Требуется святая. Опыт не обязателен

Глава 3. Смотрины

Дверь отворилась не рывком, а плавно, с тяжелым, полным достоинства скрипом, будто предупреждая: сейчас войдет кто-то важный. Или тот, кто очень хочет казаться важным.

Елена выпрямилась, расправила плечи, инстинктивно принимая свою любимую «стойку для совещаний» — подбородок чуть вверх, взгляд прямой, руки спокойно опущены вдоль тела. Даже в дурацком платье, больше похожем на ночную рубашку для викторианского призрака, она не собиралась выглядеть жертвой.

На пороге стоял тот самый старик в красном, которого она про себя окрестила «Папой Римским». Теперь, при свете факелов из коридора, он выглядел еще более зловеще и одновременно жалко: лицо, похожее на печеное яблоко, кривилось в гримасе, которую, вероятно, следовало считать благостной улыбкой, но глаза оставались холодными и колючими, как льдинки.

Но смотрела Елена не на него.

Рядом со стариком, заполняя собой, казалось, половину дверного проема, стоял мужчина.

Если бы Елена увидела его в своем мире, она бы хмыкнула и прошла мимо. Это был типаж, который она называла «рекламная пауза». Высокий, широкоплечий, с копной идеально уложенных золотистых волос, которые, казалось, подсвечивались изнутри специальным софитом. Его лицо было настолько симметричным и правильным, что вызывало зевоту: волевой подбородок с ямочкой, прямой нос, ослепительно белые зубы.

Он был одет в камзол, расшитый серебром, узкие штаны, подчеркивающие мускулистые бедра, и высокие сапоги из мягкой кожи. На поясе висел меч с рукоятью, усыпанной камнями. Весь его вид кричал: «Посмотрите на меня! Я герой! Я спаситель! Я стою три тысячи долларов за час съемки для каталога мужского белья!»

Елена знала таких мужчин. Обычно они ошивались вокруг богатых дам бальзаковского возраста в дорогих фитнес-клубах или работали инструкторами по йоге, выискивая себе спонсоршу. Эгоизм, самолюбование и абсолютная пустота внутри — вот их стандартная прошивка.

— Ваше Святейшество, — пророкотал этот Аполлон местного разлива. Голос у него был глубокий, бархатный, явно поставленный. — Неужели это и есть наша... потерянная надежда?

Он скользнул взглядом по Елене. В его голубых глазах не было ни уважения, ни интереса — только оценивающая скука. Так смотрят на лошадь, которую пытаются продать по завышенной цене: вроде и зубы целы, но масть не та.

Старик в красном поморщился, словно у него внезапно заболел зуб.

— Элеонора, — произнес он скрипучим голосом, игнорируя вопрос спутника. — Позволь представить тебе сира Сириуса де ла Вальера. Первого клинка Ордена, Защитника Света и твоего... сопровождающего.

При слове «сопровождающий» он сделал такую паузу, будто хотел сказать «тюремщика», но вовремя сдержался.

— Сириус, — кивнул старик красавчику. — Это... святая.

Слово «святая» вылетело из его рта как плевок. В нем было столько яда, разочарования и скрытой угрозы, что Елена мгновенно поняла: её акции на этой бирже упали ниже плинтуса. Они ждали чудотворную батарейку, мощный артефакт, а получили пустую оболочку с характером.

Сириус шагнул в комнату, принеся с собой запах дорогого парфюма — мускус, сандал и что-то цветочное. Слишком сладкое для мужчины, который носит меч.

— Святая, — протянул он, склоняя голову в легком, едва заметном поклоне. Это был не поклон уважения, а скорее издевательская пародия. — Вы выглядите... утомленной. Переход был тяжелым? Или просто не привыкли к отсутствию перин?

Елена посмотрела на него в упор. Внутри все кипело от ярости на Марину, на этот мир, на этих клоунов, но внешне она осталась ледяной глыбой.

— Я не привыкла к некомпетентности, сир, — ответила она спокойно. Её новый голос звучал мелодично, но интонации были стальными. — И к запаху нафталина.

