Клятва крови и огня

Второй урок

Алиса проснулась от собственного крика.

Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали, а на лбу выступила холодная липкая испарина. Она села на кровати, хватая ртом воздух, и несколько секунд не могла понять, где находится.

Потом увидела каменные стены, тусклый свет кристалла, ведро в нише.

Башня. Эрдан. Проклятие.

Сон ускользал, оставляя после себя только смутные образы: синее пламя, каменный пол, чьи-то руки на её запястьях. И холод. Тот самый, который она чувствовала во время первого приступа.

Алиса провела ладонью по лицу — мокрому, липкому. Дрожь в руках постепенно утихала. Золотая нить на запястье пульсировала спокойно, ровно. Не как тогда.

Приснится же такое, — подумала она.

За окном по-прежнему светилось бледно-фиолетовое небо — светлая стража. Или день. Или то, что здесь считалось утром. Алиса уже перестала пытаться понять.

Она оделась, умылась ледяной водой из кувшина и вышла в коридор.

Снизу пахло хлебом.

На кухне Мира уже вовсю хлопотала у печи. Увидев Алису, она улыбнулась.

— А вот и ученица. Лорд велел передать, чтобы завтракала быстрее — сегодня урок будет рано.

— Который час? — спросила Алиса, садясь за стол.

Мира пожала плечами.

— Время обеда. Но лорд сказал завтрак.

— Он вообще спит?

— Лорд? — Мира задумалась. — Я его спящим ни разу не видела. Но он говорит, что спит. Просто мало.

Алиса хотела спросить про проклятие — высасывает ли оно сон, как высасывает силы, — но передумала. Спросит у Дамиана сама.

Завтрак был плотным: ячневая каша с мёдом, вчерашний хлеб, кружка травяного чая. Алиса ела быстро, чувствуя, как с каждой ложкой к ней возвращается энергия.

— Мира, — спросила она, жуя. — А что такое запретные земли? Лорд вчера говорил.

Мира на мгновение замерла, потом взялась вытирать и без того чистую столешницу.

— Место, куда лучше не соваться, — сказала она тихо. — Там магия другая. Злая. Говорят, кто туда заходит — не возвращается.

— А твой лорд был там?

— Нет. — Мира покачала головой. — Он не может. Проклятие не пускает. А те, кто могут, боятся.

— А Сердце дракона?

Мира подняла на неё испуганные глаза.

— Откуда ты — Она осеклась, потом покачала головой. — Не спрашивай меня про это, Алиса. Пожалуйста. Я ничего не знаю. И не хочу знать.

Алиса хотела настаивать, но увидела лицо Миры — побелевшие губы, расширенные зрачки — и передумала.

— Ладно, — сказала она. — Не буду.

Она доела кашу, допила чай и поднялась.

На втором этаже у двери библиотеки её ждал Дамиан.

Стоял, прислонившись плечом к косяку. В чёрной рубашке, без мантии, с влажными волосами — будто только что мылся. Без мантии он выглядел моложе. И опаснее.

— Готова? — спросил он.

— Готова, — ответила Алиса. — Сегодня что? Огненные шары? Левитация?

— Сегодня — работа с эмоциями.

Он развернулся и пошёл к лестнице. Наверх.

— Ты вчера спросила про Сердце дракона, — сказал он, не оборачиваясь. — И про Хранителя.

— А ты не ответил.

— Я отвечу. Но сначала — урок.

Они поднялись на четвёртый этаж. Дамиан толкнул дверь тренировочной залы.

— Входи.

В зале было темно — кристаллы под потолком ещё не зажглись. Дамиан щёлкнул пальцами, и они вспыхнули один за другим: белый, резкий, бестеневой свет.

Пол был всё так же испещрён символами, и они уже светились — тусклым, красноватым пульсом. В центре чернел выжженный круг.

— Садись, — сказал Дамиан, первым входя в круг. — Сегодня без камня. Только ты и магия.

Алиса разулась, ступила на тёплый камень и села напротив него.

— Помнишь, что ты чувствовала в прошлый раз?

— Боль. — Она поморщилась. — И злость. И страх.

— Вот это и есть эмоции. — Дамиан положил руки на колени. — Проклятие питается ими. Но и магия — тоже. Вопрос в том, что ты выберешь.

— Я не выбирала проклятие.

— А магию — можешь.

Он замолчал. Алиса ждала.

— Закрой глаза.

Она закрыла.

— Теперь дыши. Как в прошлый раз. Медленно. Вдох на четыре, задержка на два, выдох на четыре.

Она слушалась. Вдох — раз, два, три, четыре. Задержка — раз, два. Выдох — раз, два, три, четыре. Мир за веками темнел, становился тягучим, тёплым.

