Хроники Арсеи Книга I

Аноки разглядывал эту картину в немом восторге. Он взглянул на Наари и сказал:

— Инарихон… Ничего подобного я и представить не мог. Это загадочное место, и великолепие его за гранью разумного. Мне не терпится увидеть этот чудесный город.

В ответ он увидел лишь скупую полуулыбку визиря и полное молчание.

Путь подходил к концу. Никто не тревожил путников: ни стражи, ни кордонов, ни проверок. Но Аноки всё время чувствовал на себе чьи-то пристальные взгляды.

Юноше пришлось удивиться ещё раз, когда он понял, что место для строительства в далёкие времена выбрал, безусловно, мудрый стратег. Враг мог подступиться к Инарихону только с одной стороны. Подняться по скале, на которой держался город, было невозможно: она нависала над пропастью, и любой, кто задумал бы по ней забраться, рисковал сорваться вниз.

Глядя на восторженного Аноки, Наари немного расслабился и стал рассказывать юноше о преданиях инарихонцев:

— Архитекторы Инарихона вдохновлялись традиционным пенным напитком под названием «узура». Его готовили из ягод местного кустарника аззраччи. С давних времён существовала традиция собирать эти ягоды в конце посевного сезона. Люди собирались семьями, иногда целыми кланами, и выходили в горы — в садах и огородах это растение не росло. На рассвете перед сбором люди собирались на площадях и исполняли танец витари. Встав в круг и положив руки на плечи соседям, они притоптывали в такт старинной песне о походах предков, о хмельном напитке, о везении и добром урожае. Затем все покрывали головы пёстрыми косынками, надевали фартуки с большим карманом и брали заплечные кузовки, в которых ягода до срока не слёживалась. Все вместе шли в лес и по звуку горна начинали сбор. Возвращались домой, когда уже темнело, по дороге весело рассказывали о своей добыче и хвастались, кто сколько собрал. Ягоды долго варили в огромных котлах, затем процеживали, а отвар помещали в особое устройство, где жидкость взбивалась в пену. Пить узуру из кружек неудобно, поэтому инарихонцы ели её из огромных пиал большой ложкой. Эти традиции сохранились по сей день. Напиток был настолько почитаем, что, когда начали возводить замок, никто не сомневался: его форма будет напоминать пену узуры, переливающуюся всеми цветами радуги в лучах двух солнц.

Когда они вошли в город, перед мальчиком предстала удручающая картина. Пыль, грязь и мусор, сваленный кучами то там, то здесь. От всего этого страшно несло нечистотами. Небольшие ветхие домишки, местами с чёрными глазницами окон, провалившиеся крыши, выщербленные, будто побитые камнями, фасады.

По улицам без дела слонялись люди в несвежей одежде, с пустыми, потухшими от тяжёлой и беспросветной жизни глазами. Неопрятная толстая тётка развешивала непростиранное бельё, маленькие дети дрались из-за деревянной палки. Старик сидел в причудливом кресле-качалке: каждый раз, сгибаясь, он пытался раскачать кресло, но, набрав нужный размах, полозья захлёбывались и рывком останавливались, чем очень расстраивали старика. Прямо на земле сидели нищие и калеки, просившие подаяния, матери с орущими от голода младенцами, торговцы, разложившие свой нехитрый скарб в пыли. Но нигде не было видно взрослых сильных мужчин.

— Печальное зрелище. Теперь я понимаю, почему люди стали воровать, совершать набеги на соседей и превратились в настоящих варваров.

— Инарихон — самое великое государство, и тебе ещё предстоит в этом убедиться… — Наари опять перешёл на шипение.

Пройдя до конца главной улицы, они оказались перед высокой стеной, сплошь увитой плющом. Однако вблизи оказалось, что плющ выкован из металла рукой искусного мастера.

Визирь поднялся по ступеням и приложил ладонь в нескольких местах по очереди. Один лист провалился, и дверь потайного хода начала медленно открываться. Сразу за проходом юноша увидел тронный зал. Роскошь и великолепие прошлых веков ещё царили здесь, но…

Аноки отказывался верить глазам. Впечатление было настолько сильным, что мальчик растерялся и забыл, где находится. Но быстро взял себя в руки, побоявшись показаться невежливым. Перед ним на троне восседал король Гинари. Про таких говорят — «человек-гора». У короля было землисто-серое лицо, припухлые нижние веки и совершенно потусторонний взгляд. Седые космы обрамляли расплывшееся лицо. В густой, давно не чёсаной шевелюре едва проблёскивали драгоценными камнями края венца. Неопрятная длинная борода была вся в колтунах и запутавшихся крошках. Король рассеянно и совсем механически зачерпывал левой рукой еду с подноса, подносил ко рту и мерно жевал.

