До Реми: Спящая Искра
Реми лениво пошевелился. Девушка затаила дыхание, когда он потянулся к дверце и настежь распахнул ее, впуская в салон сырой воздух, пропитанный опасными ароматами ночных кутежей, и откинул ступени. Они отреагировали гулким металлическим лязгом.
— Выходи, — потребовал маркиз. Такое простое, безобидное слово, а прозвучало как удар хлыста.
Полин вгляделась в проем, и ее душа ушла в пятки. Перед ней открывалась не та живописная улица, на которой располагался театральный пансион. Редкие газовые фонари кое-где одолевали вечерний сумрак и выхватывали из него облупившиеся фасады старых доходных домов. Там и сям прохаживались вдоль дороги женщины в кричащих и слишком открытых для осени нарядах. Они с интересом разглядывали карету де Бомонов. Лица женщин были раскрашены так густо, что они легко могли бы составить конкуренцию артисткам балета во время спектакля. Да только сложно было представить этих дам в таком месте, как театр.
Одна из незнакомок, стоявших неподалеку, вразвалочку двинулась к карете, но вдруг застыла на полпути. А потом оскалила зубы, показала неприличный жест и, взмахнув шевелюрой, вернулась на свое место. Балерина догадалась, что кучер подал знак, запрещающий ей подходить ближе.
— Где мы? — прошептала Полин, и так догадываясь, чем знаменательно это место.
— Рю де Коломб, — бесстрастно отозвался маркиз. — Улица, на которой торгуют тем, что ты так любезно предложила графу.
Полин уставилась на него, возмущенно сверля глазами. Да, она, может быть, и лишилась чести. Но это не повод так с ней обращаться!
— Вылезай, Полин, — с деланой заботой продолжил Реми. — Здесь ты найдешь новых подруг. И местная публика оценит твои таланты по достоинству.
Каждая его фраза колола, как отравленная иголка. Девушка могла бы упиться жалостью к себе: оскверненная, одинокая, брошенная. Но она каждую секунду мысленно одергивала себя — не хватало еще разрыдаться перед этим уродом! Много чести! Она гордо вскинула подбородок, бросила на де Бомона презрительный взгляд, говорящий «Ну и уйду!», и в мгновение ока выпорхнула из кареты. В этот раз она и сама не заметила, как ловко преодолела откидные ступени. Дверь за ней тут же захлопнулась.
«Да пошел ты в пекло, нелюдь! Думаешь, доставлю тебе удовольствие смотреть, как я опускаю руки? Не дождешься! Как-нибудь выберусь отсюда и найду дорогу к пансиону сама!» — мысленно высказывала балерина накипевшее, делая шаг от экипажа.
К своему неудовольствию она отметила, что привлекла внимание обитательниц Рю де Коломб — размалеванные женщины во все глаза пялились на юную девушку в скромном, но опрятном пальто. И выражения их лиц не сулили ничего хорошего.
Полин собралась было не оглядываясь уйти прочь, не теряя достоинства или того, что от него осталось, но вдруг сквозь решимость пробился дикий, животный ужас.
«Жестокое убийство на Рю де Коломб! Зверь снова вышел на охоту!» — всплыло в памяти скандирование мальчишки-газетчика в тот самый день, когда они с Фифи добирались омнибусом до Королевского Балета. Фантазия тут же нарисовала беспомощную женскую фигуру в луже крови под окнами одного из покрытых плесенью здешних домов. На теле было ее пальто. Полин передернуло. Следом перед ее глазами встали образы родителей. Вот их лица искажаются — им сообщили печальную новость. Глаза Полин увлажнились. Все же оказаться здесь одной темной ночью, без единой монеты — опромечиво рискнуть жизнью. Ее же разорвут на куски!
В подтверждение этим безрадостным мыслям где-то за ближайшим углом прозвучал ехидный мужской смех. В нем девушке почудилось злорадство того самого Зверя, потирающего руки в предвкушении новой жертвы. Нет, она не готова гордости ради поставить на кон все!
Полин тут же бросилась обратно к карете и принялась ладошкой колотить по ее двери.
— Откройте, прошу вас… Маркиз! Реми! Не оставляйте меня здесь! — полным отчаяния голосом прокричала она. Но никто не спешил впускать ее в манящее своей безопасностью пространство кареты.
Девушка схватилась за ручку и подергала ее — та не поддалась. Реми заперся изнутри. На ее крики он никак не реагировал.
