Чтица императора
– Те, кто обратился в пепел, прийти не могут, – холодно ответила я. – И те, кто легли в землю, тоже лишены голоса. И почему мне не присоединить к их упрёку свой? Разве не мне пришлось в страхе ждать новостей о приграничных сражениях и прятать поместье от солдат чужой армии? Вам не приходилось думать о том, как уберечь своих людей сейчас и не допустить, чтобы к весне они поумирали от голода. А мне пришлось! И таких, как я, большая часть герцогства. Так что у меня есть право упрекать вас!
– Но ты-то оказалась в выигрыше, – процедила герцогиня Юстиниана.
Я не стала продолжать спор. Он был бессмысленен. Герцогиня не из тех, кто признаёт ошибки. Не слишком почтительным реверансом попрощалась с герцогинями и пошла прочь. Один из плюсов моего нынешнего положения – то, что можно не подчиняться герцогской семейке.
Когда я отошла от герцогинь и принцессы и волна возмущения схлынула, меня одолели сомнения – что последует за моим выступлением в зале, как отнесутся к высказанной мной печали из-за погибших арджурцев мерархи, Филип, император? Не сочтут ли они себя оскорблёнными? Но поправить ничего в уже сказанном я не могла. Да и не хотела.
Не знаю, об этом или о чём-то другом говорил Гарибад, как о выборочной слепоте, но в этом случае он точно был прав. Я постаралась убрать из памяти увиденное чёрное поле с позёмкой из серого пепла, не думать о том, почему в герцогском замке нынче так необычно мало взрослых и молодых мужчин, предпочитая смеяться шуткам Гарибада. И если бы не неожиданный нелепый вопрос Федра, старалась бы и дальше не замечать последствий той страшной битвы. Мне, как и Феодоте, хотелось немного радости, обычной жизни.
Сейчас вдруг всё увиденное и пережитое навалилось на плечи, закружилось перед глазами, и слёзы хлынули неудержимым потоком. Я попыталась сдержать их. Ведь рядом были оборотни, а скоро я предстану перед стражниками, охраняющими вход в Восточное крыло, и мне было не всё равно, что подумают они о моих рыданиях. Но от попыток сдержаться рыдания только усиливались.
Бежавший впереди оборотень, благодаря которому я не сбилась с пути, несколько раз беспокойно оглядывался на мои всхлипы, но, не обнаружив опасности, спешил дальше. Похоже, ему хотелось поскорее доставить меня, чтобы сбыть на руки Маре. Я и сама этого хотела. Мара нальёт ромашковый чай, сунет в руки сладкую булочку, погладит по голове, поворчит, и это поможет успокоиться, поверить, как в детстве, что все обиды уйдут и беды закончатся. Поверить пусть ненадолго, хотя бы на этот вечер, чтобы были силы встретить новое утро.
Неожиданно оборотень замедлился, а потом и вовсе остановился. Остановилась и я, не понимая, что происходит.– Эвелин, подожди! – раздавшийся голос императора прояснил причину остановки.Моя охрана почуяла Дамиана и остановилась ещё до того, как он обратился ко мне. Мне не хотелось показаться перед ним заплаканной, с опухшим носом и красными пятнами на щеках. Ещё меньше хотелось упрёков и объяснений. Упрёков заслуженных, как я понимала. Всё же вспоминать публично с грустью погибших арджурцев мне, любовнице императора, было действительно странно и неуместно. Но сил на объяснения не было. Мне хотелось только ромашковый чай и Мару.
Я остановилась, но не обернулась в детской надежде оттянуть неприятное. Пока ты не видишь надвигающуюся неприятность, её и нет. А то, что шаги приближаются, так, может, они ещё повернут прочь. Не повернули.
– Эвелин, что.. – развернул меня к себе Дамиан и, увидев мою красоту, закончил не так, как задумывал. – Что с тобой?
Его встревоженный вопрос вызвал новый поток слёз. Заговорить я даже не пыталась.
Дамиан сморщился, словно у него разом заболели все зубы, и подхватил меня на руки. Я обняла его за шею и уткнулась в плечо, заливая парадный наряд слезами. Он нёс меня молча, не задавая вопросов и никак не комментируя мою выходку, только вздыхая время от времени. Тепло его тела, знакомый запах и, главное, молчание иссушили фонтан, что бил до этого из моих глаз. Дыхание постепенно выровнялось и неожиданно начало клонить в сон.
