Невеста из гобелена
— А для вас? — очень серьезно спросила Рая.
Дрова в очаге негромко треснули, отмеряя затянувшуюся тишину.
— Для меня это значит, что я держу Аэда один. Дольше, чем должен.
Рая молчала. Это больше не походило на сухие сведения о политической игре. Так звучала правда, которую человек носил в себе годами. Он вдруг коротко, раздраженно выдохнул и нервно провел рукой по волосам. Рая почти физически ощутила, как сильно он сейчас злится на себя за то, что позволил ей это услышать.
Она вспомнила недавнюю сцену в зале: массивную черную голову Аэда, низкий рык, золотую вспышку на его запястье и чужую боль, ударившую через Нить. Рая еще толком не разобралась в правилах этого мира, но, чтобы понять, насколько тяжело сдерживать такую громадину, особых знаний не требовалось.
— Нареченная должна помогать вам держать дракона? — тихо спросила она.
— Она помогает Узам не разорваться.
— То есть я не святая и не подарок свыше, а вторая ручка у очень опасной двери? — невесело пошутила она.
— Это звучит грубо, — сухо заметил он.
— Зато понятно и гораздо ближе к правде, чем титул Благословенной.
Дверь тихо отворилась, и в комнату вошла Нолвена с тяжелым подносом. Рая с удивлением поняла, что вообще не заметила, как она уходила. Женщина ловко и бесшумно расставила на низком столике у дивана еду: нарезанный сыр, фрукты, ломтики холодного мяса и хлеб. По крайней мере, продукты здесь выглядели обнадеживающе нормально. Питаться каким-нибудь звездным нектаром было бы, конечно, сказочно, но Рая слишком хорошо знала свой слабый желудок, чтобы радоваться подобным перспективам.
— Угощайтесь, госпожа Раиса, — ласково предложила Нолвена. — Вы, должно быть, голодны.
Раю не пришлось просить дважды, и она благодарно улыбнулась экономке.
— И эта вторая ручка у двери, — вернулась она к прерванному разговору, аккуратно укладывая толстый ломтик мяса на хлеб и накрывая его сыром, — автоматически становится женой Стража?
— После подтверждения и Скрепления — да.
Рая перестала жевать и посмотрела на него в упор.
— Тогда давайте договоримся на берегу: временно поработать вашим местным чудом я могу. Но женой — увольте.
— До подтверждения никто не вправе требовать от тебя брачных клятв.
— А после?
— Сначала необходимо, чтобы твой статус Нареченной был подтвержден.
— Вы снова уходите от ответа.
— Я даю единственный честный ответ, который у меня есть.
Вот это было хуже всего. С красивой ложью Рая бы справилась. На нее, по крайней мере, можно разозлиться. А что делать с прямым «я не знаю», она не представляла.
Рая жевала свой бутерброд, задумчиво глядя на узорчатый ковер на полу. Илвар не торопил ее.
— Значит, нам нужно заключить сделку, — наконец решила она.
— Нам?
— Вам срочно нужна Нареченная, а мне позарез нужен человек, который не выдаст меня Храму, уважаемым семьям или кому у вас там принято скармливать женщин, выпавших из настенного текстиля. По-моему, звучит как классическое «нам».
— Говори.
Вот это было неожиданно. Она ждала чего угодно: «молчи», «не спорь», «знай свое место». А услышала: «говори». Рая мысленно накинула ему еще один балл за редкую мужскую адекватность и выпрямила спину.
— Условия такие, — деловито начала она, пока Илвар не передумал. — Вы объясняете мне правила до того, как я наломаю здесь дров, и всерьез ищете для меня путь домой. И вы не даете Храму распоряжаться мной как священным инвентарем. Никаких браков, алтарей и политических игр. Взамен я притворяюсь вашей Благословенной, не устраиваю публичных демаршей в храме и честно сообщаю, если эта золотая дрянь снова поведет себя странно.
— И не прикасаешься к Гобелену или родовым вещам без разрешения.
— Я реставратор, а не вандал.
— Ты посторонняя женщина, которая сходу нашла изъян на старом родовом панно, — возразил он.
— Ваша правда, — не без гордости признала Рая. — Договорились: без спроса ничего не трогаю.
— И на утреннем подтверждении не пререкаешься при всех.
Рая смерила его долгим, откровенно скептическим взглядом.
— А вот это уже задача со звездочкой.