После недолгого замешательства Аноки почтительно склонил голову перед королём, выпрямился и одним быстрым взглядом охватил помещение. Форма тронного зала вызывала восторг. Это была прозрачная сфера, наполненная ярким дневным светом. Купол поддерживали три колонны в центре зала. Их пронизывали вены, по которым текла вязкая бордово-малиновая жидкость с мелкими золотыми вкраплениями. Стены были украшены мозаикой с замысловатым орнаментом и сценами героических битв. Пыль и запустение сделали это помещение мрачным и пугающим. Мозаика кое-где осыпалась и хрустела осколками под ногами.

У трона, на полу, слева от короля, на небольшой подушечке сидела девочка-подросток. Она была укутана в тёмно-синее одеяние, подхваченное на талии лёгким кушаком того же цвета, а голову покрывал мягкий шёлковый капюшон, скрывавший лицо, — видны были только глаза. Они были закрыты. Она сидела неподвижно, словно маленькая статуя, и лишь по движению груди можно было уловить дыхание. Перед девочкой на особой подставке лежали два кинжала кукри. Кинжалы были очень необычными: казалось, от них исходит чёрное свечение, а рукояти их украшали ярко-красные кристаллы. Правее, на почтительном расстоянии от короля, стояли слуги в серых балахонах из дешёвой пыльной ткани, головы их скрывали глубокие капюшоны. Перед слугами, лицом к королю, встал визирь. Он жадно следил за королём, пытаясь уловить каждое его движение или слово. Но король молчал. Он продолжал медленно жевать и не обращал на гостя внимания.

Аноки обнажил небольшой кинжал и коснулся остриём своего левого плеча, показывая, что пришёл с миром. И заговорил:

— Великий правитель Инарихона, я Аноки, Страж Долины Хонг. Я пришёл в твои владения в поисках своей сестры. Семь дней назад её похитили.

Пока он говорил, единственным движением в зале было неспешное жевание короля, но, когда мальчик замолчал, король повернул голову к визирю и замер. В этот момент девочка открыла глаза. Такого яркого, обжигающе-огненного взгляда Аноки не видел никогда. Яркость глаза визиря меркла рядом с глазами этой маленькой девочки. Он не мог оторвать от них взгляд, и казалось, в них можно сгореть заживо.

— Ты пришёл в наши земли искать свои ответы, но что ты готов отдать взамен? — Наари говорил, не отрывая взгляда от короля, будто тот приказал ему вымолвить эти слова. Напряжение в зале стало настолько осязаемым, что его, казалось, можно потрогать руками.

— Что же может дать королю деревенский мальчишка? — удивлённо поднял бровь Аноки.

Теперь заговорила девочка. Она всё так же выжидающе смотрела Аноки прямо в глаза.

— Ты владеешь древним артефактом, не так ли? Его как раз не хватает в коллекции короля, — не представившись, вызывающе промолвила она.

Её голос разрезал воздух, словно острый нож: очень красивый, нежный и в то же время таящий невероятный холод. Аноки заметил, что какая-то сила отпустила визиря, и тот упал на колени от усталости.

Ответить Аноки не успел. Девочка сорвалась с места, схватила свои кукри и, как ветер, взлетела над ним, пытаясь нанести удар. Но юноша не растерялся — он был готов к любой неожиданности. В левой руке он сжимал амулет с камнем невидимости и успел уйти от удара. Воительница приземлилась точно туда, где он только что стоял, но не смогла его поразить. Быстро сориентировавшись, гость перебрался в укрытие, чтобы сбить противника с толку. Девочка от досады крепче сжала кинжалы, мышцы её рук напряглись: она надеялась, что поймала мальчишку в ловушку.

— Тебе не сбежать отсюда. Я слышала столько хвалебных историй о юном Страже Долины по ту сторону перевала, что давно мечтала встретиться с тобой в бою, — съязвила она.

Сохранять молчание долго было невозможно, и он приготовился к новому удару.

