Путь, которого не было

Авария

Фура выскочила на встречку неожиданно. Я не знаю, видел ли водитель фуры, что в салоне легковушки, пошедшей на разворот прямо с обочины трассы, мудака, на заднем сидении дети или нет, но он предпринял единственную возможную попытку избежать ДТП, вывернув руль влево. Клаксон надсадно взревел над асфальтом.

Я в это время как раз поднимал глаза от пачки сигарет и машинально рванул руль вправо, уходя от лобового столкновения с большегрузом. В принципе, можно было разъехаться с фурой по обочине, но эта мысль запоздало мелькнула в моей голове — ровно тогда, когда, пробив отбойник, моя машина понеслась в сторону деревьев, подпрыгивая на ухабах и норовя перевернуться.

Я действовал на автомате — выжав до боли в ступне педаль тормоза и, не соображая от страха, смотрел на приближающиеся ко мне стволы сосен. Глухой удар. Вокруг меня сначала вспыхнули звёзды, а потом всё провалилось в кромешную тьму.

Сколько я проторчал без сознания в машине, не знаю. Очнулся от тупого уханья в ушах, как будто вся моя кровь пыталась пробиться через них наружу. Дико болело левое плечо и рёбра. Этот чёртов ремень безопасности чуть не сломал их. Правая нога затекла, и я не мог ей шевельнуть. Медленно открыл глаза, про себя кляня на чём свет стоит мудилу на легковушке, из-за которого весь этот сыр-бор и вышел.

Первое, что увидел, — подушка безопасности не сработала, и на руле было красное, размазанное пятно. Моя кровь. Видимо, нехило рожей приложился. Лобовое стекло не вылетело, не раскрошилось — пара трещин и несколько капель крови. Опять же моей. Языком провёл по распухшим губам, соображая, почему не чувствую боли на разбитых губах. Видимо, лицо опухло.

Потянулся к замку ремня, преодолевая желание вскрикнуть от боли. Щёлк! Ремень безопасности ослаб, и я вздохнул свободнее. Сделал попытку рукой подтянуть онемевшую ногу, одновременно открывая дверь. Всё было как в тумане, и только одна мысль — «мудень тупоголовый» — стучала в голове.

Наконец я вывалился из-за руля на траву, ободрав об какой-то куст ладони. Всё тело ныло, как будто меня пропустили через мясорубку. «Пять минут, — приказал я себе. — Лежу пять минут и встаю».

Затылком я чувствовал чуть влажную, прохладную траву, смотрел на набегающие серые тучи — предвестники дождя. Постарался расслабиться, чувствую, как потихоньку оживает затекшая нога, и слегка повернул голову, оглядывая свой «Фольц». Мой взор сразу выловил полосы на тёмносинем боку — от заднего крыла до водительской двери. Видимо, я чирканул по железу пробитого отбойника. Передняя левая часть поцеловалась с сосной: с моего места не было видно, насколько всё плохо, но то, что машина влетела и не обняла ствол целиком, уже радовало.

Какоето странное чувство начало давить на мозг. Я сначала не врубался, от чего мне стало не по себе — хотя по жизни я довольно сообразительный парень, но, видимо, вся моя соображалка испарилась в тот момент, когда мой хохотальник встретился с рулём. Я лежал, тупо смотрел на небо и вдруг понял: я не слышу звуков с трассы. Ни шума проезжающих авто, ни криков дальнобойщика, ни звука леща, отвешанного мудиле за выкрутасы на оживлённом участке дороги.

И на меня напал страх — уж не оглох ли я от удара головой? Честно, в этот момент я почувствовал себя ну максимально некомфортно. Тридцать пять лет, а я уже глух как старый тетерев. Я выдохнул и напряг слух. Да нет Вот шелестят ветви от ветра, вон гдето недалеко дятел стучит по кроне — будто кувалдой бьёт по наковальне. Вот муха настойчиво жужжит, норовит усесться мне на разбитую рожу. Облегчение волной хлынуло на меня: сразу и серые тучи стали казаться уже почти белыми, а настырная муха почти домашним питомцем . Но это было только несколько секунд. С трассы — ни звука.

