Королева Костей

Глава 8

Сначала Кара решила, что это огромное чудовище, новый пыяр, разбуженный неосторожной магией мортов, но потом увидела строгие геометрические формы, деревянные стены, знакомое крыльцо

Она поморгала, крепко зажмурилась, затем широко открыла глаза от удивления – ошибки быть не могло. В мельницу только что проникла их с дедом изба, которая вдруг обрела разум и отрастила лапы. Несмотря на то что снаружи разгорался день, а крыша мельницы превратилась в решето, постепенно разрушаясь, Кара не сразу различила четыре конечности, на которые опиралась изба. Ноги толщиной с приличный дуб заканчивались копытами, которые шуршали соломой и трещали разбитыми досками.

Когда в голову Кары полетела рухнувшая потолочная балка, изба проворно наклонилась, в буквальном смысле заслонив ее своей крышей. По всем правилам кровля должна была проломиться под тяжелой стропилой, но нет, та успешно скатилась с взбесившегося дома, отдавив ногу какому-то морту.

– Я сейчас всех тут прибью за свою Кару! – закричала изба пьяным голосом Ягара, и это стало финалом представления.

Даже Каре показалась, что она бредит. Вокруг поднялась столбом пыль, не давая рассмотреть, что происходит, но теперь Кара отовсюду слышала этот пьяный голос, увы, знакомый. Дед-изба за кем-то гонялся, грозился раздавить и переломать кости, найти каждого и выпотрошить душу.

В конце концов Кара убедила себя, что надышалась той самой русалочьей травы, порошок которой мог быть добавлен в масляные лампы, и теперь вместе со всеми погрузилась в дурман. Понадобилась еще минута-другая, прежде чем она снова стала хозяйкой своих рук.

Это означало, что Асхар либо попал в беду, получив от деда, либо дал деру – в обеих случаях его магия перестала работать. Кара знала, что Карп мертв, но все равно поползла вдоль опрокинутого стола к месту, где видела парня последний раз. На бушующую избу она не смотрела. Ягар-дом гонялся за мортами уже во дворе мельницы. В воздухе стояла завеса непроницаемой пыли, гремело со всех сторон. Она вслепую шарила по обломкам, но нашла лишь основательно придавленное тело Домники.

Новый звук, раздавшийся, казалось, отовсюду, подсказал, что оставаться внутри больше нельзя, и Кара метнулась туда, где сквозь пыль просачивался свет нового дня. Выскочив наружу, она застыла, пораженная нелепой картиной, какая и в самом бредовом сне не могла присниться.

По берегу металась ожившая изба, все еще гоняясь за кем-то из заговорщиков, но внимание привлекал не безумный дом, а старейшины, появившиеся во дворе мельницы. Среди них выделялась огромная фигура Сорды – главной среди местных мортов, которая привлекала к себе внимание не только ростом и телосложением, но и странными движениями рук. Она хлопала, широко разводя руки в стороны и резко соединяя их впереди, но не касаясь ладонями друг друга. Другие старейшины стояли чуть поодаль и повторяли ее движения.

Едва Сорда соединила руки перед собой в первый раз, как дом-Ягар вздрогнул, остановился и буквально затрещал, потому что доски в стенах вогнулись внутрь, будто по ним кто-то хлопнул невидимым кулаком. С каждым ударом ладоней старейшин взбесившаяся изба подпрыгивала, сжималась, а потом вдруг стала кидаться в них досками, но обшивка стен к тому времени значительно прохудилась, да и запал пьяного деда тоже, видимо, проходил.

Чем закончилось противостояние Ягара со старейшинами, Кара не досмотрела, так как мельница рухнула. И хотя она отошла от входа на приличное расстояние, в нее что-то прилетело, потому что Кару подбросило в воздух, а приземлилась она уже на лед, ударившись головой. Холодная глыба промелькнула синевой перед глазами, сменившись Тьмой, которая поджидала Кару с того момента, как она, кажется, начала вспоминать.

Во Тьме она блуждала долго. Чувствовала, как тепло хлюпает под босыми ногами, а невидимые щупальца мрака пытаются схватить ее за волосы. Во снах у Кары всегда были длинные волосы, окутывающие, словно облако, в котором было легко прятаться от мира. Там, в небытии, казалось важным, чтобы ее не увидели те, кто по другую сторону, кто среди живых. Ее манило взглянуть наверх, но в темноте накрапывала колючая морось, пахнущая кровью, как и грязь у нее под ногами, поэтому Кара сопротивлялась зову, не желая испачкать лицо. Но желание поднять голову становилось все нестерпимее и, в конце концов, она поддалась ему, бросив вверх короткий взгляд и

Девушка заморгала от яркого света масляной лампы, бьющего прямо в глаза. Ее запрокинутая голова лежала на спинке мягкого стула, в уютных очертаниях которого покоилась сама Кара – руки расслаблено свисали вдоль подлокотников, ноги вытянуты вперед.

