Хроники Арсеи Книга I

Встреча с Визирем

“Одна небольшая история, может превратить жизнь в калейдоскоп событий”

Аноки проснулся от едва уловимого шороха. Интуитивно он почувствовал, что в пещеру вошёл чужак. Казалось, волна холода и пустоты сковала всё пространство вокруг. В кострище догорал последний уголёк, и в таком тусклом свете невозможно было ничего рассмотреть.

Чужак двигался почти бесшумно и, чуть не дойдя до мальчика, остановился. Юноша нащупал лежащую рядом деревянную трость, поудобнее перехватил её и приготовился к схватке. Некоторое время вокруг царила гнетущая тишина, и Аноки решил атаковать первым. В одно мгновение он перекатился ближе к чужаку, прыгнул и рассёк воздух точным ударом. Ему казалось, что он настиг цель, но трость ударила о землю, не причинив никому вреда.

— Добро пожаловать, юный путник, — зашипел чужак. — Король Гинари велел оказать тебе достойный приём.

Аноки обернулся. Шипящий, противный голос доносился совсем с другой стороны, откуда юноша не ожидал.

— Кто ты? И почему сам король прислал за мной?

Аноки было трудно ориентироваться. Пещера имела форму вытянутой галереи со сводчатым потолком и несколькими ответвлениями. Звук перекатывался, то удаляясь, то приближаясь.

— Я Наари, визирь его величества короля Гинари, правителя Королевства Ветров. — Пришелец умолк, паузой придавая значимости своему статусу. — Он знает, зачем ты здесь! — Визирь опять сделал многозначительную паузу.

Аноки молчал, пытаясь понять, где источник змеиного голоса.

— Наша территория под серьёзной охраной, и король не желает, чтобы у тебя возникли проблемы, пока ты добираешься до замка. Смею отдать тебе должное: проникнуть незамеченным на земли королевства не так-то просто. Рад, что у тебя получилось.

Поняв, что схватки не будет и визит носит приветственный характер, Аноки немного расслабился. Он сел в позу лотоса, положил трость рядом с собой, подбросил хворосту в почти остывший костёр и стал раздувать угли, чтобы появилось хоть небольшое пламя.

Тлеющие угольки, будто проголодавшись, набросились на хворост жарким огнём, давая свет и возможность осмотреться.

В этот момент от стены пещеры отделилась тень и встала прямо перед Аноки. Визирь был очень высоким, худым и статным человеком. Черты его лица были грубыми и угловатыми. Один глаз пылал ярким пламенем, а второй был чёрный и блестящий, как стекло. Волосы визиря были седыми, что выдавало его почтенный возраст и полную испытаний жизнь. У Аноки захватило дух от одного вида собеседника, но юноша не отвёл глаз. Он продолжал рассматривать его, стараясь не упустить ни одной детали.

Визирь был одет в роскошное, спускавшееся до лодыжек платье с капюшоном. Сверху лежало защитное широкое наплечье, расшитое золотым узором. Замысловатый узор переходил в воротник и спускался по швам до самого низа. Платье было перевязано кушаком из тончайшей серебристой ткани. Старый учитель Наити рассказывал, что такой материал выделывают прядильщики в далёкой стране Сидерии.

В одной руке визирь держал чётки, бусины которых тоже начали светиться в темноте ярко-багровым цветом. Другая рука пряталась в складках одежды, и это настораживало, не давая отпустить тревогу.

— Видимо, я очень нужен королю, раз он послал за мной такого важного господина, а не отправил стражу, чтобы та заковала меня в цепи и приволокла ко двору.

— Ты очень проницателен, юный Страж, — по тому, как отвечал визирь, было понятно, что его раздражает этот разговор.

— Хорошо, я пойду с тобой, но мне нужно время, чтобы подготовиться к встрече с королём, — почти весело произнёс Аноки.

— Как прикажешь. Я подожду, — прошелестел Наари и отвернулся.

Но у Аноки был другой план. Ему нужны были время и отсутствие чужих глаз. Нужно было как-то избавиться от визиря, хотя бы на несколько часов.

— Нет-нет, для подготовки мне потребуется много времени. Невежливо беспокоить короля среди ночи. — Аноки говорил спокойно, чтобы сбить визиря с толку. И совсем уж неожиданно выдвинул требования: — Распорядитесь, чтобы поутру, на заре, возле пещеры меня ждал завтрак из фруктов и запечённых яиц кустрицы. А ещё принадлежности для утреннего омовения. Собираясь в спешке, я совсем забыл взять с собой всё необходимое. Ну вы же знаете, как это бывает?

