До Реми: Спящая Искра
— Не знаю, он такой взрослый… — честно призналась провинциальная балерина, тушуясь перед звездой Королевского Балета.
— Да ладно тебе, взрослый! — засмеялась Марго. — Вся наша труппа по нему с ума сходит, точнее, женская ее часть. Марион его все сегодня пыталась охмурить, а он к тебе подошел!
И этуаль незаметно указала на ту другую девушку, которая уже находилась в гостиной в момент появления новеньких. Полин лишь пожала плечами.
— Я думаю, я должна перед тобой объясниться, — перевела вдруг тему мадемуазель Бонье, — За ту сцену… На меня столько всего навалилось. Бесконечные репетиции, спектакли… Мои нервы просто не выдержали, понимаешь? Мне так неловко! Ты была совершенно ни при чем. Прости.
— Вам не за что извиняться, Марго, — совершенно искренне отозвалась Полин. В ее представлении этуаль вдруг спустилась с недосягаемых высот, чтобы попросить прощения у какой-то деревенщины со слабой Искрой. Но в итоге это сделало Марго еще возвышеннее в ее глазах.
— Давай на ты? — бодро предложила та. — Я думаю, мы могли бы подружиться.
— Правда? Я буду очень рада, — Полин не соврала, и Марго снова улыбнулась.
— К слову, о подругах, — продолжила болтать она, — Твоя рыжая приятельница вон аж светится рядом с Реми!
Юная балерина перевела взгляд на Фифи, которая, запрокинув голову, счастливо хохотала над тем, что ей рассказывал маркиз, впившись в рыжую отнюдь не добрым взглядом.
— А вы… то есть, ты… с ним… — осторожно начала Полин. Как обычно, слишком поздно ей пришла в голову мысль, что о некоторых вещах спрашивать неприлично.
— Пара ли мы с ним? — не моргнув и глазом, уточнила Марго. — Нет. Мы просто очень близкие друг другу люди.
И этуаль не особо-то и изящно опрокинула в себя бокал, допивая остатки напитка. А потом, отставив его, наклонилась к Полин и принялась поправлять бант на ее шее:
— Отличный ты придумала аксессуар, — заговорщицки прошептала она. — Подчеркивает твою невинность… О, а вот и чай для тебя!
К девушкам приближался лакей. В руках, закрытых белоснежными перчатками, он нес небольшой поднос с чашкой из тончайшего фарфора. Полин взяла напиток и поблагодарила.
— Я оставлю тебя, как раз твой кавалер приближается, — сообщила этуаль, указав кивком головы в сторону. — Если нужна будет какая-то помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне!
И Марго, подмигнув напоследок, грациозно удалилась.
Полин к чаю даже не прикоснулась: не успела она дождаться, пока напиток хотя бы немного остынет, как гостей пригласили ужинать. Граф Дебюсси галантно предложил девушке руку и сопроводил в столовую. Наклонившись к ее уху, он шепотом подсказал искать свое имя на карточках. И когда Полин увидела наконец отрез гладкого картона с витиеватой надписью «Мадемуазель Шеро» на самом краю стола, то благодарно улыбнулась графу и освободила его локоть.
Слева от юной балерины расположился барон ле Вьен, который тут же посмотрел на ее грудь и облизал толстую нижнюю губу. Также девушка увидела неподалеку Джин. Она села рядом с рыжим господином, имя которого Полин вспомнить не смогла. Он что-то увлеченно рассказывал смуглянке, но она отчужденно изучала лепнину на потолке.
Окинув взглядом стол, Полин также отметила, что Дебюсси посадили между Марион и Марго, а Реми де Бомона — между Зои и Беренис, которые из группы новеньких тоже получили платья в подарок. Сам же герцог занял место напротив сына между Фифи и Манон, чьи лица светились таким самозабвенным счастьем, что, казалось, выплесни на девушек по ведру ледяной воды — и не заметят. Они увлеченно рассказывали о буднях в театре, если к ним обращался с вопросом хозяин поместья или кто-то из его гостей, и заливисто смеялись после каждой шутки, даже если та была не очень пристойной.