Я резко приподнялся — пару чёрных кругов крутанулись перед глазами, голова загудела. Обернулся и застыл как истукан. Трасса была пуста. Абсолютно. Ни фуры, ни легковушки мудака. Ни его самого, державшегося за щеку от полученного леща. Ни-ко-го. Я молча тупил, смотрел на дорогу и не верил глазам.

Честно говоря, я не помню, сколько я так простоял. Мозг отключился совсем. Осталась только картинка, подающая сигналы в этот самый мозг: пустая трасса и я один-одинешенек стою между лесом и дорогой. Пришлось как следует тряхнуть головой и провести по лицу рукой, одновременно отгоняя задолбавшую муху. Ничего не поменялось. Всё такая же пустая дорога, всё та же настырная муха жужжит над ухом. Всё так же нет ни фуры, ни получившего леща муденя.

Медленно, шатаясь как зомби, я побрёл к трассе, совершенно забыв о своей машине. Муха двинулась следом, надсадно и настырно жужжа возле уха. Под ногами захрустели сухие ветки. Трассу от меня сейчас отделяла лишь насыпь — и тут я снова впал в ступор. Где этот чёртов отбойник, который я пробил? Им тут и не пахло. Ничего не соображая, я поднялся по насыпи. Колени дрожали, в боку кололо при каждом шаге . Я ступил на дорогу. Именно на дорогу, а не на трассу, ибо то, что открылось моему взору, трассой не назовёшь. Ни грамма асфальта. Обычная грунтовка, местами присыпанная гравием, под ногами чуть проседает, пылит.

Я стоял с открытым ртом, озираясь вокруг. Сама местность мне казалась незнакомой. Вон там должен висеть щит с рекламой мобильного оператора. Должен, да не обязан, ибо ничего похожего я не видел. А ведь я мог поклясться чем угодно, что за секунду до того, как потянулся за сигаретами, и за пару секунд до вылетевшей навстречу фуры я проехал мимо этого щита. Нехорошие мысли полезли мне в голову.

Первая сначала несколько успокоила: «Помоему, Виталя, ты сдох, а это гуляет твоя душа». Но, пораскинув мозгами, я пришёл к неутешительному выводу: душа гуляла бы по асфальту, среди машин, и радовалась бы оплеухе мужику на легковушке. . Вторая мысль показалась мне более убедительной. Я решил, что заснул или отключился за рулём, слетел с дороги, а то, что был асфальт, фура и исполнитель на легковушке, мне или приснилось, или показалось. На самом деле я пёр по грунтовке, и ничего, кроме моего вылета, не произошло. Но тут же понял, что вру сам себе: другой дороги до Великого Новгорода не было. А если и была, то я о ней и слухом не слыхивал.

«Надо вернуться к машине», — решил я. — «Найти смартфон и позвонить комунибудь. Наверное, сначала маме, а потом или в полицию, или в МЧС». Всё ещё недоумевая и отмахиваясь от мухи — которая, зараза, никак не отставала, — я направился к «Фольцу».

Сначала я медленно обошёл тачку кругом. Вся правая сторона цела и выглядела так, будто муха не садилась. Передок меня не порадовал. Бамперу хана. Левая фара вдребезги, ещё и свисала, держась на тоненьком проводке, как на волоске. Капот слегка вздыбился, а левое крыло чуток загнулось внутрь — потрогал: металл ещё тёплый, даже горячий местами.

Я проковылял до водительской дверки, дёрнул рычаг, вернулся назад и открыл капот. Радиатор цел — хвала богам! Потрогал патрубки — не текут, всё сухо. Ещё раз бегло осмотрел повреждения. Всё складывалось не так плохо, как я изначально себе представлял, и я уже прикидывал, во сколько обойдётся ремонт и за сколько потом можно будет выставить телегу на продажу.

