Аквамариновая брошь

Глава 3. Многоярусный столик

Мужчины остались одни с рыбками в аквариуме. Мартин понял, что никто ничего не найдет, и пошел к выходу в сопровождении Нарцисса.

Владимир Иванович, выслушав отчет Мартина, предположил:

— Нарцисс приехал из округа Пики и работает в доме Нимфы Игоревны? Вероятно, он знаком со шпионом Пионом. Мы у него ничего не узнаем, скорее всего, он и добыл эти конфеты! Тем более что Нимфа Игоревна реагировала на ситуацию весьма спокойно! Возможно, они сами подложили конфеты, чтобы Феликс похудел, но не ожидали, что все так получится.

— Если Нарцисс — человек Нимфы Игоревны, то чей человек Илья Львович? — спросил Мартин.

— Илья Львович — человек Добрыни Никитича! У них семейные разборки на уровне правительственных реформ, — усмехнулся Владимир Иванович.

— А где Нарцисс берет неземное вещество?

— Слушай, Мартин, я не разведчик! Мы теперь знаем, через кого вещество появилось в квартире Феликса. Где Нарцисс его взял — интересно, но нам этого пока не дадут узнать. Думаю, что шпион Пион дал неизвестное вещество Нарциссу. Хотелось бы знать все свойства данного вещества из округа Пики.

— И почему Вы такой умный?! — воскликнул Мартин и ушел на свое место.

Журналистка Инга Зеленая в театре произвела фурор. Она явилась в балахоне, словно сшитом из вишневых бархатных портьер, на себя абсолютно непохожая. Все актеры сочли своим долгом сказать ей, что она прекрасна и хорошо выглядит. И никто не рассмеялся. Все были сдержаны с ней и корректны. Она радовалась возвращению в театр и с удовольствием взирала на сцену. Инга уже что-то строчила в миниатюрный ноутбук.

Феликс из больницы приехал домой, лег, вызвал повара и приказал ему подать всю еду, что он приготовит. Мужчина—повар приподнял белый колпак от растерянности, потом водрузил его на голову и пошел на кухню готовить и подавать еду по мере готовности молодому хозяину. Желудок у Феликса еще болел, но он считал, что он голоден больше всякой боли. После операции его шов смазали такой чудесной мазью, что шрам исчез практически на глазах, поэтому Феликса быстро выписали домой под наблюдение медсестры.

Медсестра пришла в разгар трапезы и чуть чувств не лишилась от пиршества больного. Она запретила Феликсу кушать в таком количестве. На замечание он едва махнул рукой. Она его пугала тем, что шов разойдется. Но он был невменяем. Он ел! Она позвала повара и стала его увещевать, но ее голос никто не слышал. У них были разные задачи. Медсестра позвонила в профилакторий. Ей по телефону посоветовали перезвонить Владимиру Ивановичу.

Владимир Иванович выслушал медсестру и сказал, что скоро сам к ним приедет. Он взял с собой два прибора "Аппетит" из последней серии и один прибор "Страх" со странным веществом. Он настроил три прибора и направил их на Феликса, поставив "Страх" между двумя "Аппетитами", и попросил медсестру в это время говорить о необходимости прекратить потребление пищи.

Феликс еще немного пожевал и вдруг отодвинул от постели многоярусный столик на колесиках. Его знобило. Он округлил глаза и попытался что—то сказать, но язык его заплетался. Он замолчал. Лег. Сжался. Медсестра его укрыла и сделала укол. Он уснул. Владимир Иванович показал медсестре, как надо пользоваться приборами, и покинул дом на проспекте Изумруда.

Через некоторое время к Владимиру Ивановичу пришел грустный Феликс, чтобы сказать спасибо за то, что он своими приборами "Аппетит" и "Страх" ограничил его потребление пищи без третьей хирургической операции. Владимир Иванович и сам видел, что Феликс неплохо выглядит, но уж очень он был подавлен. Настроение у него было хуже физического состояния.