Зои и Беренис наверняка составили бы им достойную конкуренцию, однако они немного стушевались рядом с Реми — тот помрачнел и, если и вставлял реплику в общую канву беседы, звучала она немного ядовито.
— Понравился фазан? — осведомился вдруг барон, наблюдая, как его молодая соседка неторопливо, чтобы вдруг не обнаружить свою неопытность, орудует ножом и вилкой. Но в рот ничего не отправляет.
Полин взглянула на мужчину и еле сдержалась, чтобы не отвести взгляд от отвращения: в уголке рта барона застыла капля смородинового соуса, которым была полита дичь.
— Очень вкусно! — с наигранным энтузиазмом ответила девушка. Получилось не очень убедительно. Ведь фазан просто в нее не лез. Поданные до птицы консоме и волован с трюфелями уже до отвала заполнили ее желудок, не привыкший к такому изобилию.
— А между прочим, это я его пристрелил! — похвастался ле Вьен, наклонившись к девушке, и противно захихикал в ожидании реакции.
— Правда? — с искренним удивлением спросила Полин. Фантазия тут же подкинула картину, в которой этот отвратный потный мужчина нажимает курок и лишает жизни прекрасное пернатое создание. Съеденное тут же попросилось наружу.
— Правда-правда! — снова захихикал барон. — И вы обязаны меня уважить и все съесть! Прошу вас…
Полин нервно сглотнула и посмотрела в свою тарелку. Куски запеченного мяса в смородиновом соусе вызывали не самые приятные ассоциации.
— Ешь! — неожиданно грубо потребовал мужчина.
Она сжала приборы до побелевших костяшек и с мольбой в глазах покосилась на ле Вьена, словно уточняя: «Может, не надо?» Но он, будто окаменев, пристально глядел на ее рот. В его затуманенных глазах было требовательное ожидание и… что-то еще, не очень понятное Полин.
— Ай-яй-яй, барон ле Вьен! Ну что же вы так смущаете девушку? Она сама не своя! — раздался вдруг спасительный голос Марго. — Расскажите лучше, как вам удалось пристрелить этого проныру! Обожаю слушать про охоту!
И барон, польщенный вниманием этуали, отвернулся от Полин и завел пренеприятнейший рассказ, как преследовал несчастного фазана. Его соседка тем временем поймала взгляд Марго и одними губами прошептала: «Спасибо тебе!» Та ответила легким кивком головы и продолжила изображать интерес к ле Вьену, то выразительно поднимая брови, то хихикая под ладошкой над каждым пошлым словечком — тот щедро снабжал ими свое повествование.
Когда рассказ барона о «славной охоте» подошел к концу, за столом раздались аплодисменты. Аристократ так самозабвенно наслаждался ими, что, казалось, напрочь позабыл о своей просьбе к Полин. «И слава Мирру», — подумала она со вздохом облегчения.
Вдруг раздался лязг столовых приборов — это Реми де Бомон бросил нож и вилку на свою тарелку, на которой также оставались нетронутыми куски фазана. Повисла неловкая тишина. Все присутствующие вопросительно посмотрели на молодого человека.
— Прошу меня извинить, — не очень-то и учтиво изрек он и встал из-за стола, раздраженно снимая с колен салфетку и швыряя ее на стол в скомканном виде.
Сидящая рядом Беренис вздрогнула, а Зои уткнула взгляд в блюдо с разделанной птицей в центре стола.
Когда маркиз спешно покинул столовую, ле Вьен обратился к герцогу:
— Я что-то не то сказал?
Анри де Бомон криво усмехнулся:
— Не обращайте внимания, барон. Мой сын довольно своенравен.
