Требуется святая. Опыт не обязателен
— Трогай! — скомандовал Сириус.
Карета качнулась и покатила вперед.
Они ехали через двор, и Елена впервые оценила масштаб замка. Это был целый город в городе. Конюшни, кузницы, склады, казармы — все это тянулось бесконечной чередой каменных построек.
Они проехали под сводами внутренней стены и оказались в городе.
Елена прильнула к окну, отодвинув бархатную шторку.
Столица Сольтерры — так, кажется, назывался этот мир? — была красива. Невероятно красива. Это было не грязное, темное средневековье из учебников истории. Это было фэнтези, воплощенное в камне и дереве.
Дома — двух- и трехэтажные — были выкрашены в яркие цвета: охру, лазурь, терракоту. Черепичные крыши блестели на солнце. На балконах цвели цветы в горшках. Улицы были широкими, мощеными ровным булыжником. Вдоль дорог стояли фонарные столбы — явно магические, без стекол и фитилей.
Лавки с вывесками в виде кренделей, сапог, свитков. Фонтаны с чистой водой. Люди здесь были одеты прилично, выглядели сытыми и довольными жизнью.
— Неплохо живут, — пробормотала Елена. — Очень даже неплохо. Инфраструктура развита, малый бизнес процветает.
Живой коридор не заканчивался. Люди стояли вдоль всей дороги, провожая карету взглядами. Елена махала им рукой, чувствуя себя королевой на параде.
Карета подъехала к городским воротам. Они были огромными — циклопическая арка из серого камня, окованная железом, с подъемной решеткой толщиной в руку. Стены уходили ввысь метров на двадцать, не меньше. На башнях дежурили маги и лучники.
«Серьезная фортификация, — отметила Елена. — Зачем такая мощь? Кого они боятся?»
Колеса прогрохотали по подъемному мосту, перекинутому через широкий ров с водой.
И сказка закончилась.
Резко. Мгновенно. Словно кто-то выдернул шнур из розетки, питающей этот яркий мир.
Елена моргнула, не веря своим глазам.
За воротами начинался другой мир.
Здесь не было брусчатки — только разбитый, пыльный тракт, изрытый колеями. Здесь не было ярких красок. Мир был словно присыпан серым пеплом.
Трава вдоль дороги была не изумрудной, а бурой, жесткой, как проволока. Деревья стояли скрюченные, с темной, потрескавшейся корой, их листва казалась пыльной и больной.
Домов почти не было. А те, что встречались, напоминали маленькие крепости. Глухие стены без окон, высокие частоколы из заостренных бревен, рвы. Некоторые строения были сожжены — черные остовы печных труб торчали в небо, как гнилые зубы.
Людей тоже не было видно. Пустота. Тишина, нарушаемая только скрипом колес и стуком копыт.
Елена смотрела на этот пейзаж, и холод пробирался ей под кожу, несмотря на теплую мантию. Контраст был чудовищным. Словно она выехала из Диснейленда прямо в зону боевых действий.
Напротив Елены сидела служанка. Та самая девушка, что стояла у кареты. Её звали Берта. Крепкая, румяная, с простым, но умным лицом. Она спокойно вязала какой-то чулок, не обращая внимания на пейзаж за окном.
— Почему так? — спросила Елена, не отрываясь от окна. — Почему в городе праздник, а здесь... как на кладбище?
Берта подняла глаза, спицы в её руках на секунду замерли.
— Так ведь это Застенье, госпожа, — ответила она просто, как само собой разумеющееся. — Здесь защита слабая. Купол магов только город накрывает, да ближние поля знати. А дальше — дикие земли.
— Дикие? — переспросила Елена. — Я вижу дорогу. Я вижу следы полей. Здесь жили люди.
— Жили, — кивнула Берта. — Пока монстры не пришли. Они часто нападают. Особенно по ночам. Твари из Пустошей. Они жрут все живое. Скот, людей, даже собак. Те, кто побогаче, перебрались в город под защиту стен. А беднота... кто смог, частокол поставил, кто не смог — тех уж нет.
— А как же магия? — Елена нахмурилась. — Совет магов?
— Маги далеко, госпожа. Пока они долетят, от деревни одни угольки останутся. Да и дорого это — мага вызывать. Проще самим отбиваться. Или бежать.
В этот момент сбоку от окна раздался стук копыт. Сириус поравнялся с каретой. Он ехал, гордо выпрямив спину, и его доспехи были единственным ярким пятном в этой серости.
