Королева Костей

Глава 1

Мы часто боимся не того, чего следует.

Так говорил Каре ее дед, когда она просыпалась с криками посреди ночи. Накануне старый Ягар ушел в лес за ночными травами, и Кара испила чашу кошмара до дна. Демон в ее голове рождал кровавые образы, пахнущие смертью и безнадегой. Она предпочитала, чтобы ее будил дед, который своей колдовской чуткой всегда угадывал, когда внучке снился дурной сон. Ягар готовил ей чай с лавандой и ромашкой, бормотал над ним успокоительные заклятья, после которых Кара засыпала.

На самом деле она не верила, что дед Ягар умел колдовать, хотя ему-то люди из городов как раз приписывали магические способности.

Дед Ягар был мортом – проклятым, порченным, отверженным. Он носил клеймо на животе и скрывался в лесах. С ним все было понятно. Дед был беглым, натворил дел в какой-то закрытой деревне на юге или на севере, после чего бежал в сердце Альфарской империи, где поселился в лесах рядом с мортовской деревушкой.

Кара тоже хотела считать себя мортом, но дед убеждал ее, что она человек, может, не альфар, которым принадлежал весь мир, но потомок брагов, ортов или других племен, разбежавшихся, когда альфары захватили Золотые земли. Дед нашел малышку Кару в поле где-то на границах с Тардаром, хотел отдать в приют в Имаргоне, где тогда работал в кузнице, но власти ему не поверили. Решили, что морт захотел пристроить свое дитя среди человеческих, клеймили младенца, надели на деда кандалы и отправили вместе с ребенком в южные мортовские деревни, которые больше напоминали тюрьмы. По дороге Ягар сбежал и поселился рядом с Овражьим Гаром, где жили срединные морты. Они пользовались относительно большей свободой, чем южные. Однако то, что объединяло всех мортов, оставалось неизменным – Стена.

Все мортовские деревни были ограждены стенами, которые охраняли рыцари ордена Сантаны. И вокруг Овражьего Гара тоже тянулась такая стена, окружая деревню, несколько полей с огородами и Тихий лес, где жили Кара с Ягаром.

Старосты Овражьего Гара принять деда с внучкой в свою общину отказались. Орден Сантаны вел строгий учет населению мортов в деревнях. Однако и прогонять их не стали, узнав, что дед умел врачевать. Кара догадывалась, что Ягар многое чего умел, но еще большее скрывал. После того как в пожаре погибли два кузнеца Овражьего Гара, деревне остро не хватало мастеров, но Ягар о своих талантах помалкивал.

Дед устроился – он повидал мир и, кажется, нашел свое место под солнцем. Кара же не могла смириться с тем, что всю жизнь ей придется провести между небом и землей: морты к себе не пустят, а люди тем более.

Девушка не думала о том, почему ее бросили в поле, живы ли родители, и где они сейчас, но Стена и город Имаргон занимали в ее мыслях много места. Не в лесу она хотела жить, и не в мортовской тюрьме с фасадом деревни. Молодую и горячую Кару манил Имаргон, который ее, конечно, не ждал.

Спустя шестьсот лет после войны Камня и Пепла, мало кто из альфаров верил в черную магию страшных мортов, когда-то населявших Золотые земли. Орден Сантаны, победивший Растерзателя, уничтожил всех взрослых мортов, но проявил милосердие к детям, заключив их в закрытые деревни, которые позже в народе прозвали «чернецами». С каждым новым поколением черная магия мортов слабела, а триста лет назад исчезла совсем. С тех пор морты отличались от тех же альфаров или других народов Золотых земель, разве что внешностью.

Красота мортов считалось наследием черной магии и их проклятием. Альфарские женщины, родившиеся с темными волосами, старались перекрасить их в светлый оттенок, а кожу золотили – искусственно или под солнцем, ведь черные волосы и бледное лицо роднили с мортами. И хотя в их черную магию современное поколение альфаров не верило, любое сходство с теми, кто занимал низшее положение в обществе Альфарской империи, считалось дурным тоном.

На самом деле и морты тоже давно уже не верили в собственную магию. Кара, у которой были друзья в деревне, даже сомневалась, а существовала ли когда-то эта черная магия, или миф про мортов-демонов просто был удобен победителям. Ведь альфары тоже не были чисты на руку. Они пришли уже на занятые земли, потеснив брагов, ортов, пиролов и еще десятки других племен, которых альфары якобы освободили от гнета мортов.