К моему смутному удивлению (на несмутное сил не было), доставил меня Дамиан не в собственную спальню, а в мою комнату к Маре, где и сгрузил на узкое ложе.
– Что с ней? – встревожилась Мара. – Неужто заболела?
– Нет. Вот, – кратко ответил Дамиан и отступил в сторону, давая Маре добраться до меня.
Та сразу увидела следы слёз и воркующе-грозно спросила:
– Кто обидел мою девочку? Кто этот злодей?
– Не я.
– Никто... Я сама...
– Это ты можешь, – уютно проворчала Мара, торопливо освобождая мои уши от серег, голову от диадемы и шпилек, удерживавших вуаль.
Её хлопоты надо мной расслабили меня окончательно, и я широко зевнула. Глаза закрывались сами. Сквозь накатывавшую волнами дрёму я услышала, как Дамиан негромко спрашивает мою служанку:
– Мара, ты лучше знаешь свою госпожу. Тебе не кажется странным её поведение последнее время? Этот плач, сонливость... Её не тошнит по утрам?
– Нет. Я поняла, на что вы намекаете, господин, но нет. А что она плачет, так вы не путайте её с императорским гвардейцем. Это они у вас живут в походах. Эви - нежная девочка, к такому непривычна. И то, что она не показывала виду, не значит, что она железная.
Похоже, расстроенная моим видом и намёком Дамиана, Мара разошлась и собиралась высказать всё, что у неё накопилось за эту зиму. По звуку шагов и негромкому стуку двери я поняла, что Дамиан предпочёл отступить перед ворчанием моей верной служанки.
Я лениво обрадовалась, что выговор за моё выступление откладывается, и покорно подчинялась Маре, помогающей мне приготовиться ко сну.
– А ты где спать будешь? К Айвару пойдёшь?
– В конюшню, что ли? – фыркнула Мара. – Он при лошадях наших решил устроиться. Не доверяет здешним. Да и во дворце беспокойно ему. Не привык. Это мы с тобой здесь сколько лет отирались, а этот дальше своего медвежьего угла раньше и не выбирался.–
А с тобой поехал... А если не к нему, то куда?
– Здесь останусь. Твой-то тебя наверняка к себе утащит, – хихикнула Мара.Т
ак и вышло. Услышав шаги за дверью гардеробной, я торопливо прикрыла глаза и притворилась спящей. Желания обсуждать случившееся за ужином у меня совершенно не было. Как и сил на что-то, кроме здорового крепкого сна. Наверно, у Дамиана тоже, так как он не делал попыток разбудить меня. Подхватил на руки, унёс к себе, уложил в свою кровать, устроился рядом и уснул раньше, чем я.
Разбудили меня утром настойчивые поцелуи Дамиана, и я ничего не имела против такого пробуждения. Похоже, нам обоим требовалось убедиться, что в наших отношениях ничего не изменилось: я всё ещё желанна для него, а он – для меня. И доставленное друг другу удовольствие, казалось бы, подтверждало это. Но сама необходимость подтверждения говорила об обратном.
Завтрак нам подали в гостиную рядом со спальней, и в это утро мы были вдвоём. Даже Филипа император не стал звать. И слуги, накрыв стол, тотчас исчезли. Я думала, это потому, что император желает поговорить со мной наедине. Но нет. Мы тихо и мирно завтракали.
Мне было странно, что Дамиан не стал обсуждать со мной ни мою встречу с Федром в парке, ни моё заявление за ужином. Неужели оборотни не донесли ему? Я не могла в это поверить. Или то, что я вела себя у пруда безупречно холодно с Федром, по мнению Дамиана лишало смысла разговор об этом? Проверять, права ли я в этом предположении, или невольное свидание ускользнуло от внимания императора, не стала. А вот про своё публичное выступление, собравшись с духом, спросила:
– Ты вчера не рассердился на меня?
– Из-за чего? – уточнил император, давая понять, что поводов могло быть больше чем один.
– Из-за того, что сказала про траур.
– Нет. Я ценю твою откровенность. И особенно то, как ты макнула в грязь герцога. За одно это прощаю твоё, надо признать, не совсем уместное сочувствие арджурцам.
– Но я арджурка!
– В этом конфликте – нет. Ты давно перешла на сторону империи. Или я ошибаюсь?
– Нет, не ошибаешься. Но...
– Но твоё сердце не всегда об этом помнит. Понимаю и не сержусь. Но тебе пора привыкать ставить империю на первое место.