— Не слушайте эти бабьи сказки, святая! — крикнул он, перекрывая шум колес. Он явно слышал разговор. — Монстры — это проблема, да, но не такая уж страшная, когда есть мы! Орден рыцарей Света! Мы выжигаем скверну каленым железом!
Он картинно положил руку на эфес меча.
— Наши клинки не знают промаха! Мы — щит этого мира! Пока есть такие рыцари, как я, ни одна тварь не посмеет подойти к дороге!
Елена посмотрела на него. На его чистое, холеное лицо, на его полированный панцирь, на котором не было ни царапины.
Берта, сидевшая напротив, вдруг фыркнула. Она попыталась замаскировать это под кашель, но получилось плохо.
— Что смешного, женщина? — нахмурился Сириус, заглядывая в окно.
— Простите, милорд, — сказала Берта, не поднимая глаз от вязания, но в её голосе звучала откровенная насмешка. — Просто... вы ведь из Внутреннего легиона, верно?
— И что с того? — насторожился Сириус. — Это элита!
— Элита, — кивнула служанка. — Парадная. Золотые плащи, турниры в столице, охрана дворца. Красиво. Только вот с монстрами сражаетесь не вы. С монстрами сражаются егеря и Серые братья. Те, у кого лиц нет от шрамов. Те, кто неделями в болотах сидят, а не гарцуют на парадах. А Внутренний легион... вы монстра только на картинке в бестиарии видели, да на гербе герцога.
Повисла тишина. Только колеса стучали по ухабам.
Сириус покраснел так густо, что это было видно даже сквозь дорожную пыль. Он открыл рот, чтобы поставить наглую служанку на место, но слова застряли у него в горле. Потому что это была правда. И он знал это. И знал, что они знают.
Елена смотрела на него. Впервые она не чувствовала раздражения. Она чувствовала... жалость.
Он был всего лишь мальчишкой. Избалованным, богатым мальчишкой, которого запихнули в красивые доспехи и заставили играть роль героя. Он боялся. За всем этим пафосом, за блеском и бравадой скрывался липкий, животный страх перед тем, что ждет их впереди. Перед настоящей войной, о которой он не знал ничего.
— Сириус, — позвала она тихо.
Он дернулся, глянул на неё исподлобья, ожидая очередной колкости.
— Сними маску, — сказала Елена. Её голос был спокойным, усталым, без привычного яда. — Ты не на параде. Здесь нет герцога, нет леди Изольды, нет восторженных дурочек с цветами. Здесь только мы. Дорога и реальность.
Он моргнул, растерянно глядя на неё.
— Если ты прекратишь изображать из себя памятник самому себе, — продолжила она, — и признаешь, что тебе, как и нам всем, страшно ехать в эту дыру... может быть, мы даже подружимся. Или хотя бы не перегрызем друг другу глотки до того, как доедем. Я терпеть не могу, когда люди врут сами себе. Это непрофессионально. И опасно.
Сириус застыл. Его рука медленно сползла с рукояти меча. Спесь слетела с него, плечи чуть опустились. На секунду он показался совсем юным и растерянным.
Он ничего не ответил. Просто резко дернул поводья, заставив коня отпрянуть от кареты, и поскакал вперед, к авангарду охраны. Но Елена заметила, как он оглянулся. Один раз. Коротко.
Она откинулась на подушки.
— А почему они не нападают? — спросила она у Берты, глядя на темную кромку леса вдалеке. — Если защиты нет? Наша карета — отличная мишень. Золото, лошади... я.
— Луна, госпожа, — ответила Берта, снова застучав спицами. — У монстров свои циклы. Сейчас луна убывающая, они спят в норах. Вылезают только в полнолуние и на черную луну. Редко когда днем сунутся. Да и... — она понизила голос. — Говорят, Совет магов нанял настоящий отряд чистильщиков. Они прошли этой дорогой два дня назад. Зачистили всё на версту вокруг тракта. Приказ был строгий: ни один волос с головы Святой упасть не должен.
Елена кивнула. Ну конечно. Логистика. Совет магов обеспечил безопасность груза.
Она снова посмотрела в окно.
Карета катилась дальше, удаляясь от безопасных стен, от ярких красок, от цивилизации. Мир вокруг становился все более диким, угрюмым и безнадежным.
Разрушенные дома. Заброшенные поля. Ощущение постоянной, давящей угрозы, которое висело в воздухе, как запах гари.