— Помнишь искру?

— Помню.

— Найди её снова.

Алиса опустилась внутрь себя, туда, где между рёбрами в прошлый раз теплился огонёк. Сначала было пусто. Только ровное биение сердца. Но она не торопилась — сидела, дышала, ждала.

Искра пришла не сразу. Сначала — слабое тепло, едва заметное. Потом — пульсация, не в такт сердцу, а быстрее. Потом — свет. Маленький, золотистый, живой.

— Вижу, — прошептала Алиса.

— Не гаси, — сказал Дамиан. — Позволь ей разгореться.

— Она маленькая.

— Огонь не становится большим от того, что его торопят. Дай ей время.

Алиса дышала, смотрела на искру, чувствовала, как тепло растекается от груди к плечам, к рукам, к кончикам пальцев.

— Теперь представь, что ты тянешь нить от искры к своей руке, — сказал Дамиан.

— Как?

— Просто захоти. Магия слушается желания.

Алиса попробовала. Представила, как золотой свет течёт по венам к левой руке. Сначала ничего не происходило. Потом кончики пальцев защипало — как от лёгкого разряда статического электричества.

— Получается? — спросил Дамиан.

— Кажется, да.

— Открой глаза и посмотри на руку.

Алиса открыла. Её левая ладонь светилась — тусклым золотистым светом, исходящим прямо из кожи. Нить под запястьем замерцала в такт сердцу.

— Держится, — выдохнула она. — Не гаснет.

— Удержи, — сказал Дамиан. — Дыши ровно. Не дай панике погасить свет.

Алиса смотрела на свою ладонь, боясь даже моргнуть. Золотое свечение пульсировало, но не тускнело. Она чувствовала, как тепло растекается от груди к пальцам, как искра внутри держится за нить, не отпуская.

— Получается, — прошептала она. — А что дальше?

— А дальше — огонь, — ответил Дамиан.

Он протянул свою руку — правую, с раскрытой ладонью. На его пальцах ничего не было. Алиса смотрела, не понимая.

— Представь, что искра перетекает из тебя в меня, — сказал он. — Магия не терпит одиночества. Она хочет двигаться, переливаться, соединять.

— А если я ошибусь?

— Не ошибешься. Я рядом.

Алиса выдохнула, закрыла глаза снова, нашла искру — она горела ярче, чем в прошлый раз, — и потянула нить от своей ладони к его руке.

Воздух между ними вспыхнул.

Маленький, оранжевый огонёк повис в нескольких дюймах от пальцев Дамиана — ровно посередине, ничьей.

— Открой глаза, — сказал он.

Алиса открыла.

Огонёк парил в воздухе — живой, тёплый, пульсирующий.

— Я сделала это, — прошептала она. — Я сделала это сама.

— Мы сделали это, — поправил Дамиан. — Магия не терпит одиночества. Запомни.

Он дунул на огонёк, и тот погас — бесшумно, без дыма.

— Отдыхай пять минут. Потом продолжим.

Они сидели в тишине. Алиса смотрела на свои руки — золотое свечение ушло, но под кожей всё ещё чувствовалось тепло.

— Ты обещал ответить про Сердце дракона, — сказала она.

Дамиан помолчал.

— Хранитель — не человек. Это место. Древний храм на краю запретных земель. Внутри — лабиринт, ловушки, магические стражи. Тот, с кем говорила моя мать, был лишь голосом. Стражем у входа.

— И она пошла внутрь? — спросила Алиса, хотя уже знала ответ.

— Да. — Дамиан сжал пальцы в кулак. — Она пошла. И не вышла.

— Тебе было семь лет.

— Мне было семь лет, — повторил он. — А когда я вырос, проклятие уже сидело во мне. Запретные земли убивают проклятых быстрее, чем обычных людей. Я бы не прошёл и первого испытания.

— Но теперь проклятие во мне, — сказала Алиса. — Ты можешь пойти туда, куда она не дошла. Один.

Дамиан покачал головой.

— Не могу. Договор, который скрепил нить, привязал нас друг к другу. Если я уйду дальше, чем на милю, связь оборвётся. Ты умрёшь. Я потеряю магию.

Алиса похолодела.

— То есть я твой якорь?

— Ты — моя единственная возможность, — ответил Дамиан. — Без тебя я не смогу даже войти в запретные земли. Поэтому — учись.

Он встал.

— Продолжим.

Остаток занятия Алиса училась удерживать огонь дольше нескольких секунд.

Получалось плохо. Огонёк вспыхивал, подрагивал, пульсировал — и гас. Каждый раз чуть быстрее, чем в прошлый. Алиса злилась, сжимала кулаки, чувствовала, как искра внутри неё то разгорается, то затухает в такт настроению.