Понятнее не стало никому. Тишина сделалась такой густой, что ее можно было разрезать на порции.
Неожиданно заговорила Марго. В ее голосе не осталось ни капли прежней беззаботности, с которой она слушала ле Вьена.
— С вашего позволения, герцог, — начала отодвигаться она от стола. — Хочу убедиться, что все в порядке.
— Сиди! — резким требованием остановил ее хозяин поместья. А потом повернулся к Фифи и заговорил, не утруждая себя формальностями. — Ты. Отправляйся к Реми, поговори с ним.
— Но я не… — начала было она, но под нетерпящим возражений взглядом герцога осеклась.
И рыжая послушно отставила свой бокал и медленно поднялась из-за стола, чтобы под пристальными взглядами присутствующих пойти за взбалмошным маркизом.
Полин в этот момент чувствовала себя так, будто это она была причиной этой неловкой сцены. Но почему — не понимала.
Глава 22
После ужина гостей сопроводили в салон, где их ждала менее формальная обстановка. Некоторые аристократы, включая герцога и вновь присоединившегося к гостям маркиза, под звуки небольшого оркестра играли в вист, посадив подле себя нарядных юных прелестниц «на удачу». Девицы со всем усердием изображали, что понимают правила мужской забавы, но их глаза выражали благоговейную пустоту. А стоящий столбом дым сигарелей лишь усиливал этот эффект.
Еще одна группа мсье что-то оживленно обсуждала, собравшись с напитками у массивного камина. Остальные же мужчины брали под локоть праздных балерин и проводили им небольшую экскурсию по салону. Посмотреть здесь было на что: герцог располагал внушительной коллекцией живописи. Так, рыжий господин, размахивая руками, что-то объяснял хмурой Джин насчет картины с изображенным на ней водным пейзажем.
Когда Полин заметила, что на нее посматривает барон ле Вьен, она судорожно обвела глазами помещение. В надежде, что ее перехватит хотя бы граф Дебюсси. Но его, как назло, нигде не было. Впрочем, как и Марион.
— Эй, ты себя выдаешь! — раздалось над ухом насмешливое. Это была Марго. — Хотя бы улыбнись барону, а то невежливо!
Вероятно, таким тоном разговаривают заботливые старшие сестры, когда делятся житейским опытом с младшими. Полин доверилась Марго и кивнула аристократу, слегка приподняв уголки губ. Ле Вьен отсалютовал бокалом.
— Пойдем прогуляемся по салону, пока этот боров не пришел по твою душу, — потянула этуаль за собой собеседницу, хватая бокал с подноса подоспевшей к ним прислуги. — Тише, не торопись! Это не должно быть похоже на бегство.
— Я так вам обязана, Марго! Ой, то есть тебе! Уже второй раз ты меня спасаешь! — жарко произнесла Полин, когда они остановились у портрета некой безбровой дамы в синем, чей взгляд под нависшими веками, казалось, пронзал насквозь.
— Ну, когда-нибудь и ты окажешь мне услугу! Может, даже скорее, чем ты думаешь, — улыбнулась «старшая сестра».
— Как тебе эта красотка?
И Марго указала на картину.
— Жутковатая какая-то… — честно призналась ее спутница. — Так смотрит, будто подозревает тебя во всех смертных грехах.
— Точнее не скажешь! — засмеялась этуаль. — А между прочим, это главная жемчужина герцогской коллекции. Отдал за нее какие-то безумные деньги. Реми, к слову, ее терпеть не может!