– Вот и хорошо, что очнулась! – раздался рядом добродушный голос Сорды. – Не весь же день валяться. Конфету хочешь?

Кара окончательно проморгалась, уставившись в побеленный потолок, где прямо над ней висело осиное гнездо. Она хорошо знала эти огромные жужжащие шары, так как дед периодически избавлялся от них в сарае.

Девушка сразу узнала, где находилась. Сорда всегда хорошо относилась к ней с дедом и иногда покупала у них мед. Как казалось Каре, та делала это из сострадания к Ягару, потому что сладостей в доме главной старейшины Овражьего Гара хватало. Обычно с Сордой общался сам дед, но и Каре довелось побывать в богатом жилище старейшины. Комната была убрана так же, как и пять лет назад: уютные коврики и занавески, стол с белой скатеркой, чашки с дымящимся чаем, вазочка с вареньем и конфетами. Сахар был табу только для обычных мортов, Сорда же без него, кажется, жить не могла. Кара подняла голову, чувствуя с каким скрипом ворочается шея. Потрогала шишку на лбу, оглядела себя, других ранений не заметила и с вопросом в глазах уставилась на Сорду.

– Дед твой там, – старейшина махнула рукой в сторону, показывая на проем одной из гостевых комнат. Дверь была распахнута, на кровати лежал беспамятный Ягар.

– Ему проспаться надо, – пояснила Сорда. – И когда ж его только жэрэмэ заберет. Жду не дождусь, но, похоже, скорее я вместо него закончусь.

– Жэрэмэ? – переспросила Кара, подумав, что ослышалась.

– Жизнерушительная магия, – старейшина дернула плечом, словно сказала о чем-то грязном и лично ей неприятном. – Только опустившийся морт, вроде Ягара, может ее использовать. Не бери с него пример, девочка. Такие долго не живут, а в лесу тем более.

Она себе противоречила, потому что Ягар как раз считался долгожителем.

– А вы его там, на мельнице – Кара не сразу подобрала нужное слово, – тоже жэрэмэ?

– Скажешь тоже, – фыркнула Сорда. – Дешевое мясо жирного навара не даст. Здесь только Купол помог. Мы сильно рисковали, но выхода не было. Нужно было твоего старика как-то успокоить.

– Сегодня утром Асхар Ландэр убил подростка, Карпа из Тогола, – сказала Кара, глядя ей в глаза. – При мне это было.

– Вечно ты куда-то не туда забираешься, – пробурчала старейшина. – Мельница – место ритуальное, памятное, даже и не такие впечатлительные, как ты, разное там видят. Мы туда стараемся только по крайней необходимости ходить. Со старых алтарей вечно плесень расползается, от которой дурман в голове. Что мы только с этой мельницей не делали. Плохо, когда над Куполом строение, в нем обязательно потом зараза всякая поселится.

Сорда несла чушь, но Кара уже поняла очевидное: старейшина была не на ее стороне.

– Карпа в город сегодня повезут, доктора ему нашли, – ласково произнесла женщина. – Точно конфету не хочешь? Повезло тебе не быть сладкоежкой. Я вот совсем без сладкого не могу.

– Значит, все правда? – перебила ее Кара. – Наша черная магия, боевые алтари, человеческие жертвы? Если не жэрэмэ, как вы деда остановили?

– Эх, нет в тебе уважения к роду нашему, – с ворчанием ответила Сорда. – Я сразу поняла, что от вас с дедом только неприятности будут, потому и не разрешила в деревне селиться. А надо было, вообще, гнать. Алтарь мы всегда держим в рабочем состоянии – на всякий случай, да только Асхару приспичило его «накормить». Он еще молодой, дурной. Но друзья у него хорошие, щедрые.

Кара решила не уточнять, что значит «рабочее» состояние алтаря, и как именно морты его «кормили». Если бы Сорда хотела их с дедом убить, давно бы так сделала. А раз разговоры ведет, значит, есть шанс.

