Человек, который помнил тебя

Я не понимал, что это значит. Может, я схожу с ума. Может, тетрадь как-то связана с этими галлюцинациями. Может, это всё — последствия переутомления, как сказал бы Кирилл, если бы я ему рассказал. Но я не рассказал. Я вообще никому ничего не рассказывал — если бы я рассказал кому-нибудь, меня бы точно определили в психушку, вот бы смеху было.

Тетрадь не открывалась дальше. Я пытался раскрыть её снова и снова, но видел только те же страницы, что и в первый раз: несколько записей Сашиным почерком — про клуб, про Рим. И одну запись своим почерком — про Рим, про танец и про путеводитель. Больше ничего. Остальные страницы были либо пустыми, либо намертво слипшимися, как будто кто-то склеил их нарочно. Я пытался разлепить их — не получалось. Пытался рассмотреть под лампой — чисто. Пытался поддеть ногтем — бумага не поддавалась. Тетрадь не отдавала свои тайны. Она лежала на журнальном столике и будто смотрела на меня. Я иногда ловил себя на том, что просто сижу и смотрю на неё, как будто она может заговорить.

Так прошли понедельник и вторник.

В понедельник я ещё надеялся, что что-то изменится. Ходил по квартире, открывал холодильник, забывая зачем. Иногда просто смотрел что-то по телевизору, нажимая на кнопку пульта, чтобы отвлечься от мыслей. Но мысли возвращались — как волны, которые накатывают на берег снова и снова, сколько ни отходи. Рим. Сашин смех. Её рука в моей. И путеводитель, который теперь лежал в ящике стола, но я всё равно чувствовал его присутствие.