После упоминания маркиза Полин машинально оглянулась на стол, за которым играли в вист. Окруженный стареющими аристократами и звонкими девицами светловолосый юноша отстраненно изучал свои карты. Между бровей залегла досадная складка, которая придавала ему усталый вид. Полин вдруг поймала себя на мысли, что ей хотелось бы ее разгладить. Нет, не для того, чтобы проявить заботу о маркизе. А для того… Для чего? Для чего, дурочка? Ну, просто тогда он не выглядел бы таким замученным и напряженным…
Будто услышав мысли девушки, Реми резко поднял голову и посмотрел через весь зал прямо на нее. Их глаза встретились. Тревожное чувство в глазах молодого мужчины как по щелчку пальцев сменилось выражением презрения. На щеках заходили желваки. «Меня от тебя тошнит!» — подкинула вдруг память сказанную им накануне фразу. Полин спешно отвернулась. Дура, какая дура! Приласкать она его еще хотела! И надо было попасться этому чудовищу на глаза!
— Он говорил, что когда-нибудь среди ночи снимет полотно и повесит в спальне отца. — продолжала рассказ Марго, ничего, конечно же, не заметив. — Чтобы герцог, когда встанет по нужде, «обделался от взгляда этой сумасшедшей ведьмы». Вот умора! Хотела бы я увидеть эту сцену! А ты?
— Ага, — согласилась Полин, даже не осознав, о чем ее спросили.
— А как тебе вот эта работа? — этуаль последовала уже к следующей картине, увлекая за собой приятельницу. В ноздри Полин тут же ударил запах озона, а щеки опалил поток теплого воздуха.
Перед балеринами раскинулся широкий луг, обдуваемый сухими ветрами в преддверии грозы. Вдалеке на фоне свинцовых туч уже виднелось нечто, похожее на разряд молнии. А по узкой песчаной тропинке бежали две босые девчушки в серых полотняных рубахах не по размеру, подпоясанные широкими обрезами грубой коричневой ткани. За худыми плечами каждой виднелся сноп сена — ноша, намокание которой явно было чревато если не наказанием, то дополнительным пластом работы.
Казалось бы, ничем не примечательная бытовая зарисовка из незавидной, но вполне тривиальной жизни бедных крестьянских детей. Но нет. Была на картине деталь, от которой мурашки пробегали по коже от осознания участи этих девочек. То было одинокое старое дерево на переднем плане полотна. Героини сюжета бежали, чтобы спрятаться от непогоды под его размашистыми ветвями.
— Это страшно… — все, что смогла вымолвить Полин. Сердце ее сжалось от сострадания к детям, жизни которых вот-вот оборвутся, так толком и не начавшись.
— Да-а-а, определенно не хотелось бы оказаться на их месте, — протянула Марго. — Кстати, картину писал художник с очень сильной Искрой. Ты заметила?
Полин кивнула, продолжая завороженно разглядывать девочек. У одной из них были рыжие косы и веснушки, а у другой — темно-русые прядки, выбивающиеся из-под косынки. «Словно мы с Фифи», — провела аналогию девушка и тут же мысленно осеклась.
— Кстати, это полотно Реми тоже не жалует, — опять упомянула этуаль маркиза. — Он как-то раз перед гостями папеньки выдал, что это лицемерие — рассуждать о тяжкой доле неких вымышленных крестьянских детей, пока ты сам все соки выжимаешь из поденщиков и платишь им копейки. Герцог тогда скрежетал зубами так, что на весь салон было слышно, ха-ха!
— Правда? Так и сказал? — искренне удивилась Полин. Вновь возникло непреодолимое желание оглянуться на маркиза, но девушка порыв подавила.
— Угу, — подтвердила Марго, делая глоток из бокала. — Реми вообще замечательный! Самый лучший человек из всех, кого я знаю! Ну, кроме Абелии, разумеется…
— А по нему и не скажешь… — пробубнила под нос Полин, переходя к следующему творению в раме.
О Мирр, что это была за картина! Вчерашняя провинциалка задержала дыхание: перед ней извивалась в танце статная женщина в белоснежном струящемся наряде. На скульптурном лице играла едва заметная улыбка. Самодовольная улыбка. А в синих бездонных глазах фосфором блестел азарт охотника, предвкушающего очередную победу.