«О Мирр, он сейчас просто уедет!» Слезы градом покатились по щекам, и девушка просто упала на колени на ледяной булыжник.
В этот момент дверь отворилась, и в проеме показалось лицо Реми. Сочувствия в нем не было. А было… что? Желание посмотреть, как она унижается? Как тогда, на лестнице в школе мадам Бекю?
— Пожалуйста… Я вас умоляю… — с трудом проговорила Полин, глядя снизу вверх на своего мучителя и пытаясь не всхлипывать. — Не бросайте меня здесь! Тут… Зверь! Я не хочу умирать!
В глубине серых глаз Реми вспыхнуло что-то вроде понимания, но он тут же вернул маску равнодушия на место.
— Хочешь обратно в экипаж? Отвезти тебя в пансион? — поднял он бровь. — Что ж, хорошо. Однако…
Маркиз высунулся из кареты, держась одной рукой за косяк, а вторую протянул Полин. Как только девушка встала и вложила в его ладонь свою, он до боли сжал девичьи пальцы. Балерина вскрикнула, а Реми заговорил, впиваясь в ее лицо немигающим взглядом:
— У меня есть условия. Ты закроешь свой рот намертво. Забудешь все, что было в «Синих тенях». И никогда, ни при каких обстоятельствах не упомянешь имя моего отца. Ты не станешь жаловаться администрации Королевского Балета, не пойдешь к жандармам и не посмеешь требовать от графа Дебюсси покровительства, денежной компенсации и уж тем более брачных уз. Для всех — ты просто перебрала на приеме, отравилась, вот прислуга и выхаживала тебя все выходные. Ты поняла меня?
Полин смотрела на него сквозь слезы, и сердце ее клокотало от несправедливости. «Он просто защищает их. Своего папашу и похотливого графа. Ему плевать на меня. Он просто заметает следы, чтобы провинциальная плясунья не испачкала их имена скандалом», — с горечью подумала девушка.
— Поняла, — тихо ответила она.
— Если ты все же раскроешь рот, — продолжал маркиз, — то все присутствовавшие в эти выходные в «Синих тенях» будут свидетельствовать против тебя. И слухи, как ты соблазняла графа карьеры ради, дойдут до твоего захолустья. Репутация будет испорчена окончательно.
— Я буду молчать, — пообещала Полин, про себя негодуя, но усилием воли заставляя себя не показывать характер. — Только увезите меня отсюда.
Реми в ту же секунду подтянул девушку к себе и перехватил за талию, увлекая внутрь кареты. Как только Полин оказалась в салоне, маркиз резко оттолкнул ее от себя на сиденье, словно эти прикосновения были ему омерзительны, и с грохотом хлопнул дверью.
— Театр! — приказал он кучеру, усаживаясь на свое место.
Экипаж рванул вперед, унося их прочь от грязных и кровавых тайн Рю де Коломб. Как только злосчастная улица оказалась позади и Полин почувствовала себя вне опасности, ее тут же захлестнули сомнения: а не сглупила ли она, поддавшись страху? Может, и стоило рискнуть, зато уйти красиво от этого мерзавца? Девушка тут же встряхнула головой. Нет, она поступила правильно! Она унижалась не просто ради тепленького места в карете, а ради своей жизни и благополучия близких!
Кучер затормозил у Королевского Балета, огни которого горели так ярко, что ночь превращалась в день. Привычным движением Реми снова открыл дверцу и красноречиво посмотрел на Полин. Та не сдвинулась с места.
— Пансион за поворотом, — тоном примы объявила она. — Я не собираюсь чесать туда среди ночи в одиночестве.
И отвернулась, демонстрируя маркизу гордый профиль.
Девушка сама не понимала, что на нее нашло. Видимо, хотелось хотя бы напоследок повредничать, доставить хоть какие-то неудобства этому аристократишке в качестве сдачи на его выходки. Она ожидала, что он сейчас взбесится, схватит ее за шкирку и вышвырнет вон. Но этого не случилось. Впервые за сегодняшний день Реми улыбнулся и высунулся из кареты, чтобы дать команду кучеру:
— Отвезем мадемуазель к пансиону. К самому порогу. Вдруг кто-то нападет.
А потом вернулся в салон и добавил с издевкой:
— Зверя, конечно, вчера арестовали. Но вдруг он был не один?
Полин хотелось топать ногами и кричать от досады, но она лишь бросила на Реми сердитый взгляд и надула губы. Карета тронулась, чтобы совершить свой самый короткий вояж из одного пункта в другой за этот насыщенный событиями вечер.