— Увы, не хочу показаться нелюбезным, но я о тебе до сегодняшнего дня не слышал ни слова, — произнёс Аноки из укрытия.

Удара не последовало. Немного погодя девочка ответила:

— Я Секка, дочь короля Гинари и единственная наследница престола Королевства Ветров, Мастер Танцующих Клинков, — сухо и надменно произнесла она.

— Очень приятно познакомиться. — Аноки, как всегда, улыбался, хоть Секка и не могла этого видеть.

Через секунду он почувствовал, как она движется к его укрытию. Взмах — и клинки ударили по колонне на палец от его плеча. На одежду осыпались камушки мозаики. Он машинально отряхнулся, но один камушек заставил его отвлечься от битвы: на его обратной стороне было что-то выгравировано — то ли надпись на древнем языке, то ли часть большого рисунка. Он решил сохранить его и сунул в карман. Потом воспользовался заминкой и быстро сменил место.

— Я говорю от имени короля! Ты получишь свою сестру только в обмен на магический предмет! — взвизгнула принцесса, раздосадованная тем, что и вторая атака не удалась.

— Ладно, я выхожу. Только отложи клинки, чтобы я мог тебе доверять. Мы всё решим миром: хорошие люди всегда могут договориться.

Как только юный Страж услышал лязг клинков о пол, он вышел из укрытия. Он двигался медленно, прямо к Секке, не отводя от неё глаз. Она тоже смотрела ему прямо в глаза. По пути он сделал вид, что поправляет пояс, а сам незаметно запустил пальцы в сумку Леи и зачерпнул щепоть порошка. Подойдя совсем вплотную, так, что слышал её частое дыхание, он остановился, раскрыл ладонь и сильно дунул Секке прямо в лицо.

Она отпрянула и отступила на несколько шагов. Аноки увидел ужас в её глазах, и она упала на колени. Схватившись за голову, она пыталась разлепить губы, пыталась кричать и звать на помощь. Но зелье тишины действовало безотказно.

Громкий удар королевской руки по подносу с едой заставил Аноки сгруппироваться. Король буквально взревел и заговорил сбивчиво, словно боялся не успеть:

— Найди мой перстень, парень. Я показал тебе его во сне. Как только я получу кольцо, я смогу показать тебе, где искать сестру. И беги! Если она заговорит, живым тебе не выбраться.

Секка в это время металась по залу в бешенстве, пытаясь разлепить губы и вымолвить хоть слово.

Аноки выбежал в соседний зал, оттуда на балкон, спрыгнул с него на купол нижнего здания, скатился по нему на городскую стену, по ней ещё ниже, к основанию замка, и с силой ударил тростью о землю. Стархи вспыхнул, земля под ногами задрожала, и Бус появился быстро, словно ждал друга именно в этом месте. Аноки шепнул ему что-то на ухо, указывая направление, и хлопнул по загривку.

Когда Секка смогла освободиться и подбежала к прозрачному куполу, она разглядела лишь удаляющуюся фигуру, будто летящую по воздуху навстречу двум солнцам, что катились к горизонту и предвещали скорые сумерки.

— ДОГНАТЬ! ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ! — Она была в ярости. Но тени уже скрыли беглецов за горизонтом.

Лея

Семь дней назад. Долина Хонг.

На горизонте развернулось настоящее представление: красочные всполохи переходили из одного цвета в другой и медленно меркли, уступая место тёмно-фиолетовым сумеркам. Оба светила одно за другим покидали небосклон, оставляя разноцветные полосы заката. Над хижинами там и тут струился лёгкий дымок, старики загоняли детей к ужину. Аноки сидел на траве и вяло подбрасывал ветки в костёр.

Сегодняшняя тренировка далась ему очень трудно. Ноги гудели, а на ладонях кровоточили содранные мозоли. Аноки потёр руку и проворно спрятал её, когда почувствовал, что сзади почти неслышно подошла Лея.

Она села рядом и сказала:

— Как ты, братишка? На тебе лица нет.

— Всё хорошо, просто немного устал, — ответил Аноки.

— Вижу, тренировки даются тебе нелегко, — покачала головой Лея.

— Быть Стражем — самая сложная работа в мире. Приходится тренироваться каждый день, чтобы быть в форме. Ещё эти постоянные набеги из Инарихона…

— Да, но тебе уготована другая судьба.