– Я не могу так. Для меня Арджурия – это люди. Люди, которых я знаю. А империя – лишь абстракция. Как я могу ставить абстракцию выше людей? Я на вашей стороне потому, что верю – так будет лучше для арджурцев. Лучше потерять часть, чем лишиться всего.
По взгляду Дамиана показалось, что он не совсем разделяет мою философию, но спорить не стал. Победителю выгодно, чтобы побеждённый считал так. Возможно, я лишь утешаю себя, прикрывая красивыми словами собственную неготовность идти до конца.
Император заговорил о другом:
– А разве империя для тебя всё ещё пустой звук? На этой стороне для тебя нет людей?
– О, есть, конечно! Филип, целители, Ноэм и другие оборотни, что меня охраняют, – вспомнила я и про Рыжую Барб, но про неё ничего не сказала.
– И всё? – выгнул бровь император.
–Ещё твои мерархи. Комин, конечно, тот ещё мужлан, но даже ему я не желаю зла, – император молчал и я постаралась продолжить. – Мой сосед спафарий дерр Тирус, который служит у мерарха Комина, граф Финлис.
Дамиан выжидательно смотрел на меня, но я больше никого не могла припомнить и замолчала. Император на миг прикрыл глаза, словно утомлённый моей недогадливостью.
– Ты уверена, что перечислила всех, кто для тебя – Рихантия?
– Разве что Гайера не назвала, но о нём, прости, и вспоминать не хочется.
Дамиан подвинулся ко мне, взял за руку и спросил:
– А как же я? Император Дамиан Дагронис?
Это было неожиданно! И смешно. Я расхохоталась:
– Действительно! Как я могла забыть! Точно – а вот слона-то я и не заметила.
Не сразу, через миг, Дамиан присоединился к моему смеху.
Глава 27
После завтрака мы с Дамианом расстались. Его ждали дела. Завтра должен состояться турнир, и император желал лично увидеть и оценить бойцов, что собирались выставить рихантийцы, поэтому сразу после завтрака отправился в казармы, так как на вторую половину дня для нас приготовили другое развлечение.
Сегодня после обеда герцог предложил всем паломничество в монастырь Богини-матери, чтобы помолиться ей за благополучный исход противостояния и всяческое благополучие императора. В другое время для развлечения гостей наверняка была бы организована охота, но сейчас недоверие между арджурцами и императором было слишком велико. Охота же весьма удобная возможность расправиться с неугодным, выставив гибель трагической случайностью. Рисковать никто не хотел. Ведь даже настоящая роковая случайность обязательно будет истолкована как коварство и приведёт к кровавому раздору. Так что охота была решительно вычеркнута из списка развлечений. Её заменой и стало паломничество.
Я же до обеда отправилась по проторённой дорожке в библиотеку, решив, что увидеться со своими старыми знакомыми, если у них будет желание, я смогу во время нашего выезда. Мне всё ещё было неловко смотреть в глаза людям, которых я уважала в прошлом. Мне казалось, что я их разочаровала. Тех же, кто жаждал пообщаться со мной из-за близости к императору, тем более видеть не хотелось. И тишина между стеллажами должна была стать лучшим укрытием от нежеланных встреч.
Вначале так и было. Старенький библиотекарь, прекрасно меня помнивший ещё с прошлых времён, проводил в кабинет, где никто меня не увидит и не помешает. Принёс туда несколько новых книг из тех, что, по его уверению, мне наверняка понравятся, и оставил в одиночестве.
Я так погрузилась в чтение, что не могла бы потом сказать, сколько прошло времени до того момента, как движение воздуха и тихий скрип привлекли моё внимание. Стеллаж с книгами отъехал в сторону, и в открывшийся проём шагнул Федр. Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга.
– Ваше Высочество, – собравшись с силами, заговорила я.
Федр, поморщившись, перебил:
– Эвелин, перестань, прошу тебя, оставь этот официоз. Мы сейчас наедине и можем говорить свободно. Твоя охрана осталась снаружи и сейчас не войдёт.
– То, что здесь нет охраны, ничего не меняет. Вы не услышите от меня чего-то отличного от вчерашнего.
– Но выслушать меня ты можешь? Или боишься?
– Чего мне бояться?
– Того, что твоё сердце смягчится?
– Не боюсь. Просто не вижу смысла. Ни ваши, ни мои слова ничего не изменят.