В пещере повисла пауза, можно было ощутить, как накалился воздух.

— Я выполню твою просьбу, повинуясь приказу короля. Ровно к рассвету тебе доставят всё, что ты пожелал.

Сдерживая ненависть, визирь лишь сжимал кулаки — так сильно, что Аноки казалось: вены вот-вот лопнут.

— Отлично, тогда до встречи! А вас я буду ждать к полудню, чтобы проследовать к королю, — преувеличенно вежливо произнёс юноша. — И уберите своих соглядатаев. Я никуда не денусь, даю слово Стража, а оно нерушимо.

Тень Наари пропала так же тихо, как и появилась. Он будто растворился в воздухе, а с ним ушли холод и невыносимая тревога. Аноки перевёл дух. Осмотрев пещеру и её окрестности и убедившись, что остался один, он начал действовать.

Ослабив завязки на вороте, Аноки достал кристалл Призыва. Этот кристалл был с ним, сколько он себя помнил. Он висел на старом кожаном шнурке, спрятанный под одеждой от чужих любопытных глаз, и чуть холодил кожу на груди. Аноки не сильно заботило, что шнурок изношен: он по-прежнему был крепок, ведь его сделали из кожи лесного дракона. С этим кристаллом было связано много тёплых воспоминаний о Лее и учителе.

Старик Наити нашёл их с Леей в лесу, у Звенящего ручья, за огромным каменным уступом: маленькую девочку лет пяти и малыша, едва научившегося ходить, завёрнутого в шкуру антрипона. Девочка вышла из-за куста, когда поняла, что старик собирает травы и совсем не опасен, и робко произнесла:

— Я Лея, а это мой брат Аноки. У вас есть немножко воды?

Старик обернулся на голос и расплылся в широкой добродушной улыбке.

— Как вы тут оказались?

— Нас папа растил. Маму я не помню. Один раз утром папа пропал. Аноки плакал, и я пошла искать еду. А потом мы заблудились. Я звала-звала, но никто не ответил.

Слова ребёнка очень озадачили старика. Было видно, что девочка измождена, а малыш хнычет от голода, призывая мир проявить снисхождение.

Кроме обрывков одежды, у девочки при себе были только три кристалла, похожие друг на друга.

Наити решил взять детей к себе. Посвящённый мастер боевых искусств и Великий Учитель, он жил один на окраине Долины Хонг. В его просторном доме было несколько свободных залов для тренировок, и один из них он уступил детям. Он накормил их, выдал спальные мешки, и они уснули в углу тренировочного зала.

Пока Учитель разбирал вещи детей, обдумывая, как организовать поиски, чтобы вернуть их домой, его внимание привлекло слабое сияние из кармана девочки — камни будто звали его.

Наити осторожно взял пульсирующий камень, и вдруг его тело обмякло и перестало слушаться: невидимый дух опустил его на колени и открыл перед ним удивительные картины судьбы малышей, что мирно сопели рядом. Когда дети проснулись, Наити предложил им остаться и пройти его обучение, чтобы стать великими Стражами. Кристаллы он наказал всегда носить с собой: они позволяли им троим держать мысленную связь.

Сейчас Аноки нуждался в участии старика и его совете. Юноша коснулся кристалла и живо представил себе Учителя: его улыбку, его строгий и мудрый взгляд, уроки, которыми тот наполнял жизнь детей. На глаза навернулись слёзы. Аноки тряхнул головой и сосредоточился. Кристалл засветился изумрудным светом, и сияние заполнило всё вокруг.

Старик сидел на коленях перед чудесными анемонами в своём великолепном саду. Сбоку журчал быстрый прозрачный ручей, вокруг которого там и тут виднелись каменные глыбы, доставленные в волшебный сад из каменоломен Рамуэльды. Камни были своего рода зеркалом, отражением чувств и настроений тех, кто находился рядом. Они меняли цвет по очень тонко настроенной схеме. Если человек был безудержно весел, камни становились брызжуще-зелёными, а если настроение было меланхоличным, с нотками тревоги, — цвета охры с бордово-коричневыми вкраплениями. Они были настолько чуткими, что меняли окрас даже тогда, когда сам человек не мог точно определить, какие чувства им владеют.