— Феликс, в чем твоя новая проблема, если с аппетитом ты справился? — спросил доверительно Владимир Иванович.

— Владимир Иванович, причина простая. Ингу от меня увел режиссер Тимофей Куклин, у Куклина ее забрал Ваш менеджер Мартин, а теперь вокруг нее вьется неуловимый шпион Пион. А мне что делать прикажете?

— Ты смотри, какая журналистка популярная женщина! Какие люди вокруг нее! Мне, что ли, приударить за ней? — нарочито весело спросил Владимир Иванович.

— Вас еще мне не хватало! — рассердился Феликс, сверкая гневным взглядом.

— Хорош! — невольно воскликнул Владимир Иванович. — Ты, Феликс, молодец! Возьмешь новый прибор "Сердечко—2" и переориентируешь Ингу на себя. Все просто!

— У меня что-то было на этот счет! — неуверенно проговорил молодой человек.

— Есть новый вариант прибора, более сильный. — сказал Владимир Иванович, думая о приборе "Сердечко—2".

— Стыдно женщину возвращать с помощью прибора "Сердечко—2", —уныло проговорил Феликс.

— Тогда трать деньги батюшки Добрыни Никитича! Иди своей тропой! Иди к Марине Романовне прямо сейчас! Она тебя научит, как надо любить! — прокричал Владимир Иванович, не думая о последствиях своих слов.

Феликс, покинув кабинет Владимира Ивановича, прямиком пошел к Марине.

— Марина Романовна, шеф сказал, что Вы покажете мне, где можно потратить деньги отца для улучшения моей внешности!

В нее словно впрыснули живую воду, услышав, что есть деньги для трат. От слов Феликса она оживилась куда больше, чем от букета шпиона Пиона.

— Феликс, я так понимаю, что Владимир Иванович меня с тобой отпустил, что у тебя есть электронная карточка с большими деньгами?

— Марина Романовна, Вы правильно меня поняли. Отвезите меня по свои волшебным маршрутам красоты!

Для подобных случаев Марина подыскала себе замену по имени Машенька и уже устроила ее на работу, она лишь поджидала, когда возникнет нужная ситуация. Машенька словно ждала звонка.

— Добрый день. — сказала Марина в телефонную трубку, — Машенька далеко? Позовите ее, пожалуйста!

Феликс искренне рассмеялся, увидев входящую в дверь девушку.

— Марина Романовна, я уже здесь! — сказала Машенька.

Марина повернула голову с телефонной трубкой:

— Отлично, а то мне ответили, что Машенька далеко, а она уже здесь! Машенька, приступайте к своим обязанностям. Я о них Вам говорила, сейчас Ваш звездный час для выхода на работу! Меня Владимир Иванович отправил в местную командировку, и надолго.

Инга неожиданно для себя скучала о Феликсе. Тимофей Куклин и Мартин прошли по ее жизни, не зацепив душевных струн. Ей казалось, что Феликс вцепился в нее, как скалолаз в уступ на скале, и не отпускает от себя. Она думала о нем, зная о его постоянных проблемах с перееданием. Инга без Феликса и приборов постепенно худела. Она медленно становилась нормальной женщиной. Она меняла одежду на меньшие размеры и была почти счастлива. Но, вспоминая жизнь у Феликса, она иногда хотела к нему вернуться.

Журналистка не выдержала и позвонила своему "сосуду по перекачке жира" — так мысленно она Феликса иногда называла. Феликс, измученный ограничениями в питании, страшно обрадовался звонку Инги. Они встретились в парке под падающей желтой листвой. Они вновь были в одной весовой категории, не худыми и не полными, но упитанными. Это их порадовало. Теперь они были уверены в том, что вес не будет бегать с одного на другого.

Молодые люди присели на скамью, сбросив желтые кленовые листья, посмотрели на солнечное небо, на листопад и рассмеялись звонко и непринужденно. Оказалось, что Феликс был почти образованным человеком, он лишь немного не осилил университет Изумруд из-за полноты, вызывающей насмешки сокурсников.