– Но я хочу объясниться! – я ожидала, что Федр заговорит о своих чувствах ко мне, и заранее внутренне сморщилась от неловкости, но он заговорил о другом. – Меня вчера задел твой упрёк... Твои обвинения меня в том, что началась война... Ты считаешь, мы должны были сдаться без боя? Даже не пытаясь отстоять свои земли?
– Я думаю, можно было не доводить до войны... Вам ведь предлагали другой выход - брак императора и Феодоты.
– Это и значило сдаться без боя! Ты не можешь этого не понимать! Странно, что ты винишь в войне меня, а не его!
– Император защищает интересы империи, а ты должен был думать об Арджурии, – наш спор был так похож на прежние мои разговоры с Федром, что я невольно перешла на ты, как когда-то.
– Эвелин, ты ведь помнишь, как нас учили, что честь важнее жизни, что нельзя покоряться врагу!
Федр порывисто взмахнул рукой и едва не свалил на пол книги с полки. Это так напомнило пылкого и неловкого юношу, которого я когда-то любила, что сердце на миг дрогнуло и сжалось от неуместной жалости.
– Нет, этому учили Константиса и тех других рыцарей, что пошли умирать за тебя, – нашла силы возразить я. – Тебя учили другому. Правитель не должен слушать своё сердце. Прежде всего он должен думать головой. Или это касалось только женитьбы? Думаю, решаясь противостоять империи, ты тем более должен был всё просчитать, понять - есть ли у нас шансы.
Говоря с Федром, я продолжала сидеть за столом с разложенными на ним рукописями, вначале не встав из-за растерянности, а потом не посчитав нужным следовать этикету, который нарушил сам Федр. И сейчас он опустился рядом со мной на одно колено и взял мою руку в свою.
– Эви, мне так не хватало тебя. Таких наших разговоров. Если бы ты была рядом, я не допустил бы этой ошибки... Никто не смеет спорить со мной. Кроме матушки... Она была уверена, что после прошлого поражения Дагронис не рискнёт к нам сунуться.
– Она ошиблась, – я попробовала освободить руку, но Федр сжал её крепче.– И не только в этом. Я не приказывал убить тебя! Ты мне веришь?
– Верю. Отпусти мою руку, Федр.
Он неохотно разжал пальцы.
– Почему ты с ним? – с мучительным недоумением и упрёком посмотрел на меня Федр. И тут же добавил с раскаянием. – Прости, прости... У тебя не было выбора...
– Выбор всегда есть, – не согласилась я. – И это был мой выбор.
Я сказала правду, пусть и не всю, но Федру и незачем знать, что случилось на самом деле. Иначе он перетолкует всё так, как ему хочется. А сейчас лучше, чтобы у него не осталось и тени надежды.
Герцог вскочил на ноги и сверху вниз посмотрел на меня:
– Я не верю! Ты не могла выбрать это чудовище добровольно!
– Я не считаю Дамиана чудовищем.
Лицо герцога исказилось. Он посмотрел так, словно внезапно вместо меня в кресле возникла незнакомка.
– Ты называешь его по имени? Он для тебя Дамиан?
– А как, по-твоему, Эви должна называть меня в постели – Ваше Императорское Величество?
Я вздрогнула, услышав за спиной высокомерный голос императора. Его рука легла мне на плечо.
Федр отступил на шаг ближе к потайному ходу.
– Эвелин, ты ведь не думаешь, что он с тобой навсегда? Ты подумала, что будет с тобой, после того, как император тебя оставит? Мне жаль тебя!
– Пожалей лучше себя, – неприятно усмехнулся император. – Если я решу расстаться с Эвелин, то позабочусь о ней. Сам. А не доверю это своей мамочке. Пойдём, дорогая. Сегодня мы найдём чем заняться и помимо чтения.
Я чувствовала себя костью, над которой скалят зубы и рычат друг на друга два пса. Ощущение не слишком приятное. Потому я послушно встала, опёрлась на протянутую руку Дамиана и весте с ним покинула библиотеку.
– Откуда ты здесь? – спросила я, когда мы вышли из библиотеки. – Ты ведь говорил, что тебя до обеда не будет во дворце.
– Жалеешь, что я помешал вашему тет-а-тету? – язвительно спросил Дамиан. Но тут же в ответ на мой взгляд добавил. – Прости... Я вернулся раньше. А тут оборотни сообщили Филипу, что этот появился рядом с тобой. А они не могут войти в комнату из-за защиты, что наложил герцог.
– Я не знала, что там есть потайной ход.
– Верю.
