Требуется святая. Опыт не обязателен

Она встала, накинула поверх льняной сорочки плотный серый плащ и подошла к камину, протягивая озябшие руки к огню. Выбора не было. Можно сколько угодно проклинать Марину, Жреца и этот мир, но реальность от этого не изменится. У неё есть замок, похожий на декорации к фильму про постапокалипсис, десяток бесполезных рыцарей, горстка оборванцев из местной прислуги и Кристалл, который сожрет сам себя через неделю, если не найти для него топливо.

Дверь тихо скрипнула, и в комнату проскользнула Берта. В руках она держала поднос, от которого поднимался пар.

— С добрым утром, госпожа, — служанка неуверенно улыбнулась, ставя поднос на небольшой столик у окна. — Я принесла кашу. Нашла немного крупы в дальнем ларе. Барнабас до неё не добрался, крысы погрызли мешок, но я перебрала. И травяной отвар.

Елена подошла к столу. Каша выглядела как серый клейстер, но пахла сносно.

— Спасибо, Берта. Ты спасаешь мою жизнь уже второй раз за сутки, — Елена взяла деревянную ложку и начала есть. Вкуса не было, но желудок, сжавшийся в болезненный комок, с благодарностью принял горячее варево. — Какой у нас баланс личного состава? Кто-то сбежал ночью?

— Нет, госпожа, — Берта покачала головой, явно удивляясь терминологии, но улавливая суть. — Ворота-то заперты. Да и купол теперь стоит плотный, синий. Люди всю ночь спали спокойно, впервые за долгие месяцы монстры не выли под стенами. Сириус и его рыцари заняли южную казарму, прислуга ютится на кухне.

— Отлично. Мне нужен человек. Один из солдат охраны. Тот, у кого в глазах есть хотя бы проблеск интеллекта, а в крови на данный момент нет алкоголя.

— Есть такой, госпожа. Десятник Ренн. Он вчера Барнабаса за шкирку выкидывал. Хмурый, но вроде деловой.

— Тащи его сюда. Прямо сейчас. И принеси мне мой сундук.

Через десять минут в дверь постучали. В комнату вошел Ренн — коренастый, жилистый мужчина лет тридцати с перебитым носом и цепким, колючим взглядом. Он не был похож на блестящих столичных павлинов из свиты Сириуса. На нем была потертая кожаная броня, а на поясе висел простой, но отлично сбалансированный рабочий меч. Он окинул Елену быстрым взглядом, оценив, что «Святая» сидит в простом плаще у камина, закинув ногу на ногу, и в её позе нет ни капли смирения.

— Вызывали, ваша святость? — голос у Ренна был хриплым, как несмазанная телега.

— Вызывала, — Елена встала. Она подошла к своему сундуку, открыла тяжелую крышку и достала оттуда тугой кожаный мешочек. Внутри глухо звякнуло золото. — Слушай меня внимательно, Ренн. Мне плевать на то, во что ты веришь и как относишься к Ордену. Мне нужен исполнительный человек для критически важной задачи. Ты умеешь ездить верхом и не попадаться на глаза тварям?

Десятник хмыкнул.

— Я вырос на границе с Пустошами, госпожа. Если надо, я проеду так, что меня и собственная тень не заметит.

— Прекрасно. Бери лучшую лошадь из конюшни рыцарей. Если будут возбухать — скажи, что это прямой приказ Елены. Не «Святой», а Елены. Твоя задача — доскакать до ближайшего крупного поселения или города. У нас есть бюджет. — Она бросила мешочек ему в руки. Ренн поймал его, удивленно взвесив на ладони. Там была сумма, за которую можно было купить небольшую деревню вместе с жителями.

— Приоритет номер один: мана. — Елена подошла к нему вплотную, глядя снизу вверх своими пугающе холодными голубыми глазами. — Найди торговцев, гильдию, кого угодно. Скупи все кристаллы-накопители, которые сможешь утащить. Если маны не будет, наш купол рухнет через шесть дней, и мы все здесь сдохнем, включая твоих блестящих товарищей. Приоритет номер два: продовольствие. Вяленое мясо, зерно, соль. Приоритет номер три — кадры.

— Кадры? — переспросил Ренн, сдвинув брови.

— Люди. Рабочие руки. Плотники, каменщики, кузнецы, просто крепкие мужики и бабы, которые хотят жрать. Распусти слух в тавернах: Грейхолд нанимает. Замок платит настоящим золотом, а не обещаниями вечной жизни. Здесь есть купол и безопасный периметр. Мне нужны люди, чтобы вытащить это место из дерьма. У тебя сутки на дорогу туда, сутки там, и сутки обратно. Вопросы?