«Этому миру нужна не я, — с горечью подумала Елена. — Этому миру нужна Марина. Настоящая Святая. Та, кто могла бы зажечь свет, отогнать эту серость, дать людям реальную защиту, а не сказки про паломничество».
Она посмотрела на свои руки — тонкие, бесполезные руки чужой девочки.
Ей стало жаль этих людей. Жаль этого мира, который медленно умирал, пока знать пировала за высокими стенами. И впервые за все время ей стало по-настоящему жаль, что Марина не здесь. Не потому, что Елена хотела домой. А потому, что здесь, в этой серой пыли, Марина была нужнее.
— Прости, подруга, — прошептала она одними губами, глядя на горизонт, затянутый тучами. — Но кажется, ты кинула не только меня. Ты кинула их всех.
Глава 6. Свалка
Путешествие, которое Жрец пафосно назвал «священным паломничеством», на деле оказалось неделей ада в деревянном ящике.
К концу второго дня, когда даже самые красивые пейзажи начали сливаться в одну бесконечную серую полосу, Елена поняла, что сойдет с ума, если не найдет себе занятие. Читать было невозможно — карету трясло так, что строки прыгали перед глазами, вызывая тошноту. Спать тоже не получалось — каждый ухаб отзывался в позвоночнике болезненным ударом.
Оставалось только одно — социализация.
Берта, служанка, приставленная к ней, поначалу дичилась. Она сидела на краешке скамьи, пряча покрасневшие руки в складках передника, и вздрагивала каждый раз, когда Елена поворачивала голову. Но голод и скука — великие уравнители.
— Берта, — сказала Елена на исходе вторых суток, глядя, как ловко мелькают спицы в руках девушки. — Научи меня.
Служанка подняла глаза, полные искреннего изумления.
— Чему, госпожа?
— Вот этому, — Елена кивнула на вязание. — Иначе я начну выть на луну раньше, чем мы увидим хоть одного монстра.
Берта неуверенно улыбнулась.
— Но это ведь... работа для простолюдинок. Святым негоже...
— Святым негоже умирать от скуки, — отрезала Елена. — Давай сюда спицы.
Так началось их странное обучение. Елена, привыкшая управлять многомиллионными бюджетами и строить сложные логистические схемы, с удивлением обнаружила, что её новые, тонкие пальцы совершенно не слушаются простых деревянных палочек. Петли получались кривыми, нитка путалась, а Берта, забыв о субординации, тихонько хихикала в кулак.
За этим занятием потекли разговоры.
Елена узнала, что ехать им предстоит неделю. Неделю! Когда Берта озвучила этот срок, Елена едва не сломала спицу.
— Неделю?! — переспросила она, чувствуя, как внутри закипает бешенство. — Они что, издеваются? Почему меня не предупредили? Я бы затребовала портал! Или дирижабль! Или что там у вас есть для быстрого перемещения!
— Порталы только для высшей знати и архимагов, госпожа, — пояснила Берта, ловко подхватывая спущенную Еленой петлю. — Они требуют прорву энергии. А дирижабли... говорят, они были раньше. До Великой Тьмы. Сейчас секрет утерян.
Елена скрипнула зубами. Логистика этого мира была на уровне каменного века.
— А остановки? — спросила она с надеждой. — Отели? Гостиницы? Душ?
— Будут постоялые дворы, — кивнула Берта. — Укрепленные. Там безопасно. Маги купола держат.
Они действительно останавливались. Но эти «постоялые дворы» больше напоминали военные форты. Высокие частоколы, рвы с водой, угрюмые стражники на вышках. Внутри — теснота, запах конского навоза и пережаренного масла.
В таких местах жизнь жалась к стенам. Люди смотрели на карету с гербом Солнца с угрюмой надеждой, но близко не подходили. Елена видела, как вечерами, когда солнце касалось горизонта, ворота запирали на огромные засовы, а над частоколом начинало мерцать слабое, синеватое свечение — магический купол.
— Местные маги, — пояснила Берта, когда они сидели в одной из таких «гостиниц», поедая жесткое мясо. — Недоучки. Те, кто не прошел аттестацию в столице. Они возвращаются домой и защищают свои деревни. Им платят едой и кровом. А вот на тракте, в таких дворах, маги наемные. Им платят золотом.
— Зачем? — не поняла Елена. — Если они такие слабые?
— Потому что здесь опаснее, — Берта понизила голос. — Монстры чувствуют движение. Обозы, кареты... для них это как звонок к обеду.