Память увела Аноки на дорожки сада, по которым он бегал в детстве. А когда проходил обучение у Наити, частенько медитировал с ним на главной аллее. Сад был прекрасен. Он был разбит по образцу дикого лесного участка, и все его посадки были продуманы до мелочей: учитывались размеры, цвет и форма листвы, время цветения, ароматы. Наити назвал свой сад Сау-нары, что на древнем языке местного народа означало «дающий силы». В любую погоду, и в солнечный день, и в пасмурный, сад был великолепен. Старик подбирал растения с трепетом и любовью. Некоторые из них были привезены из дальних стран и являлись чуть ли не единственными экземплярами на всём материке. Листья и ветви Большого Лирохвоста дарили невероятные музыкальные концерты, послушать которые собирались многие жители долины. Аноки вспомнил, как маленьким пробирался в сад, пока Наити обучал Лею боевым искусствам, и бродил там незамеченным.

— Наити, учитель, мне нужна ваша помощь.

Аноки говорил быстро. Ему казалось, что связь недостаточно чёткая: картинка будто размыта, а звуки приглушённые, далёкие. Мысли путались, обгоняя одна другую. Он никогда не пользовался кристаллом, находясь так далеко от собеседника. Надо было сосредоточиться и передать главный вопрос. И тут он не услышал, а почувствовал голос у себя в голове.

— Спокойно, малыш, всё хорошо. — Голос старика показался чужим и безжизненным. — Король назначил тебе встречу? Ничего не бойся, он не причинит тебе вреда.

Аноки насторожился. Старик говорил спокойно и размеренно, но никогда прежде не обращался так к мальчику. С тех пор как Аноки получил титул, учитель называл его только Страж. Лишь иногда, наедине, мог сказать ему «маленький Страж», но только наедине.

Старик был так погружён в своё занятие, что даже не повернулся к нему. Аноки осмотрелся. Недалеко от Наити возвышался огромный камень Рамуэльды, и сейчас он был окрашен в тёмно-фиолетовый цвет, а это означало скорбь. Всё было точно так же, как в тот день…

— Наити, учитель, посмотрите на меня… — Аноки сделал последнюю попытку, но уже понял, что связь кем-то перехвачена.

Старик не поднял глаз. Вместо этого всё вокруг заискрилось и начало закручиваться в водоворот размытых ярких красок, постепенно выцветая. Аноки очнулся на холодном полу пещеры в полном одиночестве. Ответа он не получил, а вопросов становилось всё больше.

Теперь юноша был уверен, что во дворце его ждёт ловушка. Прежде чем соваться в лапы зверю, нужно было продумать путь отступления или побега.

Найти и освободить её любой ценой, даже ценой собственной жизни. Он вспомнил Лею. Родное лицо, чуть вздёрнутый носик, огромные голубые глаза, некрупные нежные веснушки, слегка насмешливые губы — и тайна. Ореол тайны. Всё, что она делала, было прекрасным. Она прекрасна. И она старшая сестра. Она, Лея, заботливая и в меру строгая, серьёзная и весёлая. Умеющая залечивать раны и ссадины. Она, Лея, самый родной и близкий на свете человек. Всегда приходит на помощь, даже если не просишь. Она, Лея, самая отзывчивая. Она, почти вырастившая его, когда они остались одни. С самого нежного возраста на её хрупкие плечи легли недетские заботы. Она, чьими успехами он так гордится. Непревзойдённый Мастер Трав и Зелий.

Воспоминания унесли его в Долину Хонг, в залитый солнцем день, в беззаботную пору, когда они учились летать на листьях болотного лягушечника. Большой удачей было повстречать это растение на заболоченной части водоёма. Огромные листья в конце сезона дождей начинали заворачиваться краями вверх, показывая россыпь мелких наростов. Это значило, что растение созрело. Требовалось очень бережно отломить лист у самого основания, нырнув достаточно глубоко. Затем аккуратно разложить его на траве и постараться расправить наподобие платформы. Как только лист распрямлялся полностью, нужно было быстро забраться в самый центр и крепко ухватиться за стебель, как за вожжи дикого скакуна.

Сначала наездник чувствовал лёгкую вибрацию, и лист медленно поднимался в воздух, но в какой-то момент начинал жужжать всё громче и громче: происходила странная реакция, и из тысяч крошечных сопел вырывались ярко-синие пронзительные лучи света. Скорость лист набирал довольно высокую, но силы для полёта могли закончиться в самый неожиданный момент. Аноки вспомнил, как листья сбрасывали детей в озеро и как они безудержно смеялись и пробовали летать снова и снова. Лея всегда подмечала особенности и свойства растений, очень трепетно и бережно к ним относилась — возможно, тогда она и выбрала своё дело: стать Мастером Трав и Зелий.