— Ты говоришь как старик! Хватит, пошли ужинать, — ответил брат.

Аноки начал вставать, но Лея взяла его за руку и притянула обратно. Она посмотрела ему в глаза и полезла в свою сумку. Аноки не стал сопротивляться, лишь устроился поудобнее. Она оторвала от пучка немного душистой травы нарваллы, достала из кармашка какие-то семена, растёрла их вместе с травой прямо в ладонях и бросила в костёр.

Мгновение — и костёр загорелся сначала фиолетовым, а потом ярко-зелёным пламенем. Когда фейерверк стих, по округе разнёсся такой сильный и приятный аромат, что все, кто был на улице, оставили свои дела, чтобы насладиться тёплым пряным вечерним воздухом. Лея взяла ладонь брата в свои руки и нежным движением втёрла в его раны оставшееся на её ладонях масло. Почти сразу ранки начали затягиваться, и рука больше не саднила.

— Спасибо. — Аноки говорил тихо, будто этот ритуал рождал между ними какой-то секрет.

— Я переживаю за тебя. Ты много тренируешься, и у тебя совсем не остаётся сил. Наити совсем тебя не жалеет.

— А когда ты тренировалась, ты много отдыхала?

Аноки нахохлился: ему казалось, что сестра говорит с издёвкой. Он помнил, как, когда был ещё мал и не годился в ученики, Лея пыхтела над заданиями старика так, что пар из ушей валил. Он часто подглядывал за её тренировками. В само учение он особо не вслушивался — ему просто нравилось смотреть. Но сейчас, когда старик предъявлял свои требования к нему самому, всё это уже не казалось таким весёлым.

— Моя специальность не требует столько физической силы. Тебе нужно поспать, — ответила Лея.

С этими словами она погладила его по плечу, посмотрела в глаза, улыбнулась и закрыла сумку. Войлочная сумка с виду была ничем не примечательна, но имела свой секрет. Она была свалена из шерсти тонкорунной криштенской овцы и могла хранить предметы при той температуре, которую они имели изначально. Лея была Мастером Трав и Зелий, и для травницы такая сумка была очень ценной. Лея никогда не расставалась со своими сокровищами, наполнявшими её.

— Они могут напасть снова. Прошлой ночью инарихонцам не удалось утащить много, сегодня они могут вернуться, — сменил тему Аноки.

— Один ты деревню не защитишь, тем более в таком состоянии. Я сделаю тебе сонный отвар, и ты хорошенько выспишься. Сегодня на страже останусь я.

Аноки согласился: он знал, что сестра может за себя постоять и прекрасно справится с ролью Стража Долины. Усталость и так клонила в сон, но он был не прочь сдобрить её хорошей порцией сонного отвара. Лея нечасто угощала его им, и в такие вечера он засыпал как младенец.

— Хорошо, давай свой отвар. — Он кивнул Лее и широко улыбнулся, показывая, что сдаётся.

Лея встала и ушла в хижину: на приготовление отвара ей требовалось немного времени. Аноки остался у костра. Он мерно ворошил поленья, как вдруг почувствовал на груди резкую, неприятную ноющую боль. Кристалл Призыва вспыхнул ярким светом. Мальчик встал, осторожно достал кристалл и сжал его в руке.

Через мгновение он оказался в просторной комнате без окон и дверей. На стенах висели засаленные, тускло горящие лампы. Их свечение и симметричное расположение замыкали пространство так, что всё вокруг казалось одинаковым. Посередине комнаты стоял круглый стол, на котором между четырьмя свечами лежало большое серое блюдо, вырезанное из цельного камня, с загадочным орнаментом по краю.

Аноки подошёл ближе и увидел на блюде перстень ослепительной красоты с камнем цвета осенней листвы. Внутри камня хаотично двигались крошечные частицы. Ударяясь о его грани, они заставляли камень вспыхивать. Юноша дотронулся до кольца и ощутил боль невероятной силы. На него навалилась тяжесть, вынести которую было невозможно. Голова гудела так, словно вот-вот взорвётся. Он упал на колени и сжался. Боль нарастала, будто испытывала его на прочность, но вдруг резко оборвалась.