Еще одна неожиданность. Инге Феликс предложил выйти за него замуж, и вновь предложение ей сделал человек, который на нее влиял своими флюидами, но всему свое время, их отношения устарели и завяли. Сейчас только редкие звонки остались от былых пылких чувств. Гены по линии отца Инге передались удивительные, кому они доставались, долго выглядели моложе своих лет. Это она с детства наблюдала. И вот результат.

Так выходить замуж за старого друга или нет?

Свинцовые тучи потеснили белые кучевые облака. Стало немного спокойней. На окнах разводы повышенной влажности. В душе отголоски переживаний. И тишина. Замужество. Снова лишать себя относительной свободы перемещения, которая не очень нужна.

Разговаривать одной со стенами не очень хотелось. Перекочевать к бабулям на скамейку, на которой сидят выпадающие из этой жизни люди, что-то не манило Ингу. А так можно оттянуть иллюзию счастья, которое маячит, а если маячит, значит, бывают и минуты радости. Вот в эти минуты былой радости и надо выйти замуж, несмотря на все препоны, которых и нет. Чьи—то вкусы и требования будут настойчиво вторгаться в ее жизнь.

Вот представьте, если бы вы знали при жизни Ахматовой, что она Ахматова? Может, ей тоже предложили бы руку и сердце? И сразу бы стали фигурой более значительной? Как много девушек выходит за более старых и достигших чего—то в жизни мужчин! Но посмотрите и на обратную тенденцию: женщины, достигшие мировых высот известности, тоже подвержены замужеству на молодых мужчинах.

О, мадам Инга чего достигла? Она стала главным специалистом? Нет, теперь ей осталось выкрутиться из замужества, синусоида повернулась стороной мудрости. Почему принимает она такое решение? Бывают в жизни счастливые моменты. Если экономические связи ослабли, то и санкции носят профилактический характер, но если резать по живому, то больно. И все же Феликс и Инга поженились.

Фишка к фишке. Домой пришел муж Феликс, который разозлился на черепах и ударил по аквариуму рукой, стекло и разбилось. Аквариум стоял на тумбочке, черепахи из аквариума не могли выбраться, но вода могла, и она лилась из разбитой части аквариума на пол, на палас. Пришлось ему пересадить черепах в пластмассовый квадратный тазик, налить им воды, потом снять палас и замочить его в ванне дополнительно.

Инга пришла домой и с порога увидела картину разгрома. Черепахи выросли. Одна из них умудрилась сильно укусить за палец мужа, вот он и разозлился. Результат? Унесли черепах в живой уголок.

На мужа напала лень, черепахам воду менять теперь не нужно, так ему и на работу расхотелось идти, а на этой работе и без него проблем хватает, и без него его работа стоит.

Жена сказала ему, что после пяти прогулов с его стороны она с ним разведется, а сегодня он прогуливал уже шестой раз, пусть не подряд, но уже шестой раз. Вот тебе и муж — ленивец. Муж дома в один из прогулов решил заменить переключатель—выключатель. В нем свет от трех малых помещений и одна розетка. Выключатель работал в четырех вариантах, потом розетка перегорела, и купили новую пластмассовую оболочку. Муж, потратив несколько часов на установку переключателя, добился лишь выполнения двух функций. Кухня осталась без света, розетка не работала.

Три недели жили с настольной лампой на кухне, потом пришел старый электрик. Он провозился три часа с переключателем, вздыхал, кряхтел, говорил, что потерял квалификацию, но все хвосты из проводов найти не мог. И решил он вскрыть часть стены над переключателем, потратив еще полчаса на поиск проводов, он добился четырех функций от одного совмещенного переключателя. Свет на кухне загорел, розетка заработала. Муж скромно спал с закрытой дверью, пока старый электрик завершал его работу.

Когда говорят, что на ночь есть нельзя, особенно булки, можно утверждать, что это ложь. Мужу утром кушать лень, в обед слегка поест, и начинает он есть усиленно после пяти вечера, к десяти вечера в ход идут все виды булок, чипсов, молоко стаканами или сок стаканами, еще и мороженое добавит, а утром встанет на весы — худоба, одни кости голодные.