Ренн смотрел на девчонку, которой на вид было лет восемнадцать, и чувствовал странный холодок по позвоночнику. Она не просила. Она не умоляла Светом. Она отдавала четкие, структурированные приказы, как матерый генерал перед осадой.

— Никак нет, госпожа. Сделаю. — Он коротко кивнул, развернулся по-военному четко и вышел за дверь.

— Берта, — Елена повернулась к служанке, которая с благоговением наблюдала за этой сценой. — Одеваться. Надевай мне то шерстяное синее платье. Золотой саркофаг пусть валяется в сундуке. Мы идем на экскурсию. Будем проводить инвентаризацию активов.

Выйдя во внутренний двор, Елена сощурилась от резкого порыва холодного ветра. При дневном свете Грейхолд выглядел еще более удручающе. Это был труп гиганта, которого забыли похоронить.

Елена шла по грязи, не обращая внимания на то, как пачкается подол её платья. Берта семенила следом. К ним тут же пристроился один из рыцарей охраны — молодой парень с испуганными глазами, которому Сириус явно приказал ходить за «Святой» тенью.

— Что это за место изначально? — спросила Елена, проводя ладонью по грубой, циклопической кладке донжона. Камни здесь были подогнаны так плотно, что между ними нельзя было просунуть лезвие ножа, но время и отсутствие ухода брали своё: местами кладка крошилась, поросшая черным мхом.

— Это родовое гнездо графов Вальдиров, госпожа, — тихо ответила Берта. — Они были великими воинами до Великой Тьмы. Этот замок строили не для балов. Его строили, чтобы перекрывать ущелье Черной пади. Оттуда, — она махнула рукой в сторону сизых гор на горизонте, — всегда лезла нечисть. Замок был щитом.

— А потом?

— А потом графы разбогатели, обросли жирком, перебрались поближе к столице и королю. Воевать стало не модно. Модно стало носить шелка и плести интриги. Грейхолд оставили на попечение управляющих. Сначала присылали сюда гарнизон, потом перестали. А потом сюда сослали Барнабаса за какие-то прегрешения. Он и довел дело до конца.

«Классика, — усмехнулась про себя Елена. — Основатели строят империю кровью и потом, а их дети-мажоры проедают капитал в коворкингах и на Бали, оставляя производство гнить под руководством вороватых менеджеров».

Они обошли рухнувшую стену. Под ногами хрустел битый сланец. Внезапно в нос ударил густой, удушливый запах навоза и мокрой шерсти.

Елена остановилась. Перед ней был длинный дощатый сарай, сколоченный из остатков дорогих замковых дверей и мебели. Изнутри доносилось хрюканье и тяжелое дыхание.

Она толкнула кривую дверь. В полутьме сарая копошились свиньи. Огромные, грязные, покрытые струпьями, но живые и мясистые. В дальнем углу уныло жевали прелое сено три тощие коровы, больше похожие на вешалки для шкур.

— Хоть что-то, — выдохнула Елена. — Барнабас был пидорасом, но не полным идиотом. Оставил НЗ. У нас есть мясо и, возможно, немного молока. Кто за ними ухаживает?

— Немногочисленная челядь, госпожа, — отозвался рыцарь-охранник, морща нос от вони. — Они тут... как звери живут.

— Собери их всех. Прямо сейчас. В центре двора. Поставь там стол и два стула. И скажи поварам, пусть вынесут котел с горячей кашей, — скомандовала Елена, разворачиваясь на каблуках.

Через полчаса во дворе царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в дырявых крышах.

Десять человек. Всего десять человек местной прислуги, которые не сбежали, потому что бежать им было некуда. Они стояли кучкой, прижимаясь друг к другу. Мужчины, женщины, один подросток лет двенадцати. Они напоминали Елене шахтеров после забоя — грязные, с ввалившимися глазами, в лохмотьях, от которых несло застарелым потом и отчаянием. Они смотрели на Елену, сидящую за тяжелым дубовым столом, как на божество, которое сейчас решит их судьбу. Божество было молодым, бледным и смотрело на них с пугающей, сканирующей холодностью.

Рядом с Еленой стояла Берта, выполняя роль секретаря. Чуть поодаль пыхтел Сириус, который только что выполз из казармы. Герой выглядел помятым, но доспех нацепить не забыл, опираясь на эфес меча с таким видом, будто прямо сейчас готовился отражать атаку невидимых драконов.