— А зачем тогда я? — вырвалось у Елены. — Если у вас есть маги, купола, рыцари... Зачем этому миру Святая?
Берта посмотрела на неё странным, долгим взглядом. В нем была горечь и какая-то древняя, бабья мудрость.
— Магия Света — это стена, госпожа. Она может закрыть, спрятать, осветить. Но она не может выжечь скверну. Монстры — они ведь не просто звери. Они приходят из Пустошей, где сама земля проклята. Маг может убить одного монстра, десяток. Но Пустошь рождает их тысячи. Только Святая, с её чистой силой, может отогнать саму Тьму. Очистить землю. Сделать так, чтобы монстры не рождались.
— Ясно, — пробормотала Елена, чувствуя, как кусок мяса встал поперек горла. — Дезинфекция в планетарном масштабе.
— Мой брат был магом, — вдруг сказала Берта. Тихо, глядя в свою тарелку. — Сильным. Он работал на постоялом дворе «Три дуба». Два года назад туда пришли разбойники. Люди, не монстры. Они разбили кристалл-накопитель, чтобы украсть энергию. Купол пал. А ночью... ночью пришли твари.
Елена замерла.
— Все погибли?
— Все, — кивнула Берта. — Брат до последнего держал щит на своей личной силе, пока не выгорел.
Елена молча накрыла руку служанки своей ладонью. Теперь она понимала, почему эта девушка вызвалась ехать в глушь с незнакомкой. Она искала не денег. Она искала возмездия. Или хотя бы надежды, что смерть брата была не напрасной.
И от этого Елене стало еще тошнее. Она-то знала правду. Она — пустышка. Она не сможет никого спасти.
Сириус, который ехал рядом с каретой, тоже начал меняться. После того разговора в первый день он стал тише. Меньше гарцевал, больше смотрел по сторонам. Пару раз, на привалах, он даже пытался заговорить с Еленой нормально, без своего обычного пафоса.
— Ты как? — спросил он на третий день, протягивая ей флягу с водой. — Спина не отвалилась?
— Отвалилась и ушла пешком обратно в столицу, — буркнула Елена, принимая флягу. — Спасибо.
— Там, куда мы едем... — начал он неуверенно. — Говорят, места дикие. Ты... ты правда веришь, что сможешь там набраться сил?
Елена посмотрела на него. В его голубых глазах плескался страх, который он старательно прятал.
— Я верю в то, что выживание — это лучшая мотивация, Сириус. И тебе советую.
К концу недели Елена была готова убивать.
Её тело болело так, словно её били палками. Пейзаж за окном — серые поля, черные остовы деревьев, редкие укрепленные поселки — вызывал депрессию. Вязание надоело до чертиков.
Когда карета наконец свернула с тракта на разбитую грунтовую дорогу, ведущую к холмам, Елена выдохнула с облегчением.
— Приехали? — спросила она.
— Почти, госпожа, — отозвался кучер. — Вон он, Черная падь. Грейхолд, как его старики кличут.
Елена прильнула к окну.
Впереди, на высоком скалистом утесе, нависающем над долиной, стоял замок.
Издалека он выглядел внушительно. Темный камень, высокие башни, мощные стены. Но чем ближе они подъезжали, тем яснее становилось: это не крепость. Это руины.
Ворота висели на одной петле, скрипя на ветру, как висельник. Зубцы на стенах были выщерблены, словно их грызли великаны. Одна из башен наполовину обвалилась, и её внутренности торчали наружу, как гнилой зуб.
— Твою мать... — выдохнула Елена. — Это что, шутка?
Карета, подпрыгивая на камнях, въехала во внутренний двор.
И здесь Елена уже не сдержалась.
— Да вы охренели! — заорала она, распахивая дверцу еще до полной остановки.
Двор, который должен был быть плацем или хозяйственной зоной, представлял собой болото, заросшее бурьяном по пояс. Посреди этой роскошной флоры валялись сломанные телеги, гнилые бочки и кучи мусора.
Главное здание замка смотрело на мир пустыми глазницами разбитых окон. Крыша конюшни провалилась, и оттуда торчали стропила, похожие на ребра скелета.
Люди, которые вышли встречать «дорогих гостей», идеально вписывались в пейзаж.
Их было человек десять. Оборванные, грязные, с лицами, на которых читалась смесь страха и похмелья. Во главе этой делегации стоял мужик лет сорока, с красным носом и бегающими глазками. Он был одет в камзол, который явно знавал лучшие времена (и, возможно, лучшего хозяина), и пытался изобразить поклон, едва не упав в грязь.