У Инги возникла мысль, что не надо было выселять людей, они могли бы жить, поскольку продажа квартиры — дело длительное. Домов новых настроили тьму, и старые дома тяжело продаются, нужно случайное совпадение всех факторов.

Феликс предложил Инге пожениться и организовать семейный бизнес. Инга согласилась выйти за Феликса замуж, но она отказалась участвовать с ним в его бизнесе. Она сказала, что ее устраивает работа журналиста. В честь обручения молодой человек подарил Инге новый автомобиль марки "Изумруд", который уже стоял у входа в парк. Инга от неожиданности похлопала ресницами, улыбнулась, погладила машину и подняла глаза на потенциального мужа:

— Феликс, я согласна быть твоей женой. Я согласна заниматься с тобой одним бизнесом!

— Отлично, Инга! Твой бизнес — готовить нам еду и не пускать посторонних на нашу кухню!

— И это все?! Ты хочешь из меня сделать кухарку?! А я-то думала! — возмутилась молодая особа.

— Пойми, еда для нас с тобой — очень серьезный вопрос.

— Прости, Феликс, я поняла. Я согласна готовить на двоих, но тогда оставь мне журналистику. Я все успею!

— Я в этом не сомневаюсь. Считай, дорогая, что мы с тобой договорились. Про мой бизнес хочешь узнать? Мне отец предлагает объединить фирмы трех Ивановичей и стать президентом нового концерна "Изумруд".

— Подожди, то есть ты будешь руководить тремя маститыми изобретателями и держать их продукцию под контролем? Они же упрямые, эти самые изобретатели! Много ты с них не наваришь! — глубокомысленно заключила Инга—журналистка.

— За их новинками постоянно охотятся резиденты разведок соседних округов, поэтому отец считает, что все должно быть под контролем у меня!

— Твой отец, Добрыня Никитич, правильно считает. Но лично тебе не справиться с тремя личностями.

— Почему ты обо мне плохо думаешь? Я могу быть суровым.

— При работе с изобретателями нужна гибкость мышления не хуже, чем у них!

— Инга, я умный человек.

— Феликс, возьми себе человека для связи с изобретателями, тогда ты дело не завалишь.

— Интересно, я и не собираюсь сам бегать между тремя учеными! Хотя мысль нормальная, кого предлагаешь для связи?

— Себя. Я буду работать по связи с изобретателями.

— Инга, ты только что отказалась от участия в моем бизнесе, а теперь себя предлагаешь для связи и руководства тремя китами округа!

— Я не думала, что дело, которым ты собираешься заняться, такого масштаба!

— Так и я не маленький! Я тоже испытал приборы Владимира Ивановича на собственной шкуре, да и ты с ними неплохо ознакомилась!

— Хорошо, а конкретно, где находится твой офис, или, точнее, здание концерна?

— Молодец, Инга. — сказал Феликс, уводя ее в парк от машин, — хорошие вопросы задаешь. Ответь на них сама как мой заместитель в семье и работе.

— Хитрый, ты. Ладно, скажу. У Владимира Ивановича есть поддержка Добрыни Никитича, есть свой завод и научный потенциал, есть профилакторий. У Глеба Ивановича есть поддержка Нимфы Игоревны, и по наследству от микробиолога ему досталось живое вещество, и имеется своя лаборатория. У Бориса Ивановича есть торговая фирма по продаже автомобилей, лаборатория по разработке нетривиальных приборов для автомобилей. У него в штате крутится твоя сестра Вика. Делаю вывод, что твоя семья держит все нити округа в своих руках! Но тебе предлагают объединить трех ученых и трех членов твоей семьи! А это намного труднее!

— Я восхищаюсь тобой, Инга! Когда ты успела узнать то, что никто не знает?

— Феликс, я кем работаю? Я где лежала в больнице? Я с кем общаюсь?

— Понял, что мне концерн не потянуть.

