Будни психолога для нечисти. Хроники отдела межвидовой коммуникации
Он вошёл в просторную избу и тут же наткнулся на ещё одного маленького человечка. Тот сидел на печи в домотканой рубахе и недовольно плёл лапоть. Антон Алексеевич, уже вооружённый новым магическим зрением, сразу оценил его плотную, домашнюю ауру.
— А вы кто такой? — спросил Антон, останавливаясь посреди горницы. — Тоже служащий при бане?
Мужичок оскорблённо выпрямился.
— Чего?! Какой я тебе при бане?! Я по дому! Знамо кто — Домовой я! Кузьма!
— По дому, значит, — Антон Алексеевич удовлетворённо кивнул. — Управдом. Завхоз. Управляющий жилищным комплексом. Отлично. К вам-то у меня и есть вопросы. Вы вообще в курсе, что у вас в подведомственном банном отделении творится полный бардак?
Кузьма отложил лапоть. Лицо его вдруг просветлело, а в маленьких глазках вспыхнул искренний, почти детский восторг.
— Вот! Вот! — радостно затараторил Домовой, спрыгивая с печи. — Ну наконец-то! Наконец-то в этом сумасшедшем доме нашёлся хоть один нормальный человек! А я хозяйке всегда говорю: гоните вы этого Банника в шею! Он же паразит, а не работник! Грязь разводит, пар перегревает!
Кузьма подошёл ближе, понизил голос до заговорщицкого шёпота и трагически округлил глаза:
— А ещё представляете? Он у меня левый валенок украл!
Антон Алексеевич замер. Лицо его стало каменным.
— В смысле — украл? — переспросил он, и в его голосе зазвенел металл. — Вы хотите сказать, что на территории вверенного вам комплекса процветает воровство корпоративного имущества?!
— Ещё какое! — радостно поддакнул Кузьма, чувствуя родную душу. — Тащит всё, что не приколочено! А хозяйка мне не верит! Говорит: «Кузьма, ты сам его под печку засунул и забыл». А я точно знаю — это этот волосатый из бани упёр!
В этот самый момент дверь парилки с треском распахнулась. На пороге стоял Банник — злой, встрёпанный и дымящийся от возмущения. Видимо, он наконец-то пришёл в себя после лекции по СанПиНу и прибежал разбираться.
— Да врёт он всё! — проскрипел Банник, потрясая корявым кулаком в сторону Кузьмы. — Твой валенок молью был трачен! Я его на растопку пустил, чтоб добру не пропадать! Утилизировал!
— Ах ты нечисть подколодная! — взвизгнул Кузьма, хватая с лавки деревянную кружку. — Мой парадный валенок — на растопку?!
— А ты, плесень печная, помалкивай, пока я тебе парку не поддал! — огрызнулся Банник, и с его пальцев сорвался сноп горячих искр.
В горнице мгновенно запахло палёным деревом и назревающим магическим мордобоем. Домовой и Банник сошлись в центре комнаты, шипя, брызжа искрами и покрывая друг друга отборными древнеславянскими проклятиями.
— ТАК! СТОЯТЬ! — грянул голос Антона Алексеевича.
Это был голос человека, который лично останавливал драки в бухгалтерии в день сдачи годового баланса. Голос, не терпящий никаких возражений.
Банник и Домовой от неожиданности замерли.
— Это что за непорядок?! — Антон Алексеевич подошёл к ним вплотную, гневно сверкая глазами. Халат «Царь Парной» развевался на нём, как мантия судьи. — Разборки в рабочее время?! Нецензурная лексика?! Порча имущества и саботаж смежных отделов?!
Он обвёл остолбеневших духов уничтожающим взглядом.
— Это токсичная корпоративная культура! Отсутствие субординации! Вопиющее безобразие!
Антон Алексеевич резко развернулся на пятках.
— Всё! Моё терпение лопнуло. Я иду к высшему руководству! Госпожа Ягослава немедленно узнает о том, какой хаос творится у неё в штате! Будут составлены акты, и я лично прослежу, чтобы виновных лишили премии!