– Давайте вашу конфету, – сказала Кара, раздумывая, не спросить ли в лоб, что именно Сорда от нее хочет. Но с такими, как старейшина, «в лоб» было нельзя. И так понятно, что прежней жизни не будет. Хотя бы потому, что у них с дедом теперь нет дома. А у Кары еще и будущего – ведь побегу было не суждено состояться.

Решив, что неприятных вопросов больше не будет, Сорда с довольным видом подала ей сладость.

– У вас с Асхаром разногласия – протянула она. – У тебя вспыльчивый характер, у него тоже. Чуть пожар на мельнице не развели. Не знаю, что у вас друг к другу за интерес, но, к счастью, он у нас надолго не задержится. Его друзья в городе ждут.

– По справедливости выручку поделите? – спросила Кара, проглотив чашку чая и не зная, чем еще запить оглушающую сладость во рту. Конфета оказалась изготовленной из белой приторной массы, такой сладкой, что никакой другой вкус больше не ощущался.

– Ну, а как же, – прищурившись, ответила Сорда. – Все морты – братья и сестры, должны делиться друг с другом. Я ему отдала клуатон с алтаря, а он мне – двадцать процентов. Мы не жадные, хотя знаю, что Торговая Гильдия заплатит ему за этот клуатон в десять раз больше. Мельницу восстанавливать не будем, алтарю лучше, когда он под открытым небом. Ты впредь с Асхаром не связывайся. Друзья у него хорошие, но опасные. Да и сам он непредсказуемый. Если хочет секса, не вижу причин противиться. Он недурен, да еще и богат.

Кара кивнула, мол, спасибо за совет, радуясь, что сумела сохранить самообладание. Если бы Асхар хотел плотской любви, наверное, это было бы меньшим злом. Ведь она до сих пор не разобралась, что именно ему было нужно.

– И никакого восстания? – ровным голосом спросила Кара.

– Никакого, – Сорда посмотрела на нее с таким выражением, будто разговаривала с ребенком. – А теперь послушай меня, девочка. Стафия рассказала, что вы готовились бежать через Стену. Это нормально желание для молодого морта, но рискованное. Могли бы мне хотя бы намекнуть, что ли. Тех, кто не хочет оставаться в деревне, мы насильно не держим. Если мечтаешь о городе, я тебе помогу. И деда своего забирай. Как вы там устроитесь, уже не моя проблема. Завтра я жду почтовую карету. С ней вас и отправлю, и даже денег дам на первое время.

– А как же Орден, рыцари? – растерянно спросила Кара.

– Они за побег каждого морта получают неплохой доход, – вздохнула Сорда. – Но не переживай, взятки рыцарям – наши ежегодные расходы, все учтено. Мне, правда, дешевле отвезти вас с дедом в город, чем прогнать дальше в лес. Вы ведь все равно вернетесь, а ты и так сунула нос не в свои дела. Если захочешь, можешь потом вернуть мне долг. При условии, что выживешь в городе. Поверь мне, это сложнее, чем в лесу. Впрочем, многие наши там неплохо устраиваются.

Кара кивнула, все еще не веря своим ушам. Неужели все было с самого начала так просто? Надо было лишь попросить старейшину?

– Стафия с Филитом тоже хотели, – осторожно добавила девушка, боясь, что Сорда сейчас объявит, что пошутила. Но нет, старейшина говорила всерьез.

– Они с Асхаром уехали, за них не волнуйся. А теперь ступай, отдохни. В моем доме можешь чувствовать себя в безопасности. Завтра утром я отправлю вас в город.

– Завтра, – кивнула Кара, поднимаясь со стула и чувствуя, какими ватными стали у нее ноги. Как и Сорда, а может, даже больше, чем Сорда, она была мортом. Кажется, Кара начала принимать свою сущность.

Вранье, витавшее в воздухе, можно было резать ножом.

– Пойду посплю.

– Вот и правильно, а то на тебе лица нет.

– Можно еще вопрос? – спросила Кара, уже дойдя до двери и чувствуя, как слипаются глаза.

– Конечно, – старейшина глядела на нее добродушно, но в голосе звучало напряжение.

– Осиное гнездо, – Кара ткнула в потолок. – Зачем оно там?

Сорда едва заметно выдохнула. Явно ожидала вопроса с подвохом.

– Ах это, – старейшина даже рассмеялась. – Так от мух. Разве Ягар такие не делал? Осы – прекрасные хищницы, никого рядом с собой не терпят. Летом у меня на кухне ни оводов, ни мухоты. Сейчас в доме тепло, вот мои помощницы еще и не заснули.