Сириус моргнул. Улыбка на его лице дрогнула. Он явно ожидал, что юная дева зардеется, начнет лепетать извинения или упадет в обморок от его красоты.

— Нафталина? — переспросил он.

— Не берите в голову, — отмахнулась Елена. — Это слишком сложный термин для вашего... кругозора.

Жрец кашлянул, прерывая назревающую неловкость.

— Довольно, — каркнул он. — Совет знати ожидает нас в Большом зале. Мы и так потеряли слишком много времени на... адаптацию. Следуй за нами, дитя. И помни: ты должна молчать, пока к тебе не обратятся. Твоя задача — выглядеть смиренной.

«Смиренной, — подумала Елена, делая шаг к двери. Ноги все еще были ватными, но она заставила их двигаться твердо. — Ага, сейчас. Разбежалась. Смирение — это для тех, у кого нет плана».

Они вышли в коридор.

Замок оказался огромным и холодным. Каменные стены, сложенные из грубых серых блоков, давили своей массой. Факелы в железных держателях чадили, отбрасывая на потолок пляшущие тени. Сквозняки гуляли по полу, забираясь под подол платья, заставляя кожу покрываться мурашками.

Елена шла, глядя прямо перед собой, но её мозг работал в режиме сканера.

Планировка — запутанная, оборонительная. Узкие окна-бойницы. Винтовые лестницы, на которых удобно обороняться. Это не дворец для балов, это крепость. Здесь ждут войны. Или уже ведут её.

Она чувствовала спиной взгляд Сириуса. Он шел чуть позади, вальяжно, позвякивая шпорами (зачем шпоры в помещении? Ах да, понты). Он явно наслаждался ситуацией: ведет под конвоем беспомощную девчонку, которая теперь полностью зависит от его меча и его настроения.

«Наслаждайся, пока можешь, павлин, — зло подумала Елена. — В моем мире таких, как ты, я увольняла пачками за профнепригодность и харрасмент».

Они прошли через анфиладу залов, каждый из которых был мрачнее предыдущего, и наконец остановились перед огромными двустворчатыми дверями. Дерево было темным, почти черным, украшенным резьбой в виде переплетенных терновых ветвей.

Стражники у дверей — два амбала в пластинчатых доспехах — ударили алебардами об пол и распахнули створки.

В лицо ударил теплый воздух, пахнущий воском и жареным мясом.

Большой зал оправдывал свое название. Он был огромен. Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке. Стены были увешаны гобеленами и знаменами, которые слегка покачивались от движения воздуха. В огромном камине, где можно было целиком зажарить быка, ревело пламя, но даже оно не могло полностью прогреть это каменное чрево.

Посреди зала, на небольшом возвышении, стоял круглый стол. Не тот легендарный стол короля Артура, а массивный, грубый стол из темного дуба, покрытый картами и свитками.

За столом сидели люди.

Елена быстро пересчитала их. Шестеро мужчин и две женщины.

Они не выглядели как сказочные принцы и принцессы. Это были хищники. Люди, облеченные властью, привыкшие повелевать и убивать. Тяжелые бархатные камзолы, меховые накидки, массивные золотые цепи — все это кричало о богатстве, но лица были жесткими, обветренными, отмеченными печатью цинизма.

Когда Елена вошла, разговоры стихли. Восемь пар глаз уставились на неё. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то с презрением, кто-то с откровенной скукой.

— Ваше Святейшество, — прогремелголос одного из мужчин. — Вы заставили нас ждать.

Елена попыталась вспомнить все, что знала о придворном этикете. В голове всплыла только «Игра престолов». Как там вела себя Санса Старк? Вежливые поклоны, опущенные глаза, «да, милорд», «нет, милорд». А как вела себя Серсея? Холодный взгляд, прямая спина и бокал вина в руке.

Вина у Елены не было, но спину она держала.