Аноки стоял на коленях. Он медленно поднял голову, пытаясь сфокусировать зрение… Утренние сумерки и полоска пронзительно-золотого рассвета больно резанули по глазам. Немного привыкнув, он осмотрелся и попробовал подняться. Тело налилось тяжёлой усталостью. Пошатываясь, он подошёл ко входу в дом.

Дверь покосилась, а на косяке он обнаружил глубокие борозды от когтей. Сердце бешено забилось, и Аноки влетел в дом. Леи нигде не было, и лишь в печи догорал последний уголёк. Всё в доме было разбросано, повсюду виднелись следы ожесточённой борьбы. Аноки попытался восстановить события. Нападавших было трое. Лея дала им бой и не сдалась. На полу Аноки нашёл один выбитый почерневший зуб.

Однако что-то смущало его, чего-то не хватало. Следы битвы привели его к перевёрнутому столу: под ним, за половицей, в тайнике, он обнаружил сумку Леи со всеми зельями и травами. Нетронутую. Значит, Лея исчезла не по своей воле и успела спрятать самое сокровенное. Аноки бережно перекинул сумку через плечо: теперь он будет хранить её, пока не вернёт сестре.

Нужно было привести мысли в порядок. Аноки глубоко вдохнул и закрыл глаза. Наити учил его правильно дышать, чтобы очистить разум и сосредоточиться. Сейчас это очень помогло. После медитации Аноки уже знал, с чего начнёт поиски сестры.

За окном послышались тихие, спокойные шаги. Эти шаги Аноки узнал бы даже спросонья. Наити всегда прихрамывал на одну ногу, хотя в бою этого не показывал. Ему не было равных, несмотря на преклонный возраст.

— Они забрали только Лею. Она жива, но в большой опасности, — сломленным голосом проговорил старик.

— Я нашёл следы огромных когтей на дверном косяке. Раньше я не встречал в наших краях таких чудовищ. Его когти размером с небольшой кинжал. — Аноки обернулся к учителю и с тревогой посмотрел вдаль, словно хотел увидеть хоть что-то, что поможет найти следы пропавшей сестры.

— Её забрал наёмник на чёрном волке. Волк сорвал дверь одним движением, когда Лея уже справилась с тремя первыми нападавшими, — произнёс Наити.

— Вы видели, как всё произошло? Почему вы не вмешались? — возмутился Аноки.

— Я был дома, когда это случилось. Но меня вызвал кристалл Призыва. Едва я дотронулся до него, как очутился здесь и всё видел, но не мог двинуться и повлиять на ход событий, как ни старался. Никогда ещё кристалл не действовал на меня так. — Сейчас Наити выглядел растерянным и глубоко несчастным.

— Меня тоже вызвал кристалл, но я очутился совсем в другом месте. И этот вызов был очень мучительным, — передёрнув плечами, ответил Аноки.

— Это новое свойство кристаллов. Мы с вами долго изучали, как они работают, но я и подумать не мог, что они на такое способны.

— Я должен её найти, — сказал юноша.

— Понимаю, мой мальчик. Жаль, что я не смогу пойти с тобой. Но ты всегда сможешь на меня рассчитывать. Главное, чтобы кристалл Призыва всегда был с тобой. — Старик отвернулся, не желая выдавать тревогу, и медленно пошёл к своему дому.

— Учитель! — окликнул его Аноки. — Вам придётся встать на страже Долины.

— Как-нибудь разберусь, юнец. Отправляйся в путь. Но будь осмотрителен: твой путь пройдёт через Инарихон.

Старик одарил его отеческой улыбкой, которую Аноки так редко видел во время обучения. Казалось, в последний раз старик улыбался так, когда Аноки принял присягу Стража Долины.

Подготовившись к походу и проверив снаряжение, Аноки взял трость и решил на прощание зайти к старику ещё раз — поблагодарить его. Проститься.

Старик сидел на коленях возле анемонов в своём прекрасном саду. Аноки заметил, что люди начали просыпаться и выходить из домов. Начинался обычный день, только в нём не было Леи. На глаза навернулись слёзы. Подойдя к учителю, Аноки почтительно поклонился, чтобы не показать их. Быстро развернулся и пошёл к ущелью Забвения — единственному пути в Инарихон, столицу когда-то единого Королевства Ветров.