Она с любовью посмотрела на слабо гудящее гнездо, Кара поежилась. Хорошо, что они больше не увидятся. Наверное, она бы выбрала мух.

Кивнув Сорде, Кара побрела в комнату, нарочито зевая и загребая ногами. Притворяться уставшей было не сложно, но Кара хотела убедить Сорду, что в ближайшие часы точно будет спать, не доставляя никаких хлопот. Сердце колотилось как бешеное, потому что впереди ждала сложная работа.

Гнилая доска гвоздя не держит, говорил Ягар, и Кара чувствовала, что опора под ногами ее и деда должна вот-вот рухнуть. Она, как всегда, спохватилась в последний момент, что до деда, то тараканы в его голове плодились без устали, рождая отменных особей. Помощник из него был бедовый. Спас ли он ей жизнь сегодня утром оставалось под вопросом, а вот проблем доставил с избытком. Зачем надо было разрушать их дом? Теперь вот приходилось идти на изворотливую ложь.

Речи Сорды о том, что она отправит Кару в город, были такими же сладкими, как и ее конфета. Приторными, ненастоящими. Кара не поверила ни в одно ее слово. Сорда дружила с Асхаром, который, вероятно, пострадал после вмешательства деда и сейчас где-то отлеживался. Старейшина же оставила Кару у себя «под присмотром». Утром с Карой и дедом разберутся по-мортовски. Из всех вероятных сценариев самым логичным был тот, что ими «накормят» алтарь. Сейчас они были живы только потому, что Асхар с ней разговор еще не закончил.

Невольно вспомнился рыцарь Лэйн и его неприязнь к мортам. Еще пару дней назад Кара и не подумала бы, что он мог быть прав – как и учебники альфаров, называющие мортов злодеями.

Войдя в комнату, Кара какое-то время глядела на деда, лежащего на единственной кушетке. Тахта, служащая кроватью, была широкой, но ложиться рядом со стариком Кара побоялась. Помнила, как пару лет назад Ягар во сне расцарапал все белье, сражаясь с кошмаром. Она потом еще месяц ему простыни зашивала, так как других не было. К тому же, дед храпел и вонял.

Пододвинув стул к стене, Кара села, прислонила голову к шершавой поверхности и притворилась, что заснула. Труднее всего было изображать спящую, так как несмотря на утреннее беспамятство, бессонная ночь давала о себе знать. В голову лезли привычные кошмары, преследующие ее во сне, но она старательно ловила каждый звук внутри дома и снаружи, цепляясь за реальность.

Наконец, послышался едва слышный щелчок и удаляющиеся шаги. Их заперли. Кара сняла обувь и, подкравшись босиком, попробовала открыть дверь, но догадка оказалась верной. Единственное окно комнаты выходило на задний двор с курятником, но за изгородью маячили головы – Сорда приставила к ней с дедом охрану.

Как легко старейшина продала клуатон из местного алтаря, так же легко она предала Ягара и Кару. При воспоминании о том, как Сорда отмахнулась от смерти Карпа, девушку передернуло. Впрочем, в безвыходность она не верила. В свое время дед много поработал над ее силой воли и твердостью характера. Для начала надо убежать туда, где она чувствовала бы себя в безопасности. В лесу оставалось еще много зимовок и времянок, в которых можно было переждать непогоду. А буря над головой Кары и деда Ягара разыгралась нешуточная.

Старик говорил, что, прежде чем думать о привале, надо хотя бы дойти до реки, поэтому Кара приблизилась к глухой стене комнаты и, прислонив ухо, стала слушать. Секунды грохотали в голове вместе с ударами сердца, но она не торопилась. В первый раз важно все сделать правильно.

Женщина из кошмаров просила ее не вспоминать, тогда как Асхар, наоборот, хотел обратного. Вспомнить у Кары не получилось, но вот слово «жэрэмэ», вырвавшееся из уст Сорды, кое-что напомнило. Девушка даже не пыталась объяснить, откуда знает о нем столь много. До сих пор она неосознанно отгоняла и другую правду – именно Кара это слово и придумала. Но Кара другая – из прошлого.

Напрягать память не пришлось, она сама подсказала слова.

Если за магию алтарей морты платили кровью жертв, то за магию «жэрэме» плата взималась из собственной жизни. Обращаясь к жизнерушительной силе, морт сокращал свои года, дни и минуты.

Вся магия Растерзателя была нечистой, уродливой, гадкой. Кару затошнило уже от одного образа того, что требовалось сделать. Однако сколько бы дней, месяцев или годов ее жизни ни потребовало бы заклинание, отныне и навсегда она хотела сама управлять своей судьбой.

Асхар останется ее врагом, но Кара понимала, что никакое «жэрэме» не поможет ей отомстить за Карпа. А вот на то, чтобы проделать дыру в стене, «жэрэме» вполне подойдет. Она была уверена, что слышала снаружи храп лошадей. Логично, что конюшня должна была примыкать к птичнику и скотному двору, а кони у Сорды всегда были хорошие.

Встав над дедом, Кара задумалась, как его разбудить, но, к счастью, старик заворочался, подарив надежду, что тащить бесчувственное тело на себе не придется. Взяв кувшин с водой, любезно оставленный Сордой, она вылила его на старика, а в следующую секунду того вырвало. Кара даже не представляла, как может чувствовать себя человек после превращения в избу, но подозревала, что очень скверно. Выглядел Ягар именно таким образом.

По крайней мере, он избавил ее от одной проблемы: искать ингредиенты для заклинания больше не требовалось. Оторвав два куска простыни, один Кара намотала себе на лицо – из брезгливости, а другой обмакнула в то, что вышло из Ягара и, проклиная грязную магию мортов, принялась мазать ею по стене. Тьма, проснувшаяся в сердце, подсказывала, что нужно было изобразить что-то похожее на дверь. Для заклинания подходили любые нечистоты – и хотя бы эту проблему Ягар решил. Оставшийся ингредиент – кровь, Кара взяла из своей руки, расцарапав ладонь. Боли не почувствовала, ведь повреждения тела по сравнению с ранами души ничего не значили. Сбрызнув кровью проход, Кара проговорила нужные слова и ничего не случилось. В результате ее стараний на когда-то белой стене появились отвратительные каракули желто-буро-кровавого цвета, но стена оставалась стеной.

Девушка в нерешительности оглянулась на деда, который, оказывается, пришел в себя и молча наблюдал за ее действиями.

– Могла бы и меня попросить, – пробурчал он. – Мне ведь недолго осталось.

– Заткнись, – прервала его Кара, не особо стараясь быть вежливой. – Что дальше?

– Пойдем, – вздохнул дед и с кряхтением поднялся с кровати. – Помогу тебе.

– Сначала ответь. Это ты утопил Асхара в болоте?

– Пробовал утопить, но не вышло, – пожал плечами старик. – Я ведь сразу понял, что он по твою душу явился. В тебе спит сильная магия, девочка моя, и такие, как Асхар, чувствуют ее, как мухи мед. Думал успею отвезти охотников и вернуться пораньше, но меня задержали

Ягар отвел глаза, и Кара поняла, что именно его задержало – выпивка. Старик проводил раненых и решил, что успеет напиться и протрезветь. Завалился в какую-нибудь берлогу и выпал из жизни на несколько дней. Дед пил всегда в одиночестве и все, что под руку попадало. Теперь Кара знала, каким образом он превращал воду в спирт – то было его «жэрэме». Старик осознанно сокращал себе жизнь всеми способами. А мог бы о ней подумать. Впрочем, он все-таки подумал, ведь явился же Каре на выручку. Вот только пьяный мозг выбрал не самый лучший способ вызволения внучки из беды. Зачем было избу ломать?

Между тем, Ягар решительно шагнул в стену и, исчезнув наполовину, махнул ей, мол, поспеши.

Сделать первый шаг было нелегко, так как Кара до последнего была уверена, что расшибет себе лоб, но стена оказалась водой, правда, воняющей кровью и блевотиной. Второй шаг поставил ее ногу на замерзшую землю снаружи дома, позади же выросла стена, ничем не напоминая ту податливую поверхность, которую она прошла секунду назад.

Ни слуг, ни охранников в конюшне не обнаружилось. Кара с дедом украли две лошади и умчались подальше от солнца, в ту сторону, где уже просыпалась луна, обещая светить их темным душам на любой дороге, какую бы они ни выбрали.

Глава 9

– Пересидим пару ночей в зимовке Медведя, – предложила Кара, – а потом решим.

Решать нужно было много чего, но прежде – восстановить силы. В Каре бурлила жажда мести, которую следовало успокоить. Наломать дров еще больше она всегда успеет. После убийства Карпа Асхар стал ее личным врагом, но для противостояния с ним у нее пока не было ни сил, ни ресурсов. Что до бывших друзей, то Кара не держала зла ни на Филита, ни на Стафию. Наверное, всегда интуитивно догадывалась, что их пути разойдутся еще до побега. Просто расставаться с иллюзиями всегда больно.