Кара любила историю, правда, собирала ее по кусочкам – из учебников Стафии, ее подруги из Овражьего Гара, которая ходила в школу, и болтовни Ягара с охотниками брагами, поселение которых находилось по соседству с Тихим лесом. Учебники Стафии были написаны альфарами, в них все, что касалось мортов, было черно-белым. Альфары – хорошие, морты – плохие.

От деда можно было услышать версии в точности наоборот. У Ягара морты и коренные племена Золотых земель были хорошими, альфары же – агрессорами и угнетателями. Каре во всем хотелось разобраться самой, но для этого нужно было попасть в Имаргон – город академий и библиотек. Так рассказывала Стафия, у которой отец был альфаром и раньше жил в городе. Такое тоже случалось, хоть и редко. Альфар мог жениться на женщине из мортов, но при этом терял свободу и обязан был переселиться из города в закрытую деревню.

К семнадцати годам в Каре бурлили смешанные чувства. Она любила деда, но ненавидела лес. У нее имелось клеймо на животе, но мортом она себя не чувствовала. Она хотела свободы, знаний и города. Имаргон манил ее, как теплые земли перелетную птицу. С той разницей, что возвращаться Кара не собиралась.

Девушка опустила босые ноги на дощатый пол, поежилась от утреннего холода и поругалась на деда, что тот не приготовил растопку для печи. Ноябрь начался сурово – ночными морозами и северными ветрами. Во дворе гулко стукнул топор, послышалась приглушенная ругань. Кара наконец нашла сапоги, натянула поверх сорочки тулуп и выглянула в окно.

И не скажешь, что этому верзиле всего четырнадцать, хмыкнула она, узнав Карпа. Крепкий парень с шевелюрой цвета дикого меда и такой же смуглой кожей сражался с бревном могучего тополя, который Ягар притащил вчера из леса.

Карп был человеком, но с червоточинкой – так альфары называли всех не-альфаров. Он был родом из Нижней деревни, где жили, в основном, орты и пиролы – потомки диких племен, когда-то населявших Золотые земли вместе с мортами. Никто из его соплеменников не питал любви ни к мортам, ни к альфарам, но Карп от своих сородичей отличался, в первую очередь, тем, что будущего у него не было.

В его голове росла шишка, которую уже стало видно. Она торчала у него за правым ухом, поэтому парень отрастил волосы, однако они не сильно-то скрывали растущее уродство. Голова у Карпуши, как ласково называл его дед Ягар, с одной стороны уже деформировалась.

Семья возила Карпа в город Имаргон, где лекарь, за услуги которого заплатили телегу картофеля, сообщил, что мальчик умрет через год или два – в его голове росло зло. На следующий день Карп убежал из семьи и поселился у охотников-брагов на границе Тихого леса.

Орден Сантаны боролся с суевериями среди деревенских, но сам же их и поощрял. Карп был уверен, что однажды родные его зарежут, а кровь прольют на алтаре в храме Сантаны во имя великого героя прошлого, который, согласно повериям, вернется, когда народу Золотых земель вновь понадобится его помощь. Так в деревнях поступали со всеми смертельно больными – чаще всего, со стариками и детьми.

Кара всю жизнь прожила в лесах, и Карп, пожалуй, был вторым человеком после Ягара, который поразил ее своими знаниями. Он впитал их от ученого отца, когда-то служившего в императорской библиотеке. Не было области, в которой мальчишка не разбирался бы. Идея побега в Имаргон принадлежала ему. Он же нашел Стафию и Филита – мортов из Овражьего Гара, которые тоже собирались перейти Стену и сбежать в город.

Итак, их было четверо, и у каждого имелась своя мечта. Если все пойдет хорошо, новый год Кара встретит в Имаргоне.

Дед подтвердил, что сказал городской лекарь: Карп скоро умрет. И хотя мальчишка просил деда вырезать то, что поселилось в его голове, Ягар отказался. Кара знала, что дед мог бы попробовать, но вмешиваться не стала. У деда имелись четкие убеждения о том, каких людей спасать надо, а каких нет. Иной раз он брался почти за труп, оставшийся после стычки с медведем, и поднимал охотника на ноги, а порой отказывался лечить простой нарыв. И человек умирал через пару недель в страшных муках.

