварей одну за другой, но они лезли и лезли, не зная ни страха, ни боли.
— Зарина, берегись! — закричал Лёха.
Она обернулась. Огромный зомби, чуть ли не вдвое больше остальных, прыгнул прямо на неё со скалы. Зарина выставила скипетр, и лёд ударил твари в грудь, однако инерция уже несла её, и столкновение сбросило волшебницу с крыши. Она покатилась по броне, вцепившись в турель, едва не сорвалась под колёса. Андрей перехватил её за руку, втащил обратно.
— Жива? — крикнул он.
— Жива! — выдохнула Зарина, поднимаясь. Сердце бешено колотилось в груди.
Вокруг творился ад. Пулемёт Серёги строчил не переставая, срезая тварей пачками. Колян бил одиночными, не промахиваясь. Близнецы отстреливались из автоматов, Петрович гнал машину на пределе возможностей.
— Сколько же их? — заорал он из кабины.
— Много! — ответила Зарина.
Она подняла скипетр и ударила им по крыше. Ледяная волна пошла вверх, по стенам ущелья, сбивая тварей, заставляя их срываться ледяными изваяниями со скал. Сотни замёрзших тел посыпались вниз, разбиваясь вдребезги.