Лилия для Шута

Глава 3 «Шут»

Джейми не спал несколько дней. Каждую секунду, каждый час он возвращался к событиям бала. Что он мог сделать? Мог ли он заметить это раньше? Мог ли спасти короля с королевой?

Дворец – это прекрасное, родное место – вдруг стало до боли ненавистным.

Это произошло снова. Он опять потерял семью.

Не хотелось есть, спать и жить.

Все слуги пытались держаться, обсуждали выжившую принцессу. Кристиан обещал заняться поиском виновных как только разберется с бумагами.

— Прости за прямоту, но я не думаю, что новой королеве ты будешь нужен. Поэтому если хочешь – можешь покинуть дворец. Я распоряжусь, чтобы тебе выплатили годовое жалование – в конце концов, ты вроде спас нашу принцессу. – Сказал ему пару дней назад советник.

«Вроде». Ключевое и отвратительное слово.

Рассказ Шута выслушали, но официально героем не объявили, объясняя это тем, что свидетелей в тот вечер не было – принцесса молчит, а верить одним только словам Джейми было бы странно, несмотря на то, что все во дворце его уважают.

Джейми было плевать, верят ли они ему. И он мог стать свободным. Отправиться в путешествие, завести семью, увидеть маковые поля.

Но он не мог.

В тот вечер, после того, как он отправил принцессу в покои, Джейми подозвал король.

— Дорогой, правда, что ты скинул Лию с лестницы?

Тогда Шут оскорбился.

— Это вышло случайно. Она ударила меня между ног.

Король хохотнул.

— Это похоже на неё. — Он отпил вина и сморщился. — Тогда хорошо. Я бы хотел дать тебе наказ. Но он тебе не понравится.

— Я выполню всё, что Вы прикажете, мой король.

— Да, знаю, Джейми, знаю. — Он выдохнул. — Позаботься о Лие. Пока она не стала частью чужой семьи, будь рядом с ней. Следи, чтобы она не получала лишних синяков.

— Прошу прощения, но Вам не кажется, что тогда было бы лучше мне держаться от принцессы подальше? Синяки всё-таки моя вина.

— Мне кажется, что ты можешь её усмирить. У нас с матерью не получается, а в тебе есть стержень. Ты силён, как телом так и духом.

Джейми кивнул. Он не хотел давать клятв, особенно те, которые вряд ли сможет сдержать. Но король взял его за руку и сжал.

— Обещай, Джейми. Обещай, что не оставишь мою дочь в беде так же, как не оставил нас.

— Я Даю слово, мой король.

Джейми не мог уйти из дворца, не мог оставить Амалию. Ведь посмертная просьба короля священна.

На седьмой день всем придворным и слугам, а также представителям народа было велено прийти на коронацию.

Джейми уже видел принцессу – на похоронах. Они так и не поговорили о произошедшем, не обсудили его версию о том, кто мог быть убийцей. Та была бела, как снег, не проронила ни слезинки и не сказала ни слова.

На коронации зал был полон как никогда. Густые тени плясали на стенах от сотен свечей, их дрожащий свет отражался в позолоте колонн и витражах, изображавших славные деяния прежних королей. Воздух был густым от запаха ладана и сдерживаемых вздохов. Джейми не решился сесть, а встал у кресел, как сторонний наблюдатель. Он вжался в холодную каменную стену, чувствуя, как по спине ползёт струйка пота. Его взгляд не отрывался от центра зала — от трона, к которому она должна была подойти.

У трона стоял Кристиан — прямой, холодный, с пергаментом в руках. Рядом — святой отец Григорий, в тяжёлых чёрных ризах, с массивным золотым крестом на груди. Его лицо было непроницаемо, но в глазах читалась глубокая печаль. Еще несколько дней назад он схоронил короля с королевой, на которых также не так давно надевал корону. Паж Софий, бледный и дрожащий, держал подушку с чёрной короной — той самой, которая надевалась тогда, когда короновали по причине гибели предыдущих правителей.

Тишина стала почти осязаемой — каждый ждал, затаив дыхание. Даже пламя свечей, казалось, замерло.

Наконец, вышла она.

Бледная, в чёрном, словно сама смерть. Платье облегало её фигуру, подчёркивая, насколько сильно принцесса похудела — ткань свободно висела на плечах, рукава скрывали тонкие, почти прозрачные руки. Её лицо было маской из мрамора: глаза запали, под ними залегли тёмные круги, губы были сжаты в тонкую линию. Казалось, что вотвот она упадёт без сил — ветер, сквозняк, один неверный шаг могли бы её повалить. Единственное, что выдавало в ней живого человека — её хромота. Каждый шаг давался с видимым усилием: она слегка припадала на левую ногу, и этот неровный ритм эхом отдавался в тишине зала.

Она добралась до трона, сняла перчатки и повернулась к поданным. В зале стояла мёртвая тишина: ни шёпота, ни шороха одежды, ни скрипа обуви. Только тяжёлое дыхание тех, кто не мог сдержать эмоций.