И, пыхая праведным гневом, новоиспечённый ведающий аудитор решительным шагом направился во двор.
Оставшиеся внизу Кузьма и Банник переглянулись.
— Чего это он? — шёпотом спросил Банник, почёсывая сажу на затылке.
— Не знаю, — так же шёпотом ответил Домовой. — Но, кажись, нам обоим сейчас кранты.
***
Раннее утро в подмосковном поместье началось не с пения птиц. Оно началось с вопля.
Это был даже не крик, а надрывный, полный экзистенциального ужаса вой человека, чья вселенная только что свернулась в трубочку и сгорела синим пламенем.
Богатыри повскакивали с кроватей так, будто прозвучала сирена воздушной тревоги. Нарэк запутался в одеяле и рухнул на пол. Гоша спросонья схватил настольную лампу вместо оружия. Гриша вылетел в коридор прямо в пижамных штанах, едва не сбив с ног заспанного Андрея, хмурого Никиту и обалдевшего Геру.
Крик не прекращался. И этот голос был им до боли знаком.
— АНТОН! — хором выдохнули они и рванули на улицу.
Во дворе было прохладно и сыро. Баюн, взъерошенный и помятый после тяжёлой ночи, кубарем скатился с дуба и плюхнулся в траву, ошалело вращая жёлтыми глазами.
А посреди двора, прямо на ухоженном газоне, сидел Антон Алексеевич.
Всё объяснялось просто. Аудитор, решительно вышедший из бани и уверенно шагнувший вперёд, совершенно не ожидал, что порог теперь находится на высоте трёх метров над землёй.
С грацией мешка с картошкой Антон Алексеевич рухнул вниз, прямо в куст декоративного папоротника.
Но кричал он не от ушиба. Он кричал от того, что видел. Очистившись в магической бане, его зрение ведающего открылось на полную мощность, и теперь реальность обрушилась на него всем своим сказочным многообразием.
Антон Алексеевич сидел в кустах, вцепившись побелевшими пальцами в траву, и смотрел прямо перед собой.
Баня, из которой он только что выпал, не стояла на фундаменте. Она возвышалась на двух исполинских, чешуйчатых птичьих лапах. Прямо на глазах обезумевшего аудитора избушка на курьих ножках сонно крякнула, переступила с левой лапы на правую, почесала когтем деревянный бок и снова замерла.
Антон Алексеевич судорожно сглотнул, зажмурился, потряс головой и резко посмотрел налево.
Лучше бы он этого не делал. Там, на зелёной лужайке, тот самый «лысый ассистент» в спортивных штанах делал утреннюю гимнастику. Вот только сейчас Антон чётко видел, что это огромный, зелёный, покрытый дымчатой чешуёй Змей Горыныч. Змей стоял в сложной позе из йоги — кажется, это была «собака мордой вниз», хотя для дракона это выглядело специфически.
— Спину держи, правая! — рычала средняя голова.
— Я держу, это левая халявит! — огрызалась правая, выпуская из ноздрей струйку дыма.
— Дышим ровно, прана течёт через хвост, — философски бубнила левая.
Глаза Антона Алексеевича расширились так, что едва не вывалились. Он медленно, с хрустом в шее, повернул голову вправо.
Там располагался дорогой декоративный пруд с лилиями. На мраморном камне посреди пруда сидела дева невероятной красоты с рыбьим хвостом, переливающимся изумрудной чешуёй. Русалка томно расчёсывала золотым гребнем длинные зелёные волосы и тихонько, фальшивя на высоких нотах, напевала песню Аллегровой про «младшего лейтенанта». А неподалёку пара садовых гномов-статуэток оживлённо дралась из-за брошенного фантика.
Мозг идеального бухгалтера, привыкший к ГОСТам, дебету и кредиту, не выдержал. Антон Алексеевич набрал в грудь побольше воздуха и заорал — громко, самозабвенно, вкладывая в этот крик всю свою разрушенную логику.