— Я найду, спасу и верну тебя. Дождись. Пусть они меня боятся. Нас боятся.

Аноки припомнил всё, что знал об Инарихоне, о его жителях, короле, страже и возможных препятствиях. Он чётко представлял себе возможности всех своих амулетов, вспомнил все силы, которые может призвать в случае серьёзной опасности. Он чертил на песке линии: прямые, круги, спирали. В его воображении возникали образы, отрезки времени и предметы.

Когда Аноки вернулся к действительности, у него был чёткий план действий, и не один. Потому что надеяться на чью-либо помощь не приходилось. Лею похитили, а Наити отрезан и никак не сможет помочь.

— Лея, я иду за тобой, — произнёс юноша вслух.

* * *

Костёр разгорелся, и в пещере стало довольно светло. Аноки встал, чтобы проверить снаряжение. Одежда его была простого покроя: длинная полотняная рубашка с косым воротом, не стеснявшая движений. Широкие полы её были расшиты красной тесьмой с зелёным узором. Это была традиционная одежда Стражей Долины. Под рубашкой был небольшой фартук-накладка, заправленный в простые широкие брюки. Пояс цвета корицы, тонкой выделки, из кожи высокогорной трёхрогой овцы, в несколько раз обвязанный вокруг талии, защищал от удара. Парусиновые туфли с тупыми носами были особой гордостью Аноки: несмотря на свою простоту, они были лёгкими и удобными и никогда не подводили ни в бою, ни в дороге. Он сделал их сам.

Волосы немного растрепались, и Аноки потребовалось время, чтобы уложить их обратно. В ухе мальчика поблёскивала серьга: стальной стержень, заканчивавшийся небольшим пером птицы краут. На стержень были нанизаны несколько жемчужин, выловленных в далёких морях Лурнийского архипелага. На запястье левой руки Аноки носил браслет с небольшим камешком Рамуэльды, который в детстве сам обработал и высверлил в нём отверстие, чтобы всегда знать настроение собеседника. Этот браслет подарил ему Наити, когда Аноки прошёл обучение. На нём были искусно обработанные полудрагоценные камни с пика Заоблачной горы и камушки из жерла вулкана Тэя, что возвышается прямо посреди океана. Все эти камни, бусины и жемчужины имели своё защитное предназначение и были частью охранной системы Стража.

Аноки поднял трость и аккуратно протёр её тряпицей, припасённой для такого случая в кармане штанов. Он выстругал трость из ветки прочного дерева Тибузза, растущего на южном склоне горного хребта Одинокой Лиры. Немногие смельчаки отправились бы в эти места: помимо опасной гористой местности с бесконечными камнепадами и переменчивой погодой, там водится много опасных зверей. Тибузза — очень прочное и ветвистое дерево. Шипастые ветки располагаются парно-попеременно и прирастают к стволу под прямым углом, поэтому обработка этого дерева была занятием неблагодарным и требовала сноровки и особого инструмента. Однако Аноки и здесь нашёл выход: возвращаясь домой с добытой заготовкой, он нарвал мха фужжуа. Ядовитый сок этого растения мог распускать дерево на волокна, и с его помощью мальчику удалось освободить трость от колючек и приступить к работе.

В навершие трости Аноки вставил небольшой прозрачный камень, расписанный древними рунами, источающими слабое голубое свечение. Внутри камня петлял замысловатый ход, словно в проточенном червяком яблоке, а в глубине его, казалось, дремал далёкий, неопределённый зов. Аноки назвал камень Стархи, что на древнем языке означало «помощник».

После этого старик Наити нанёс руны вдоль всего ствола трости, чтобы удача всегда сопутствовала мальчику. Трость была лёгкой, как пёрышко, а когда было нужно, становилась невероятно тяжёлой, словно разъярённый буйвол в битве.

Аноки сжал трость и положил ладонь на Стархи. Прежде чем совершить призыв, нужно было хорошо подумать о последствиях… Этот странный, очень древний камень он получил от незнакомой женщины много лет назад.

Однажды в деревню пришла странница. Она рассказывала интересные истории о далёких странах и чужих краях, дети толпились вокруг неё и внимательно слушали. Но Аноки почему-то не доверял ей. Её просторная, почти новая одежда и манера держаться скрывали натренированное сильное тело, гибкое и грациозное, хотя сама она хотела казаться простой женщиной, странствующей по земле в поисках лучшей жизни или самой себя.

Аноки не покидало ощущение, что она выполняет какую-то миссию и совсем не так простодушна, как хочет казаться. Она была красива и притягательна. Её низкий бархатный голос завораживал. Это несоответствие внешности и поведения настораживало и отталкивало Аноки.

Странница всеми силами пыталась втереться в доверие к местным жителям, но почему-то ни разу за всё время не осталась на ночлег в деревне. На рассвете третьего дня она постучалась в их с Леей хижину, поздоровалась, попросила воды и предложила Аноки пройтись. Мальчик был вежлив, не почувствовал угрозы и не отказал. Она представилась Этраной. Мальчик подумал, что это имя ей совсем не идёт. Во время прогулки они шли молча, и Аноки даже показалось, что Этрана оценивает его, обдумывает, можно ли ему доверять. Но когда они подошли к горной гряде, женщина вдруг остановилась как вкопанная и жестом велела Аноки тоже остановиться. Она начала быстро рыться в складках дорожного плаща и вытащила небольшой прозрачный камень, переливающийся всеми цветами радуги.

— Мальчик мой, я вижу, что ты не такой, как все. Тебе уготована великая судьба. Этот камень поможет тебе пройти твой путь. Знай: многие будут охотиться за ним, и ты должен стать его хранителем.

— Меня не интересуют чужеземные дары. Прощайте. — Аноки говорил хладнокровно, потому что был хорошо воспитан и умел держать себя в руках. Он развернулся и пошёл по тропинке к дому. Он не оборачивался, но знал, что Этрана смотрит ему в спину.

Придя домой, Аноки нашёл на столе тот самый дар, от которого только что отказался. Камень блестел на солнце краешком, видневшимся из-под лоскута ткани. На лоскуте было написано: «Будь осторожен».

Очнувшись от воспоминаний, Аноки поднял трость и с силой ударил ею о землю. Стархи вспыхнул, налился яркими переливами, словно набирая невероятную силу. Через некоторое время Аноки почувствовал дрожь, идущую из-под земли. Прошло ещё немного времени, и перед ним предстал Бус. Его шерсть местами ещё тлела, вокруг головы клубился дым. Зверь ощерился, лязгнул зубами. Его глаза сияли ледяным огнём. Бус был порождением стихий, способным защитить своего покровителя в любой беде. Волшебное животное, больше всего похожее на огромного льва. Сбитое, крепкое, мускулистое тело; серебристо-белая короткая гладкая шерсть на спине была украшена изумрудными роговыми пластинами по хребту. Большую голову венчала мощная, но мягкая грива, и на кончике хвоста была кисточка под стать гриве. На первый взгляд мягкие лапы были оснащены синими, крепче стали когтями, которые не только служили страшным оружием в бою, но и позволяли Бусу цепляться за каменную кладку и без труда взбираться по отвесным стенам.

Подойдя к юноше, Бус склонил голову. Аноки посмотрел ему прямо в глаза и сказал:

— Здравствуй, старый друг, я скучал.

Бус подошёл ближе и рухнул на землю рядом с Аноки, подняв в воздух песчаную пыль. Он положил голову другу на колени и прикрыл глаза.

— Мой дорогой. — Аноки почёсывал зверю бок и загривок. — Сегодня, возможно, нас ждёт битва, и я не знаю её исхода. Нам нужно найти и спасти Лею.

Бус медленно поднял голову, посмотрел мальчику в глаза, потом перевернулся, подставляя мускулистое тело под руку Аноки. Юноша улыбнулся и принялся чесать другой бок.

Рассвет не заставил себя ждать. На горизонте показалась пронзительно-голубая нить света, предвещающая восход. Обрывки серых невнятных снов таяли и исчезали. Прозрачное, едва заметное зеленоватое молодое солнце медленно поднималось от линии горизонта. По мере движения оно будто обретало плотность и меняло цвет на яркий искрящийся золотой. Это был восход Беленга. Чуть позже второй, меньший, прозрачно-фиолетовый диск выкатился на всеобщее обозрение. По его поверхности то тут, то там вспыхивали золотистые искорки. Это был Утрех. Так начался новый день.