Пока в голове крутились цифры я полез в салон, ища телефон. На глаза попалась пачка «Мальборо», рядом валялась зажигалка. Вдруг вся математика в голове испарилась от появившегося желания покурить. Чиркнул зажигалкой, затянулся — и закашлялся, поморщившись. Кашель отозвался болью в рёбрах слева, будто кто0то ткнул тупым ножом. «Не сломал ли?» — отстранённо подумал я, отыскивая в салоне улетевший куда-то смартфон. Пошарил под сиденьем, за спинкой, на полу — наконец нашёл, нажал кнопку, провёл пальцем по экрану, набрал номер. Быстрые гудки.

Я чертыхнулся от злости и глянул на сеть. Как ни странно, её не было. Хотя какая странность? Я находился хрен знает в какой глубокой... местности, посреди леса. Странно было бы, если бы тут сигнал ловился.

Что ж, решил я, нужно топать до ближайшего населённого пункта, оттуда звонить и звать на помощь. Пришлось снова нырять в салон и забирать документы. Пальцы нащупали в бардачке паспорт, права, страховку — всё на месте. Поставив «Фольц» на сигналку я выбрался обратно на грунтовку. Огляделся: лес стоял тёмный, густой, а дорога уходила вдаль, прямая и пустая. «Ну, Виталя, — сказал я сам себе, — пошли искать людей. Или хотя бы связь».

Не знаю, по какому принципу я решил топать налево, но попёрся именно туда. В голове сидело две вещи: минут за двадцать до аварии я проезжал какую-то то ли деревушку, то ли кемпинг для дальнобоев. Возможно, там что-то и есть. Вторая , что мне собственно ничего другого, как переться отсюда подальше, и не остается.

Я бодро (если так можно назвать моё медленное ковыляние по пыльной грунтовке) шагал минут десять, как вдруг почувствовал, что хочу пить. К тому же разбитые губы начали гореть и требовали смочить их живительной влагой. На них уже запеклась корка, и каждое движение рта отдавалось неприятной стянутостью. Я вспомнил, что на заднем сидении «Фольца» валялась бутылка минералки, и начал по доброму материть себя за растяпство, что не подумал взять её с собой. Борясь с желанием вернуться назад, я ускорил своё шатание в дорожной пыли .

Хорошо хоть муха отвязалась, хотя я уже начал жалеть о её отсутствии. Какой-никакой, а компаньон был. Теперь приходилось вышагивать в одиночку. Тучи совсем заволокли небо, стало темнее, воздух потяжелел, запахло сыростью. Я начал побаиваться, что пойдёт дождь и превратит эту дорогу в полосу препятствий, которую можно и не преодолеть в моём состоянии. Я мысленно вознёсся к небесной канцелярии, истерично требуя повременить с этим делом. Но там, выслушав, похоже, решили плюнуть на меня.

Как только я закончил своё волеизъявление, на землю ударили первые капли. Обматерив небесных чиновников, я пустился почти бегом — ну, где-то километра три в час, ибо на большее меня не хватило. Ноги подкашивались, бок ныл, дышать было тяжело. Снова полезли мысли о странности, в которую я вляпался. Пытаясь найти рациональное объяснение, я погрузился в себя настолько, что чуть не протопал мимо какого-то деревянного указателя. Остановился, вчитался в выцветшую краску: «Бор — 15 километров». Пришлось почесать затылок. От этого указателя поселение Бор находилось в пятнашке в ту сторону, с которой я шёл.

Я минут за двадцать назад видел деревушку (надеюсь, что деревушку). Тошнил я по трассе примерно 80 км/ч. Калькулятор в голове отказывался работать. Поэтому пришлось включать смартфон и заниматься вычислением с помощью техники. Выходило, что мне проще, быстрее и дешевле будет возвращаться к месту аварии и идти по направлению к Великому Новгороду.