Руки красавицы были вскинуты, и за кончиками длинных тонких пальцев тянулись шлейфы искрящейся изморози. Ткань платья казалась прозрачной, как слюда, и сквозь нее просвечивало призрачное сияние тела красавицы. О, эта фигура была такой, что ни один мужчина не остался бы равнодушным! А подол рассыпался на миллиарды снежинок, которые крошечными белыми птицами парили над покрывшемся ледяной коркой паркетом.
Полотно не имело четких границ: края мазков обрывались небрежными линиями, имитируя снежные вихри, вылетающие за пределы рамы. А стоило чуть приблизиться к холсту, как слышались высокий, тонкий свист ветра и хруст ломающегося льда. Художник определенно искрился на всю мощь.
— Ледяная Леди! — воскликнула Полин, узнав героиню полотна. — А мы как раз разучиваем постановку о ней!
— Да-да, я знаю, — откликнулась Марго. — Все новенькие начинают с «Танца тающих Снежинок». Он содержит достаточно элементов, чтобы в полной мере оценить потенциал балерины, но при этом довольно щадящий для старта работы в театре… Как тебе вообще это изображение?
— Я никогда такого не видела прежде, — эмоционально проговорила спутница этуали. — Когда охватываешь взглядом картину целиком, она… бурлит! Все движется! Но стоит только уделить внимание какой-то детали, например, вот этим снежинкам внизу платья, как понимаешь, что они неподвижны! И можно рассмотреть в деталях! Мастер определенно был выдающимся!
— О да! — подтвердила Бонье и одним махом осушила бокал, после чего принялась озираться по сторонам: искала, куда бы поставить сосуд, который уже превратился в досадную ношу. Боковым зрением Полин заметила, что этуаль кому-то с улыбкой кивнула. Девушка бросила взгляд через плечо и заметила Марион, которая в этот самый момент заходила в салон. Кажется, она причесалась по-новому… Додумывать эту мысль Полин не стала, а вернулась к созерцанию картины.
— Открою тебе маленький секрет, — вдруг опалило ухо жаркое дыхание Марго. — Когда я готовилась к роли Ледяной Леди, то просила Реми, чтобы он привозил меня сюда и оставлял наедине с холстом. Я часами вглядывалась в эту красотку и… будто сливалась с ней, понимаешь? Не знаю, как объяснить… Но я будто перенимала ее суть. И я более чем уверена, что Искра художника в итоге срезонировала с моей и позволила станцевать с триумфом партию. Так, как я, никто еще не танцевал! Именно эта роль сделала меня этуалью!
Откровения старшей коллеги Полин слушала внимательно и затаив дыхание: вот уж поистине тайны закулисья! В то же время вместе с любопытством в ней поднималась и благодарность Марго за доверие. Уж явно не всем и каждому она раскрывала методы подготовки к выступлениям.
— Как тебе мой авторский подход? — вдруг рассмеялась самоиронично этуаль.
— Это очень интересно! И кажется действенным! — честно призналась Полин, завороженно хлопая ресницами. — Хотела бы я попробовать тоже… когда-нибудь.
— Да? — вдруг обрадовалась Марго и беззвучно похлопала в ладоши. — Так это легко устроить! Твоя карьера устремится в небеса!
И многозначительно посмотрела на спутницу. Та удивленно раскрыла рот в немом вопросе: «О чем речь? Я всего лишь новенькая без ролей, которая даже еще не прошла отбор на скамейку запасных».
— Этот художник написал триптих по «Ледяной Леди», — наконец снизошла до объяснений Бонье.
— И все работы есть у герцога. Одна картина, «Путешествие Эрика», находится в его городском доме. И две здесь. Наверху в одной из комнат как раз висит холст «Тающие Снежинки». Ты должна его увидеть и впитать энергию Искры! Пойдем!