Тут на крыльцо главного дома выскочила Ягослава. На ней был шёлковый халат поверх ночнушки, а в руках она сжимала скалку.
— А НУ ЗАТКНИСЬ! — рявкнула она так, что с ближайшей сосны посыпались шишки, а русалка с перепугу нырнула на дно пруда, булькнув хвостом.
Крик Антона оборвался мгновенно. Сработал древний корпоративный инстинкт: если начальство орёт — надо замолчать.
Он остался сидеть в траве, тяжело дыша. Команда богатырей робко подошла ближе.
— Это... это что?! — прохрипел Антон Алексеевич, тыча дрожащим пальцем то в избушку, то в Горыныча, который смущённо свернул все три шеи в узел. — Что вы мне в глаза закапали?!
— Ничего не закапали, Антон, — мягко сказал Гриша, присаживаясь рядом на корточки. — Это и есть магия. Доброе утро. Ты теперь ведающий. Твоё зрение открылось.
Антон Алексеевич замер. Он посмотрел на Гришу. На Нарэка. На Гошу. Потом его лицо вдруг приобрело жёсткое, суровое, почти гранитное выражение. Паника ушла, уступив место холодной и безжалостной аналитике.
— Нет, — отчеканил он, поднимаясь на ноги и отряхивая халат. — Нет, нет и ещё раз нет. Только не это.
Он решительно посмотрел на Ягославу.
— Мне срочно нужна аптека.
— Зачем тебе аптека? — обалдел Андрей. — Валидолу хочешь?
— Мне нужны тесты! — ледяным тоном заявил Антон Алексеевич. — Наркотические тесты! На десять видов веществ! Я всё понял. Вчера в этой вашей деревянной постройке, в так называемой бане, были использованы запрещённые эфирные масла! Вы накачали меня психотропными галлюциногенами! Я надышался токсичными парами, и теперь у меня острая интоксикация центральной нервной системы!
Богатыри переглянулись. У Нарэка вытянулось лицо.
— Антон... ты сейчас серьёзно? Вон дракон стоит, йогой занимается!
— Групповая галлюцинация на фоне внушения! — парировал Антон, даже не взглянув на Горыныча. — И вчерашнее тоже! Я проанализировал ситуацию. Текстильное изделие не могло со мной разговаривать! Кусок ткани не знает норм СанПиНа! Как же я сразу не догадался? Вы облучили меня химикатами! Мне нужно срочно в аптеку. Кровь и моча на анализ. Это подсудное дело! Я выведу ваш притон на чистую воду!
Диоген, сидевший в траве, медленно перевёл взгляд на Ягославу. В жёлтых кошачьих глазах читалось искреннее, глубочайшее уважение к этому человеку.
— Ба, — восхищённо прошептал кот. — Он реально не верит. Ему матрицу сломали, а он всё равно ищет справку с печатью.
Ягослава постояла на крыльце. Медленно опустила скалку. На её губах заиграла кривая, сардоническая усмешка.
— Ну, в принципе, — протянула она, с интересом разглядывая взбунтовавшегося бухгалтера. — На станции тут недалеко есть круглосуточная аптека. Давно я там не была. Заходила как-то пару лет назад ради интереса...
Она покачала головой, словно вспоминая что-то жуткое.
— Ужас, что они там людям продают. Химия сплошная. Мои мухоморы, болотная гниль и приворотные зелья на мышиной желчи не такие смертельные, как то, что у них там на полках лежит.
Она махнула рукой в сторону ворот.
— Хорошо, я тебя свожу. И сама там осмотрюсь, давно в люди не выходила.
Антон Алексеевич гордо вздёрнул подбородок, поправил полы халата «Царь Парной» и, не глядя ни на живую избушку, ни на трёхголового змея, решительным шагом направился в сторону дома — переодеваться. Он шёл доказывать свою адекватность научными методами.
Гриша посмотрел ему вслед и тихо спросил у Диогена:
— И что мы будем делать, когда тесты покажут, что он абсолютно чист?