Королевство Ночи

Лея пришла в себя. Сил не было даже пошевелиться. Она попробовала разлепить глаза, но ничего не изменилось: в комнате стояла кромешная тьма. Усилием воли Лея перевернулась на бок. Всё тело затекло, и даже на это ей потребовалось время. Она приподнялась на локте и попробовала сесть. В висках стучало, голова немного кружилась. Она пыталась вспомнить, что с ней случилось. Мысли путались, и единственным, что ясно всплывало сейчас в памяти, были слова Наити:

«Недостижимых целей не существует. Чем живее ты представишь себе свою цель, тем яснее станет твой путь».

Глаза понемногу привыкали к темноте, и Лея решила осмотреться. Кровать, на которой она лежала, была просторной и мягкой. На Лее была пижама из дорогой ткани, расшитая изящным узором, красоту которого можно было оценить только на ощупь. Комната была обставлена скромно, но явно со вкусом.

Лея сделала несколько упражнений, чтобы восстановить силы. В животе заурчало — хотелось есть. В голове роились мысли о том, кому она понадобилась и зачем. Она выдохнула, попыталась сосредоточиться и представить, как покидает это место и возвращается домой.

— Ты очнулась! Как я рад! — Голос доносился из угла комнаты.

Лея даже не сразу поняла, кто с ней говорит. Она сгруппировалась и приготовилась дать бой.

— Я Орфи, младший сын королевы Ниафары, Королевы Ночи. Мама велела мне присматривать за тобой и ухаживать, пока ты набираешься сил. Наверное, ты очень голодна? Вот, у меня есть немного еды.

Орфи вышел из тени и чуть отодвинул штору. Лея машинально прикрыла лицо рукой, боясь яркого дневного света, но за окном были сумерки, и по комнате разлился тёплый вечерний полумрак. Он придвинул к ней красивый каменный поднос. На подносе стояла миска горячего супа ву-ти. От него исходил невероятный пряно-сладкий аромат, и над пеной вилась тонкая струйка сизого пара. Ещё на подносе стоял стакан чистой, как слеза, прохладной воды. Стенки стакана запотели, и несколько капель медленно стекали вниз.

Лея осторожно потянулась к стакану, но вспомнила, что из рук чужаков нельзя брать ничего, даже воды. Она подняла глаза и попыталась встретиться взглядом с мальчиком. Орфи заметил, что она сомневается, и ответил на взгляд. За секунду ей всё стало ясно. Глаза Орфи были зелёными, как нетронутый лес, и яркими, обжигающе яркими. Такие глаза могли быть только у чистого душой существа.

Лея взяла стакан и чуть пригубила. Потом сделала осторожный глоток, ещё и ещё, и в конце концов осушила стакан залпом. Она сразу уловила необычный вкус воды. Испуг в её глазах сменился спокойным, доверчивым взглядом. Мальчик улыбался.

— Ты заметила? Заметила, правда? Ты и правда великий мастер! Восхищаюсь твоим чутьём! — воскликнул Орфи.

— Это смола корня яроземца, капля на бочку воды. Ты добавил её, чтобы я быстрее восстановилась, но большая доза могла бы навредить. Ты знал, что делаешь. Приятно познакомиться. Я Лея, Мастер Трав и Зелий Долины Хонг Королевства Ветров, — представилась девушка.

— Мне очень приятно, Лея. — Орфи буквально сиял от счастья.

Лея взяла миску и начала с жадностью пить суп прямо из неё. Орфи смотрел во все глаза, удивляясь, как она поглощает угощение. Наконец она оторвалась от миски и заметила на себе удивлённый взгляд мальчика.

— Вкусно?

— Очень. Спасибо! Я очень давно не ела такого вкусного супа ву-ти. Раньше нам готовил его учитель, но потом перестал — сказал, что забыл рецепт.

Лея вспомнила, как они собирались вечерами у костра, когда жили в одном доме. Старик варил в огромном старом котелке душистый, вкуснейший суп, дети устраивались поудобнее и уплетали угощение за обе щеки, а старик рассказывал им о битвах и старинные легенды. Лея невольно улыбнулась, вспомнив те безмятежные времена.

* * *

Силы возвращались к Лее, а вместе с ними — способность ясно мыслить и быстро действовать. В таком состоянии она могла представлять угрозу даже для серьёзного противника, не то что для мальчика. Но она не спешила выдавать своё состояние. Её не покидало ощущение несоответствия: её похитили с такой жестокостью, а здесь, в плену, обращаются с ней добродушно и даже заботливо.