Хроники Миринай. Месть королевы

Корн на скорости влетел спиной в ствол, торчащего из земли дерева. Раздался хруст. Тупая боль прошла через затылок и позвоночник.

Корн не знал, был ли он в отключке, все произошло так быстро, что он даже не успел понять, как далеко его занесло. Он попытался убрать грязь с лица, но пальцы не двигались. Кое-как он разлепил глаза. Перед собой Корон видел крутой склон, покрытый грязью и следами его борьбы. Белое молоко тумана застилало все так, не было видно ничего дальше трех шагов.

Откуда-то сверху раздался истошный крик огневицы. Последняя янтарная вспышка осветила кроны деревьев, и, наконец, наступила тишина.

Корн чувствовал, что не может двигаться. Он сидел, прижавшись к стволу дерева, весь в грязи и чувствовал только тепло исходящее от печати Норы на шее. Он легко коснулся ее, и ему показалось, словно он чувствует медленное сердцебиение. Боль от укуса и переломанных позвонков медленно растворялась в этом тепле. Позвоночник с хрустом вставал на место. Корн боялся пошевелиться. Он смотрел перед собой и чувствовал, как движутся его кости, слушал их хруст в лесной тишине.

— Ты жив? — послышался голос Элеврима откуда-то снизу.

— Да! Ты? — выдавил из себя Корн.

Он выглянул из-за дерева и обнаружил, что подножие склона совсем близко. Элеврим лежал на траве неподвижно и смотрел вверх.

— А вот я не уверен, — ответил он.

Корн окончательно перестал ощущать боль. Он снял пропитанную грязью повязку с бедра, и обнаружил на месте раны только тонкий белый шрам в виде креста.

Он осторожно поднялся на корточки. Корн вспомнил про арбалет. Тот скорее всего остался наверху. Клинок он потерял, пока скатывался со склона. Прищурившись, Корн присмотрелся, вдруг он где-то неподалеку, но вокруг была темная грязь, из которой торчали корни.

— Фехтовальщик, где клинок потерял? — спросил Элеврим.

— Это последнее о чем я думал, когда скатывался.

— Не думай, что я тебе его прощу!

Боли больше не было, ни на руках, ни на животе. Держась за ствол, Корн обошел дерево и, осторожно двигаясь по каменистому краю, спустился к Элевриму.

Здесь туман рассыпался, нависая над тихой гладью маленького озера, в котором уже отражалось мутное розовое небо.

«Разбейте лагерь», — произнесла Нора.

«Ты жива? С тобой все хорошо?», — послышался более тихий голос Элеврима.

Ответа не было. Ее голос и мысли стихли за тихим шелестом дождя. Она закрылась.

Элеврим сел, потянулся и, хрустнул шеей. Корн подал ему руку и помог подняться.

— И часто вас заносит в такие места? — спросил он.

— Нет, мы стараемся не ходить старыми тропами, но сейчас лунарам и всем, кто служит королеве Севера лучше не высовываться на тракт, — ответил Элеврим. — Мы были уверены, что эта тропа безопасная, по крайней мере три года назад так оно и было.

Корн подошел к озеру и взглянул на свое отражение. Вода слегка колыхнулась, и он поднял голову. Тем временем Элеврим, не раздеваясь, вошел в озеро и погрузился в воду по горло. Он с наслаждением прикрыл глаза, смывая комки грязи с волос и бороды.

— Не боишься, что в озере тоже сидит какая-нибудь тварь? — спросил Корн.

Он вспомнил, с какой опаской к озерам относился Эгилл. Тот предпочитал обходить их стороной.

— Так и что теперь, всего бояться? Ты же вроде разбираешься, ну так ты мне и скажи что тут водится.

Корн осмотрелся, в поисках признаков шелушек и бьюнов, но поверхность озера оставалась спокойной: ни пузырей, в тине, ни подозрительных кругов на воде не обнаружил. Тогда он снял сапоги, оставил их на песчаном берегу и вошел следом за Элевримом.

Ледяная вода смывала грязь и кровь. В холоде, погрузившись с головой в черные воды, Корн почувствовал себя по-настоящему живым и по-настоящему скованным. Находясь в темноте под водой он слышал слабый стук сердца Норы через печать.

«Не только я связан с тобой, ты тоже связана со мной. Хочу чтобы и ты помнила, что я никогда не оставлю попыток получить свою свободу, хочешь ты этого или нет».