Глава 27
Она проспала. Впервые за всю свою бытность балериной Полин Шеро позорно проспала начало утреннего экзерсиса. Измученный после графского чая и путешествия на Рю де Коломб организм просто отказался подчиняться разуму. А Фифи либо решила не будить объявившуюся за полночь пропажу-соседку, либо все же попыталась это сделать, но безуспешно. И когда Полин подбежала к дверям репетиционного зала, сооружая на ходу пучок на голове, напольные часы в коридоре уже пробили десять.
Девушка схватилась за фигурную дверную ручку и замерла, переводя дыхание. Опоздать на урок к мсье Роберу было не так страшно, как некогда к мадам Бекю, но все равно Полин нервничала. Однако ожидать с моря погоды в коридоре было крайне бессмысленно.
Выдохнув, она нажала на ручку, и дверь со скрипом отворилась.
Педагог-балетмейстер тут же подал знак аккомпанирующей ему мадам Юппер, чтобы та прекратила играть. Внимание присутствующих обратилось к Полин. Даже мсье Зефир, гонявший лапой чью-то шпильку в углу, отвлекся от своей забавы и уставился круглыми, словно от удивления, глазами на новоприбывшую.
— Доброе утро! — начала несмело она. — Я виновата, я проспала… Я могу войти?
— Мадемуазель Шеро, — обратился к ней мсье Робер, сцепив ладони у груди и склонив голову набок. — Очень отрадно, что вы все же соизволили почтить нас своим присутствием. Я думал, отдых за городом действует на юные таланты освежающе, но, видимо, он утомил вас не меньше, чем рабочая неделя.
По залу пронеслись ядовитые смешки. Полин оглядела ряды балерин — на лицах большинства из них цвели высокомерные, а может, даже злорадные усмешки. Манон, стоявшая позади Фифи, приблизилась к рыжей и, приставив ладонь к уху той, что-то прошептала, глядя в сторону Полин.
— Вы правы, мсье Робер, — покорно произнесла девушка. А потом вспомнила вчерашний разговор с маркизом и добавила: — Отдых действительно не очень задался: мне нездоровилось все выходные.
По рядам однокашниц снова пробежал сдавленный хохот.
— Ах, нездоровилось? — поднял бровь педагог. — Какая тонкая конституция! Что ж, занимайте место у станка. Но впредь в Королевском Балете не ждите снисхождения к своим недугам. Здесь уважительная причина не прийти на репетицию может быть только у покойницы.
Полин кивнула и, стараясь не глазеть по сторонам, послушно побежала на полупальцах к свободному месту в самом конце станка — прямо за Джин. Пышногубая смуглянка даже не повернула головы, но как только опоздавшая коснулась деревянного поручня, еле слышно произнесла:
— Не обращай на них внимания…
Но не обращать внимания было тяжело. Как только утренний класс закончился и девушки двинулись на урок мимики, смешки возобновились с новой силой. К ним добавились и подколки.
— Гляди-ка ты, проспала… — донеслось до Полин в коридоре. Это говорила Фифи. — Видимо, не до сна было эти дни в «Синих тенях»!
— Это точно! — хихикнула Манон. — Марго рассказала, что некоторым просто захотелось «усилить» Искру в одной из спален!
— Интересно, усилила? — издевательски поинтересовалась Зои. — Хотя, судя по всему, пока не очень: она все еще здесь, а не среди корифеек!
Каждое слово кололо Полин, словно осколок битого стекла. О Мирр, значит, Марго не только обвела ее вокруг пальца в поместье герцога, но еще и пустила мерзкие сплетни. Сделала из нее посмешище, выставила провинциальной пустышкой без принципов, которая не против прыгнуть в постель ради карьеры! Все же этот мерзавец Реми был прав. Если бы она вдруг решила пожаловаться кому-то на козни этуали и графа Дебюсси, ее просто подняли бы на смех.
«Молчи. Закрой рот намертво, как обещала этому нелюдю де Бомону», — приказывала себе Полин, до боли кусая нижнюю губу.
— Девчонки, слышали, кем оказался Зверь? — зычным голосом вдруг поинтересовалась Джин, переводя тему.
— Ох, ну сколько можно уже о нем говорить? — недовольно отозвалась Фифи. — Все выходные: «Зверь то, Зверь се…» Поймали — и слава Мирру!