Диоген ехидно дёрнул усами.
— А тогда, Гриша, у нашего аудитора случится настоящий, сертифицированный нервный срыв. Но ты на всякий случай езжай с ними, ему сейчас нужен рядом специалист по мозгам.
Глава 29
Погрузка в корпоративный минивэн прошла стремительно. Ягослава, ни слова не говоря, бесцеремонно вытолкала с водительского сиденья попытавшегося было сесть туда Нарэка, захлопнула за ним дверь и сама уселась за руль.
Она деловито поправила зеркало заднего вида, покрутила руль, словно оценивая его ход, и вдавила педаль газа так, что тяжёлая машина с пробуксовкой рванула по грунтовке, раскидывая гравий.
Гриша, вжавшийся в пассажирское кресло, судорожно схватился за ручку над дверью.
На заднем сиденье царила совсем другая атмосфера. Там, словно монумент Налоговому кодексу, возвышался Антон Алексеевич. Он уже успел переодеться из банного халата в свой идеальный костюм. Аудитор сидел, выпрямив спину до хруста, сложив руки на крепко прижатой к груди папке. Лицо его было надутым, важным и абсолютно непроницаемым.
В голове Антона Алексеевича сейчас со скрипом, но верно выстраивалась железобетонная линия защиты. Никакой магии не существует — это аксиома. Значит, то, что он видел — избушку с ногами, дракона и русалку — это результат мощнейшего психотропного отравления. Галлюциногены! Распылённые через вентиляцию бани! Секта? Незаконные медицинские эксперименты? Сейчас он купит экспресс-тесты на все виды наркотиков, задокументирует наличие запрещённых веществ в организме и лично вызовет спецназ, чтобы прикрыть этот так называемый «рекреационный центр». Антон Алексеевич даже слегка выпятил подбородок, гордясь своей дедукцией.
Гриша скосил глаза на сурового бухгалтера, потом перевёл взгляд на Ягославу, которая уверенно крутила руль одной рукой, а второй наощупь искала что-то в кармане фартука.
— Госпожа Ягослава — осторожно позвал Гриша. — А можно спросить?
— Ну спрашивай, коль не шутишь, — буркнула она, не отрывая взгляда от дороги.
— А почему вы сами нас повезли? — Гриша кивнул на пустующее место Нарэка. — Мы бы отвезли Антона Алексеевича, купили бы тесты, вернулись Зачем вам лично ехать в аптеку?
Ягослава прищурилась, вглядываясь в лобовое стекло.
— Значит, так надо, — отрезала она таким тонном, что Гриша мгновенно понял: дальнейшие вопросы опасны для здоровья.
Яга покрепче перехватила руль, а в её памяти всплыла минувшая ночь.
Сразу после того, как она отправила Антона в баню, а богатыри разбрелись по спальням, Ягослава поднялась на третий этаж, в свою секретную горницу. Ей нужен был ответ. Оставалось всего одно вакантное место. Восьмой богатырь.
Она сдёрнула бархатное покрывало со старинного зеркала в тяжёлой серебряной раме.
— А ну, просыпайся, стеклотара магическая, — скомандовала Яга, постучав костяшками по мутной поверхности. — Дело есть. Срочное.
Зеркало пошло рябью, но вместо того, чтобы показать бескрайние дали или лица нужных людей, поверхность налилась свинцовым цветом. В центре появилось недовольное, надутое лицо.
— Я не работаю, — манерно и скрипуче сообщило Зеркало. — У меня профилактика. И вообще, я на тебя обижено.
— Чего-о-о? — Ягослава упёрла руки в бока. — Это ещё с каких пор инвентарь на хозяйку обижается?
— Я не инвентарь! Я древний артефакт Истины! — взвизгнуло Зеркало, и по его поверхности пошли сердитые волны. — А ты что со мной на прошлой неделе сделала?!
— А что я сделала?