— Нет-нет, не стоит! Я так не могу! — испуганно запротестовала Полин, судорожно озираясь на Реми: в этот раз молодой человек был слишком поглощен игрой, чтобы заметить взгляд ненавистной гостьи. Но он определенно был бы недоволен, узнай, что та самая деревенщина внаглую изучает потаенные углы фамильного имения. Это первое, о чем подумала девушка после предложения этуали.
— Да не бойся, дурочка! — подхватила Марго приятельницу под руку и мягко, но настойчиво направила к выходу. — Мне дозволено ходить везде, где хочу! А значит, и тебе, пока ты со мной. В конце концов, ты хочешь блистать в «Танце тающих Снежинок» или нет?
Глава 23
Марго, схватив за локоть Полин, выскочила из залитого светом салона так стремительно, что вторая едва успевала переставлять ноги, чтобы не запутаться в подоле юбки. Тяжелые дубовые двери захлопнулись за их спинами. Оркестр, звон бокалов, фальшивый смех молодых девиц рядом с седеющими аристократами — все это осталось позади, сменившись эхом бесконечных коридоров и лестниц поместья де Бомонов.
Этуаль шла впереди. Шелковый шлейф ее платья скользил по вощеному паркету второго этажа, словно змея по пескам пустыни. В полутьме анфилады, где редкие газовые рожки едва рассеивали тени, ее безупречная осанка и длинная шея казались высеченными из ледяной глыбы. Полин спешила следом, пытаясь унять колотящееся сердце. Она чувствовала себя преступницей и воровкой.
— Марго, а это правда, что ты училась вместе с мадемуазель Плюк, которая преподает у нас управление Искрой? — спросила девушка, пытаясь отвлечь себя от тревоги хотя бы светской беседой. Почему-то после бегства из салона этуаль стала немногословной.
— Угу, — подтвердила та, даже не обернувшись.
— Она кажется такой… доброй и понимающей, — Полин предприняла еще одну попытку возобновить диалог.
Марго на секунду замедлила шаг и на краткий миг оглянулась. На ее губах играла горькая усмешка.
— Плюк? Понимающая? — переспросила она. — О, дорогая, это ее любимая маска. Просто поверь мне: ваша милая преподавательница — озлобленная на весь мир неудачница.
Полин вздрогнула.
— А вы… так хорошо знакомы? — осторожно уточнила она, чувствуя обиду за педагога.
— Достаточно хорошо, чтобы от одного только ее вида тошнило, — произнесла Марго загадочным тоном. — Ей дай волю — она вырезала бы мою Искру из груди и присвоила себе. Хотя будет до последнего кланяться, бегать по поручениям, угодливо смотреть в глаза… Но любая кошка, которая ластится ради подачки, рано или поздно зашипит, Полин. Запомни это. В Валанже нельзя верить никому.
И этуаль хихикнула.
Она свернула в дальнее, совсем темное крыло поместья. Воздух здесь пах старым деревом и мужской парфюмерией. Марго остановилась у массивной двери.
— Ну, вот мы и на месте, — елейным голосом протянула она, услужливо открывая перед Полин дверь в комнату, за которой царил полумрак. — Проходи, не стесняйся.
Та сделала несколько несмелых шагов вперед и остановилась. Показалось, что в развернутом к окну кресле кто-то сидел. Девушка быстро заморгала, пытаясь прогнать наваждение, но оно никуда так и не исчезло. Сердце испуганно заколотилось. Значит, они действительно здесь были не одни.
— Это мы! — с энтузиазмом сообщила кому-то третьему этуаль, подтверждая догадку Полин, и с глухим щелчком закрыла за собой дверь.
— А я уже и заждался, — прозвучал хриплый мужской голос со стороны кресла, после чего его обладатель затянулся дымом сигарели — в зловещей тишине раздалось характерное потрескивание.
— Ой, да ладно вам, граф! — кокетливо засмеялась Марго, полностью игнорируя обращенный к ней вопросительный взгляд спутницы, которая была сама не своя от растерянности. — Не думаю, что Марион дала вам заскучать!