— Это точно! — поддакнула Манон. — После вчерашних обсуждений о разрезанных от уха до уха ртах мне всю ночь снились кошмары!
— Скажи спасибо, что тебя сия участь минула! А ведь могло и не повезти! — не унималась та.
— Ну ты и кровожадная, Джин! Хватит уже! — потребовала Беренис.
— А что, если я скажу, что Зверь связан с одним из господ, которые были на приеме у герцога? — бросила наживку Джин.
— С кем?! — хором спросили сразу несколько девушек.
Полин тоже навострила уши.
— Что, своя рубашка ближе к телу, не так ли? — не преминула съязвить смуглянка. — Уже Зверь стал интереснее?
— Ты издеваешься? Видимо, ничего ты не знаешь, просто языком мелешь, — засомневалась Фифи.
— Знаю-знаю! — уверила Джин. — Вчера вечером у умывальни со мной поделилась одна из старших. А у нее брат работает в жандармерии. И он как раз занят в этом деле.
— Тогда не томи ты! — недовольно всплеснула руками Беренис. — Выкладывай, что пронюхала.
— Что ж, пожалуйста, — смилостивилась смуглая. — Убийцей оказался садовник барона Ле Вьена… Да-да, того самого, с которым сидела рядом Полин!
Зои неосознанно раскрыла рот, Манон изумленно присвистнула, а Фифи уставилась на свою соседку по комнате — в ее глазах плескалась тревога. Сама же Полин вдруг вспомнила отвратительные губы барона, каплю соуса в углу и слова: «Ешь!..»
***
— Не жди меня, я не голодна! — бросила Полин смуглянке, когда заметила, что та остановилась у выхода из класса мимики и смотрела на нее. Остальные уже умчались в раздевалку, чтобы потом рвануть оттуда на обед в рефекторий.
Джин скользнула по ней скептическим взглядом, но промолчала. А потом со словами «Как знаешь!» ушла вслед за другими. Как только эхо девичьих шагов растаяло в коридоре, Полин прислонилась спиной к прохладной стене и протяжно выдохнула. Наконец-то она могла расслабить плечи и позволить скорбной складке лечь между бровями. Перед товарками девушка старалась изображать хладнокровие, чтобы не доставить им радости увидеть, что она вот-вот сломается. Как это странно: грязные, липкие сплетни, пущенные легкой рукой Марго Бонье, могли стать сейчас последней соломинкой для неудачницы Полин Шеро.
«Закрой рот намертво», — прозвучал в голове голос Реми де Бомона. Но одно дело — молчать перед администрацией театра или жандармами, совсем другое — проглотить унижения от той, кого она успела назначить в старшие сестры.
И Полин отправилась на поиски этуали.
Ей не пришлось долго блуждать по коридорам театра — Марго нашлась у собственной гримерки. Она только собиралась войти внутрь. На этуали красовалось белое кашемировое пальто-трапеция, темные пряди были уложены волос к волоску, а в руках она несла свежий букет алых роз. Видимо, забрала на посту мадам Дрю очередное подношение от… Реми? Нет, вряд ли. У Полин была возможность убедиться: маркиз не терпит, чтобы его подарок томился у дежурной, он требует приоритетную доставку. Тогда от кого?
Ах, не все ли равно?
Полин почувствовала, что внутри нее, где-то под ребрами, где до сих пор тлело воспоминание о злосчастных выходных, закипает лава. То была ярость. Чистая, ничем не разбавленная.
Она решительно двинулась вперед, перекрывая приме дорогу в узком коридоре, где кроме них больше никого не было.
— Доброго дня, мадемуазель Бонье! — едко поприветствовала Полин старшую коллегу. — Точнее: привет! Мы же подружились в «Синих тенях»!
Марго остановилась. Она подняла одну бровь, что придавало ее лицу еще более эффектный вид, и снисходительно оглядела Полин с головы до ног. Выглядела та не так воинственно, как хотела бы: растрепанный после утреннего класса пучок, старые, еще со времен учебы в школе мадам Бекю, тренировочные юбка и лиф…
— Ах, это ты, Тающая Снежинка, — надменным тоном изрекла этуаль и поднесла к лицу букет, вдыхая вишнево-травяной аромат бутонов. — Слышала, тебе нездоровилось все выходные. Надо следить за тем, что ты ешь и пьешь.
— Что, заботишься о моем самочувствии? Вовремя, ничего не скажешь! — Полин сделала шаг ближе, почти вплотную к Марго. — О том, что обо мне болтают за спиной, ты тоже, я погляжу, позаботилась.