— Приветствуем... ик... Святую! — провозгласил он заплетающимся языком. — Добро пожаловать в Грейхолд! Жемчужину... ик... края!
Елена медленно спустилась с подножки кареты. Её золотое платье волочилось по грязи, но ей было плевать. Ярость, копившаяся неделю, наконец нашла выход.
Сириус спешился рядом. Он выглядел ошарашенным.
— Это что такое? — спросил он, оглядываясь. — Это же свинарник!
— Нет, Сириус, — ледяным тоном отозвалась Елена. — Свинарник — это там, где живут свиньи. А это — место преступления. Хищение в особо крупных размерах.
Она подошла к «управляющему». Тот попытался улыбнуться, обнажив гнилые зубы.
— Я — Барнабас, ваш покорный слуга, — заискивающе начал он. — Мы не ждали так скоро... не успели прибраться...
— Заткнись, — сказала Елена тихо.
Барнабас поперхнулся воздухом.
— Берта! — рявкнула Елена, не оборачиваясь. — Найди мне комнату, где не течет крыша. Пусть охрана разгрузит вещи. Сириус, проследи, чтобы лошадей не поставили в это... — она махнула рукой на разваленную конюшню, — убожество. Найдите место под навесом.
— Слушаюсь, — Берта, которая тоже была в шоке, мгновенно включилась в работу. Видимо, тон Елены напомнил ей о том, что перед ней не просто девчонка, а хозяйка положения.
— А ты, — Елена ткнула пальцем в грудь Барнабасу, — веди меня. Показывай владения.
— Но, госпожа... вы устали с дороги... может, сначала вина?
— Я сказала — показывай! — гаркнула она так, что вороны с карканьем взлетели с полуразрушенной башни.
Следующий час превратился в экскурсию по аду.
Елена заставила Барнабаса протащить её по всем закоулкам. Она увидела кухню, где слой жира на столах можно было срезать ножом. Она увидела библиотеку, где книги гнили от сырости, потому что в окнах не было стекол. Она увидела казармы, где спали пьяные стражники в обнимку с пустыми бутылками.
Она увидела кузницу, горн которой не разжигали годами. Она увидела подвалы, забитые не припасами, а пустыми бочками.
И, наконец, она увидела сердце замка — комнату с Кристаллом.
Это было единственное чистое место. Кристалл — огромный, мутный камень — стоял на постаменте. Вокруг него суетился тощий старик в грязной мантии. Местный маг.
Он даже не обернулся, когда они вошли.
— Эй! — окликнула его Елена.
Маг медленно повернул голову. Его глаза были пустыми и усталыми.
— Еще одна, — проскрипел он. — Прислали очередную дуру на убой.
— Я не дура, — сказала Елена. — Я ваш новый кошмар, если вы не начнете работать. Почему купол такой слабый?
— Потому что я один, — равнодушно ответил маг. — А монстров много. И жрать мне нечего. Барнабас продал последние запасы маны месяц назад.
Елена медленно повернулась к управляющему. Тот вжался в стену, пытаясь стать невидимым.
— Продал? — переспросила она ласково. — Запасы маны? То есть топливо для защиты?
— Госпожа, вы не понимаете... времена тяжелые... нужно было платить наемникам...
— Каким наемникам? — Елена обвела рукой пустой зал. — Этим алкашам в казарме?
Она вышла во двор. Барнабас семенил следом, пытаясь что-то лепетать про трудности логистики и неурожай.
Елена остановилась посреди двора. Её охрана — столичные рыцари — уже спешились и с брезгливостью осматривали место своей новой дислокации. Слуги замка — те самые оборванцы — жались по углам, наблюдая за странной сценой.
— Хватит, — сказала Елена.
Она повернулась к Барнабасу.
— Ты уволен.
Управляющий заморгал.
— Что? Госпожа, вы шутите? Кто будет вести дела? Я знаю здесь каждый камень! Я служу этому роду двадцать лет!
— Ты не служишь, — Елена подошла к нему вплотную. — Ты воруешь. Ты довел замок до ручки. Ты продал защиту. Ты превратил людей в скот. В моем мире за такое сажают. Но здесь... здесь я просто вышвырну тебя вон.
— Вы не имеете права! — взвизгнул Барнабас, теряя остатки страха. — Я назначен Герцогом! Я напишу в столицу! Я...
— Сириус! — позвала Елена.