— Я успел заметить, поэтому говорю сейчас. Если согласна, я приму твои условия.
Рая вздохнула. Договор пока был шатким, шероховатым и полным слепых зон, но теперь у нее хотя бы были пункты, за которые можно держаться.
— Выходит, я временно ваша Благословенная, — резюмировала она.
— Возможная.
— Вы правда думаете, что эта поправка сейчас как-то сгладит углы?
— Нет. Но так точнее.
— Невыносимый вы человек, Страж.
Илвар не стал утруждать себя возражениями.
Взгляд Раи снова упал на темную стяжку под золотым кругом. Она вдруг подумала о женщинах, которых Гобелен призывал до нее.
— Ваша мать тоже была Нареченной? — тихо поинтересовалась она.
— Да.
— Но она была из вашего мира?
— Все Нареченные были из нашего мира. — Он еле заметно пожал плечами, словно констатируя данность. — До тебя.
В этом «до» было слишком много места для плохих выводов.
— И вы нас познакомите? Раз уж я ваша Нареченная понарошку.
В комнате стало так тихо, что было слышно, как в очаге с мягким шорохом осыпается пепел.
— Они умерли.
— Извините, — едва слышно произнесла она.
Илвар лишь коротко качнул головой.
В этот момент за дверью послышались быстрые шаги, и вскоре на пороге появился молодой служитель в светлых одеждах. Он низко поклонился Стражу, затем Нолвене и лишь после этого Рае. На нее он бросил взгляд, полный такого осторожного благоговения, что Рае немедленно захотелось спрятать свой недоеденный бутерброд под диванную подушку.
— Господин Страж, — произнес он. — Из Храма передали решение совета старших.
— Докладывай.
— Обряд подтверждения Ответа Неба назначен на завтрашнее утро в Большом зале. В обязательном присутствии свидетелей от уважаемых семей. Господин Ортас заявил, что после сегодняшнего явления не должно остаться места для толкований. Если Ответ истинный, они обязаны засвидетельствовать это немедленно.
— Оперативно, — удивилась Рая.
— Я предупреждал, что он не упустит случая, — мрачно заметил Илвар. — Я понял, можешь идти.
Служитель исчез так же быстро, как появился.
— И что со мной будет, если я завалю это ваше утреннее тестирование? — устало спросила Рая.
— Тогда ты утратишь статус Ответа Неба.
— И взамен приобрету статус кого?
— Чужой женщины, прошедшей через святыню в час Призыва, — ответил он, даже не попытавшись подсластить пилюлю.
— И?..
— И моего слова может уже не хватить, чтобы сохранить тебе жизнь.
Глава 5. Подтверждение
План был прост: сесть, оценить масштаб бедствия и прикинуть, как жить дальше. Но где-то между пунктами «сесть» и «осмыслить» организм провел собственное экстренное совещание и проголосовал за сон без задних ног.
Рая помнила, как Нолвена вышла распорядиться насчет комнаты для нее, а Илвар коротко пообещал скоро вернуться и оставил ее одну. Она еще какое-то время сидела у очага и смотрела на огонь, пытаясь сформулировать первый пункт стратегии выживания.
Но когда снова открыла глаза, в окно уже бил дневной свет.
Рая лежала на широкой кровати под плотным тканым одеялом. Комната оказалась светлой и просторной. Узкое окно, светлые занавеси, тяжелый деревянный сундук у стены и низкий столик с кувшином. В ногах лежал аккуратно сложенный плед.
Как она перебралась сюда от очага, Рая не помнила. В памяти остался только короткий обрывок: темная ткань у самого лица и руки, подхватившие ее так, чтобы не задеть колено.
Она тихонько вздохнула. Похоже, таскать ее на руках становилось у Илвара привычкой.
Рая откинула одеяло, мельком отметила, что на ней все еще вчерашняя одежда, и посмотрела на левую руку. Чуда не произошло: под кожей от середины ладони к запястью тянулся тонкий золотистый след.
В дверь негромко постучали.
— Госпожа Раиса? — послышался голос Нолвены. — Можно войти?
— Если вы с хорошими новостями, входите быстрее, — отозвалась Рая. — Если с плохими, тоже входите, но я оставлю за собой право натянуть одеяло на голову.
Нолвена вошла первой. За ней робко следовала молоденькая служанка. Девушка держала широкий поднос с завтраком, а через плечо у нее было перекинуто полотенце. Она смотрела на Раю так, словно не знала, можно ли дышать с ней в одной комнате или на это требуется отдельное разрешение Храма.
— Доброе утро, — сказала Нолвена. — Совет уважаемых семей и Храм ждут вас через час, так что времени освежиться, поесть и одеться вам хватит. Я ненадолго отлучусь: нужно дать еще несколько распоряжений слугам. Тина поможет вам, госпожа Раиса.
Она вышла, а Тина приоткрыла узкую дверь в углу, приглашая Раю пройти следом. Боковая комнатка оказалась небольшой купальней. Внутри стояла глубокая каменная чаша, по форме очень похожая на обычную ванну. К ней подходили толстые медные трубы с двумя массивными вентилями. Девушка привычным движением повернула одно колесо, пуская горячую воду, а затем второе, сбивая поднимающийся пар холодной струей.
Рая замерла на пороге. Местная инженерная мысль определенно внушала уважение.
Теплая ванна помогла окончательно согнать остатки сна. Мыться и выбираться из чаши, стараясь лишний раз не сгибать ушибленное колено, пришлось медленно, но это все равно вернуло ясность мыслей.
В спальне на столике ее уже ждал завтрак: свежая выпечка с начинкой из каких-то незнакомых ягод и стакан травяного чая, как определила для себя Рая.
Когда с едой было почти покончено, вернулась Нолвена, коротко кивнула, и Тина развернула принесенную ткань. Рая мысленно выдохнула: это было не белое подвенечное платье, которого она подсознательно боялась, несмотря на все заверения Илвара вчера.
Наряд оказался жемчужно-серым: тонкий, струящийся материал ложился мягкими многослойными складками, перехватывался на талии широким тканевым поясом и спускался к самому полу. Полупрозрачные рукава, сложная драпировка. Ткань почти ничего не весила и скользила сквозь пальцы, как прохладный дым.
Тина помогла ей одеться, красиво уложила ее вьющиеся темные волосы и подвела к зеркалу. Платье было безупречно красивым, похожим на оживший музейный экспонат.
Нолвена отступила на шаг, качая головой. На ее обычно сдержанном лице проступило мягкое, искреннее умиление.
— Какая же вы... — она потянулась было поправить летящий край накидки Раи, но опустила руки, словно боясь нарушить эту красоту. — Представляю, как вы будете выглядеть в свадебном платье. Пожалуй, самая красивая Нареченная за всю историю мира.
Рая незаметно скривилась. В списке ее жизненных целей роль счастливой невесты с Аэдом на заднем плане отсутствовала. Где-то между «вернуться домой» и «никогда больше не трогать подозрительные гобелены» для нее просто не нашлось места. К тому моменту, как Илвар поведет к алтарю свою настоящую Нареченную, она, Рая, будет благополучно сидеть в родном мире, пить капучино из бумажного стаканчика и счищать вековую пыль с какого-нибудь совершенно безопасного, не плюющегося магией полотна.
— Спасибо, Нолвена, — вежливо улыбнулась она, пропустив слова о свадьбе мимо ушей. — Но, боюсь, эти ваши семьи ждут от меня не только красивого вида. Что мне делать?
— Конечно, — спохватилась экономка, и ее сентиментальность мигом улетучилась. — Господин Илвар приказал объяснить вам хотя бы в общих чертах. В Большом зале соберутся старшие Храма и главы самых влиятельных семей. Поймите правильно, госпожа Раиса, они придут смотреть и проверять. Поэтому я очень прошу вас, будьте осторожны. Постарайтесь не перебивать господина Ортаса, что бы он ни говорил. На вопросы отвечайте спокойно. Храм не любит неожиданностей, а господин Ортас умеет пользоваться любой неловкостью.
— Итого: главная задача — не упасть, не наговорить лишнего и не дать священной нитке устроить художественную самодеятельность на глазах у начальства, — серьезным тоном перечислила Рая.
Нолвена негромко рассмеялась.
— В целом, так, — подтвердила она и слегка коснулась пальцами локтя Раи. — Ну что, идемте?
До Большого зала идти пришлось медленно. Это даже помогало: паника не успевала разогнаться, пока Рая следила за ступенями и собственным подолом.
Когда тяжелые створки распахнулись, она поняла, что Нолвена не преувеличивала. Вдоль каменных стен стояли мужчины и женщины в богатых одеждах. Зал был полон. У Раи разбежались глаза от обилия дорогих тканей, глубоких оттенков и лиц, на которых подозрение спорило с благоговением.
Едва она переступила порог, разговоры стихли и взгляды всех присутствующих устремились на нее. От этих взглядов ей стало по-настоящему неуютно, и Рая машинально поискала глазами Илвара.
Он ждал у подножия ступеней. Одет он сегодня был куда проще вчерашнего: белая рубашка, черные брюки, плащ с медной пряжкой на плече. И все же, с легкой досадой отметила Рая, выглядел он просто раздражающе красивым. Страж увидел ее появление сразу и едва заметно, ободряюще кивнул.
Чуть в стороне стоял Бреок. Старик сжимал в руках какой-то свиток и весь словно светился неподдельной, фанатичной радостью. Еще вчера Рая уверенно занесла его в мысленный список главных угроз, но сейчас, под прицелом десятков любопытных, оценивающих взглядов, этот одержимый дед внезапно показался ей почти родным.
Заметив, что она смотрит на него, Бреок благоговейно прижал свиток к груди:
— Приветствую тебя, Истинный Ответ! — радостно воскликнул он.
Рая с трудом подавила хулиганское желание показать деду оттопыренный вверх большой палец. Определенно, старик даже начинал ей нравиться. В зале, набитом важными персонами, он, похоже, был единственным, кто искренне радовался ее появлению.
Слева, у самого края круга, возле массивной рамы стоял высокий, худощавый человек в безупречно белых храмовых одеждах. Он посмотрел на Раю спокойно и внимательно, будто мысленно отмечал каждую деталь, а затем поприветствовал ее коротким вежливым кивком.
— Старший хранитель Олверт, — одними губами произнесла Нолвена и отступила в сторону.
Из ближайшего к Кругу ряда вперед шагнул Ортас. На губах у него была такая приторная полуулыбка, что Рае тут же захотелось прикинуть вес ближайшего подсвечника.
— Храм и семьи приветствуют Ответ Неба, — разнесся под сводами его вкрадчивый голос. — — Вчера госпожа Раиса была не в том состоянии, чтобы отвечать на вопросы, и мы дали ей отдых. Но сегодня мы обязаны обсудить то, что тревожит и Храм, и семьи. Согласно докладу Стража, она пришла не из наших земель. Более того, не из нашего мира...
Он выдержал паузу, и по рядам прокатился тревожный ропот.
— Семьи вправе спросить, — жестко продолжил Ортас, — может ли чужачка, не знающая Завета и природы Аэда, быть истинной Нареченной? Или мы настолько устали от трехлетнего молчания Гобелена, что готовы доверить Узы первой встречной только ради того, чтобы прервать тишину?
Бреок предсказуемо взорвался.
— Гобелен не ошибается! — рявкнул старик так резко, что стоявшие рядом благородные дамы и господа невольно отшатнулись. — Если он проложил путь в другой мир, значит, Храму нужен был именно этот Ответ! Не нам указывать Завету, кого звать!
Установка «не наговорить лишнего» как-то сама собой дала трещину.
— Я не сильна в священной логистике, — самым серьезным тоном проговорила Рая в повисшей тишине, — но версия господина Бреока звучит вполне разумно. В защиту вашего Гобелена могу сказать одно — настойчивости ему не занимать. Я сопротивлялась похищению в меру всех своих скромных сил.
Несколько вельмож у колонн растерянно переглянулись. Зато старик посмотрел на нее с выражением безоговорочного восторга.
— Вот! — торжествующе поднял он палец вверх, будто Рая только что изрекла древнюю истину. — Даже она свидетельствует!
— Достаточно, — негромко сказал Илвар.
Рая не сразу поняла, кому это было адресовано — ей или Бреоку, — но на всякий случай благоразумно прикусила язык.
Олверт заговорил только тогда, когда шум в зале начал стихать. Голос у него оказался негромкий, ровный, почти шелестящий. Он не пытался никого перекричать, но под этим бесстрастным тоном разговоры у колонн смолкли окончательно.
— Сомнения уважаемого Ортаса понятны. Однако в закрытых храмовых хрониках действительно есть упоминания о Нареченных, пришедших не из нашего мира. Редкие и очень старые, но они существуют.
Присутствующие потрясенно переглядывались. Судя по лицам, для большинства из них эта новость прозвучала не менее неожиданно, чем для Раи.
Олверт выдержал ровно такую паузу, какая требовалась, чтобы до каждого дошло: это не досужий слух и не попытка выгородить Стража, а задокументированный факт.
— Таких прецедентов за всю историю Завета насчитывается не больше трех. Эти тексты изъяты из общего чтения из-за редкости и сложности толкования. Но они существуют. Следовательно, само по себе иномирное происхождение госпожи Раисы не может служить основанием для отрицания Ответа Неба.
Рая осторожно скосила глаза на Илвара. Для всего остального зала его лицо, вероятно, осталось непроницаемым, но она стояла всего в нескольких шагах и заметила, как у него на скулах на миг дрогнули желваки. Вчера он не лгал ей. Просто часть правды здесь держали за храмовыми дверями даже от Стража.
— Но, поскольку случай столь уникален, — как ни в чем не бывало подытожил Олверт, обращаясь уже к Совету, — подлинность связи требует самой тщательной проверки. Исключительно под надзором Храма. Поэтому, давайте приступим.
Двое младших хранителей вынесли в центр зала массивную раму на деревянной подставке. На ней была натянута светлая, почти прозрачная ткань с вытканным посередине золотым незамкнутым кругом — знаком Уз.
— Обрядовое полотно, — негромко пояснил Илвар. — Твоя Нить должна отозваться на узор и замкнуть его.
Рая незаметно сглотнула. Шагая к натянутой ткани, она чувствовала себя так, словно ей снова семь, а соседский мальчишка с самым честным видом убеждает: «Ты просто приложи ладошку, крапива не жжется». Ладонь, к слову, потом была вся в волдырях.
«Просто приложи ладошку, Рая, — мрачно напомнила она себе, глядя на магическую раму. — Никакой самодеятельности». Привычным сарказмом она попыталась заглушить нарастающую тревогу внутри, но вышло так себе. Что ж, раз уж пришлось во все это ввязаться...
По кивку Олверта она прижала пальцы к центру круга. Что-то пошло не так почти сразу. Золотой узор под рукой мелко, противно задрожал. Линия потемнела с одного края, словно начала обугливаться. Ладонь ощутимо кольнуло, и Рая зашипела сквозь зубы и беспомощно оглянулась на Илвара. Страж стоял, не отрывая хмурого взгляда от расползающегося узора.
Одна из золотых нитей вдруг выбилась из полотна и начала стремительно ускользать, распуская край круга. Младший хранитель, пытаясь спасти обряд и зафиксировать вязь, поспешно перехватил свободный конец и потянул на себя. Туго натянутая ткань жалобно затрещала, золотой круг уродливо перекосило, а руку Раи на мгновение обожгло так неожиданно, что у нее перехватило дыхание.
Но острая, сугубо профессиональная досада от того, что на ее глазах бездарно гробят старинную вещь, вдруг перебила и боль, и панику. Юноша, очевидно, действовал из лучших побуждений, совершенно не понимая, что тугое натяжение сейчас просто порвет полотно.
Олверт и Рая подались вперед одновременно. Оценивая искаженный узор, старший хранитель чуть сощурился и дернул кистью, останавливая молодого послушника, а ее пальцы машинально дрогнули в воздухе, будто она уже ослабляла натянувшуюся нить.
Но Рая заговорила первой.
— Не тяните! — резко бросила она, отдергивая руку от основы.
Младший хранитель замер.
— Храм теперь должен выслушивать указания чужачки в вопросах обряда? — вдруг послышался насмешливый голос откуда-то позади нее.
Рая оглянулась. Ортас. Ну конечно, он стоял в первом ряду, внимательно и с легкой усмешкой наблюдая за сценой и явно предвкушая ее провал.
Она снова перевела взгляд на испорченную основу.
— Я не учу Храм молиться, — раздраженно бросила она. — Я прошу не рвать ткань у меня на глазах.
— Объясни, — потребовал Илвар.
Она с облегчением и благодарностью посмотрела на Стража. Этим единственным словом он дал ей точку опоры, в которой она сейчас так нуждалась. Рая указала на полотно, не касаясь его.
— Нижний угол под нагрузкой. Боковая нить не усиливает вязь, она режет ход основной линии. Узор должен идти по кругу, а вы загоняете его в узел. Надо не затягивать сильнее, а ослабить и сменить угол.
Один из хранителей возмущенно выпрямился:
— Мы натягиваем обрядовое полотно, как велит Завет, уже триста лет!
— Тогда последние три секунды ваш Завет не работает, — огрызнулась Рая.
Рука еще немного ныла, и на храмовую дипломатию просто не осталось сил.
Бреок издал странный звук: то ли подавил приступ восторга, то ли просто поперхнулся.
— Попробуйте ослабить, — спокойно велел Илвар.
Младший хранитель замер и вопросительно посмотрел на Олверта, явно ожидая подтверждения от него, а не от Стража. Илвар даже бровью не повел, но на запястье Раи Нить вдруг полыхнула коротким жаром, и она ясно ощутила его эмоцию — глухое, привычное раздражение.
Олверт медленно кивнул послушнику:
— Сделайте, как она говорит.
Юноша понял команду слишком буквально: вместо того чтобы мягко ослабить, он просто разжал пальцы, выпуская нить. Как только натяжение резко спало, полотно тут же дернулось, и потемневший край узора стремительно пополз выше, распускаясь. По рядам прокатился испуганный вздох.
— Не так! — ужаснулась Рая, инстинктивно бросаясь вперед. — Я просила ослабить, а не бросать! Дайте мне...
— Нет, — резко вмешался Ортас.
Он не повысил голоса, но в наступившей тишине одного этого слова хватило, чтобы рука послушника остановилась над нитью.
— Хранитель Олверт, вы правда позволите чужачке распоряжаться нашей святынью?
— Полотно гибнет на наших глазах, а вас волнует то, что Благословенная не из нашего мира? — хрипло встрял Бреок.
Ортас смерил старика ледяным, презрительным взглядом:
— Если для подтверждения Ответа нужно, чтобы эта пришлая перекраивала святыню — это уже не Ответ, а нежелательное вмешательство.
— Или, — упрямо возразил ему Бреок, — именно ее руками и устами с нами говорит Гобелен.
— Вы готовы поставить веру выше храмового закона? — повысил голос Ортас.
— Я всю жизнь этим занимаюсь, — с достоинством заявил старик.
Рая бы, наверное, рассмеялась, но золотая Нить вдруг отозвалась на запястье нестерпимым жаром. За спиной раздался сдавленный, едва уловимый выдох, и, обернувшись, она увидела Илвара в шаге от себя. Она совершенно не заметила, в какой момент он подошел так близко, но сейчас, встретившись с ним взглядом, ясно уловила мелькнувшую в темной глубине его глаз острую, неприкрытую боль. И в ту же секунду Рая всем телом, словно через натянутую между ними струну, прочувствовала быструю тяжелую дрожь, прошедшую по телу Стража. Интуиция подсказала, что это не случайная вспышка. Так могла отзываться боль, которую он, очевидно, прятал от остальных.
Больше Рая не колебалась. Она решительно шагнула к раме, прихрамывая сильнее, чем хотела бы показать, и перехватила рабочую нить. Ткань сопротивлялась, готовая порваться в любой момент, но она крепко сжала нить, не давая ей скользить дальше. Главное — не дергать. Она плавно натянула нить обратно, интуитивно находя ту спасительную точку, где полотно уже не рвется от перегрузки, но перестает провисать.
— Теперь нижнюю отпустите, — скомандовала она.
Юноша не шелохнулся.
— Отпустите, — глухо повторил Илвар.
Младший хранитель перевел взгляд на Олверта, явно ожидая его прямого распоряжения.
— Я сказал, отпустите нить, — теряя терпение, процедил сквозь зубы Илвар.
На этот раз храмовник подчинился мгновенно.
Под пальцами Раи полотно мелко задрожало. Натяжение уходило горячими рывками, но она миллиметр за миллиметром отпускала тугую нить. Темное пятно замерло. Рая чуть изменила угол, и освобожденная нить сама легла на место. Свет в золотом круге наконец-то выровнялся, темная складка расправилась, узор замкнулся. А следом в абсолютной тишине зала прокатился приглушенный, протяжный рык.
Аэд.
Рая пробыла в этом мире слишком мало, чтобы осознать всю суть произошедшего. Она просто почувствовала через Нить, что колоссальное напряжение, которое еще секунду назад сковывало Стража, наконец отпустило. «Похоже, получилось», — мелькнула мысль.
Бреок опустился на колено с такой резкостью, что край свитка безвольно уткнулся в каменный пол.
— Ответ Неба подтвержден, — громко провозгласил он. — Гобелен принял работу Благословенной. Она — истинная Нареченная Стража.
Взволнованный шепот прокатился между колоннами и быстро стих. Ортас медленно перевел взгляд с восстановленного узора на Раю.