— Слушайте меня внимательно, — голос Елены разрезал двор, как лезвие. — Барнабаса больше нет. Я — ваша новая хозяйка. Я не собираюсь читать вам проповеди о свете и благодати. Свет вас не накормит и дыры в крыше не залатает. Нас ждет адский труд. Кто не хочет работать — ворота открыты, можете идти кормить монстров прямо сейчас. Никого держать не буду.

Люди переглянулись. Никто не сдвинулся с места.

— Отлично. Тогда мы переходим к кадровому аудиту. Подходить по одному. Называть имя, возраст и то, что вы умеете делать руками. Головой вы вряд ли умеете, иначе не сидели бы в этом дерьме.

Сириус хмыкнул, но Елена бросила на него такой взгляд, что он мгновенно заткнулся.

Первым к столу, шаркая ногами, подошел старик. У него не хватало половины зубов, а руки дрожали крупной дрожью.

— Торвальд я... госпожа Святая. Шестьдесят весен. Я... я подметаю. Раньше у лошадей убирал.

Елена окинула его взглядом. Мышечной массы ноль. Выносливости ноль. Но у него были узловатые, привыкшие к инструментам пальцы.

— Торвальд. Дерево чувствуешь? Рубанок в руках держать сможешь?

Старик моргнул.

— Так... баловался в молодости. Резал фигурки...

— С сегодняшнего дня ты не метешь дерьмо. Ты перебираешь все оставшиеся в замке доски. Находишь те, что не сгнили. Мне нужны новые топорища, новые черенки для лопат и клинья для дверей. Если сделаешь до вечера десяток крепких черенков — получишь кусок мяса к каше. Иди.

Старик, не веря своему счастью, закивал так, что чуть не потерял голову, и отбежал в сторону.

— Следующий!

Подошла женщина лет сорока. Лицо, изрезанное морщинами, жесткие, обветренные губы.

— Ирма. Готовлю. Стираю.

Елена сцепила пальцы в замок, опираясь локтями на стол. Это было классическое стресс-интервью.

— Ирма. У нас есть три гнилые морковки, мешок крупы с мышиным говном и кусок засохшего сала. Как ты накормишь двадцать здоровых мужиков так, чтобы они завтра смогли таскать камни и не сдохли от поноса?

Ирма насупилась. В её глазах мелькнула искра злости — профессиональной злости.

— Крупу промою в трех водах. Говно всплывет, солью. Моркву обжарю на сале до шкварок, чтобы дух пошел. Сварю густую похлебку. Нажористо будет, госпожа. Мужик с такого не дрищет, мужик с такого пашет.

Елена едва заметно улыбнулась.

— Принята. Ты теперь шеф-повар. Ирма, вся кухня на тебе. Тех двух поварят, что приехали со мной из столицы, отдаю тебе в подчинение. Гоняй их в хвост и в гриву, они неженки. Выбьешь из них дурь — дам серебряную монету лично тебе.

Женщина выпрямилась, её плечи развернулись. Она впервые почувствовала себя не куском мяса, а человеком с властью.

— Сделаю, госпожа.

Один за другим они подходили к столу. Елена сортировала этот человеческий мусор с жестокостью искусственного интеллекта. Из забитого, заикающегося парня она вытащила информацию, что он знает все тропы вокруг замка, где растут ягоды и дикий лук — он стал фуражиром. Угрюмого, молчаливого мужика со шрамом через все лицо, который раньше просто таскал воду, она после двух минут допроса назначила ответственным за инвентаризацию оружейной, поняв, что он бывший наемник, спившийся от тоски.

Она искала в них зерна пользы. И она их находила. Это был не мусор, это был ресурс, брошенный гнить под дождем.

К концу второго часа у неё была сформирована черновая структура управления: завхоз, старший строитель, шеф-повар, фуражир и пятеро чернорабочих.

— Берта, — сказала Елена, откидываясь на спинку стула и разминая затекшую шею. — Выдай всем по полной миске каши. Порции удвоить. Они должны начать обрастать мясом.

Сириус, который всё это время наблюдал за процессом, подошел ближе. На его идеальном лице читалось снисходительное недоумение.

— Елена... ты серьезно? — он обвел рукой жующих прислуг в грязной одежде. — Ты доверяешь защиту и восстановление замка этим... кротам? Они же дегенераты. У них в глазах пустота.

Елена медленно перевела взгляд на рыцаря.

— Сириус. Ты когда-нибудь собирал механизм из того, что нашел на свалке?