— Ты на мою историческую серебряную раму повесила свои вонючие мухоморы! — Зеркало аж затряслось от возмущения. — А позавчера ты прилепила мне на лоб жёлтую бумажку с надписью «Купить соли»! Я тебе не холодильник! Я отказываюсь сотрудничать в таких унизительных условиях!
Ягослава тяжело вздохнула.
— Слушай сюда, трюмо истеричное, — её голос стал тихим и пугающе спокойным. — Дух Места просыпается. Если мы не найдём восьмого богатыря, он сотрёт всё. Память, людей, магию. Ты думаешь, он тебя, старое корыто, оставит? Разлетишься на атомы, и даже муки не останется! А ну быстро показывай, где искать восьмого!
Зеркало на мгновение замерло, обдумывая угрозу. Надутые губы на стекле презрительно скривились.
— «Старое корыто»? — усмехнулось Зеркало. — Ха. Посмотрели бы мы, кто из нас ещё старее, бабка.
Оно пошло рябью, изображение начало таять, уходя в темноту.
— Я тебе ничего не покажу, раскатывательница теста, — мстительно прошипело Зеркало напоследок. — Но если так припекло сходила бы ты, бабка, завтра поутру в аптеку.
— В какую ещё аптеку?! — рявкнула Ягослава.
— В обычную людскую аптеку, где всякая отрава продаётся. Больше я тебе ничего не скажу, — торжествующе сообщило Зеркало. И потухло, превратившись в обычный кусок пыльного стекла.
Минивэн резко затормозил, вырвав Ягославу из воспоминаний. Гриша клюнул носом, едва не впечатавшись в бардачок. На заднем сиденье Антон Алексеевич возмущённо крякнул, но промолчал, гордо стиснув папку.
Они стояли у небольшого одноэтажного здания из красного кирпича. Над дверью ярко светилась зелёная неоновая вывеска с крестом: «АПТЕКА 24».
Ягослава заглушила мотор, выдернула ключи из замка зажигания и обернулась к Антону Алексеевичу. Её губы тронула фирменная, немного хищная усмешка.
— Ну что, ревизор? Приехали. Иди за своими тестами. А я на строй рынок загляну, посмотрю, что там новенького люди придумали.
Антон Алексеевич молча, с достоинством лорда, идущего на эшафот, открыл дверь и вышел из машины. Он собирался доказать этой компании сектантов, что наука и бюрократия всегда побеждают любые бредни.
Гриша поспешил за ним, чувствуя, как внутри снова начинает противно посасывать от предчувствия очередных неприятностей.
Внутри аптека встретила их стерильным белым светом, гудением холодильников и стойким запахом хлоргексидина. Сонная девушка-фармацевт за кассой моргнула, когда к прилавку, чеканя шаг, подошёл мужчина в идеально сидящем костюме, с перекошенным от праведного гнева лицом и крепко прижатой к груди папкой.
Следом за ним вполз Гриша.
Антон Алексеевич положил папку на стеклянный прилавок, опёрся на него двумя руками и отчеканил:
— Девушка. Мне нужны экспресс-тесты на наркотики.
Фармацевт моргнула ещё раз.
— Вам на какие конкретно? На три вида? На пять?
— На все, — ледяным тоном отрезал Антон Алексеевич. — Опиаты, каннабиноиды, амфетамины, барбитураты, синтетика, психоделики. Давайте мультитесты на десять панелей. Штук по пять каждого.
Девушка неуверенно кивнула и полезла в ящик.
Гриша, стоящий позади, округлил глаза, наблюдая, как на прилавок ложатся цветастые коробочки.
— Так, первичный скрининг мы обеспечим, — Антон Алексеевич задумчиво потёр подбородок, его аналитический мозг разогнался до крейсерской скорости. — Теперь мониторинг жизненных показателей. Мне нужен тонометр. Наплечный, с увеличенной манжетой. И наручный тоже давайте — для мобильного контроля. Пульсоксиметр на палец — кислород мерить. И всё самое дорогое, надеюсь, оно будет самое точное.