Герой, который стоял неподалеку, чистя сапог от грязи пучком травы, поднял голову.
— Да?
— Дай мне меч.
Сириус округлил глаза, но меч протянул. Тяжелый, с отличным балансом. Елена едва удержала его в своих слабых руках, но вид у неё был такой решительный, что никто не посмел усмехнуться.
Она оперлась острием в землю перед ногами Барнабаса.
— Видишь ворота? — спросила она.
Управляющий кивнул, глядя на лезвие.
— У тебя есть десять минут, чтобы собрать свои личные вещи. Только личные. Если я увижу у тебя хоть одну серебряную ложку или монету из казны — я отрублю тебе руку. Потом ты берешь ту клячу, что стоит у коновязи, и уматываешь отсюда.
— Но... ночь скоро! — заскулил Барнабас. — Черная луна! Монстры! До поселка день пути! Я не успею!
— Тогда скачи быстро, — посоветовала Елена. — Очень быстро. Потому что если ты останешься здесь, я прикажу охране повесить тебя на воротах как приманку для тварей. Время пошло.
Барнабас постоял секунду, глядя в её ледяные голубые глаза. Он искал там сомнение, жалость, страх. Но нашел только пустоту и сталь.
Он развернулся и побежал.
Через десять минут ворота со скрипом захлопнулись за спиной бывшего управляющего.
Елена стояла посреди двора, опираясь на меч Сириуса. Ветер трепал подол её грязного золотого платья.
Она обвела взглядом свои новые владения. Руины. Грязь. Голодные люди. И темнота, сгущающаяся над лесом.
— Ну что, — сказала она в тишину. — Добро пожаловать домой, Лена.
Она повернулась к Сириусу и протянула ему меч.
— Завтра подъем на рассвете. У нас много работы. И, Сириус...
— Да? — он смотрел на неё с какой-то новой, странной эмоцией. Уважением?
— Найди мне ванну. Даже если для этого придется нагреть воду в котле на кухне. Я хочу смыть с себя этот день. И эту жизнь.
Она развернулась и пошла к главному входу, не оглядываясь. Внутри все дрожало от усталости и страха, но спину она держала прямой.
Где-то там, в темноте, выли волки. Или монстры. Ей было плевать. Самый страшный монстр в этом замке сегодня — это она сама.
Глава 7. Хозяйка Руин
Солнце над Грейхолдом вставало так же, как и всё в этом проклятом мире — с неохотой, продираясь сквозь грязные, седые тучи. Его лучи не приносили тепла, они лишь безжалостно высвечивали масштаб пиздеца, в который угодила Елена.
Она открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок. Потолок был целым. Ни дыр, ни зияющих провалов, сквозь которые капала бы ледяная вода, ни плесени, свисающей влажными лохмотьями. Это была единственная комната во всём замке, сохранившая хотя бы видимость пригодности для жизни, и Берта, эта святая женщина, нашла её вчера ночью, пока Елена отмокала в лохани.
Окно выходило не на заваленный мусором внутренний двор, а на другую сторону скалы, откуда открывался вид на уходящий вниз, в долину, лес. Ставни были плотно закрыты, но сквозь щели пробивался тусклый утренний свет. В углу, в огромном каменном камине, уютно потрескивали дрова. Настоящие, сухие дрова. Берта умудрилась развести огонь, пока Елена спала мертвым сном, провалившись в небытие после перезапуска Кристалла.
Елена села на кровати. Тело ломило так, будто её пропустили через мясорубку, а затем собрали обратно, забыв пару важных деталей. Тонкие, чужие руки дрожали от банального мышечного истощения.
— Сука, — произнесла она вслух, наслаждаясь тем, как хрипло и сухо звучит её голос. В этом слове не было истерики, только холодная, констатирующая факт злоба.
Она вспомнила лощеное, елейное лицо Верховного Жреца. Вспомнила Совет магов — сборище маразматиков в мантиях, которые отправили её сюда умирать, прикрыв это красивым словом «паломничество».
«Какая же вы все оторванная от реальности хуйня, — подумала Елена, откидывая тяжелое шерстяное одеяло и опуская босые ноги на ледяной каменный пол. — Вы думали, я тут загнусь в первую же ночь. Думали, свернусь калачиком под дверью и буду плакать, моля Свет о спасении. Хуй вам. Я вытаскивала компании из банкротства, когда на счетах был минус, а кредиторы уже пилили двери болгарками. Ваш Грейхолд — это просто очередной кризисный актив».