— А свадьбу тоже отменишь? — разочарованно спросила Инга.

— Я не знал, что мои родственники протянули руки ко всем изобретениям до меня.

— Не будь трусом! Твоя сестра Вика уезжает учиться в округ Пики. Борис Иванович для тебя свободен! Твоя мать предложила мне своих биологических летучих мышей. Они ей надоели! Твой отец так занят властью, что ему не до чудес Владимира Ивановича. Видишь, ты один можешь быть владельцем и руководителем нового концерна!

— Я тебя боюсь, ты все знаешь, — прошептал Феликс и сел на ближнюю скамейку, сбросив с нее желтые листья пачкой бумажных носовых платков.

— Опять не угодила, — вздохнула Инга, садясь рядом с Феликсом. — Знаешь, что я тебе скажу?! Брось ты это дело — объединять трех непокорных мужчин! Они, если надо, сами объединятся, а если им не надо, они друг о друге не вспомнят.

— Но отец уже выделил деньги на строительство здания концерна! Мне что, отказаться? И земля под строительство тоже выделена! Кстати, ее с этой скамейки видно. Я не зря тебя сюда привел! — и Феликс указал рукой на место будущего здания.

— А давай там новый театр построим! Место отличное, подъехать к нему легко!

— Тимофею Куклину сделать подарок? Да пошел он!

— Тебе не пристало так говорить, он — главный режиссер драматического театра.

— Совсем не интересно. Я с тобой ничего сам не могу сделать, ты лезешь во все вопросы! Я уже есть хочу! Мне все это надоело!

— Машина — моя? — спросила Инга, чувствуя смену настроения исчезающего жениха.

— Машина — твоя. — сказал Феликс, протягивая ей ключи и бумаги на машину и быстро уходя от всезнающей Инги—журналистки.

Инга не побежала за Феликсом, а посмотрела на бумаги, покрутила ключи от машины, посмотрела еще раз на место, отведенное под строительство. Она села в новую машину и поехала к Грановскому. Она рассказала ему о планах Добрыни Никитича, которых боится Феликс.

— Инга, что я тебе скажу? Да ничего! Мне не нужны еще два Ивановича! Мне себя много!

Инга взяла на себя роль командира.

— Владимир Иванович, но Добрыня Никитич от своего плана не отступится. Я Вам сообщила информацию первому, чтобы Вы определили свое место в будущем концерне!

— Спасибо, но знаешь, — Владимир Иванович замолчал, не зная, что ему сказать, предложение об объединении трех Ивановичей оказалось для него полной неожиданностью.

— Я скажу Феликсу, что Вы согласны на объединение. Правда, добавятся общие работы, тогда возьмете себе помощника.

— Меня радует, что журналистка будет мной руководить!

— Гордость заела Вас и Феликса. Не буду я Вами руководить! Я просто умею узнавать информацию и вовремя ее подавать, а технические проблемы меня не интересуют.

— Замечание принято. Уж лучше ты, чем Нимфа Игоревна. Согласен я — на объединение и твою тактичность.

— О, отлично! Тогда пишите, чего Вам не хватает для работы с психотропными приборами.

— Это мы непременно напишем, — улыбнулся довольный Владимир Иванович.

Инга поехала домой, на сегодня с нее было достаточно. Владимир Иванович позвонил Глебу Ивановичу, они поговорили о будущем объединении. Глеб Иванович позвонил Борису Ивановичу. Мужчины согласовали свои требования к новому концерну. На следующий день они отправили по факсу резюме прямо Инге в редакцию. Инга взяла три подборки требований и пошла к Феликсу. У того от удивления слов не было. Инга за сутки прокрутила первый пункт его деятельности, его вовсе не напрягая. Феликсу это сильно понравилось.

Вечером Феликс появился перед отцом. Добрыня Никитич обрадовался, что его сын хоть на что-то способен, и на радостях разрешил ему жениться не на принцессе из округа Пики, а на Инге—журналистке. О свадьбе Инги и Феликса информация прошла по всем средствам массовой информации. Прибыли делегации из соседних округов. Вика не приехала на свадьбу брата, ей было не до него, она училась.

Первые снежинки падали на фату невесты, когда Инга и Феликс шли из машины до дворца бракосочетания. Неожиданно над ними выпустили стаю голубей, и только те взлетели, как над головами пролетели биологические мыши и, нежно коснувшись гостей, исчезли в открытой двери фургона.

Регистрация брака прошла на высшем уровне. Ресторан вместил нужных людей для продолжения банкета. Молодых оставили в шикарном гостиничном номере, расположенном над рестораном, созданным для молодоженов и снабженным всем необходимым для создания счастливой брачной ночи. Но кто знает, чего больше было на гигантской кровати: слез или любви?

И вот тут Инга поняла, что с Феликсом любовь — это напряг. Он слишком ленив для любви. Он настолько сытый, что, коснувшись пышной постели, заслуженно захрапел, словно выполнил все задачи, поставленные на этот день. Она села в кресло и посмотрела на спящего молодого мужа, настолько молодого, что не ставшего ей мужем в традиционную для этой цели ночь.

И тут она вспомнила томные взгляды Бориса Ивановича, сидевшего в ресторане за соседним столиком. Это был закоренелый холостяк, который на свадьбу пришел один. Ей страстно захотелось обнять мужчину, пусть даже чужого, главное не спящего в свадебную ночь! За окном послышалось певучая мелодия, исходящая от множества машин. Это Борис Иванович переставил всю охранную сигнализацию и создал поздравительную мелодию из тревожных сигналов.

Это было нечто!

Инга подошла к окну и увидела среди машин Бориса Ивановича, смотрящего в ее окно! Он махнул рукой, и к окну Инги подъехала машина с ковшом. Инга открыла окно и перешагнула в ковш, который плавно опустил ее к Борису Ивановичу. Он взял ее на руки и опустил перед своей машиной весьма внушительных размеров, похожей на растянутый в длину джип. Они сели в машину и уехали в сторону его дома.

Борис Иванович жил не в столице округа Изумруд, а в пригороде на берегу чудного озера в небольшом двухэтажном коттедже. У него была спальня с квадратной кроватью, на которую и принес он невесту в свадебном платье, не измятом ее спящим мужем...

Кавалер выкрутил свет до минимума и предложил своей даме посетить ванну, оказавшуюся квадратным бассейном. Вода так быстро наполнила емкость, что Инга удивиться не успела, как оказалась в воде с комочками морской соли. К бассейну подошел Борис Иванович в спортивных шортах и опустился к ней в воду.

Инга была очень мила с красивой прической на голове и маленьким цветочным украшением. Они приникли друг к другу трепетно и нежно. Он гладил ее молодое тело. Она копировала его движения и гладила его мускулистое тело с нежной порослью волос. Он плавал вокруг нее. Он смешил ее. Он завлекал молодую и чужую невесту. Инга не выдержала, она резким движением подплыла к Борису Ивановичу, обняла его судорожно и страстно. Он поднял ее на руки и положил на лежбище, покрытое красно—вишневым шелком.

Остатки одежды они сбросили одновременно. Жизнь закрутилась со скоростью ласк. Их тела желали друг друга. Их губы искали друг друга. Их прикосновения носили все более страстный и темпераментный характер. Они не смущались, а были полностью подчинены власти любви. Они любили друг друга...

Гости из ресторана разъехались под утро, не вспомнив о молодых. Феликс проспал до восхода солнца, пока оно не засветило в глаза. Он проснулся и увидел нетронутое поле гигантской постели. Защемило сердце тоненько и верно. Инги рядом с ним не было, не было и ее свадебного платья.

— Вы что, не в курсе? Отстаете от счастья? — улыбнулся Глеб Иванович. — Борис Иванович украл невесту Ингу из опочивальни молодого мужа Феликса и увез к себе в пригород.

— Молодец Борис Иванович! Не дремлет! — бравурно воскликнула Марина, чувствуя, что перестает быть предметом разговора.