Но, по крайней мере, дед согласился нанять парня на подработку – тот рубил у них дрова, таскал воду и помогал свежевать дичь, которой охотники расплачивались с Ягаром за лечение.

– Привет, Кара, – крикнул Карп, заметив ее в окне. – Я твою кашу есть не буду, в ней мошка.

В последние месяцы парень стал заговариваться, порой неся откровенный бред, и то было дурным знаком, но Кара верила, что у них еще есть время. За три года, пока они вместе готовили побег, заговорщики успели сдружиться, и ей хотелось верить рассказам Филита о том, что в Имаргоне полно докторов, которые могли вырезать из тебя все, что угодно: заменить руку, ногу, глаз и даже сердце. Филит, хоть и был мортом, но родился в семье старейшины Овражьего Гара, в избе которого собиралось много слухов про Имаргон.

Филит хотел бежать, потому что ненавидел пшеницу, поля и пахоту – жизнь, которой жили все морты в закрытых деревнях. Он мечтал о кораблях и море, а значит, его дорога тоже вела в Имаргон, где имелось морское училище. Стафия, дочь богатых мортов, бежала в город за женихами, так как местные ее не устраивали. С ней тоже все было ясно.

После слов Ягара Карп не верил, что найдет в Имаргоне резальника, который поможет ему с его шишкой зла, но парень хотел посмотреть этот мир, прежде чем перейдет в другой.

Что до Кары, то она бежала от леса и деда. В первый день нового года ей исполнялось восемнадцать, и с точки зрения общественных устоев она уже была старой.

– Если не пойдешь с нами, дед рано или поздно выдаст тебя замуж за того охотника, который заплатит больше, – сказала Стафия, когда Кара однажды засомневалась, стоит ли ей бежать и оставлять Ягара одного в лесу.

Вспомнив охотника по прозвищу Медведь, который захаживал к ним чаще других, Кара подумала, что в словах подруги есть резон. Тем более что этот Медведь в последнее время бросал на нее странные взгляды. Кара знала, как живут женщины брагов – племени, из которого был родом Медведь. Тяжелая работа, короткая жизнь. Женщины мортов, особенно те, кто победнее, жили не лучше, потому Кара и отбросила все сомнения. Ей нужно в город. Дед у нее еще крепкий. Вот устроится она в Имаргоне, потом и за ним вернется.

До встречи со Стафией оставалось меньше часа, и Кара заторопилась. Стафию задерживать было нельзя. Та прибегала к Каре до уроков, отдавала ей старые тетради, взамен получала травы (девушка тайно таскала их из дедовых запасов) и мед, который Кара добывала сама. Ни что в этом мире не было бесплатным – даже старые тетрадки подруги.

Сварив кашу, Кара наспех почистила подвал, где вчера ночью дед лечил охотника, попавшего под самострел. Крики раздавались до полуночи, а опилки, которыми устилали пол, набухли и почернели от крови. Кара выгребла грязь, обдала кипятком старый дубовый стол, принесла свежих опилок и порадовалась, что свои склянки и инструменты дед прибрал сам. Она в них вечно что-нибудь путала.

Ноябрьские дни – скудные до света. Когда Кара, закончив дела и облачившись в меховую жилетку и теплые штаны из лосиной кожи, направилась к месту сбора – к старой осине в Орлином ущелье, солнце цеплялось брюхом за когтистые руки-ветки леса, даже не пытаясь подняться выше.

Карп ушел первым. И хотя подглядывать в этой глуши было некому, а дед собирал травы далеко – на Лысой сопке, заговорщики осторожничали. Больше всего Каре хотелось узнать, поговорил ли Карп со своим братом, который приезжал в деревню на выходные. Брат Карпа был ключевым звеном в их сговоре, потому что работал стражником на Стене.

Еще лет пятьдесят назад было трудно представить, что какой-нибудь морт сможет бежать из закрытой деревни в город, перейдя Стену, но времена изменились, Альфарская империя снова погрязла в войне, урожаи не удавались третий год подряд, народ нищал и голодал, никакие деньги не пахли, в том числе, взятки. Кару разбирала досада, что Карп не дождался ее, но, с другой стороны, таков был уговор – до места встречи каждый добирался сам.