Аптекарша, окончательно проснувшись, послушно поставила на прилавок три коробки с приборами. Гора покупок начала расти.
— Глюкометр, — продолжил командовать аудитор. — И две упаковки тест-полосок к нему. Индикаторные тест-полоски для мочи — полный спектр: белок, кетоны, pH. Мало ли, какие токсины они распыляли в той деревянной постройке.
— Мужчина, вам для чего? — робко пискнула фармацевт.
— Мне для судебной экспертизы! — рявкнул Антон Алексеевич. — Дальше. Что у вас есть из экспресс-диагностики инфекций? Вдруг это биологическое оружие, маскирующееся под галлюцинации? Давайте тесты на COVID-19. На грипп А и В. На стрептококк. По две штуки каждого.
Гриша стоял, приоткрыв рот. Он смотрел, как Антон методично, с холодным расчётом серийного убийцы, скупает половину аптеки.
Но аудитор только входил в раж. Он замер на секунду, окинул взглядом витрины и перешёл к фазе лечения:
— Теперь купирование симптомов и детоксикация. Энтеросгель. Три нет, четыре самые большие тубы. Полисорб — две банки. Активированный уголь — десять стандартов. Смекту давайте, десять упаковок.
Девушка за кассой уже ничего не спрашивала. Она просто работала сканером со скоростью пулемёта: пик, пик, пик, пик.
— От давления что у вас без рецепта? — Антон сурово сдвинул брови. — Капотен давайте. Моксонидин. Корвалол в таблетках. Спазмолитики — Но-шпа, Дротаверин. Если у меня на фоне их психотропных масел сосудистый криз начнётся, я должен быть во всеоружии. И воды! Пять литров негазированной воды, чтобы промывать желудочно-кишечный тракт!
Гриша не выдержал.
— Антон Алексеевич, — жалобно прошептал психолог, глядя на Эверест из коробочек, тюбиков и приборов, полностью скрывший за собой худенькую фармацевта. — Вы же лопнете это всё пить
— Григорий, не лезьте в медицинские протоколы! — отрезал Антон, не оборачиваясь. — Я докажу, что ваш так называемый Змей Горыныч — это побочный эффект отравления алкалоидами!
Девушка за кассой дрожащими руками разложила всё это великолепие по четырём огромным полиэтиленовым пакетам.
— С вас — она сглотнула, глядя на монитор, — семьдесят две тысячи восемьсот пятьдесят рублей.
Антон Алексеевич даже бровью не повёл. Он достал свой идеально ровный кожаный бумажник, извлёк корпоративную платиновую карту и приложил к терминалу. Аппарат одобрительно пискнул, выплёвывая чек, который по длине мог бы конкурировать с рулоном туалетной бумаги.
Аудитор подхватил пакеты обеими руками. Он расправил плечи, гордо вздёрнул подбородок и с видом триумфатора, римского легионера, только что закупившего арсенал для убийства всех чудовищ на свете, зашагал к выходу. Наука победила. Бюрократия торжествовала.
Гриша немного постоял посреди аптеки, всё ещё не в силах закрыть рот, и поплёлся вслед за Антоном.
Антон Алексеевич и Гриша вышли из аптеки. Аудитор бережно опустил на асфальт четыре объёмных пакета, набитых медикаментами, выпрямился, поправил галстук и огляделся. Ягослава словно испарилась.
— Водитель отсутствует, — сухо констатировал Антон. — Что ж. Подождём.
Он скрестил руки на груди, всем своим видом изображая непоколебимую скалу здравого смысла.
Гриша, от нечего делать, стал рассматривать окрестности. Небольшая станция, пара ларьков, мини-стройрынок, редкие прохожие. И вдруг взгляд его зацепился за знакомый профиль. Парень в джинсовке увлечённо изучал витрину киоска с мороженым.
— Влад! — радостно окликнул Гриша.
Парень обернулся. Глаза его радостно вспыхнули.
— О! Гриша! Привет!
Они шагнули друг к другу и крепко пожали руки. Это был друг детства. Они всю жизнь дружили втроём: Влад, Никита и Гриша. С Никитой всё было понятно — он пропал на пять лет, а вот с Владом Гриша виделся буквально три недели назад.
— А ты что здесь делаешь? — искренне удивился Гриша.
— Ну как же! — улыбнулся Влад. — Я же тебе рассказывал. Мы с Катей решили пожениться. Поехали вот к её родственникам знакомиться. Они тут, в деревне на Истринском водохранилище живут. Приехали вчера, а сегодня утром вышли до станции прогуляться. Катюше что-то там в магазине понадобилось А, вот и она!
Гриша обернулся. К ним подходила высокая, стройная девушка с густыми чёрными волосами, рассыпанными по плечам. Она шла лёгкой, уверенной походкой, приветливо улыбаясь.
— Ой, Гриша, привет! — сказала она сладким голосом. — А ты откуда здесь?
Гриша открыл рот, чтобы поздороваться, но слова застряли в горле.
Его зрение ведающего, только-только проснувшееся и ещё не умеющее фильтровать информацию, сработало автоматически. Вокруг Кати полыхнула аура. Густая, фиолетово-чёрная, с колючими искрами, пахнущая сухими травами и чем-то острым, как битое стекло. Настоящая ведьма.
У Гриши отвисла челюсть.
— Катя ты ведьма?! — выдавил он.
Влад непонимающе уставился на друга.
— Гриш, ты чего обзываешься? — нахмурился он. — Ты чё мою Катю оскорбляешь?
Катя замерла. Она прищурилась, внимательно посмотрела на Гришу, и её глаза сузились. Она увидела его ауру.
— Ты ведающий, — процедила она сквозь зубы.
— Влад знает? И ты не сказала ему?! — возмутился Гриша, игнорируя друга.
— Что знает? О чём вы вообще? — Влад переводил растерянный взгляд с друга на невесту.
Катю явно задело, что Гриша вдруг оказался ведающим и теперь мог разрушить её тайну.
— Не слушай его, Влад! — она мило, но с заметным напряжением улыбнулась жениху. — Твой друг сумасшедший. Ты посмотри на него! Пошли, нам некогда.
А затем она повернулась к Грише, и её губы искривились в торжествующей, издевательской усмешке. «Но ты-то не можешь сказать Владу ничего, — читалось в её взгляде. — Ты связан правилами неведающих».
— Катя, это неправильно! — Гриша сжал кулаки. — Я не хочу, чтобы ты с моим другом начинала жизнь с обмана! Вы же жениться хотите! Или тоже не можешь сказать ему, кто ты?
И тут за спиной Гриши раздался знакомый, скрипучий, но властный голос:
— Ну почему же не может?
Гриша похолодел. Он медленно обернулся. Позади стояла Ягослава. Под мышкой она держала огромного, невероятно уродливого садового гнома с отбитым носом.
— В правилах чётко сказано, — с усмешкой продолжила Ягослава, глядя на Катю. — «Если ведьма влюбилась, у неё есть право рассказать своему суженому о себе всё, если она этого захочет».
Катя тут же встрепенулась, расправила плечи и смерила Ягославу уничтожающим взглядом.
— А вы, женщина, вообще кто такая?! — презрительно бросила молодая ведьма. — Не лезьте не в своё дело! И судя по тому, как вы одеты вы бы лучше за собой следили, чем совать свой нос в чужие дела! Чучело огородное.
У Гриши душа ушла в пятки. Он понял, что Катя только что подписала себе смертный приговор.
— Катя! Нет-нет-нет! — запаниковал психолог, вскидывая руки. — Неправильно! Нельзя так говорить с незнакомыми женщинами! Тем более, как она одета. Она очень красиво одета! Посмотри, какая замечательная косуха! Какие красивые серёжки! И вообще, для своего возраста она выглядит просто потрясающе! Очень красивая женщина!
Ягослава скосила на Гришу насмешливый глаз. Затем медленно повернулась к Кате.