— Я благородный рыцарь! Я не копаюсь на свалках!

— Оно и видно. Так вот, слушай сюда, герой. Эти «кроты» выжили здесь, пока твой хваленый Орден протирал бархатные штаны в столице. Они знают, где сквозняки, знают, где крысы, знают, как не сдохнуть от холода. Они полезнее, чем ты с твоим сияющим мечом. А теперь скажи мне, какую ценность здесь представляешь ты?

Сириус вспыхнул. Уязвленное самолюбие ударило ему в голову, как дешевое вино.

— Я несу Свет! — гордо выпятил он грудь. — Я могу очистить это место! Моя магия выжигает гниль! Пока ты ковыряешься с кашами и дровами, я покажу тебе, как настоящая сила может восстановить Грейхолд!

Он резко развернулся и зашагал в сторону разрушенных конюшен — самого крупного завала на территории двора. Рыцари из его отряда вытянулись, с обожанием глядя на своего командира.

— Стой, дебил! — крикнула Елена, вскакивая из-за стола, но было поздно.

Сириус подошел к груде почерневших, сгнивших бревен, которые когда-то были крышей конюшни. Он закрыл глаза, запрокинул голову, картинно раскинул руки в стороны. Его доспехи начали излучать ослепительно-белый, режущий глаза свет. Воздух вокруг него задрожал, запахло озоном и чем-то приторно-сладким.

— Во имя Великой Богини! Изыди, Скверна! Восстань, чистота! — взревел он баритоном, который был бы идеален для театральной постановки.

С его ладоней сорвался концентрированный сгусток белого пламени и ударил прямо в центр завала.

Елена инстинктивно прикрыла лицо руками.

Это не было созидание. Это не было очищение. Магия Света в этом мире была абсолютным, неконтролируемым антиподом гниения. Когда концентрированный Свет ударил в доски, пропитанные десятилетиями гнили, навозом и плесенью, произошла аннигиляция.

Раздался оглушительный взрыв. БАБАХ!

Ударная волна сбила с ног стоявших поблизости слуг. Елену отшвырнуло назад, она больно ударилась бедром о край тяжелого стола. В воздух поднялся столб черного дыма, пыли и горящей щепы. Во все стороны полетели куски дерева, камни и куски затвердевшего дерьма, барабаня по уцелевшим стенам и доспехам рыцарей. Завизжали перепуганные свиньи в соседнем сарае.

Когда пыль немного осела, Елена закашлялась, отмахиваясь от едкого дыма.

На месте разрушенной конюшни не появилось новой. На месте разрушенной конюшни теперь зияла дымящаяся, черная воронка диаметром метров в десять. От бревен не осталось даже пепла. Разлетевшиеся куски дерева пробили несколько чудом уцелевших крыш на соседних пристройках, а один здоровенный булыжник вынес дубовую дверь в подвал.

В центре этого локального апокалипсиса стоял Сириус. Он был весь покрыт толстым слоем черной копоти. Его идеальные золотистые волосы слиплись от грязи и торчали в разные стороны. На лице сквозь сажу блестели только ошарашенные голубые глаза, моргающие с частотой стробоскопа.

Он опустил руки и неуверенно оглянулся на своих рыцарей. Те стояли, приоткрыв рты, и стряхивали с наплечников горящий мусор.

— Ну... — выдавил из себя Сириус, пытаясь изобразить свою фирменную ухмылку, которая на закопченном лице смотрелась как оскал шахтера. — Зато гнили больше нет. Мы расчистили площадку...

Елена стояла молча. Она смотрела на пробитую крышу склада, которую Торвальду теперь придется чинить неделями. Смотрела на перепуганных слуг, которые только-только начали верить в стабильность. Внутри неё, где-то в районе солнечного сплетения, зарождался ядерный гриб концентрированной корпоративной ярости. Это была та самая ярость, которую она испытывала, когда криворукий джуниор-разработчик случайно сносил базу данных в продакшене.

Она пошла к нему.

Она шла медленно, не обращая внимания на дымящиеся угли под ногами. Её шаги были чеканными. Рыцари Сириуса, почувствовав исходящую от неё ауру абсолютного, нечеловеческого гнева, инстинктивно расступились.

Сириус попытался выпрямиться, расправить плечи.

— Елена, я понимаю, это выглядит немного хаотично, но Свет...

Он не договорил.

Елена подошла к нему вплотную. Ростом она доставала ему едва ли до груди, но сейчас это не имело никакого значения. Она замахнулась тонкой, белой рукой и отвесила ему сокрушительный, звонкий подзатыльник.