Дамиан остановился и крепко, словно ставя печать, поцеловал меня. Потом отстранился и сказал:
– Не говори больше ничего. Слова пусты и бессмысленны. Они не могут убедить, если нет веры.
– А ты мне веришь?
– Предпочитаю верить.
Прозвучало довольно двусмысленно – то ли действительно верит, то ли не желает тех последствий, которые наступят, если он решит признать, что я лгу.
– Предупреждаю, Эвелин, что ты никогда не будешь с ним.
– Я и сама этого не хочу. Детская влюблённость давно прошла. Если помнишь, мы расстались с ним давным-давно и всё отболело ещё тогда.
– Хорошо. Я рад, что ты так говоришь
.– Я так думаю!
– Тем лучше. Иди к себе. Я подойду позже. Мы пообедаем без арджурцев в нашем Восточном крыле. Охрана тебя проводит.
Всё случившееся и разговор с Дамианом взволновали меня, и, как я ни старалась держать лицо, встретившая меня в комнате Мара сразу поняла, что что-то случилось.
– Детка, что с тобой? Тебя кто-то обидел в той библиотеке?
– Нет, никто не обидел... Туда пришёл герцог. Мы поговорили. А потом пришёл император.
– Застал вас? – ахнула Мара.
– Мы разговаривали!
– То-то на тебе лица нет! Он убил его.
– Кто кого?
– Император Федра, конечно. Не наоборот же.
– Нет! Не говори ерунды! Император не может убить герцога.
– Это ты, детка, говоришь ерунду. Императору убить его, что мне муху прихлопнуть! Он целую армию изничтожил и не чихнул даже. Голова только вроде поболела и всё. Или он не захотел?.. Мне казалось, он любит тебя...
– Мара, ты прям как Зои! Ну при чём тут любовь? Император хочет убрать с доски герцога без всякой связи со мной. Он ему мешает!
– Тем более!
– Но он не может убить герцога без серьёзного повода.
– Вот и повод был. Застукал его с тобой рядышком. Помнишь, по соседству муж застукал жену с полюбовником. Убил обоих! Никто ему даже слова не сказал.
– Мара, повторю ещё раз – мы разговаривали! Это раз. Во-вторых, я Дамиану не жена и не невеста. Он не имеет на меня таких прав, чтобы убивать любого, кто подойдёт ко мне.
– Да, конечно!
– Конечно! Дамиан – император, и если он из-за такой ерунды убьёт герцога, правителя земель, то другие герцоги и наместники задумаются - не прикончит ли и их император из-за собственной прихоти. Такие мысли подданных не идут на пользу империи.
– Ну не знаю... Я с герцогами не общаюсь, – фыркнула Мара, которой, похоже, очень не хотелось отказываться от уже сложившейся в голове картины, где Дамиан убивает Федра.
– Да и здесь тоже... Императору надо, чтобы арджурцы добровольно признали его право владеть этими землями.
– Ага, добровольно! Прямо как ты добровольно отправилась с ним.
Тут уже я не смогла сдержать усмешки от язвительного замечания Мары.
– Ты права, похоже. У Дамиана для нас с Арджурией одна тактика. Давить, пока не подчинимся.
– Ну ты и скажешь! – укоряюще поджала губы Мара. – О тебе он заботится, защищает, подарки дарит.
– Так и с герцогством так же будет, когда оно станет частью Империи. Для этого арджурцы должны признать власть императора. Иначе ему придётся держать здесь постоянную армию и беспрерывно воевать, подавляя бунты.
– Не знаю, меня вашим наукам не учили, но я так тебе скажу, – упёрла руки в боки Мара, чтобы придать своим словам весомости. – Император всё равно убьёт твоего Федра. И не только из-за империи.
– Он не мой, – всё, что я смогла возразить.
– И это хорошо!
Довольная тем, что последнее слово осталось за ней, Мара оставила неприятную мне тему и переключилась на обсуждение моих нарядов: в чём я выйду к обеду, что стоит надеть в поездку к монастырю. Я тоже предпочла говорить о тёплом плаще и сапогах, причёске, что должна сделать горничная, но в голове продолжали крутиться слова Мары: Император убьёт Федра. И понимала, что рано или поздно, но так и будет.
Одного брака с Феодотой, чтобы быть уверенным в покорности завоёванных земель, недостаточно. Если бы Арджурией правил кто-то не столь властолюбивый, как герцогиня Юстиниана и послушный ей Федр, то клятв и договоров хватило бы. Но семейству Гаскарисов доверия нет. Герцогиня нарушит люб
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов