Лилия для Шута
— Мне не нужен весь мир.
Амалия положила букет на столик и обвила шею Джейми.
— Только ты.
Это звучало почти как признание и Амалия поспешила отвлечь Джейми. Она притянулась к нему и поцеловала. Ей хотелось провести весь день в постели, с ним, ощущая его губы на своих. Но Амалия всё ещё была королевой.
Больше не глядя на него, она выскользнула за дверь. Коридоры были ещё тихими. Вместе с рыцарями Амалия почти побежала.
В покоях её уже ждала Миранда — собранная, с поджатыми губами, но в руках у неё был шёлковый платок, расшитый крошечными золотыми лилиями — традиционный подарок на именины в Альтарии.
— Поздравляю, Ваше Величество, — сказала Миранда, и голос её звучал твёрдо, но в нём слышалось тепло. — Знать не хочу, где Вы были этой ночью. Но если не праздник, я бы устроила Вам такую взбучку, что Вы бы неделю вздрагивали от скрипа двери.
Амалия опустила голову.
— Прости, Миранда.
— Вы не должны извиняться передо мной, — сухо ответила та, но тут же смягчилась. — Но сегодня сегодня я сделаю вид, что ничего не заметила. Потому что Вы светитесь. А это редкость.
Впервые за долгое время Амалия завтракала не в уединении своих покоев, а в малом зале, где уже собрались самые близкие. Столы были украшены венками из свежей зелени и белыми лилиями, на тарелках лежали горячие булочки с мёдом, сыр, тонкие ломтики ветчины и варенье из диких ягод.
Когда Амалия вошла, все встали. Но не для официального поклона — просто чтобы показать, что видят её, что ценят, что сегодня она не только королева, но и именинница.
Стефан и Эстелла подошли первыми. Принц слегка склонил голову, а потом неожиданно обнял её — крепко, без церемоний.
— С именинами, Амалия, — сказал он тихо, почти на ухо. — Пусть этот год будет легче предыдущего.
Он протянул ей небольшую коробочку, обтянутую тёмнобордовым бархатом. Внутри лежала цепочка из тонкой серебряной проволоки, а на ней — янтарный камень, будто впитавший в себя свет заходящего солнца. Он был полупрозрачным, с золотистыми искрами внутри.
— Его нашли на дне океана, у скал Восточного мыса, — пояснил Стефан. — Говорят, такие камни появляются редко. Похоже на твои глаза.
Амалия коснулась камня, чувствуя его тяжесть.
— Благодарю.
Эстелла, не дожидаясь своей очереди, обхватила Амалию за плечи и расцеловала в обе щеки, так, как это делают настоящие подруги — шумно, искренне, не заботясь о том, кто смотрит.
— А мой подарок — не вещь, — сказала она, хитро прищурившись. — Мой подарок — это день без обязанностей. Я запрягла всех твоих советников. Сегодня ты без свитков, без прошений, без «Ваше Величество, подпишите».
Амалия на мгновение замерла, будто не веря своим ушам.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно, — кивнула Эстелла.
Смех вырвался у Амалии сам собой. Бедные советники!
— Мне очень приятно.
К ней подошёл Велимир — спокойно и величественно, как северные скалы. Он бережно поцеловал ей руку, глядя прямо в глаза, и сказал, что дарит ей свой замок в Винделфолле, на краю северного моря — место, где ветер поёт над волнами, а небо сливается с горизонтом.
— Пусть он станет нашим убежищем, — тихо произнёс он. — Там, где никто не посмеет потревожить.
Амалия поблагодарила его, коснувшись его плеча в молчаливом признаке благодарности: она ценила его заботу, но ей было тяжело отвечать взаимностью, когда запах Джейми на ней ещё не развеялся.
Тут к ней подбежал Кристиан — запыхавшийся, раскрасневшийся, с глазами, полными восторга и лёгкой неловкости.
— Моя королева! — выкрикнул он, едва переводя дух. — Я никогда не забуду, как сильно Вы плакали в свой пятый день рождения. Вы тогда уронили пирог прямо в подол, и все смеялись, а Вы рыдали так, будто рухнул весь мир.
Она не помнила этого, но улыбнулась.
— Я сам испёк вместе с Хельгой для Вас тот самый пирог с вишней! Обязательно попробуйте!
Кристиан позволил себе поцеловать несколько раз ладонь королевы и убежал по делам.
До начала главного праздника Амалия решила ненадолго уединиться и спуститься в крипту. Здесь, в полумраке, среди холодных каменных плит и запаха ладана, время будто застывало, позволяя услышать шёпот прошлого. Она остановилась перед могилой родителей, провела пальцами по высеченным именам, чувствуя, как к горлу подступает комок.
— Ну вот, мне и двадцать, — тихо прошептала она, склонив голову. — Мам Пап Мне так вас не хватает. Помню, как однажды вы разбудили меня на рассвете и повели к конюшням. Вы подарили мне коня — вороного, с белым пятном на лбу. Я тогда прыгала от радости, чуть не свалилась с ограды. Видели бы вы меня сейчас Я не думаю, что сильно изменилась. Но мир вокруг меня изменился. И я иногда боюсь, что вы бы меня осудили за то, кем я стала или за то, чего я не сделала.
— Не думаю, — раздался тихий голос из тени.
Амалия вздрогнула и обернулась. Изза массивной колонны вышел Джейми. В этом сумраке его пёстрые одежды казались приглушёнными, почти скромными, а в глазах читалась та самая тихая боль, которую понимают только те, кто терял.
— Как ты догадался, что я буду здесь? — спросила она, не пытаясь скрыть облегчение от его появления.
— Почувствовал, — просто ответил он, подходя ближе. — Это первый праздник без них. Не верится, что их нет. Будто часть мира стала тише, и ты теперь слышишь эту тишину слишком громко.
Он обнял её за плечи, крепко, но бережно, словно боялся, что она рассыплется от одного неловкого движения. Амалия прижалась к его груди, вдыхая знакомый запах трав, кожи и чегото неуловимо своего — запаха человека, который стал для неё домом.
— Не вся моя семья умерла в ту ночь. — Она коснулась его подбородка. — У меня остался ты.
Джейми прикрыл глаза, будто впитывая эти слова, как воду в пересохшую землю.
— Я тоже думал, что потерял всё, — прошептал он. — Но мне удалось сберечь вас. Жаль, что потребовалось столько времени, чтобы это понять.
Амалия потянулась к его губам, желая на мгновение забыться. Но чьито размеренные хлопки со стороны входа в крипту остановили её.
Они с Джейми тут же расцепились, выпрямляясь.
Хлоп. Хлоп. Хлоп.
Звук отдавался эхом в сводах, холодный и насмешливый.
Шаг. Шаг. Шаг.
Тяжёлые, уверенные шаги, от которых по каменным плитам бежала мелкая дрожь.
Джейми мгновенно встал перед королевой, заслоняя её собой.
Две фигуры вышли из тени. Сердце Амалии ушло в пятки.
— Молодец, что спас её, Шут, — начал Врумалий.
За ним стоял Рубий. Оба напомаженные, но было видно, что те только с дороги.
— Я Вас не приглашала, — начала Амалия, выступив вперёд.
Врумалий хохотнул, его глаза горели огнём. Амалия кивнула рыцарям, стоявшим у входа. Те подошли ближе, но король не обращал на них внимание. Он начал расхаживать вокруг, словно волк, загонявший добычу.
— Знаешь, когда он прижал меня к стене и приставил к моему паху нож, я подумал, что он просто защищает свою королеву.
Амалия непонимающе посмотрела на Джейми. Что-что он прижимал к паху короля?! Когда это было?!
— И я ещё долго думал, зная о ваших непростых отношениях, по какой причине он так рьяно Вас защищает, но теперь я понимаю.
Сердце ухнуло. Вот, вот то, чего она боялась всё это время. Наверняка это королева. Ещё пару часов назад Эстелла мило улыбалась ей на завтраке. Она недооценила её двуличность.
— Амалия, Амалия, как же низко расставить ноги перед шутом!
Королева старалась сделать вид, что не понимает, о чём говорит Врумалий. Но врать она никогда не умела.
— Не могли найти кого выше по статусу?
— Вам никто не поверит. — Ответила она, совершенно не уверенная в своих словах.
— Правда, ты так думаешь? Нам пришло анонимное письмо одного из твоих верных слуг. Кто-то заметил вас. Нужно быть осторожнее. Вы же всё-таки королева.
Внутри всё сжималось. Вот и конец. Стефан будет обрадуется.
— И ты сама виновата во всех своих бедах! Если бы вышла замуж за Рубия раньше, если бы сделала этот выбор и не перечила — этого всего можно было бы избежать.
— Всего? — отчеканила Амалия. — Например, убийства моих родителей?
— А ты смешная. Вы с Шутом стоите друг друга.
Он вновь хлопнул в ладоши.
— Это было замечательное шоу, но пора заканчивать. Амалия, прими хотя бы раз в своей жизни верное решение. Не усугубляй ситуацию.
Рубий подошёл к ней. От него несло дорогой и потом.
— Выходи за меня и никто не узнает о твоей запретной связи.
Амалия сделала шаг назад. Ни за что. Пусть её лучше повесят.
Врумалий похлопал брата по плечу.
— Ну же, кто ещё тебя такую грязную возьмёт? Принцу Винделфолла разве нужна попользованная шутом королева?
«Попользованная», «грязная». Амалию затошнило. Джейми не портил её, не грязнил. Но она точно станет такой, когда поделит ложе с Каледором.
Джейми смотрел на неё, в его глазах читалась вселенская печаль. Что можно сделать в такой ситуации?
— Время, Амалия, драгоценное время уходит. Тебе ещё объявлять на празднике нового жениха.
Королева сжала кулаки, до боли впилась ногтями в ладони.
Всё кончено. Они проиграли. Из-за собственной неосторожности.
Маски не были сброшены и никогда не будут.
Она взглянула на надгробные плиты родителей.
Мам, пап, смотрите. Я наконец делаю то, чего вы желали.
— Я выйду за тебя, Рубий. Через неделю, как и положено.
— Неделя слишком долго, — заругался Врумалий. — К чёрту обычаи. Свадьба состоится через два дня. Я договорюсь с Вашим священником. Мы ждали этого дня слишком долго.
— И не вздумай соскочить, — пригрозил Рубий. — Один неверный шаг и все восемь королевств узнают, что Альтаирская королева делит постель со своим придворным шутом.
Братья ушли, оставив их с Джейми наедине. В этот момент Амалия рухнула на пол. Слёзы покатились сами собой.
Несправедливо, как это всё несправедливо!
— Моя королева Я обязательно что-нибудь придумаю...
Джейми подсел к ней, прижал к себе. Амалия продолжала плакать, пока слёзы не закончились, а голос не сорвался.
***
Стоило ей ненадолго расслабиться, почувствовать себя живой, как всё рухнуло в один день. Точь в точь, как тогда.
Такой исход был предрешён, и Амалия понимала это лучше всех. Она знала, что однажды сказка закончится.
Помогут ли письма обличить Каледоров? Амалия уже ни во что не верила. Врумалий был прав. Она была виновата во всех своих бедах. Ни Каледоры, ни Джейми, ни кто-либо другой. Только она одна.
Зачем Амалия пошла на поводу у страстей и желаний? Зачем оттягивала свадьбу? Велимир был самым лучшим вариантом.
А она выбрала минутное веселье. Выбрала того, с кем никогда ничего не получилось бы. Неважно, насколько они похожи, насколько им хорошо друг с другом. Это всё не имеет значения.
В голову пришла ужасная, но трезвая мысль: Джейми пора дать свободу. Амалия не позволит ему смотреть на то, как Рубий лапает её на виду у всех, как по-хозяйски удерживает её своей толстой рукой. Может, однажды она подстроит его смерть и пошлёт весточку Джейми. И если он захочет — вернётся.
Амалия вновь ощущала себя куклой, которую завели и зачем-то заставили ходить. Миранда помогла ей одеться, вплела в волосы корону — завела «ключ» и отправила на встречу судьбе.
Королева шла по дворцовым коридорам, и каждый шаг отдавался в груди глухим эхом. Что лучше: отдать трон ненадёжному Стефану или выйти замуж за Рубия? Вопрос крутился в голове, как остриё клинка, готовое полоснуть по самому больному. Она желала благополучия своей стране — но что они с Рубием смогут дать Альтарии, если королева будет тратить все силы, чтобы защитить саму себя от него? В этом союзе не было бы опоры — лишь бесконечная оборона, изматывающая душу и тело.
Её повели в сад, и с каждым поворотом коридора напряжение чуть отпускало, сменяясь странной, почти детской надеждой на мгновение покоя. Слуги пытались держать улыбки, но в их взглядах читалась тревога: они видели настроение Амалии, наверняка уже знали о прибытии Каледоров. Не сложно было сложить два и два — двор жил слухами, как лес живёт землёй.
Наконец её привели в оранжерею, и до Амалии только сейчас дошло, что это и был их сюрприз. Оранжерея была украшена к празднику так, словно ктото собрал в одном месте всё самое светлое, что есть в королевстве. Вдоль стен тянулись полки с диковинными растениями: вьющиеся лианы с крупными алыми цветами, экзотические пальмы, чьи листья шелестели, будто шептали добрые пожелания, и горшки с миниатюрными деревцами, чьи ветви были оплетены тонкими золотыми лентами.
Столы, расставленные полукругом, ломились от угощений: на серебряных подносах высились пирамиды из пирожных, украшенных засахаренными лепестками; хрустальные вазы были наполнены фруктами, привезёнными из южных провинций; на изящных фарфоровых тарелках лежали ломтики пряного хлеба и крошечные тарталетки с начинками на любой вкус. Над столами висели гирлянды из живых цветов — лилий, роз и нежных фиалок, чей аромат смешивался с запахом свежей выпечки и создавал ощущение настоящего праздника.
Гости — лорды и леди, советники и послы — стояли небольшими группами, тихо переговариваясь, но в их беседах не было привычной дворцовой язвительности: сегодня все старались звучать чуть добрее, чуть мягче, будто сами стены оранжереи не терпели резкости.
Но самое главное ждало Амалию в центре этого великолепия.
Тут она увидела их: детей, сирот из приюта Богини Лирианы. Они уже вовсю лакомились пирожными, их щёки были припудрены сахарной пудрой, а глаза сияли от восторга. Завидев королеву, они на мгновение замерли, а потом, словно стайка птиц, сорвались с места, схватив разноцветные мешочки, лежавшие под столом, и побежали к девушке.
— Королева! Королева Амалия!
Они окружили её, тянули к ней ручки, показывали мешочки, в которых, как она догадалась, лежали их поделки.
— Это вам! — выкрикнул самый смелый мальчик, протягивая ей платок, расшитый неровными стежками. — Я сам шил!
Амалия присела на корточки, чтобы оказаться с ними на одном уровне, и её корона чуть наклонилась, но ей было всё равно. Она взяла платок, сжала его в ладонях и улыбнулась — впервые за день понастоящему, без усилия, без необходимости казаться сильной.
— Спасибо, — тихо сказала она, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Это самый дорогой подарок. Я буду хранить его всегда.
Дети заулыбались, и в их улыбках было столько света, что на мгновение весь мир стал ярче.
Кто-то сделал из подручных средств шкатулку, кто-то сшил куклу-принцессу, кто-то испёк печенье и просил прямо здесь и сейчас попробовать. Амалия тактично улыбалась, передавая рыцарям подарки и еду с указанием, чтобы отдали дегустаторам.
— Я хотел, чтобы Вы первая попробовали! — заругался щекастый мальчик.
— Как и я! Но так принято, чтобы сначала дегустаторы попробовали. Вдруг ты переборщил с корицей? А меня от неё пучит!
Детишки рассмеялись, а мальчик согласно кивнул.
— Отчего-отчего там пучит мою королеву? — голос Велимира раздался сзади.
Амалия обернулась к нему. Принц поклонился.
— Ваши слуги согнали нас в оранжерею, пришлось надеть неудобные резиновые сапоги. Должен заметить: что если будут танцы, мы все будем походить на стаю побитых собак.
Королева хихикнула, но тут же помрачнела.
— Нам нужно поговорить. Отойдём?
— Ваше слово — закон, — Велимир подал её руку и они прошли вглубь оранжереи.
Амалия остановилась у деревца можжевельника, коснулась иголок.
— Вы слышали, что Каледоры здесь?
— Рубий и Врумалий? Да, имел честь столкнуться с этими свиньями по дороге сюда.
— Что они сказали?
— Ничего, просто смеялись. Я едва не вызвал Рубия на дуэль.
— Они празднуют свою победу надо мной.
— Победу? — переспросил Велимир.
Королева повернулась к принцу и взяла его руки в свои.
— Сегодня они пришли в крипту и угрожали мне. Шантажировали кое-чем И обещали обличить меня, если я не выйду за Рубия.
Велимир расцепил их руки.
— Как? И Вы согласились? В чём они хотели Вас обличить?
Амалия посмотрела в сторону. Велимир не показывал себя, как хранителя тайн, но она всё равно решила сказать правду:
— Я не так невинна, как Вы думаете.
— Ох
Принц замер, было видно, как он пытается собраться с духом.
— Если это ради Вашей безопасности Мне жаль, что так вышло. Могу ли я чем-то помочь?
Королева похлопала глазами. Она ждала, что парень разозлится, даже захочет поднять на неё руку или хотя бы попинать клумбы. Но Его Высочество держался прямо и вежливо.
— Боюсь, что мне уже нечем помочь. Я только надеюсь на Ваше понимание.
Он легонько коснулся её плеча.
— Вам всего двадцать. Вы молоды, а уже столько пережили. Вы сильны, Амалия. Сильнее кого-либо из правителей.
Она благодарно кивнула. Велимир был достойным мужчиной, даже несмотря на нестандартные увлечения.
Амалия прошла к стойкам с фруктовым вином и опрокинула один из них. Можно ли было надеяться, что в бокалы подлили яд? Она была бы рада такому исходу. Все самые хорошие дни она уже пережила. Впереди ждали лишь боль и отчаяние.
Кто-то забрякал ложкой о бокал.
Все повернулись на звук. Это был Врумалий. Для оранжереи они с Рубием были слишком толстыми, того и гляди опрокинут какой стол.
— Господа! Мы собрались здесь отмечать именины нашей прекрасной королевы Амалии!
Все зааплодировали. Амалия заметила, что в оранжерею пришёл Шут. Он был в бардовом костюме с чёрными полосками. На лице грим: глаза подведены чёрным, лицо белое, а губы нарочно выведены по уголкам выше, чем были. Амалия завидовала Джейми — он мог нарисовать на лице улыбку, пока она пыталась выдавить из себя капли радости.
— В это знаменательное события у нас есть ещё одно радостное объявление!
Король Каледора посмотрел на Амалию. Она прошла к нему, улыбаясь окружающим и чувствуя, как жизнь разрушается с каждым приближением к братьям.
Рубий подошёл к ней сзади, почти вплотную уперевшись своим животом ей в бок. Своим потом он перебивал весь аромат прекрасных цветов в оранжерее.
— Королева от радости потеряла дар речи, да? — Врумалий усмехнулся. Амалия была рада, что почти никто из знатных дам и господ не засмеялся ему в ответ. — Ничего, я скажу за неё. Помолвка с Его Высочеством Велимиром была отменена по личным обстоятельствам. Уже через пару дней Её Величество Альтария выйдет замуж за моего младшего брата, принца Рубия Каледора.
Оранжерея наполнилась ахами и охами. Амалия чувствовала себя маленькой девочкой, готовой вот-вот заплакать. Она встретилась взглядом с Джейми. Его глаза были наполнены слезами.
Прости, что дала надежду. Прости, что говорила все те вещи. Прости, что привязала к себе. Но я отпущу тебя, ты станешь свободным. Хоть кто-то из нас.
Амалия поспешила удалиться подальше, но Рубий грубо сжал её кисть.
— Сначала танец жениха и невесты, — он притянул её к себе.
Тело королевы стукнулось об огромный живот принца. По его взгляду музыканты начали мелодию. В оранжерее было не протолкнуться, но гости начали отходить к стенам, чтобы дать им пространство для танца.
Рубий держал тельце Амалии в руках, словно паук бабочку. Ей казалось, что ещё чуть-чуть и она услышит хруст собственных крыльев.
— У вас с Шутом всё серьёзно? Или тебе просто захотелось экзотики?
Амалия не собиралась разговаривать с мужчиной. Рядом с ним было тяжело просто дышать, а если она откроет рот — совсем задохнётся. Огромная рука Рубия на её тонкой талии сжалась сильнее. Останутся синяки.
— Ты — королева, если захочешь кто угодно будет у твоих ног, даже если он сам того не хочет.
Он нагнулся к её уху и зашептал, продолжая кружить в танце. Амалия думала, что её стошнит от запаха терпкого эля и пота.
— Думаешь он хотел возлечь с такой стервой, как ты? Ты полная дура, Амалия, если так считаешь. Он всего лишь выполнял твои прихоти. В жизни не поверю, что Флиман, всю жизнь избегающий твоё общество, вдруг начал испытывать к тебе чувства.
Сердце облилось горечью. Амалия захотела, чтобы её жизнь оборвалась прямо здесь, в этой прекрасной оранжерее, которая вмиг наполнилась грязью. Она вспомнила, что говорила Джейми:
«Я хочу, чтобы ты сделал со мной то, что обычно делают мужчина и женщина оставшись наедине.
Но я хочу больше. Я хочу всё».
«Возьми меня, как в последний раз»
Был ли хоть один день, когда Джейми был с ней по-настоящему? Когда не выполнял приказа?
Он исполнял её желания, давал то, чего она хотела. Но мог ли он играть? Мог заставить своё тело реагировать на неё так?
— Вижу, ты начинаешь понимать. —Изо рта Рубия пахло рыбой и чесноком. — Это славно, Амалия. Только будущий муж может открыть тебе глаза. Ты развлеклась достаточно. Самое время подумать о королевстве.
Амалия со всей дури ударила каблуком по ноге Рубия. Тот завопил, поднимая ногу — схватиться за неё он не мог из-за мешающего живота. Пока все обратили внимание на принца, пытаясь помочь ему с болью — махать веерами и успокаивать, Амалия побежала вон из оранжереи.
— Сейчас будет выступать твой шут! — крикнул ей вслед Врумалий. — Не хочешь посмотреть?
Живот скрутило, аромат цветов всё ещё перемешивался в носу с прилипшим к ней запахом пота, хмеля и рыбы.
Амалия забежала за угол и её стошнило прямо в ближайший куст с дикими розами.
— Паршивый денёк, да?
Королева услышала грубый женский голос с сильным акцентом. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Она вытерла рот рукавом и подобралась.
— Сира! — воскликнула Амалия, бросаясь на шею к девушке и чувствуя, как та обнимает её в ответ своими сильными руками.
Сира Диалло — королева Южного острова Солмари. Её кожа была цвета шоколада, а глаза золотые, как драгоценности. Амалия обожала её чёрные кудри и завидовала высокому сильному телу. Коротышкой она никогда не была, но если бы не тренировки, Амалию всё также сдувало бы ветром. Сира же была сильной по крови, по духу — такой, какой Амалии никогда не стать.
— Я плыла через океан, мы два раза попадали в шторм и я ожидала увидеть всё, что угодно, но точно не согнувшуюся пополам у кустов королеву.
Амалия отпрянула от неё и побито улыбнулась.
— Многое изменилось с нашей последней встречи. А остальные тоже здесь?
Под «остальными» Амалия имела в виду ещё двух королей Южных островов.
Сира кивнула, и словно по волшебству, из оранжереи выбежали мужчины. Они без церемоний подбежали к Амалии, оторвали её от земли и закружили в объятиях.
— А ты стала тяжелее! — заметил один из них — Кемаль Фасси, король острова Велантир. Мужчина совсем не походил на местных хилых королей — его кожа была такой же, как у Сиры, а высокое мускулистое тело закалено в битвах и охотах. Кемаль ненавидел фраки и всё, что с ними связано, поэтому приходил на все праздники в большой льняной рубашке, которая была застёгнута на половину пуговиц — уже случалось, когда он закрывал все и те прилетали знатным дамам в пунш, а один раз даже в лоб.
— Не говори глупостей, Фасси, она всё такая же пушинка, какой я её помню, — ответил Зури Камари — король острова Фалиндра.
Зури был такого же грузного телосложения, как Кемаль, но его кожа была покрыта белыми пятнами — одно из редких заболеваний пигмента кожи. Тем не менее, карие глаза и выточенное лицо с длинными ресницами делали своё дело — Зури пользовался большой популярностью у местных девушек.
На Южных островах были совсем иные законы, традиции и обычаи. Например, на Велантире во время народных праздников не едят с тарелок. Они садятся в круг, прямо на пол, и едят руками из общего блюда. Так они показывают, что между нами нет границ, нет рангов, есть только одно племя и один хлеб.
Эти трое были редкими гостями Альтарии, их королевства признали независимыми совсем недавно и всё благодаря бабке Амалии, королеве Олерии, которую те не принимали своей правительницей. Олерия дала суверенитет островам, но в Альтарии они всё равно считались частью страны. Фактически, Амалия могла установить свой закон на Южных островах, но этого не делали её родители, поэтому и незачем было и ей. Как уже показал опыт, лучше дать им править самостоятельно, чем лезть в племенные распри.
Многие пираты были именно с Южных островов, боролись за независимость и свои нападения на сокровища дворян оправдывали тем, что те украли их у них. Сейчас уже трудно точно сказать, кто прав, кто виноват. Но Зури, Фасси и Сира были её настоящими друзьями, даже будучи старше её на несколько лет.
Эти трое заслужили своё правление борьбой и силой, никто из них не обладал золотой кровью, хотя на Юге никогда не существовало такого понятия и трудно было определить, у кого на самом деле в родстве были правители, а у кого нет.
В восьми королевствах таких, как они, называли просто — дикари. Редко куда их звали: кто-то боялся, что те будут есть улиток чайными ложками, кто-то боялся, что сам окажется на месте еды.