Она подошла ближе, чувствуя, как сердце колотится о ребра, и сделала глубокий, плавный реверанс. Не слишком низкий, чтобы не выглядеть служанкой, но достаточно уважительный, чтобы не нарваться на казнь в первые пять минут.

«Только бы не упасть, — молилась она про себя. — Эти туфли — орудие пыток».

— Приветствую вас, благородные господа, — произнесла она, выпрямляясь.

Мужчина, который говорил первым, сидел во главе стола (хотя у круглого стола нет главы, этот человек своим видом создавал центр притяжения). Ему было лет пятьдесят. Седая борода, шрам, пересекающий левую бровь, тяжелый взгляд серых глаз. На его пальцах сверкали перстни с крупными камнями. Король? Или просто главный феодал?

— Так вот она, — пророкотал он, не отвечая на приветствие. Он рассматривал Елену как диковинную зверушку. — Та, ради кого мы опустошили казну на ритуал.

Папа Римский — Верховный Жрец — выступил вперед, заслоняя Елену плечом.

— Герцог, — начал он елейным голосом. — Позвольте представить вам Элеонору. Святая вернулась к нам из иных миров.

— Вернулась, — хмыкнула одна из женщин. У неё было острое, хищное лицо и высокая прическа, украшенная жемчугом. — Но выглядит она... блекло. Где Сияние, Верховный? Где та мощь, о которой ты пел нам соловьем последние три года? Я не вижу ауры. Я вижу только перепуганную девчонку в платье не по размеру.

Елена мысленно поставила этой женщине плюсик за наблюдательность. Платье и правда жало в груди и болталось в талии.

Жрец занервничал. Он перебрал пальцами четки, висевшие на поясе.

— Переход был... сложным, леди Изольда. Границы миров стали жестче. Скверна давит на барьер. Святая... она потеряла часть накопленной силы при прорыве. Ей нужно время. Время и молитвы.

— Время? — Герцог ударил кулаком по столу. Звук был как выстрел. Елена не вздрогнула, хотя внутри все сжалось. — У нас нет времени, жрец! Северные заставы горят! Твари лезут из Разломов каждую ночь! Мы ждали пятнадцать лет, пока девчонка напитается силой в другом мире! Ты клялся, что она вернется как живое оружие! А ты привел нам... что? Разряженный артефакт?

Елена насторожилась.

«Напитается силой?» — мысль царапнула сознание.

Значит, Марину отправили не просто «посмотреть мир». Её отправили как аккумулятор на зарядку. В тот, другой мир, где магии нет, но есть что-то другое? Или, наоборот, где энергии в избытке?

«Так вот почему ты не хотела возвращаться, подруга, — поняла Елена. — Ты знала, что тебя выжмут досуха. Ты знала, что ты здесь не человек, а батарейка для их магического щита».

Гнев на Марину смешался с холодным пониманием ситуации. Её не просто предали. Её подставили под удар вместо неисправного оборудования.

— Сила вернется! — поспешно заверил Жрец, кланяясь. — Нужно лишь посетить Святые Источники. Пройти путем Паломника. Восстановить связь с землей Сольтерры.

— Паломничество? — скривился герцог. — Через полстраны, кишащей монстрами? И кто поведет эту... пустышку?

Тут вперед выступил Сириус.

О, это был его звездный час. Он шагнул в круг света, отбрасывая эффектную тень. Поправил перевязь меча. Вздернул подбородок так, чтобы свет факелов идеально очертил его профиль.

— Я, милорд, — провозгласил он голосом, полным патетики. — Я, Сириус де ла Вальер, клянусь своей честью и кровью, что доставлю Святую к Источникам. Я стану её щитом и мечом. Ни одна тварь не коснется её, пока я жив. Я проведу её сквозь тьму, и она воссияет вновь, дабы спасти наш мир!

Елена еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Какая пошлость. Какой дешевый театр. Ему не хватало только оркестра на заднем плане и развевающегося плаща.

Герцог посмотрел на Сириуса скептически, но потом махнул рукой.

— Ладно. Де ла Вальер хорош в рубке, если не любуется своим отражением в клинке. Пусть будет так. Завтра на рассвете выступаете. И если ты, жрец, снова нас обманул... — он не договорил, но угроза повисла в воздухе тяжелым топором. — Уведите её.

Аудиенция была окончена. Елену, по сути, даже не спросили. Её показали, оценили, признали бракованной, но подлежащей ремонту, и отправили на склад.

Жрец поспешно схватил её за локоть и потащил к выходу. Сириус следовал за ними, сияя от самодовольства. Он получил миссию. Он получил главную роль.

Как только тяжелые двери закрылись за их спинами, отрезая шум Большого зала, маска героя мгновенно сползла с лица Сириуса.

Он обогнал Жреца и преградил Елене путь. Теперь, в пустом коридоре, он чувствовал себя хозяином положения.

Он наклонился к ней, опираясь рукой о стену прямо над её головой. Классический жест пикапера-неудачника: вторжение в личное пространство, создание иллюзии доминирования.

— Ну что, крошка, — подмигнул он. Куда делся бархатный баритон? Теперь в голосе звучали развязные нотки. — Повезло тебе. Могла бы попасть к какому-нибудь старому пердуну-гвардейцу, а досталась мне.

Елена медленно подняла на него глаза. От него несло дорогим вином — видимо, успел пригубить перед выходом.

— Досталась? — переспросила она тихо.

— Ну да, — самодовольно ухмыльнулся Сириус. — Не бойся. Я парень не обидчивый. Будешь вести себя хорошо — и дорога будет приятной. Я знаю, как обращаться с... хрупкими вещами. Тебе сейчас страшно, я понимаю. Чужой мир, монстры... Но ты можешь расслабиться. Просто держись за меня. Делай, что я говорю. И, может быть, я даже позволю тебе... отблагодарить твоего спасителя.

Он опустил взгляд на её губы, потом ниже, на вырез платья. Намек был настолько прозрачным, что его можно было использовать вместо оконного стекла.

Жрец, стоявший рядом, сделал вид, что изучает гобелен на стене. Видимо, домогательства героя к святой не входили в список его проблем.

Внутри Елены что-то щелкнуло.

Усталость, страх, боль в чужом теле — все это спрессовалось в холодный, острый кристалл.

Она вспомнила всех тех менеджеров среднего звена, которые пытались объяснить ей, как делать её работу. Всех тех инвесторов, которые называли её «милочкой» перед тем, как она разносила их финансовые модели в пух и прах.

Она не отшатнулась. Наоборот, она сделала полшага вперед, сокращая дистанцию настолько, что Сириусу пришлось невольно отпрянуть.

— Слушай сюда, мальчик, — произнесла она. Не громко. Но таким тоном, каким объявляют о банкротстве компании.

Улыбка Сириуса слегка померкла.

— Что?

— Убери руку, — сказала Елена. — Ты перекрываешь мне кислород. И перестань светить своими зубами, это раздражает.

— Эй, полегче... — начал он, нахмурившись. — Я вообще-то твой защитник. Без меня ты труп.

— Без тебя я — неизвестная переменная, — отрезала Елена. — А с тобой я — мишень. Ты же сияешь, как новогодняя елка, Сириус. Ты шумный. Ты самовлюбленный. Ты пахнешь так, будто искупался в бочке с дешевыми духами. Любой монстр с обонянием учует нас за километр.

Сириус выпрямился, его лицо пошло красными пятнами.

— Ты... да как ты смеешь? Я лучший клинок...

— Ты павлин, — перебила его Елена, глядя ему прямо в глаза. Взгляд её голубых, ангельских глаз был страшнее любого проклятия. — Ты распушил хвост перед этими стариками, потому что тебе нужна слава. Тебе плевать на мою безопасность. Тебе плевать на мир. Ты просто хочешь, чтобы о тебе слагали песни.

Она ткнула его пальцем в грудь, прямо в серебряную вышивку. Тонкий, слабый палец, но жест был полон такой властности, что Сириус моргнул.

— Так вот, запомни, герой. Я не «крошка». И я не «хрупкая вещь». Я — твоя работа. Твой единственный шанс не облажаться перед герцогом. Если со мной что-то случится — голову снесут тебе. Не монстры. А тот бородатый мужик с круглым столом. Так что заткни свой эгоизм, убери свои сальные намеки и веди себя профессионально. Иначе я сама скормлю тебя первому же волку. Они любят яркое и глупое мясо.

Сириус открыл рот, но не издал ни звука. Он был в шоке. Он привык, что женщины падают к его ногам, а не отчитывают его, как нашкодившего школьника. Его шаблон был разорван в клочья.

— Ты... ты безумная... — прошептал он.

И в этот момент за их спинами раздался скрип.

Двери Большого зала, которые, как оказалось, были закрыты не плотно, медленно разошлись в стороны.

В проеме стоял герцог. И леди Изольда. И еще пара советников. Они явно вышли следом, чтобы обсудить детали без лишних ушей, и стали свидетелями всей сцены.

Повисла звенящая тишина.

Герцог смотрел на Сириуса, который все еще стоял, прижатый к стене моральным превосходством хрупкой блондинки. Потом он перевел взгляд на Елену.

В его серых глазах не было гнева. В них мелькнуло что-то похожее на удивление. И, возможно, тень уважения.

— Скормить волку, говоришь? — прогудел герцог, поглаживая бороду.

Сириус побледнел так, что стал сливаться со своим белоснежным воротником. Он выглядел униженным, раздавленным, похожим на побитую собаку. Вся его спесь слетела, как шелуха.

Елена медленно повернулась к герцогу. Она не стала оправдываться. Она просто встретила его взгляд и чуть приподняла бровь.

— Если он будет плохо работать, милорд, — спокойно сказала она. — Эффективность требует дисциплины.

— Интересно, — пробормотала леди Изольда, разглядывая Елену уже совсем другим взглядом — как смотрят на опасный клинок, который внезапно оказался в ножнах для столового ножа. — Очень интересно. Кажется, Верховный Жрец не во всем нам солгал. Искра в ней определенно есть.

Елена почувствовала, как внутри разливается мрачное удовлетворение.

Пусть они считают её слабой. Пусть думают, что она — разряженная батарейка. Но она только что выиграла первую битву. Она показала зубы.

— Мы можем идти? — спросила она, не обращая внимания на Сириуса, который готов был провалиться сквозь землю.

Герцог усмехнулся — коротко, хищно.

— Идите, Святая. Идите. Я буду с интересом ждать ваших... отчетов.

Елена кивнула и, не оглядываясь, пошла по коридору прочь, оставляя позади униженного героя и озадаченную знать.

Жизнь в этом аду, возможно, будет недолгой. Но скучной она точно не будет.

Глава 4. Приговор

Тяжелые створки дверей Большого зала сомкнулись за их спинами с глухим, окончательным стуком, отрезая свет факелов, запах жареного мяса и внимательные взгляды хищников, именующих себя знатью.

В холодном, продуваемом сквозняками коридоре повисла тишина. Но длилась она ровно секунду.

Маска благостного старца слетела с Верховного Жреца мгновенно. Он резко развернулся к Елене и Сириусу, и его лицо, обычно бледное и елейное, пошло красными пятнами гнева.

— Вы... — прошипел он, брызгая слюной. — Вы хоть понимаете, что натворили?!

Он ткнул узловатым пальцем в грудь Сириусу, который все еще выглядел так, будто его огрели пыльным мешком по голове.

— Ты! Первый клинок! Позволил девчонке унизить себя перед герцогом! Ты стоял там, как общипанный петух, пока она диктовала свои условия! Герцог теперь будет смотреть на Орден как на сборище шутов!

Сириус открыл было рот, чтобы огрызнуться, но Жрец уже переключился на Елену. Он навис над ней, сверкая глазами, в которых плескался страх.

— А ты... Ты хоть понимаешь, в какую яму я нас загнал из-за твоей пустоты? — прохрипел он. — Мне пришлось солгать герцогу! Пришлось выдумать это проклятое паломничество к Источникам, чтобы объяснить, почему ты не сияешь, как положено Святой!