Девушка шла тихо, внимательно глядя под ноги и слушая лес. Хищники к ним не заглядывали, но дурным предчувствиям она доверяла, а они терзали ее с утра. Несколько раз Кара останавливалась, долго смотрела в заросли по обе стороны едва заметной тропы, но лес всегда замирал вместе с ней, и она лишь тратила время. Может, то Карп шел где-то неподалеку, и это его шаги играли на ее нервах? Но парень давно научился ходить по лесу бесшумно, да и охотники тоже здесь не бродили. По уговору, раненые и больные дожидались деда в хижине на левом берегу Хамзы-реки.

Кара могла сколько угодно себя обманывать, но признаться стоило: не человеческое присутствие ее тревожило. Интуиция, загадочное чувство, о котором столько говорил Карп, а может, та самая магия, которую так хотела пробудить в себе Стафия, – что бы то ни было, но Кара давно не ощущала себя столь странно. Чувство щемило в груди, играло на до сих пор незнакомых струнах души, обволакивало тоской и непонятной грустью. Кара предпочла, чтобы ей стало просто страшно, но страха не было и в помине. Впрочем, бояться стоило, ведь она знала, что сквозь лабиринт бурелома и сухостоя на нее смотрят. То, что за ней наблюдали, было также верно, как гала вокруг солнца, говорившая о скорой буре.

Кара опоздала, так как решила сделать крюк, хотя знала, что запутать следы не удастся. За ней шел какой-то зверь, и стоило лишь порадоваться, что у деда имелись знакомые охотники. Кара с дедом ставили силки и ловушки, но с крупным зверем не связывались. Девушка слышала о тиграх, однако в Тихий лес ни один из них пока не захаживал. Пока.

– Я уже уходить собиралась, – высказала Стафия и сунула ей пачку перевязанных бечевкой тетрадей. Кара жадно схватила тетрадки, даже не пытаясь скрыть радости. Дурное настроение улетучилось при мысли о том, сколько интересных историй ей предстояло прочесть. Сегодня Стафия принесла записи альфарских сказаний, которые им преподавали в школе. Мысли о тигре уже казались смешными. Лес никогда не был пустым. Он всегда смотрел и слушал. Птица, бурундук, белка – да кто угодно мог испортить ей утро.

– Меда мало, – недовольно пробурчала Стафия, когда Кара в ответ вручила ей баночку с запечатанной воском крышкой.

– Ягар вчера раненому охотнику отдал, – вздохнула Кара. – Я тебе в следующий раз больше принесу. Ну, что там с Рикаром? Согласился?

Заметив напряженный взгляд Карпа, который тот старательно прятал в землю, Кара снова рухнула в бездну дурного предчувствия.

– Брат Рикар просит сорок гольдов вместо десяти. Мы так не договаривались, но ему придется делиться с новым напарником, они теперь вместе дежурят.

– Нельзя, чтобы он рассказывал о нас кому-то еще! – возмутилась Кара. – Мы и десяти гольдов не собрали, где достать сорок? Два месяца осталось до нового года! Не успеть.

– В конце января у меня день рождения, – сказала Стафия, которая, вероятно, уже знала о проблеме и по-своему ее решила. – Папаша обещал пригласить всю родню и кучу друзей, каждый будет дарить деньги. Особенно постараются те, кто в женихи метит. В феврале у меня будут деньги. Значит, перенесем план на февраль.

Кара постаралась спрятать зависть в глазах. Везет некоторым. Родители Стафии пообещали ей брак по любви. Ожидать договорились до двадцати двух лет, так что, в отличие от Кары, у Стафии время еще было. И хотя Кара с дедом о замужестве еще не разговаривала, почему-то ей казалось, что до двадцати двух ей отсрочки никто не даст. Да и что потом?

– Тогда он в морское училище не попадет, – нашлась она, кивнув на Филита. – Я от одного охотника слышала, что там набор с января, как раз после нового года. В феврале все места закончатся.

Филит, который серьезно готовился к поступлению и даже где-то раздобыл учебники по навигации и морскому делу, заволновался. Кара чувствовала себя нехорошо от такой явной лжи, но спасать себя как-то было нужно. Они должны найти деньги до января.

– Не-не, февраль не пойдет, – поддержал ее морт. – Я с батей поговорю, может, в долг возьму, мол, на нового коня.

– Тебе на прошлой неделе нового коня купили, – фыркнула Стафия. – На еще одного не дадут.

– Батя мне хоть на трех даст!

– Что ж ты тогда сразу в свое морское училище не отпросишься, раз у тебя батя такой добрый?