С лошадьми пришлось попрощаться, потому что внезапно заартачился дед.

– В лес с ними нельзя, – пропыхтел Ягар, останавливаясь на границе Тихого. – Да и нам лучше туда не соваться.

– А куда нам еще? – возмутилась уставшая Кара, но дед уже спешился и забрал у нее уздечку.

– Оставим коней у Вольта в сарае, он потом их вернет Сорде. Не знаю куда, но в Тихий сегодня идти нельзя.

Кара всплеснула руками и принялась спорить со стариком, но лишь потеряла время. Впрочем, она и сама чувствовала, что с лошадьми в лесу найти их будет проще, поэтому согласилась спрятать их в сарае старого пчеловода Вольта. А вот нежелание деда идти в лес было странным, ведь больше прятаться было негде.

– В лес нельзя, – заладил дед одно и то же. – Там дьяволы, громадные, как деревья.

В результате, Кара молча потащила его за собой. Дед сначала загребал землю носками сапог, но все-таки послушался и поплелся следом. У нее и самой дурных предчувствий хватало, но не прятаться же им по сараям?

Уж лучше лесные дьяволы Ягара, чем черная магия мортов, с которой она не хотела иметь ничего общего.

Тихий лес встретил их враждебно и настороженно. Она и не заметила, как наступили ранние сумерки. Впрочем, в той части леса, куда они направлялись, всегда царил полумрак, местами переходящий в кромешную тьму. Пахло сухими листьями и морозом.

Кара бросила настороженный взгляд на густые кроны деревьев, царапающих низкие тучи острыми ветками-рогами, потом задумчиво посмотрела на ворон. Они кружили над лесом, напоминая клочья сажи, взметнувшиеся с пепелища.

«Я не собираюсь тут оставаться, – прошептала она насупившимся лесным дебрям. – Только пережду и вернусь к людям». Кара чувствовала, что лес не хочет ее пускать, однако выбора у нее давно не было.

Страшнее всего страх, у которого нет причины. Почему-то сегодня волоски на теле вставали дыбом при мысли, что светлая полоса леса, откуда они зашли в бурелом, скоро растворится во мраке, закрывшись подлеском и кустарником. Кара выросла в Тихом лесу и знала его, как собственную ладонь. Медведь уже заснул, копытные сюда не заходили, им нравились места повыше и посуше, а значит и встретить волков шансов мало. Что до тигра, то он зверь непредсказуемый, ему никто не закон – захочет, и в деревню придет. Тигр был молнией с неба. Можешь прятаться под высоким дубом, но, если судьбе угодно тебя поджарить, это случится.

Про пыяра Кара старалась не думать, потому что встретить еще одно легендарное чудовище за такой короткий срок – то стало бы уже издевательством судьбы.

Дед больше с ней не спорил и, вообще, не разговаривал, но хотя бы сам передвигал ноги, безразлично цепляясь за ее плечо.

Обычно лес ее успокаивал, однако сейчас в нем настораживало все, включая странную серебристую паутину, опутавшую облысевшие ветви. В этой части тайги даже зимой, когда листва оказывалась на земле, небо закрывал древесный шатер, бросая непроницаемую тень на все, что под ним находилось.

Кара собиралась передохнуть в убежище, которое она когда-то устроила под корнями старой ели. Нижние ветки дерева устало стелились по укрытой хвоей земле. Один из корней когда-то обнял огромный камень, который со временем раскрошился, корень же форму не изменил, образовав под собой пещеру. Девушка была уверена, что ее займет медведь, однако прошла зима, потом вторая, и никто из косолапых на нору не позарился. Тогда Кара немного углубила пещеру, превратив ее в удобную землянку.

Она вздохнула морозный воздух и прищурилась, выискивая знакомую ель. В таких дебрях их точно никто не найдет. Странная паутина, опутавшая серые ветки и красные волчьи ягоды, сбивала с толку. Девушка намотала ее на палец, но, почувствовав тяжелый запах, напоминающий зловоние падали, тщательно вытерла руку о жилетку. От деда тоже несло, но Кара была уверена, что воняла именно паутина.

Она уже видела темнеющую макушку знакомой ели, когда интуиция или какая другая чуйка заставила ее замереть в паре шагов от колючего кустарника, за которым начинали вздыматься еловые корни, укрытые хвойными лапами. Колючки кусались больно, но кусты давно умерли по неизвестной причине, и лаз, который Кара в них проделала, сохранялся целым, не зарастая.