По чести, я даже обрадовался. Появилась мощная причина вернуться за минералкой в машину. Не дав сомнениям ни секунды возможности, я повернулся и зашагал в обратном направлении. Накрапывающий дождик решил, что нечего со мной больше считаться, и обрушил на меня потоки воды. Ледяные струи по шее, вода за шиворот, джинсы сразу прилипли к ногам. Враз оказавшись промокшим до нитки, я решил, что лучшим будет пересидеть в тачке, переждать непогоду и опосля продолжить свой путь в неизвестность. К тому же тлел уголёк надежды, что пока я буду прохлаждаться в салоне «Фольца», по этой забытой всеми богами и людьми дороге проедет какой-нибудь совестливый человек. От этих возвышенных мыслей даже по грязи идти стало легче.

Представляете моё состояние, когда я услышал шум мотора, а потом увидел свет фар идущего мне навстречу автомобиля? Сначала я даже не поверил — показалось, что это галлюцинация от усталости. Но фары приближались, становились ярче. Я забегал по дороге, как заяц, попавший в свет этих фар. Кричал, махал руками, чуть не упал в лужу.

Вот авто уже рядом — какой-то древний грузовик. Ну а чему я, собственно, удивляюсь в этой-то глуши? Машина скрипнула тормозами, остановилась подле меня. Из неё выскочил человек в кепке и деревенской одежде (такую одежду я лишь раз видел на пьяном вусмерть конюхе в деревне под Тулой) и, протянув мне руку, крикнул:

— Здравствуйте, товарищ! Вы что тут делаете под таким дождём? Садитесь быстрей, я вас подвезу!

Прошлое

Я кое-как вскарабкался в кабину грузовика . Внутри сильно пахло табаком. Тот самый запах, что напоминал детство и

деревню под Тулой: мой дед курил такой же. Водила вскочил за руль, окинул удивлённым взглядом мою разбитую рожу, достал папиросу из пачки внушительного размера, чиркнул спичкой, затянулся и тронул машину с места.

— Ну и вид у тебя, парень, — хрипловато усмехнулся он. — Будто с того света вылез. Егор, — представился он, стряхнув пепел в окошко.Я с любопытством покосился на него: невысокий, крепкий, со шнобелем в пол-лица, уши как два лопуха. Но, судя по всему, парень нормальный.— Виталий, — я протянул ему руку, предварительно вытерев её о край куртки. — Если ты по поводу моей физиономии, то она повстречалась с рулевым управлением.Он на секунду отвлёкся от дороги, брови поползли вверх:— Чего?— Авария была, говорю, — я поёрзал на жёстком сиденье. — С трассы моя машина слетела, и я мордой об руль.— А-а-а, — улыбнулся он. — Далече отсюда?— Ты уже проехал это место.Он извиняюще приподнял плечи:— Не приметил в дождь-то. Да и дорога у нас тут тихая, машин мало

Он кивнул, не отрывая взгляда от дороги. Я огляделся. Древняя приборная панель выглядела непривычно: массивные круглые датчики, рычажки, никаких цифровых индикаторов. «Ну и деревня», — мелькнуло у меня. Колотун от промокшей одежды сходил на нет, я даже немного пригрелся в закрытом пространстве без дождя и ветра и чуть расслабился, позабыв о странностях. Было такое ощущение, мол, сейчас моё шоковое состояние после аварии пройдёт и всё встанет на свои места.

За окном тянулись берёзы, ни одной вывески, ни одного столба с проводами. Только изредка попадались деревянные указатели с полустёртыми буквами.

— Ну и тачка у тебя, — пробубнил я, стараясь поддержать беседу с лопоухим. — Где выкопал такое чудо?

Тот слегка обиделся, покосился на меня:

— ЗИС-150, последняя модель. В колхозе на балансе состоит. В прошлом году привезли.

— Да ты что? Такую древноту только в прошлом году притаранили? Ладно-ладно, извини, — поспешил я поправиться. — Просто не видел вживую. Красиво сделано.