– Хватит! – вмешалась Кара. – Что вы как бестии лесные? Деньги будем собирать все вместе. Я на прошлой неделе семью белых соболей видела. Ловушку сегодня поставлю. Если повезет, а нам должно повезти, то двадцать гольдов я достану. Вы тоже постарайтесь, если вдруг белые соболя другому охотнику достанутся. Ты, Стафия, попроси денег у кого-нибудь из женихов, у тебя их много. Я имею в виду женихов, а не денег. Насчет твоего коня, Филит, я попытаюсь договориться с охотниками. Северяне могут купить, чтобы перепродать его в Тардар. Много не получим, но будет уже что-то. Отцу скажешь, что коня волки задрали. Ты, Карп, всем нам сильно поможешь, если уговоришь брата взять меньше.

– Бестии лесные, – фыркнул Карп. – Ты бы еще пыярами нас назвала.

– Плюньте, скорее, плюньте, – суеверно засуетилась Стафия, следом за ней Филит. Кара решила не подливать масла в огонь и послушно поплевала в траву. Даже Карп вдруг испугался и принялся стучать по сосне.

Каре стало смешно. Ладно там Карп, он человек, но Филит, Стафия и Кара считались мортами, то есть, нелюдьми, потомками черных колдунов и некромантов, когда-то породивших тех самых пыяров – демонов, терзавших человечество до тех пор, пока герой Сантана не спас Золотые земли от зла. Война Камня и Пепла закончилась шестьсот лет назад, всех пыяров, равно как и колдунов-мортов давно перебили рыцари Ордена Сантаны, а сегодняшние морты имели столько же сходства со своими знаменитыми предками, сколько бурундук с соболем.

Но они все боялись пыяров, о которых болтали старики. Пыяры были последней частичкой их некогда могучего наследия и отказаться от веры в то, что кто-то из пыяров мог выжить, было не под силу ни одному морту. Болтали, что Стену возвели в первую очередь из-за них – пыяров, которые могли выжить в лесах. Орден Сантаны тоже цеплялся за свое прошлое.

Задул северный ветер, и морты засобирались. Кара растерянно глядела им вслед, чувствуя, что времени становится меньше, а они не готовы. Новость о сорока гольдов рушила все планы. Белые соболи, которых Кара, действительно, видела, были ценной добычей, но в Тихом лесу охотников хватало, и надеяться, что они достанутся ей, было глупо. У деда деньги водились всегда, но красть у Ягара Кара ни за что бы не стала. Оставалось надеяться на коня Филита и богатых женихов Стафии.

Она уже собиралась уходить, когда услышала, что кто-то возвращается. То была Стафия – раскрасневшаяся от быстрой ходьбы, с заговорщицким выражением на лице.

– Мне с тобой наедине поговорить надо, – выпалила она, оглядываясь назад. – С трудом от этого придурка Филита отвязалась. Думает, всем интересно про его коней слушать.

У Стафии все парни были либо придурками, либо волшебниками.

Кара нехорошо прищурилась.

– Только не говори, что решила втянуть в наше дело еще кого-то. Мы достанем денег и без пятого. Чем больше людей знает, тем больше риска.

– Про побег я ему не говорила, – сказала Стафия. – И не перебивай. Если по твоей вине меня за опоздание накажут, я тебе больше ни одной тетрадки не дам.

– Наглая ты, – возмутилась Кара.

– У нас в деревне новенький, – подняла палец Стафия, призывая ее к вниманию. – Морт, но видно, что непростой, переселился из северных чернецов. Наш с тобой ровесник, между прочим. Староста Сорда сказала, что он ее дальний родственник, который остался сиротой с приличным наследством. Но я-то вранье чую. Новенький собирается ходить в школу, да только по нему видно, что ни школа наша, ни пахота ему не нужны. Я таких мортов еще не видела. Говорит вежливо и красиво, статный, высокий, хорошо одевается, сразу дом себе купил, работников нанял, в общем, у нас все о нем только и говорят.

– Ох, Стафия, – догадалась о нехорошем Кара. – Если ты передумала бежать и хочешь этого новенького в женихи, так прямо и скажи. Но ты нас очень подведешь.

– Да это у тебя, а не у меня женихи на уме, – надула губы блондинка. – Между прочим, Асхар тебя откуда-то знает. Он меня встретил после уроков и сразу спросил – не знакома ли я с тобой.

– Кто такой Асхар? – насторожилась Кара.