Елена спокойно выдержала его взгляд.

— Это была ваша ложь, святой отец, — ответила она холодно. — Я лишь подыграла. Герцог был готов разорвать нас на месте за то, что вы подсунули ему «нерабочий артефакт». Так что вместо того, чтобы орать, сказали бы спасибо, что мы вышли оттуда с головами на плечах.

Жрец задохнулся от такой наглости. Он схватился за сердце и тяжело задышал.

— Спасибо?! — взвизгнул он. — Ты не понимаешь, глупая девчонка. Герцог дал добро, но герцог — это власть меча и золота. А Источники... Источники принадлежат магам. Чтобы выпустить Святую из замка по тропе Силы, нужно разрешение Совета магов.

Елена приподняла бровь.

— И в чем проблема? Соберите их и получите подпись.

— Проблема в том, — зло процедил Жрец, — что Совет магов — это не придворные лизоблюды. Это старые, въедливые колдуны. Они охраняют магию ревнивее, чем дракон свое золото. Они захотят проверить тебя. Досконально. И если они решат, что ты недостойна ступить на священную землю, никакое заступничество герцога не спасет тебя.

Он нервно зашагал по коридору, с усилием ступая по плитам.

— Мне нужно время, чтобы собрать кворум. Они съедутся не раньше, чем через три дня. Три дня, чтобы придумать, как объяснить им, почему Святая пуста, как дырявый кувшин.

Он резко остановился и ткнул пальцем в сторону темного прохода, ведущего к башне Елены.

— Слушайте меня внимательно. Оба. Эти три дня вы должны сидеть тише воды, ниже травы. Ты, — он зыркнул на Елену, — не высовываешься из своих покоев. Никаких речей, никаких выходок. Изображай смирение и благочестие.

Затем он перевел взгляд на Сириуса, который уже начал приходить в себя и возвращать привычное высокомерное выражение лица.

— А ты, де ла Вальер, головой отвечаешь за то, чтобы она никуда не влезла. Приставь к ней охрану. И еще... я дам ей в услужение послушника из наших. Брата Олдоса. Пусть следит за каждым её вздохом.

— Я не нуждаюсь в няньках, — фыркнул Сириус, поправляя перевязь.

— Ты нуждаешься в мозгах, но их тебе, увы, боги не отсыпали, — огрызнулся Жрец. — Все. С глаз моих долой. И молитесь, чтобы Совет магов был в хорошем настроении.

Он развернулся и, шурша тяжелыми одеждами, поспешил прочь по коридору, бормоча под нос что-то о неблагодарных идиотах.

Елена посмотрела ему вслед, потом перевела взгляд на Сириуса. Тот ответил ей кривой ухмылкой.

— Ну что, «святая», — протянул он. — Похоже, мы застряли здесь на три дня. Постарайся не умереть от скуки в своей келье.

— Постарайся не умереть от собственной важности, — парировала Елена и направилась в свою башню.

Следующие три дня превратились в странный, тягучий лимб ожидания. Совет магов был назначен не сразу — старикам требовалось время, чтобы собрать свои скрипучие кости и доехать до столицы. Елена использовала эту паузу, чтобы провести, как она это называла, «аудит текущих условий содержания».

Время в этом замке тянулось, как патока на морозе — густо, липко и невыносимо медленно.

Елена оказалась заперта в своей комнате с ощущением, что её посадили под домашний арест в музее средневекового быта, где экспонаты пытаются тебя убить либо холодом, либо скукой.

Первым пал бастион под названием «камин».

На следующее утро после смотрин к ней приставили некого брата Олдоса. Это был тощий, вечно шмыгающий носом юноша в серой рясе, чья магическая сила, судя по всему, ограничивалась умением зажигать свечи и смотреть на мир взглядом побитого спаниеля.

Утро встретило Елену таким холодом, что вода в кувшине для умывания покрылась тонкой корочкой льда...