Он заметно смягчился, похлопал по рулю:

— То-то же. Техника наша — надёжная. А ты на чём ехал-то, когда авария случилась?

— На «Пассате», — ответил я.

Его шнобель дёрнулся:— Чего?

— Ну, немецкая машина. «Фольксваген».

Он посмотрел на меня как-то странно, уточнил:— Трофейная, что ли?

Меня немного удивила его непонятливость, но я решил придерживаться непринуждённого разговора.

— Если бы. Тогда б я «Мерседес» или «Бэху» затрофеил бы, — хмыкнул я, вытягивая ноги. — Купил. В кредит на пять лет.

Водила уронил челюсть вместе с папироской и уставился на меня с таким видом, как будто я был скоромохом, свалившимся в час скорби всем на головы.— Где купил? — он не отрывал взгляд от моего лица. — И как это — купил на пять лет?

— Ты что, в город ни разу не выезжал? — теперь я уже смотрел на него с опаской.

Тот вернул взгляд на дорогу, объехал яму:— Нет, — уныло протянул он. — Был, конечно. В Москве. Три года назад. С женой.— Хрена вы тут отстали от жизни, — пожалел я его.— Некогда ездить, — уши покраснели у него. — Страну поднимать надо.— Вот в этом я с тобой полностью согласен, — кивнул я, но странное чувство неправильности снова кольнуло меня. - Страну поднимать нужно, а не в интернетах сидеть.

Егор оживился:— Чёрт, — весело воскликнул он, — так ты тоже интернатовский?

— Не-не, — я отрицательно покачал головой. — Я обычный.

Я достал смартфон, посмотрел на экран. Батарея на 15 %, сеть не ловит.

Водила мельком глянул на меня, хотел что-то спросить, но дорогу перебегало какое-то животное — то ли лиса, то ли собака. Он резко вывернул руль влево, едва не слетев с трассы. Колёса прошли юзом в считанных сантиметрах от края дороги. Я замер, вцепившись в сиденье, ожидая второй раз за день слететь с полотна, но Егор справился с ЗИСом. Медленно направил грузовик на середину дороги и тут обложил таким отборным матом бедную зверюгу, что даже у меня уши завяли.

— Тьфу ты, нечистая сила! — выдохнул он, вытирая пот со лба. — Опять эти твари норовят под колёса кинуться. Нет на них Сталина, право слово!

Я сунул смартфон в карман и пять минут слушал разглагольствования лопоухого о какой-то матери и животном. Наконец он успокоился и, глянув в мою сторону, процедил:— И так оное бывает по нескольку раз в день.

Я промолчал, таращась в боковое окно. За стеклом тянулись голые берёзы, редкие избы с соломенными крышами, грязь на дороге блестела от дождя. «Где я?» — мысль кольнула снова.

— А тут где-нибудь сеть берёт? — решил спросить я, вспомнив о желанном звонке.

Водитель на секунду задумался, потом буркнул:— У Петровича можно узнать. Он тут заядлый рыбак, потомственный, можно сказать. У него и сеть, кстати, можно взять. Не бесплатно, конечно.

Я моргнул:— Какую сеть?— Рыболовную, какую ж ещё, — удивился он.

Тут до меня дошло. Это не водитель. это псих удравший из лечебницы и сперевший где-то допотопный грузовик. Я внутренне подобрался, готовый дать отпор в любую минуту. Но лопоухий теперь во все глаза следил за дорогой и на меня внимания не обращал.

Я решил, что молчание затянулось, да и информация мне всё равно нужна. Пусть даже от психа.— Где тут можно позвонить?— А, позвонить, — протянул водитель. — Только из почтового отделения. В посёлке есть, километров через пять. А сам куда направлялся?— В Великий Новгород, — осторожно ответил я.— Дэк, это ж через 10 километров. Давай подвезу, мне не трудно.Я хотел было гордо отказаться, но, взглянув на непрекращающийся дождь и представив, как бреду по грязи, только вымолвил:— Добро. Премного благодарен.Он молча кивнул и прибавил газу. Еще немного и мы въезжали в городок.

Дождь стучал по крыше кабины, дворники скрипели, размазывая воду по лобовому стеклу. Я смотрел на мелькающие за окном деревья, на редкие дома , на людей в странной одежде — и внутри нарастало странное чувство. Что-то было не так. Слишком много мелочей, которые не складывались в привычную картину.

Грузовик замедлился и остановился у небольшого здания с вывеской «Почта».

— Вот, — сказал водитель. — Отсюда ты точно до своих дозвонишься.

Он смотрел на меня и вдруг спросил:

— Слушай, парень, а ты не псих случайно? Или может быть контуженый?

Я усмехнулся, пробегая взглядом вокруг.

— Может и контуженый, — в тон ему ответил я. -Ведь авария же была. Спасибо, Егор.

— Не за что. Советские граждане должны помогать друг другу.

Я открыл дверь, ступил в лужу. Обернулся — хотел поблагода

рить ещё раз, но грузовик уже разворачивался.

Я стоял под дождём, глядя вслед удаляющемуся ЗИС150. Серые дома, немногочисленные прохожие в каком-то старье. Ни одной рекламной вывески, ни одного супермаркета или пивного. А нет - вон ларек какой-то с надписью "пиво". Сходить взять ? Нет, не сейчас. Достал смартфон. Сеть показала мне большой кукиш.

Потом обернулся к зданию почты. Окно с занавеской, дверь с облупившейся краской.

Дверь почты открылась. Женщина в синем платье выглянула наружу:

— Вы заходите, что стоите? Промокнете совсем.

Я шагнул внутрь, чувствуя себя не в своей тарелке. «Что за хрень творится?» — теперь я поставил себе вопрос ребром.

За стойкой сидела почтальонша. Типичная такая почтальонша: дать ей пистолет — она б каждого второго к стенке ставила. Вот к этой самой, на которой висит портрет

Я разинул рот и молча пялился на этот портрет. Сталин.

Помимо моей персоны в помещении было немноголюдно. Женщина, которая меня пригласила, вышла и исчезла в дожде. Мужик в гимнастёрке , старушонка в каком-то драповом пальто, две женщины внушительных размеров. Когда я вошёл, все уставились на меня, как я на портрет Сталина.

Чувствуя на себе взгляды, я сфокусировал внимание на людях.— Здравствуйте, — пробормотал я. — Кто крайний?

Они не ответили, рассматривая меня с ног до головы, как какие-нибудь учёные рассматривают неизвестный доселе микроб.— Чой-то одёжа у вас какая-то странная, — первой заговорила пышная дама, её глаза загорелись любопытством. — Шо за материал?

Я опустил взгляд. Она показывала пальцем на мои джинсы. И вот тут-то, ребята, я немного струхнул. В голове застучали шестерёнки: грунтовка, допотопный грузовик, лопоухий, спрашивающий про трофейную машину, кредит и отвечающий про сеть, инфраструктура городка, вопрос о джинсах, одежда всех, кого я видел, портрет вождя, наконец«У меня что, крыша поехала?» — строго спросил я сам себя.

— Вы иностранец? — рявкнула вторая необъятная женщина. — Чего не отвечаете, когда вас спрашивают?

«Притвориться иностранцем? Нет. Надо ж попросить позвонить. Хотя куда и кому?» Мысли подводили меня к тому, что я каким-то образом оказался в прошлом, но рассудок сопротивлялся. «Может, это сон?» — спрашивал я сам себя. Надо что-то ответить. Вон они на меня зырят, как подозрительно

— Это джинсы, — прохрипел я. — Новая ткань такая.— Иде ж её достать? — пышная номер один протянула руку, чтобы потрогать джинсы. Я отступил на шаг, лишая её такой возможности.— В Москве, — проговорил я и сделал два шага к окошку стойки. — Если вы пока не обременяете своими желаниями почтальона, то позвольте мне

Они снова удивлённо уставились на меня.— Здравствуйте, — начал я, глядя на почтальоншу и улыбаясь, пытаясь создать о себе благоприятное мнение. — Мне нужно позвонить в Москву. Можно от вас? У меня сеть не ловит — тут я прикусил язык.

Взгляд почтальонши не изменился. Она смотрела так, будто я попросил не позвонить, а, скажем, слетать на Марс. Голосом, которым можно было скрутить ржавую гайку с колеса грузовика, она ответила:— Это почта. Здесь не звонят. Вам на междугороднюю связь.

И она тут же забыла обо мне, начав что-то заполнять. Я безнадёжно обернулся. Так и есть: все стоят и разглядывают меня.— Уважаемые, — начал я, — а где у вас— Вы шпион? — перебила меня одна из мадам. — Какой-то вы подозрительный.— Никак нет, — я вложил в голос всю строгость. — И мне надо— Надо бы его в милицию свезти, — вдруг заговорил мужик в гимнастёрке. — Там пусть бы разбирались.

Я сделал шаг влево, мой взгляд упал на газету, прикреплённую к стеклу стойки с обратной стороны. «Правда», — вычитал я. «7 сентября 1950».

Сердце замерло. В ушах зашумело. Я онемел.

Пока я стоял, не в силах пошевелить абсолютно ничем, мужик в гимнастёрке забаррикадировал собою выход на улицу. Если я правда попал в прошлое, то совсем не горел желанием оказаться в милиции или комитете. Надо искать выход.

— Спокойно, граждане, — начал я властным тоном, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Службой КГБ проводится плановое мероприятие по вычислению шпионов и — я замялся. Мозг лихорадочно искал слова. — И проверке бдительности граждан нашей страны. Я вас поздравляю. Вы проявили бдительность и почти задержали шпиона.

Тут даже почтальонша отвлеклась и смотрела на меня во все глаза с каким-то пиететом. Дамы и старушка стояли молча, недоверие постепенно исчезало с их лиц. Но мужик

— Покажите ваши документы, — потребовал он.

— Так я играю роль шпиона, — парировал я, понимая, что если его не переубедить, я буду разоблачён как лжец. — И при мне, согласно инструкции, нет никакого документа.

Мужика мои слова не убедили от слова совсем.

— Тогда подождите здесь. Я приглашу милиционера. Мало ли чего вы говорите.

Его речь вернула подозрительность на лица женщин. Я попытался взять нахрапом:

— Да как вы смеете! — рявкнул я, с досадой отмечая, что в голосе не хватает грома. — Я вас под суд

Дверь с улицы открылась. В поле зрения появился человек в форме. Я не сразу сообразил, что это милицейская форма. Сначала решил, что вошёл почтальон. В реальность же меня вернул голос мужика:

— Товарищ милиционер, мы тут задержали подозрительного человека. Он представился — мужик на ухо проговорил что-то милиционеру, а потом вслух продолжил: — Именем советской власти проверьте у этого человека документы.

Милиционер заинтересованно смотрел на меня, а я тупо смотрел на всех, понимая, в какую задницу сейчас влипну, если не найду выход из этой ситуации. Несмотря на то, что обычно я быстро нахожу решение, сейчас мозг словно заклинило.

Не придумав ничего лучше, я просто рванул к выходу, отпихивая милиционера плечом. Тот от неожиданности чуть не упал, поймав в качестве упора одну из пышных дам. Мужик перехватил меня за рукав, и я от души врезал ему в глаз. Это заставило его ослабить хватку, и я дёрнулся к двери, уже схватился за ручку. Меня дёрнули обратно за плечи. Освобождая руку, я нанёс удар вслепую — промахнулся и получил в ответ по разбитой роже. Боль вспыхнула, заставив меня на секунду зажмуриться.