– Асхар Ландэр, новенький, – нетерпеливо пояснила Стафия. – Хочет с тобой встретиться. Говорит, у него медицинский вопрос. Ты не представляешь, какой он обаятельный. Ему просто невозможно отказать.

– Можешь не притворяться, – хмыкнула Кара. – Деньги всем нужны. Но те монеты, что он тебе дал, нужно положить в нашу копилку для побега.

– Да там и гольда не наберется, – отмахнулась Стафия. – Так ты согласна? У меня прям гора с плеч. Сегодня вечером к нашей конюшне придешь?

– Нет, – отрезала Кара. – Медицинские вопросы могут быть к моему деду, но не ко мне. К Ягару его и отправь. Я доживаю в этом лесу последние два месяца, никого, кроме вас, не знаю и знать не хочу. Впереди – новая жизнь, и никаких подозрительных асхаров я в нее брать не собираюсь.

– Нельзя быть такой категоричной, – не стала сдаваться Стафия. – А вдруг он твой дальний родственник, который тебя разыскивает? Тебе разве совсем неинтересно?

– Совсем. И ты опаздываешь.

– Асхар вовсе не подозрительный. Он такой обаятельный красавчик. Нельзя отказывать человеку, даже с ним не познакомившись.

– У меня от твоих слов уже волосы дыбом встают. Обо мне в мире никто не знает, никто. Тем более, северные морты. Тебе не кажется странным, что этот парень спросил про меня на второй день после приезда?

– Вообще-то, в первый. И мне он сказал, что ради встречи с тобой он сюда и приехал.

Кара, все это время старательно отгонявшая дурное предчувствие, сдалась, погрузившись в неприятный страх. Хватало и жадного брата Карпа, потребовавшего сорок гольдов вместо десяти, а теперь еще и этот непонятный тип, прибывший из северных деревень ради встречи с ней. Наверное, действительно богатый парень. Без огромных денег из северных чернецов не сбежать. Оставалось только встретить тигра по пути домой, и сундук с проблемами будет набит доверху.

– А теперь ты меня послушай, – решилась она, схватив Стафию за руку. – Беги скорее в школу, Асхару же этому скажешь, что в лесу меня не нашла. Мол, я переехала, а куда – неизвестно. Не перебивай. Ты знаешь, какая я трусиха. Я сначала за ним пару дней посмотрю, потом сама его найду и поговорю. Обещаю.

Видя, что переубеждать Кару бесполезно, Стафия поверила в слабый компромисс и поспешила в деревню. Кара еще долго смотрела на кусты, за которыми скрылась подруга, чувствуя, как внутри нее разгорается отчаяние. От идеи пожить на зимовке в западной части Тихого леса пришлось отказаться, хотя та и сулила временное спокойствие. Но Ягар учил не бежать от проблемы, а идти ей навстречу. Поэтому Каре придется сдержать обещание. Завтра она весь день проведет в деревне – будет следить за новеньким мортом. Проблема могла оказаться серьезной.

Сегодня же ей предстояла еще одна задача, и, хотя Кара ходила на Стену регулярно, именно в этот полдень дорога к границе показалась непосильно тяжелой. Тем более что лес продолжал подавать дурные знаки.

На тропе, ведущей к Стене, встретилось упавшее дерево. Кара помнила, что ствол у дуба был трухлявым, но то, что дерево упало именно тогда, когда ей нужно было идти той тропой, означало, что лес предупреждал. Ветер стих, однако лишайники, свисавшие косматыми бородами с ветвей, продолжали качаться. Еще и вороны налетели, рассевшись в кронах. Кара не помнила, чтобы ей подавали столько знаков одновременно, но возвращаться домой в столь взволнованном состоянии не хотелось. Тем более, что к обеду должен был прийти в гости Медведь, а встреч с ним Кара избегала.

Подумав, девушка еще раз посмотрела на ворон и решила, что лучше пойти на Стену. И хотя с братом Карпа они договаривались, что он пропустит группу беглых мортов, она не теряла надежды найти лазейку в обороне границы, чтобы сбежать самостоятельно. Кара уже выучила всех рыцарей-пограничников в лицо, их обязанности и привычки, но пока найти слабину в их дежурствах не получалось.

Тем не менее она каждые два дня ходила к Стене и наблюдала за рыцарями несколько часов, надеясь, что когда-нибудь ей повезет. А вдруг, несмотря на все дурные знаки, это случится сегодня?