ХЛЯСЬ!

Звук удара ладони о затылок в полной тишине прозвучал как выстрел из пистолета. Голова «Первого клинка Ордена» мотнулась вперед. От неожиданности и унижения Сириус поперхнулся воздухом и сделал нелепый шаг назад, едва не свалившись в воронку.

— Ты что творишь?! — взвизгнул он, хватаясь за ушибленное место. В его глазах стояли слезы обиды. — Как ты смеешь?! Я...

Елена схватила его за ворот закопченной рубахи, выглядывающей из-под панциря, и с нечеловеческой для этого тела силой дернула на себя. Её лицо оказалось в нескольких сантиметрах от его. Глаза Елены были как два куска сибирского льда.

— Слушай меня сюда, ты, кусок сияющего долбоёба, — голос Елены был тихим, ровным, но в нем лязгали такие стальные нотки, что стоящие рядом рыцари побледнели. Она не фильтровала слова. Ей было глубоко поебать на средневековый этикет. — Твоя магия — это кувалда. А мы здесь собираем часовой механизм. Ты только что уничтожил остатки строительного леса, пробил крышу склада, в котором лежит наше зерно, и навел панику на персонал.

— Я уничтожал Скверну! — попытался пискнуть Сириус, пытаясь вырваться, но хватка Елены была стальной.

— Ты уничтожил инфраструктуру! — рявкнула она ему прямо в лицо. — Запомни раз и навсегда, золотой мальчик. Ты — инструмент. И с этой секунды ты не смеешь применять свою ебучую магию без моего прямого, устного, блять, приказа. Ты не светишься. Ты не стреляешь пламенем. Ты не молишься вслух. Ты даже пернуть светлячком не имеешь права без визы с моей стороны!

Она отпустила его ворот и брезгливо вытерла перепачканную сажей руку о свой плащ.

— Если я увижу, что ты или любой из твоих людей колдует на территории замка или деревни без моего разрешения... — Елена сделала шаг назад, обведя взглядом Сириуса и его притихший отряд. — Клянусь, я не буду писать на вас жалобу Герцогу. Я лично оторву тебе голову и засуну её тебе в задницу так глубоко, что ты будешь видеть свои гланды изнутри. Я ясно выражаюсь, сир де ла Вальер?

Сириус тяжело дышал. По его щекам сквозь копоть пролегли две чистые дорожки от выступивших слез обиды и шока. Он был раздавлен. Публично кастрирован перед своими людьми и местными оборванцами. И самое страшное — он чувствовал, что эта хрупкая девчонка не блефует. Она действительно найдет способ это сделать.

Он медленно, судорожно сглотнул.

— Ясно... ваша святость.

— А раз ясно, — Елена отвернулась от него, теряя к нему всякий интерес, как к устраненному багу. — Бери своих рыцарей. Бери лопаты. И идите зачищать крышу склада, которую вы мне только что пробили. До вечера чтобы ни одной щели не было. Торвальд скажет, как класть доски. Выполнять!

Сириус, повесив голову, побрел в сторону сарая с инструментами. Его элита, Внутренний легион, молча поплелась за ним. Никто не проронил ни слова.

Елена подошла к своему столу. Её руки слегка дрожали от выброса адреналина. Она оперлась о столешницу, тяжело дыша.

Берта подошла к ней, протягивая кубок с водой. В глазах служанки читался священный трепет, смешанный с первобытным ужасом.

— Госпожа... вы его... он же рыцарь...

— Он некомпетентный ресурс, Берта, — Елена сделала глоток, смывая сажу с пересохших губ. — И если он не умеет читать мануалы к своим навыкам, он будет работать лопатой.

Она посмотрела на двор. Местные слуги, которых она только что наняла, стояли молча, но их спины были прямыми. Они видели, как «Святая» поставила на место столичного лорда ради их безопасности. И в этот момент Елена поняла, что окончательно купила их преданность. Не золотом. А тем, что показала: в этом замке есть закон. И этот закон — она.

— Ирма! — крикнула Елена.

— Да, госпожа! — повариха подскочила как ужаленная.

— Добавь в кашу Сириуса побольше лука. Пусть поплачет. А нам нужно составить смету на восстановление ворот. За работу.

Грейхолд лежал в руинах, пропахший дымом, говном и старыми тайнами. Но шестеренки уже начали крутиться. Хозяйка уже взялась за него со всей прытью технического директора. И теперь эти руины, погрязшие