— Знаете, мадемуазель Бонье, некоторые книги восхитительны при первом ознакомлении. Но когда известен финал, их не так уж и занятно перечитывать… — донеслось в ответ.
И хотя Полин не была искушенной в ведении двусмысленных бесед с мужчинами, ей не стоило труда догадаться, что речь была отнюдь не о книгах. Но все же девушка мысленно выразила надежду, что это она сама испорчена воспитанием в провинциальной школе и просто чего-то не поняла, а этуаль и граф не имели в виду ничего предосудительного. Но эта надежда растаяла как октябрьский иней на пожухлой траве с восходом солнца, стоило Марго ответить:
— Хм… Что ж, Полин как раз мне дала понять, что заинтересована в карьерном взлете! Да, дорогая?
— Нет! — воскликнула девушка, на секунду опешив от того, как перекрутила их диалог у «Ледяной Леди» этуаль.
— Ты не хочешь работать в Королевском Балете? — подняла одну бровь Марго, глядя на Полин, но медленно разворачиваясь к выходу. Дебюсси тем временем затушил сигарель, лениво поднялся с кресла и подошел к изножью кровати неподалеку и оперся на нее. Рубашка на нем была расстегнута. С видом сытого, но все еще заинтересованного в добыче льва он наблюдал за девушками. Полин вдруг заметила, что постель была разобрана и, о Мирр, смята!
— Хочу, конечно. Но не… — запнулась Полин, пытаясь правильно подобрать слова. Но вдруг отбросила эти попытки и с напускным вызовом воскликнула: — Вообще я думала, мы пришли сюда посмотреть картину с Тающими Снежинками, и все! Где она?
— Ох, прости, я такая забывчивая! — этуаль с наигранным раскаянием склонила голову к плечу. — Совсем запамятовала, что герцог забрал полотно в свой кабинет в городском доме! В любом случае, граф ее видел и расскажет тебе, что там изображено. Так и подготовишься к смотру! А мне пора! Желаю вам приятно и, что немаловажно, с пользой провести время!
И Марго с хитрой усмешкой плавно скользнула к выходу и просочилась за едва приоткрытую дверь, как вода.
— Я прошу меня извинить! Я должна уйти! — метнулась следом вчерашняя провинциалка, но вдруг почувствовала легкий, но настойчивый захват — граф поймал ее за запястье, подавшись вперед.
— Мадемуазель, не спешите, умоляю! Боюсь, вы все превратно поняли! — мягко проговорил Дебюсси с обворожительной улыбкой. — От чего вы бежите?
— Я не готова ради карьеры… ну вот это все, книги и прочее, — и Полин бросила многозначительный взгляд в сторону кровати. — Отпустите меня, я пойду!
— Никто вас не будет ни к чему принуждать, если вы не хотите! — принялся заверять девушку граф, глядя ей прямо в глаза. — Просто составьте мне компанию! Мне сегодня так тоскливо…
— Я не могу находиться один на один с мужчиной, что обо мне подумают? — с отчаянием воскликнула та, выдергивая руку. — Я все же пойду!
— Если вы уйдете… — печально вздохнул граф и опустил голову, — я просто свихнусь…Девушка замерла, и Дебюсси с надеждой поднял на нее глаза:
— Я так одинок, Полин! Я видеть не могу тех лицемерных мразей, что собрались внизу! Включая ваших коллег, готовых на все ради замолвленного перед режиссером словечка или дорогого подарка… Но вы мне понравились. Я думал, что и вы продаетесь, потому и подговорил Марго привести вас ко мне. Но теперь вижу, что вы другая, чистая. И от вас идет тепло… Я благоговею перед ним и не смею вас к чему-то склонять. Единственное, о чем я прошу: уделите мне хотя бы четверть часа. Просто побудьте рядом. Я нуждаюсь в человеческой искренности, как никогда…