Этуаль опустила цветы и наконец перестала изображать невинное непонимание. В ее глазах не было ни проблеска стыда или сожаления, лишь бездонное презрение.
— А ты много о себе возомнила, Шеро, — процедила она сквозь зубы. — Ты действительно думала, что мне интересна какая-то деревенская дурочка вроде тебя? Чтобы дружить — в танце кружить? Смешно. Пропусти меня.
Этот ледяной, неприкрытый цинизм окончательно сорвал плотину, которая сдерживала ярость Полин. Горький вкус на губах, вероломное лишение чести, липкие кошмары, унижение на Рю де Коломб, издевательские шепотки в спину — всего этого не было бы, не предай ее Марго. И она заплатит за все!
— Дрянь! — выкрикнула Полин и, забыв про все приличия, бросилась на этуаль и вцепилась в ее волосы. Марго противно заверещала. Цветы выпали из ее рук, алые лепестки оросили паркет. На секунду на лице этуали отразился шок: никто здесь не смел ей дерзить, не то что трогать!
— Ты вообще ошалела, придурошная?! — завопила Бонье не своим голосом, теряя маску возвышенной аристократки.
Спасая шевелюру, которая теперь напоминала начес одной из девиц с Рю де Коломб, Марго замахнулась, чтобы влепить зарвавшейся новенькой пощечину. Но Полин, чьи реакции были сейчас на пределе возможностей, перехватила тонкое запястье и сжала его. В этот момент она не думала, что перед ней была этуаль, лучшая Ледяная Леди Мирража, любимица аристократов и хорошая подруга, а то и кто-то более близкий, Реми де Бомону. Перед ней была лицемерная мразь, интриганка, которая обманом затащила ее в логово похотливого животного, а потом измарала ее имя.
Потасовка вышла грязной, яростной и совсем не театральной. Девушки покатились по паркету, сбивая напольные вешалки. Этуаль схватила противницу за шею, больно впиваясь ногтями. Полин отзеркалила ее действие, но вместо шеи вцепилась в ворот кашемирового пальто Марго и с треском оторвала его. Этуаль, ошарашенно всхлипнув, со всей силы толкнула новенькую в грудь.
Полин отлетела, сильно ударившись спиной о бронзовую дверную ручку. В глазах потемнело, и девушка сжала зубы, пережидая вспышку боли. Марго, тяжело и рвано дыша, приподнялась, опираясь на локти, а потом с оханьем села. Ее некогда красивое белое пальто там и сям было в серых пятнах от уличной пыли, которую приносили на сапогах работники Королевского Балета. На лбу у самой кромки волос кровоточила небольшая царапина от ногтей Полин.
— Умалишенная… — выплюнула этуаль. — Какая же ты жалкая!
— Ты заманила меня к графу, — с укором произнесла Полин. Голос начал предательски дрожать. — Я поверила тебе, а ты… А он… он… он обесчестил меня!
— Ой, никто тебя не обесчестил, уймись! — раздраженно ляпнула Марго, пытаясь стряхнуть грязное пятно с одного из рукавов. Тщетно.
— Что? — прошептала младшая.
— Что слышала! А теперь убиралась бы ты уже, а? — потребовала этуаль.
В этот самый момент коридор заполнился голосами юных балерин, возвращавшихся с обеда. Как только девушки показались из-за поворота, то все как одна замолчали. Полин с горькой усмешкой попыталась представить картину, которая открылась им: вспотевшая однокашница со сжатыми кулаками нависает над растрепанной этуалью в грязном пальто с оторванным воротником у своих ног. Кажется, Фифи, Манон, Зои и Беренис будет еще что пообсуждать.
Марго молча выпрямилась. Она всем видом изображала достоинство, но гнездо на голове и царапина на лбу выдавали, чем она недавно занималась. Зои и Беренис было бросились к ней, но этуаль их остановила одним взглядом и двинулась к своей гримерной.
— Ты пожалеешь об этом, Шеро, — прошептала она еле слышно, проходя мимо Полин.
— Это ты пожалеешь! — не подумав, гаркнула на весь коридор та.
Бонье ухмыльнулась и наклонилась за букетом, точнее за тем, что от него осталось, и, не оглядываясь, скрылась за дверью.
Под вопросительными взглядами соучениц Полин медленно опустилась на колени и принялась собирать рассыпавшиеся алые лепестки. Ей нужно было молчать. Просто молчать.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов