Выстрел, спасший Империю. 2 том

Глава 2

Глава вторая. Крепость и флот. Порт-Артур ждёт.

Апрель тысяча девятьсот второго года. Наш главный герой стоял на перроне Николаевского вокзала в Петербурге и наблюдал как вице-адмирал Макаров идет к поезду, следующего на Владивосток. Адмирал был в шинели, он поднял воротник от сырого ветра и курил папиросу за папиросой. Нервно встряхивая пепел на мокрой доске перрона.

- Степан Осипович, - сказал Нечаев, протягивая руку на прощание, - вы бы себя берегли на самом деле, вы ведь флоту нужны и России. Живым, а не героическим трупом. Японцы это такое, что, как говорится, не опишешь и не расскажешь. А вы? Это вы.

- Генерал, - усмехнулся Макаров крепко пожимая руку, - я уже старик. Господи, что мне уже переживать за жизнь, флот вот моя семья, корабли вот мои дети.- Зато мне есть кого терять. Вы всё-таки друг и соратник. Без вас я эту войну не выиграю, можете не сомневаться. Кондратенко тоже. Хоть он и хороший человек и хороший генерал, но без вас мы никто. Мы ещё не раз выпьем в вашем кабинете или в вашем, в Порт-Артуре ...- Ладно, договорились, - Макаров козырнул, поправил фуражку, и скакнул по-молодецки, в вагон первого класса.

Поезд тронулся, Нечаев остался один на перроне, глядя вслед удаляющим огням вагонов. Холодный ветер с залива пронизывал насквозь, и генерал решил возвращаться.- Пора возвращаться, - сказал он адъютанту, - работы не впроворот, да и замёрзли уже, как собаки здесь.Начинался новый этап большой подготовки. Пока Макаров ехал через всю Россию во Владивосток, 10 суток тряски по Транссибу это всё таки ещё тот цирк.

Нечаев безотрывно работал в своём кабинете в Петербурге. Каждое утро в 8 утра начиналось с доклада Давыдова, что сделано по линии контрразведки? Где какие угрозы, какие вести появились из-за границы, хорошие или плохие?Его агенты работали по всей Европе, в Лондоне за английскими верфями следили, где строились новые японские броненосцы, в Берлине за германскими поставками, артиллерии и прочего. В Вене за австрийскими интригами, японская разведка всё равно была очень активна. Уже были перехвачены шифровки из Токио в Петербург. Которые шли через голландских посредников. Шифр. Взломали, слава богу, нашлись специалисты в России."Русские создают новое оружие, необходимо срочно добыть чертежи." Вот как. Доложил Давыдов.- Они знают уже о наших миномётах, не все, но кое-что. Их агент в Туле засёк необычную активность на нашем заводе. Вот в закрытом цехе круглосуточно работает персонал, а что это такое? Туда заводят необычные заготовки, а для чего это? Он не смог проникнуть. Но сделал определённые выводы.- Кто агент? - Нахмурился Нечаев.-- Уже установили. Этот инженер, Карл Шварц, немец по происхождению, он принял российское подданство, работает на заводе 10 лет, имеет допуск к документации, но к секретной - не имеет.-- Взять, посадить в , Шлиссельбург?- Нет, пусть работает. Давайте будем поставлять им дезинформацию, это через третьих лиц, это будет, наверное, надёжнее и удобнее для нас и лучше для нас. Пусть японцы думают, что у нас не восемьдесят два миллиметра миномёты, а пятьдесят миллиметров мортиры.И что их дальность, не два с половиной километра, а всего навсего полтора километра, и стреляют они, просто картечью. А всё же, если он узнает правду ...- Да не узнает он ваше превосходительство, мы изолируем его от секретных цехов, переведём в другой отдел, а на его место поставим нашего человека.-- Ладно. Договорились, - Нечаев кивнул головой, - действуйте. И ещё, проверьте, пожалуйста, нет ли утечек в морском министерстве. Что японцы интересуются не только сухопутным оружием, но и кораблями, вы же об этом знаете.-- Уже работаем, ответил Давыдов. Есть подозрительный чиновник, есть. Но пока улик для него недостаточно.- Ладно, дайте ему время, все ошибаются, он тоже ошибётся,Давыдов кивнул, и пошёл выполнять приказ и свою текущую работу.Нечаев понимал, что информационная война началась задолго до первого выстрела, и он намеревался её выиграть, каждая утечка, каждый перехваченный документ, каждый пойманный шпион, всё работало на победу, на победу над Японией, на победу России.Вечером того же дня, сидя в кабинете и перебирая донесение, он увидел свежую шифровку из Токио. Что японский генштаб утвердил всё-таки план войны с Россией. И срок нападения? Опять-таки, весна тысяча девятьсот четвёртого года. И первая цель опять-таки блокировать флот в Порт-Артуре, высадить десант в Корее, ну и перерезать КВЖД.Весна тысяча девятьсот четвёртого, пробормотал Нечаев, делая пометку, как я и думал, у нас всего 2 года, два года, чтоб подготовиться, надо успеть, чёрт побери. Он зажёг свечу. И написал план действий на ближайшие месяцы. Чтобы ускорить строительство.

Он зажёг свечу и написал план действий на ближайшие месяцы: ускорить строительство укреплений Порт-Артура, завершить вооружение армии миномётами и пулемётами Максима и Мадсена, наладить выпуск тротила и переснаряжение им снарядов и мин, провести учения флота в Жёлтом море, для отработки ведения эскадренного боя.

Список был длинным. Но там было самое необходимое.

Пулемёты на тачанках. Секретная база под Тулой

В мае 1902 года Нечаев выехал в Тулу — инкогнито, под видом обычного коммерсанта. Его сопровождали двое охранников из личной свиты и генерал-майор Давыдов, переодетый приказчиком. Цель поездки — секретная база, где испытывались миномёты проверялась эффективность установки пулемета "Максим" на тачанку.

База находилась в глухом лесу, в двадцати верстах от города, среди болот и оврагов. Туда вела только одна грунтовая дорога, перекрытая шлагбаумом и охраняемая вооружённой стражей — двумя взводами солдат из «особого назначения» - плюс патрули состоящие из казачьих разъездов. Нечаев предъявил на въезде документы - его пропустили без разговоров, ибо он был в любых списках на охраняемых объектах в России, но поинтересовались наличием оружия.

— Оставлю при себе, — сказал Нечаев, показывая кобуру с револьвером. — У меня особое разрешение, от государя - и показал дарственную гравировку.

Охранник козырнул.

Внутри базы, на расчищенной поляне, кипела работа. Пять тачанок — лёгких рессорных повозок, собранных на базе крестьянских дрог , и усиленных стальными листами — стояли в ряд. На каждой — пулемёт «Максим» на тумбовой установке, позволявшей вести круговой обстрел. Рядом суетились офицеры в полевой форме, механики, оружейники. Поодаль, за деревьями, было оборудовано стрельбище - виднелись деревянные щиты, мишени, траншеи для стрельбы лёжа.

За всем этим наблюдал невысокий, плотный мужчина с генеральскими погонами — начальник испытательного полигона генерал-майор Алексей Иванович фон дер Лауниц, старый вояка, участник русско-турецкой войны, известный своей резкостью и нелюбовью к бюрократии.

— Генерал, — сказал улыбнувшись Лауниц, протянув для рукопожатия руку, — рад вас видеть. А я думал, вы в Петербурге отсиживаетесь.

— Работой занимаюсь, —улыбнулся в ответ, пожимая с уважением протянутую руку Нечаев. — А вы что здесь, мышей ловите?

— Мышей не ловим, — усмехнулся Лауниц. — Пулемёты испытываем. Пойдёмте, покажу.

Они подошли к ближайшей тачанке. Лауниц похлопал по пулемёту, как по загривку любимого коня.

— «Максим», — сказал он. — Скорострельность — шестьсот выстрелов в минуту. Лента на двести пятьдесят патронов. Вес системы с повозкой — четыреста двадцать килограммов. Две лошади тащат легко.

— А в бою? — спросил Нечаев.

— В бою — это оружие ада. Сейчас покажем.

Лауниц отдал команду. Тачанка с кучером, пулемётчиком, и вторым номером, влекомая парой лошадей — сорвалась с места, объехала поляну, остановилась в направлении пулеметом на мишени. Пулемётчик пошевелил стволом и нажал на гашетку. Очередь — разнесла мишень в щепки.

— Хорошо, — сказал довольный Нечаев.

— Этого мало, — ответил Лауниц. — Мы добились, чтобы тачанка могла стрелять на ходу. На учениях в прошлом месяце эскадрон таких повозок уничтожил батальон пехоты — в условном бою, конечно, по мишеням стреляя.

— А японцы? У них есть что-то подобное, как вы думаете? - хитро улыбнулся Нечаев.

— Нет. У них пулемёты есть, но на станках, тяжёлые. А тачанка — это наше изобретение. Я предлагаю создать отдельные пулемётные роты — по двенадцать тачанок в каждой. Придавать их кавалерийским и пехотным частям.

Нечаев задумался.

— Сколько таких тачанок мы сможем произвести и оборудовать таким образом до начала войны? Вы разговаривали на заводе, при получении?

— Если министерство оплатит заказ загрузит завод — тысячу. Если нет — пятьсот.

— Оплатят. Я лично прослежу.

Они пошли дальше — к миномётному полигону.

Чудо-оружие. 82-мм миномёты

Миномётный полигон располагался в низине, за искусственным земляным валом. Здесь было не так шумно, как на пулемётном стрельбище, но чувствовалось напряжение: офицеры в бинокли следили за разрывами с вышки, солдаты суетились возле миномётов.

Нечаев подошел к первому миномету — гладкоствольная труба, опирающаяся на двуногий-лафет, с опорной плитой под стволом, прицелом и сектором вертикальной наводки. Оно выглядело неказисто, даже примитивно, но Нечаев знал, какая сила скрыта в этом железе.

— Миномёт образца 1901 года, — представил орудие полковник артиллерии Пётр Николаевич Шатилов, главный конструктор проекта. — Калибр 82 миллиметра. Масса в боевом положении — девяносто килограммов. В разобранном виде — тридцать килограммов: труба, плита, двунога, прицел. Боевой расчет - три солдата.

— Дальность? — спросил Нечаев.

— Два километра двести метров. Скорострельность — до двадцати выстрелов в минуту. Мина весом три с половиной килограмма, осколочная, радиус поражения — тридцать метров.

— Вы из него стреляли?

— Испытания прошли успешно. — Шатилов достал из кармана носовой платок и вытер пот со лба. — Двести шестнадцать выстрелов без задержек. Мины летят точно, разрывы мощные. Эффект - фугасный. Главное — можно стрелять из-за укрытия, с закрытой позиции - лишь бы корректировщик был грамотный. Вражеская пулемётная точка — одна-две мины, и всё.

— Покажите.

Нечаев залез на вышку наблюдательного пункта. Шатилов отдал команду. Расчёт из трёх человек — командир, наводчик, заряжающий — разобрал миномёт, перенёс на новую позицию (всего за полторы минуты), установил, навёл. Командир поднял руку, выкрикнул:

— Огонь!

Миномёт выстрелил с глухим хлопком. Мина ушла вверх, описала крутую дугу и через несколько секунд разорвалась в двух верстах от позиции — точно в центре мишени, обведённой белым кругом. Дым, осколки, щепки.

— Ещё! — скомандовал Нечаев.

Ещё одна мина. Ещё. Скорострельность была впечатляющей — расчёт работал как автомат, без суеты, без паники.

— Хорошо, — сказал Нечаев. — Какова точность?

— Отклонение — не более двадцати метров на максимальной дальности. При накрытии цели достаточно двух-трёх мин. Противник не успевает укрыться.

— Сколько миномётов мы можем выпустить?

— Триста до конца года. Если загрузят заводы на полную мощность — до тысячи.

— Загрузят. — Нечаев повернулся к Лауницу. — Алексей Иванович, готовьте учения с боевой стрельбой. Я хочу видеть, как миномётная рота взаимодействует с пехотой и пулемётами.

— Будет сделано, генерал.

Когда испытания закончились, Нечаев собрал офицеров в штабной палатке.

— Господа, — сказал он, — то, что вы делаете, — это секрет государственной важности. Никто за пределами этого полигона не должен знать о миномётах. Ни жёны, ни любовницы, ни друзья. Японская разведка работает активно. Одно слово — и мы потеряем преимущество.

— Ваше превосходительство, верно говорят про возможную войну с Японией? — спросил молодой капитан.

— Война начнётся тогда, когда мы будем готовы. Или когда японцы решат, что они готовы. Моё дело — сделать так, чтобы они ошиблись.

— Мы готовы уже сейчас, — сказал Лауниц. — Дайте нам полк миномётов, и я разгромлю любую японскую армию.

— Полк вы получите, — Нечаев усмехнулся. — Но сначала я должен убедиться, что их умеют применять. Учения через месяц. Будьте готовы.

Офицеры разошлись. Нечаев остался с Давыдовым.

— Нужно усилить охрану полигона, — сказал он. — И проверить всех, кто работает с миномётами. Среди офицеров могут быть шпионы.

— Уже делаю, — ответил Давыдов. — Один есть подозрение. Капитан Мирзоян, командир миномётной батареи. Армянин, недавно вернулся из Европы, вёл там странные разговоры.

— Приглядите. Если подтвердится — убрать без шума.

Давыдов кивнул.

По возвращению в Петербург, в начале июня, Нечаев первым делом отправился в лабораторию, где работал Менделеев. Учёный работал в небольшом флигеле при Санкт-Петербургском университете, где ему выделили несколько помещений для секретных исследований.Дмитрий Иванович встретил его в засаленном лабораторном халате, с обычной для него улыбкой.-- Здравия желаю, господин генерал, - воскликнул улыбаясь он.-- Здравствуйте, здравствуйте, - ответил Нечаев. - Давайте показывайте, что у вас тут творится.-- А вот что у меня тут творится, посмотрите.И подвёл его к столу, на котором стояли. Обычные лабораторные химические колбы с жёлтыми кристаллами и порошками.-- Вот это чудо, смотрите. Это чудо называется тринитротолуол, просто так случайно его взорвать, типа как взрывается динамит, простым ударом, трением, огнём - невозможно. И кроме всего прочего, больше всего что мне в нём нравится, он в полтора раза мощнее пироксилина, и в 2 раза чёрного пороха.-- Вы это проверяли на практике? - Спросил он Нечаев.-- Конечно, проверял. Он абсолютно безопасен при работе с ним. Но если с ним неаккуратно работать, если демонстративно плевать на меры безопасности, он может быть очень опасен.-- Так, отлично. Сколько вы можете произвести его до конца года?-- Ну, если заводы, которые мне нужны для его производства перепрофилируют, то с тысячу пудов, я думаю, смогу сделать, если нет, то, извините, будет мизер.-- Хорошо, будут вам заводы, я уже распорядился насчёт Охтинского завода на выпуск вашего изобретения.-- И ещё, пожалуйста, - Менделеев прищурился, глядя на него. - Генерал, вы мне пообещали, что эта взрывчатка пойдёт только на оборону, а не на завоевание и на убийство.

— Обещаю, Дмитрий Иванович. Я солдат, а не завоеватель.

— Ладно. Верю.

Нечаев распрощался и вышел. Снаружи, под лучами июньского солнца, он почувствовал облегчение.

В июле тысяча девятьсот второго года Нечаев отправился на Дальний Восток, в Порт Артур.Жена Мария его пыталась отговорить от этой поездки.--- Серёжа, ну тебе же 50 лет, у тебя плечо болит, сердце пошаливает, а ты таскаешься по всей России в тряских вагонах.-- Надо, - ответил он. - Я должен увидеть Кондратенко, сам должен увидеть, что там происходит, доклад - это одно, а живой взгляд - это абсолютно другое.-- Ты как будто на войну собрался.-- Ну конечно, это и есть война, но только пока ещё без выстрелов, но, увы, скоро они должны прозвучать.Поезд шёл из Петербурга 11 суток. Нечаев ехал в отдельном купе, читал, писал, думал.За окнами проплывали леса, поля, города Пермь, Тюмень, Омск, Томск, Красноярск. ТрансСиб был ещё не достроен. Через некоторые участки шли обходные пути, паровозы заправляли дровами, а не углём, как в Центральной России.Наконец, на двадцатый день Нечаев увидел Порт Артур. 20 дней пути были позади. Город поражал контрастами. Европейские дома с черепичными крышами соседствовали с китайскими фанзами, русские офицеры в белых кителях прогуливались по набережной, рядом с ними семенили китайцы-носильщики в синих халатах, в гавани стояли наши корабли - громадные броненосцы, хищные крейсера, маленькие и юркие миноносцы. А над городом величественно возвышались сопки.

Кондратенко приветствовал гостя на перроне, коротко с уважением пожал руку.-- Долго же вы добирались, генерал, как дорога?-- Нормально, дорога дальняя, Роман Иосифович, но я должен всё равно увидеть всё своими глазами. Поэтому - лучше сразу к делу.-- Что ж, пойдёмте, покажу.Нечаев сел в коляску рядом с Кондратенко, и они поехали по городу.-- У вас здесь как в муравейнике, - заметил Нечаев, показывая на строителей, таскавших мешки с цементом и куски арматуры.-- Да, 20 тысяч человек я поставил на работы, работают они круглосуточно. Китайцы, русские, корейцы, в общем, весь Порт-Артур. Всё мужское население. Бетона залили уже тысяч на 100 кубов, построили 3 форта, 6 береговых батарей, но до конца всё равно всё ещё далеко.-- А чего больше всего не хватает?-- А всего. Артиллерии крупнокалиберной дальнобойной, снарядов, пулемётов, колючей проволоки. Но главное не хватает нам времени, если, как вы говорите, японцы нападут завтра, мы продержимся месяца три четыре. Если дадут нам ещё год, даст Бог, всё будет завершено.-- У нас есть 2 года.-- Дай Бог, дай Бог.Они вышли из коляски на горе Высокой - это самая высокая точка Порт-Артура. С неё открывался вид на весь город, на всю гавань, на море. Нечаев стоял, смотрел и размышлял: вот здесь на этой горе, в его прошлой реальности, японцы поставят дальнобойные осадные орудия и будут методически уничтожать русский флот. И русскую крепость. Здесь же погибнет Кондратенко, разорванный снарядом. И после этого падёт Порт-Артур...----- Генерал, - сказал Кондратенко, перехватив его взгляд, - вы смотрите так, как будто видите призраков.-- Да, вижу, - ответил Николаев. - Призраков будущего, которого мы не должны допустить.-- Расскажете мне?-- Извините, нет. Но поверьте, если мы не удержим эту гору, то Порт-Артур падёт, поэтому сделайте её, пожалуйста, неприступной.Кондратенко кивнул.-- Уже делаю, там, внизу, закладываем бетонные укрепления. 2 яруса нижний для гарнизона, верхний для дальнобойной артиллерии, плюс пулемётные гнёзда на флангах.-- А связь, что у вас со связью с городом?-- Связь у нас прямой телефонный кабель, дублированный проводом по другому склону, ну если и этот перебьют, то голубиная почта, ну что ж, теперь не в первой.Нечаев усмехнулся, голубиная почта это хитрость, достойная древних, на условиях осады, когда телеграф и телефон выходят из строя, птицы всегда выручали.-- Голубей заводите побольше, - посоветовал Нечаев, они не бомбы, но пользу могут принести.-- Уже есть, почта в городе голубиная, две сотни птиц, тренируем.Они спустились в город. Там Кондратенко показал арсенал, где штабелями лежали здоровенные снаряды, их было много. Но Нечаев, зная по первой реальности обороны Порт-Артура, что этих запасов хватит всего лишь на полгода, попросил показать ещё склады, если имеются.-- А что там? - Спросил Нечаев, указывая на железные двери под бетонным сводом.-- О, там особый склад, - тихо сказал Кондратенко, - там мины для миномётов. И тротил, который прислали по вашему распоряжению, но мы его бережём как зеницу ока, так что не переживайте.-- И сколько там?-- Ну пока тысяча мин, ещё пять тысяч по железной дороге везут, уже сообщили.Нечаев кивнул.-- Ну, этого мало, конечно, сказал он.-------------------------------------------------------------------------Кондратенко прищурился: - А вы верите сами, что миномёты эти помогут?-- Да, я видел, что они могут в других войнах, - ответил Нечаев, - только, пожалуйста, не спрашивайте в каких, просто поверьте мне. Это орудие для уничтожения живой силы в окопах, в укрытиях, за стенами, японцы не готовы к такому. У них нет ни миномётов, ни защиты от них, это для них будет сюрприз, очень большой сюрприз и неприятный.-- А обучение? - Спросил Кондратенко - Мои солдаты не умеют стрелять из этих труб.-- Научите. У вас есть время до весны тысяча девятьсот четвёртого года. - Нечаев помолчал. - Там ничего сложного нет, у вас целых два года. Но каждый день на счету.Кондратенко не ответил, он смотрел на море, где показались на горизонте дымы, наверное, опять японские разведчики.-- Генерал, - сказал он, - если японцы нападут, я не сдам крепость, хоть год, хоть два, но я должен знать, флот придёт на помощь или бросит нас?-- Флот придёт - твёрдо сказал Нечаев, - Макаров не бросит. Я не брошу, и император не бросит. Но если японцы заблокируют порт Артур с моря, прорываться к вам будет трудно, поэтому вы должны держаться до тех пор, пока мы не подтянем сухопутную армию. А это время. Хотя бы полгода.-- Полгода продержимся, - твёрдо сказал Кондратенко, - а дальше, как бог даст.Они обменялись рукопожатием.Макаров и флот.

На следующий день Нечаев встретился с адмиралом Макаровым на борту флагманского броненосца «Петропавловск». Корабль был новым, построенным в 1899 году.

Макаров провёл гостя по кораблю — показал орудийные башни, котельное отделение, рубку, радиорубку.

— Вот, — сказал адмирал, хлопая с гордостью ладонью по броне башни главного калибра, — двенадцатидюймовки. Дальность стрельбы — пятнадцать километров. Вес снаряда — триста тридцать килограммов. Броня — сорок сантиметров. У нас скорострельность — два выстрела в минуту против полутора у Того.

Нечаев прошёл в кают-компанию, где уже был накрыт стол - Макаров пригласил отобедать.

— Степан Осипович, — начал Нечаев, отрезая кусок мяса, — вы верите, что русский флот может разгромить японский в открытом бою?

— Может, — твёрдо ответил Макаров. — Если мы встретим их вместе, а не поодиночке. Если не будем сидеть в гавани, как мыши в норе. Если будем атаковать.

— А вы будете атаковать?

— Не сомневайтесь в этом. Я — не трус.

— В этом я не сомневаюсь. Но осторожность все же не помешает.

— Нормальный бой - это когда трижды проверил, прежде чем пойти. А потом пошёл и победил.

— У меня есть секретная информация, — сказал Нечаев. — Японцы планируют напасть на Порт-Артур в ночь на 27-го января 1904 года. Внезапной торпедной атакой по кораблям, стоящим на внешнем рейде.

— Откуда известно? — Макаров нахмурился.

— Агентура. Источник надёжный.

— Тогда мы встретим их. Выйдем в море до их подхода. И дадим бой.

— Вы успеете выйти?

— Уверен в этом. У нас есть дозорные миноносцы. Постоянный дозор. Как только заметят врага — я выведу эскадру.

Нечаев знал, что в его реальности, 27 февраля 1904 года, японцы атаковали русскую эскадру на внешнем рейде Порт-Артура, пока флот спал. Здесь будет иначе, он уверен.

Последние переговоры с Японией.

В августе 1902 года в Петербург прибыл японский дипломат — барон Комура . Он попросил аудиенции у императора, мотивируя это «желанием говорить о мире на Дальнем Востоке».

Николай II принял его в Царском Селе. Присутствовали министр иностранных дел граф Ламсдорф, военный министр Куропаткин и Нечаев.

Комура был невысок, сух, с цепким взглядом и идеально выбритым лицом.

— Ваше величество, — начал он, — Япония не хочет войны. Мы хотим мира и процветания в Азии. Но мы должны защищать свои интересы, как и Россия.

— Какие интересы там у Японии? — спросил император.

— Корея. Это наша сфера влияния. Мы готовы признать ваши права в Маньчжурии, если вы признаете наши права в Корее.

— А Порт-Артур и Дальний? — спросил Нечаев.

— Порт-Артур должен быть нейтральным. Любые японские корабли должны иметь право заходить в порт наравне с русскими.

— Это невозможно, — жёстко ответил Нечаев. — Порт-Артур — военная база России. Мы её строили, мы её защищаем. Мы же не просим допуска наших военных кораблей в ваши военно-морские базы.

— Тогда, — Комура сделал паузу, — Япония не может гарантировать мир.

В комнате повисла тишина.

— Барон, — сказал Николай, — мы тоже не хотим войны. Но ... Мы уже уступили вам Корею. Этого мало?

— Извините, но просто этого недостаточно, ваше величество.

— Нас не стоит запугивать, — влез Куропаткин.