— Не дави, — повторял Дамиан. — Магия не любит насилия.

— А что она любит? — огрызнулась Алиса.

— Доверие.

— Я не доверяю тебе.

— Тогда доверься себе.

Она попробовала снова. Закрыла глаза, нашла искру, потянула нить. Огонёк повис в воздухе — и погас.

— Чёрт, — выдохнула Алиса.

— Достаточно, — сказал Дамиан. — Урок окончен.

— Я ничего не сделала.

— Ты сделала больше, чем вчера. Не требуй от себя невозможного.

Он встал, отряхнул брюки.

— Завтра продолжим. А сейчас — отдыхай.

Алиса не двинулась с места.

— Дамиан, — сказала она, когда он уже взялся за дверь.

Он обернулся.

— Твоя мать верила в Сердце дракона. Ты веришь?

Он молчал так долго, что Алиса уже решила — не ответит.

— Я хочу верить, — сказал он наконец. — Это не одно и то же.

Дверь закрылась.

Алиса осталась одна в центре круга, босиком, с остывшими ладонями.

Она посмотрела на свои руки — обычные, человеческие, без свечения. Потом закрыла глаза, нашла искру. Она ещё теплилась — маленькая, золотая, упрямая.

Я не сдамся, — подумала Алиса. — Я научусь. Я не сдамся.

Она открыла глаза, поднялась, надела туфли и вышла в коридор.

Алиса спустилась на третью площадку и столкнулась с Мирой — та поднималась по лестнице с подносом в руках.

— А я к тебе иду, — сказала Мира. — Лорд сказал, что ты будешь голодная. И велел покормить.

На подносе дымилась миска супа, лежал ломоть хлеба и стояла кружка травяного чая.

— Он велел? — спросила Алиса, беря поднос.

— Сказал: «Покорми её. После урока всегда хочется есть». — Мира виновато улыбнулась. — Я подумала, это почти то же самое.

Алиса усмехнулась, поблагодарила, взяла поднос и зашла к себе в комнату.

Она села на кровать, поставила поднос на колени и съела всё до последней ложки, даже не распробовав вкуса. Магия высасывала силы — с каждым глотком тепло возвращалось в тело, но вкуса не было. Только пустота, которую суп заполнял медленно, ложка за ложкой.

Когда тарелка опустела, она поставила поднос на тумбочку, взяла дневник и устроилась на подоконнике.

На закате — или в тот час, который здесь называли закатом, — Алиса сидела, прижавшись спиной к холодному стеклу, и перечитывала строки, которые знала уже почти наизусть.

«День 157. Дамиан спросил меня сегодня: «Мама, я умру?» Я сказала нет. Я солгала. Прости меня, сын.»

Алиса закрыла книгу, прижала её к груди.

В дверь постучали.

— Да, — сказала она.

Вошел Дамиан. С пустыми руками, без книги, без свитка. Просто вошёл и сел на стул у стены.

— Ты читаешь, — сказал он.

— Перечитываю, — поправила Алиса.

— Нашла что-то новое?

— Нет. Только то, что она любила тебя. Очень сильно.

Дамиан опустил взгляд.

— Я знаю, — сказал он. — Это единственное, в чём я никогда не сомневался.

Они помолчали.

— Почему Совет не пошёл за ней? — спросила Алиса. — Почему они запретили ей идти к Сердцу, а сами не сделали ничего?

Дамиан усмехнулся — горько, зло.

— Потому что Совет боится потерять власть. Если проклятие рода Эйнар будет разорвано, я стану сильнее. А сильный лорд, который не зависит от Совета, — это угроза.

— Поэтому они призвали меня? Вместо того чтобы помочь тебе?

— Поэтому они призвали тебя, — подтвердил Дамиан. — Жертву. Чужую. Ненужную.

— Я не ненужная, — тихо сказала Алиса.

Дамиан поднял на неё глаза.

— Знаю, — сказал он. — Это я понял вчера. Когда ты спросила про Сердце дракона.

Алиса хотела спросить — что именно он понял? Но передумала.

— Завтра будем работать с кристаллом? — спросила она вместо этого.

— Завтра будем работать с тобой, — ответил Дамиан. — Кристалл — это инструмент. Ты — источник.

Он встал.

— Спи. Завтра будет тяжело.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что это правда.

Он вышел. Дверь закрылась.

Алиса осталась одна с дневником в руках.

За окном выл ветер. Небо Эрдана светилось бледно-фиолетовым, и где-то там, за облаками, проступали первые звёзды — тусклые, далёкие, чужие.