Святой отец Григорий поднял руки и произнёс нараспев на древнем языке, который знали лишь знатоки древнего альтарийского:

— Аэрин талверин, лориэн вир!

Его голос, низкий и гулкий, разнёсся по залу, отразился от сводов и вернулся эхом. Он шагнул вперёд, взял корону с подушки и медленно возложил её на голову Амалии.

— Волею небес и волей народа, — громко и чётко произнёс Григорий — Амалия Луиза фон Альтария провозглашается королевой Альтарии, Золотого моря, Пальмовых островов, владычицей Прибрежных фьордов и хранительницей печати Белой лилии!

Народ опустился на колени, склоняясь.

— Поднимитесь. — Приказала королева.

Зал взорвался криками: «Да здравствует королева!», «Слава Альтарии!». Но крики эти звучали фальшиво, как заученные реплики актёров. Ктото аплодировал, ктото склонял голову, ктото украдкой вытирал слёзы. Альтария не была готова к этому, как и сама королева.

Амалия стояла неподвижно. Корона давила на голову, плечи опускались под тяжестью мантии, но она не шевелилась. Взгляд её был устремлён кудато вдаль — сквозь стены, сквозь время. В глазах не было ни торжества, ни гордости, ни даже боли. Только пустота. Абсолютная, всепоглощающая пустота.

Джейми сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Будущее сулило лишь мрак. Всё казалось пустым и безжизненным.

Коронация завершилась. Королева Амалия Луиза фон Альтария села на трон.

Все начали расходиться и Джейми тоже развернулся к выходу. Сегодня он обещал помочь садовнику Марку в теплицах.

— Шут, останься.

Джейми замер. Амалия всё-таки изгонит его лично? Он настолько мозолит ей глаза?

— Слушаю, Ваше Величество.

Джейми едва не оговорился. Амалия была очень похожа на своих родителей, но воспринимать её как королеву ему ещё нужно было научиться.

— Ближе. — Голос девушки был стальным, безэмоциональным.

Джейми подошёл к ступеням, которые вели к трону.

— Вижу, что моего совета ты не послушал. — Она посмотрела на ближайшее окно с цветной мозаикой. Там были выложены лилии. — А мог стать свободным.

Так значит это из-за неё Кристиан предложил ему покинуть дворец? Амалия решила избавиться от головной боли. Джейми хотелось провалиться сквозь мраморный пол и исчезнуть.

— Мои родители любили тебя. Из уважения к памяти о них я не буду тебя выгонять. Но теперь я твоя королева, ты это понимаешь?

— Вы в короне и на троне, даже дурак может сложить два и два.

— Опять твои шутки

Амалия устало потёрла лоб.

— Слушай мой приказ, Шут. — Она строго посмотрела на него. Джейми стало не по себе. — Отныне тебе позволено носить только Шутовские наряды. И учти: если попадёшься мне на глаза в придворном костюме – казню тебя не раздумывая.

Джейми сглотнул образовавшийся ком в горле. Он поклонился и не смог сдержать ненавистного взгляда:

— Слушаюсь, Ваше Величество.

— Теперь иди, дворец откроет свои ворота для мероприятий после траура. И ты будешь развлекать моих гостей с утра до глубокой ночи, пока не перестанешь чувствовать ног, а тело не взмокнет в костюме.

Джейми не поклонился ей в прощании. Он развернулся и быстро зашагал вон.

Это можно было предположить. Но Джейми спас её! Это её благодарность? Зачем он это сделал? Его семью отравили, они уже были мертвы, когда он вошёл в покои принцессы. Что натолкнуло его рискнуть жизнью и побороться с убийцей? Последняя просьба короля? Элементарное чувство справедливости?

Теперь он жалел об этом. Для Элиана Джейми был другом, приближённым, тем, кто оценивал ситуацию со стороны. Король советовался с ним чаще, чем с Кристианом. Он отдал приказ тайно обучить Джейми искусству борьбы, а также позволял ему читать книги, учить иностранные языки, изучать экономику государства, Элиан посвятил Шута во все дела королевства.

Нынешняя королева видела в Джейми только Шута. Она явно не собиралась держать его подле себя, просить совет или брать на важные приёмы.

Но как долго Амалия сможет держать свою голову прямо? Джейми прекрасно знал, на каких условиях её посадили на трон. Таких же, как и её мать когда-то – она в скором времени должна найти себе короля. И она оставалась названной невестой Рубия. Что интересно: Каледоры были на похоронах, но дожидаться коронации принцессы не стали и уехали. У второго сына появилась возможность стать королём, не его детям, не его правнукам – а ему самому. Почему они бросили попытки женить его на Амалии?

Джейми молился Богам, чтобы Каледоры не придумали вариант интереснее: пойти войной на ослабшую, уязвимую как никогда страну.

Однажды королева оступится. Кристиан и парламент начнут править страной вместо неё. А Джейми будет скакать как игрушечная обезьянка на ниточках. Может, стоит ослушаться покойного короля и сбежать пока не поздно?

***

Прошло два месяца и первый бал был объявлен в честь покойных короля с королевой. Амалия это придумала или же кто-то из парламента – не имеет значения. Джейми был рад выступить в честь Элиана и Мэрилл. Боль не ушла, но притупилась. Шут старался не появляться во дворце, чтобы не надевать костюм, в конце концов королева сказала не показываться перед ней в обычной одежде, но ничего не говорила про дни, когда она его не видела.

За это время он ушёл с головой в работу вне дворца, хоть Кристиан и не раз говорил, что на еженедельных заседаниях без него стало совсем скучно. Джейми мог посещать его по приглашению советника, но приходить туда в шутовском костюме на смех королеве он не имел и малейшего желания.

Репутация Амалии за стенами стала ещё хуже: если раньше её считали просто капризной принцессой, то теперь слухи дошли до такой степени, что многие всерьёз думали, что убить родителей могла она сама, чтобы получить трон. Убийца официально не оставил следов и скрылся, не добив принцессу, но по слухам принцесса сама вонзила в себя нож для правдоподобия.

Слово Шута впервые не играло роли, потому что король, который поверил бы ему – лежал в холодной земле. Члены парламента допускали, что Амалия могла приказать Джейми выдумать историю со спасением, мол, тот застал её во время нападения. Но в этой версии не было логики, потому что если бы Джейми знал, что Амалия отравила родителей – задушил бы её собственными руками.

Королеве срочно нужен был муж, чтобы укрепить своё место на троне. Ведь народ не потерпит убийцу родителей в правителях. Времена, когда трон можно было заполучить кровью членов семьи прошли несколько веков назад.

Джейми стоял перед зеркалом и наносил большой кистью белую краску на лицо. Раньше он наносил грим с удовольствием, придумывал образы и творчески подходил к этому делу. Сейчас каждый мазок кисти причинял ему почти физическую боль.

На раскрашивание лица ушло намного больше времени, чем он рассчитывал и, наспех натянув костюм с бело-чёрными ромбами, хватая шляпу с бубенцами такого же окраса, выбежал из покоев.

Сегодня на улице шёл дождь, небо было серым как и всё вокруг. Джейми бежал через уличный коридор из служебного двора, огибая белые колонны и вбегая через второй вход во дворец.

— Опаздываешь, Флиман! — На него тут же накинулась Глория – пожилая дама, сценаристка и поэтесса, которую очень любила слушать Амалия. Мэрилл и Элиан редко обращались к её услугам, но новая королева начала приглашать её даже на ужины.

— Ты уже выступила? — Джейми блекло взглянул в зеркало, поправляя пальцем нарисованную у глаза чёрную стрелку.

— Да! Лорды уже шепчутся, что Амалия свела тебя в могилу. Иди и покажи, что ты живее всех живых!

Джейми надел колпак, прочистил горло, произнёс про себя несколько скороговорок и вышел в зал.

Народ засвистел, увидев его чёрно-белый костюм.

— Ну что, готовы повеселиться?

Стандартная и любимая фраза Джейми, с которой он выходил на публику. Шут вскользь глянул на королеву - та всё ещё носила чёрное платье и чёрную корону. Может, это её защита? Пока она в трауре никто не подойдёт к ней с лишним разговорами и просьбами. Удобно.

Амалия держала полуулыбку и смотрела прямо на Джейми. Похоже, принцесса ожидала его провала.

— В первую очередь должен почтить память покойных короля Элиана и королевы Мэрилл. Вечный покой!

Народ одновременно поднял бокалы перед собой и воскликнул «Вечный покой!».

— Однажды король с Южных островов на столько разозлился на мои шутки, что чуть сам не зарезал меня!

Зал охнул.

— Честное слово, у меня даже шрам остался! Смотрите!

Джейми без стеснения задрал верх своего костюма, оголяя пресс.

— Вот тут, — пальцами в чёрной перчатке он указал на тоненькую белую полосу чуть выше пупка. — А ведь где-то здесь моя печень!

Дамы пылко завздыхали и начали прятать красные лица за веерами, а господа закивали, соглашаясь, что ситуация неприятная.

— Так вот, — Джейми опустил костюм, — тогда наш король Элиан, вечная ему память, дал всем известный многим из вас указ: вне зависимости от ранга убивший шута человек будет повешен в течение пятнадцати минут.

— Да-да, точно! — вспомнил один из лордов.

Джейми довольно улыбнулся.

— Тогда я подошёл к королю и говорю: а можно ли повесить моего обидчика на пятнадцать минут раньше?

Прошло несколько секунд – Джейми их не осуждал, некоторые шутки нужно переваривать – и зал разразился хохотом.

Шут глянул на королеву, но та сохраняла лицо. Ожидаемо.

— Шут, почему у тебя колокольчики на башмаках? — спросила вдруг маленькая темноволосая леди. — Чтобы знать, куда я ушёл, если забуду.

Народ вновь рассмеялся. Джейми стало светло, он будто вернулся в прежние времена. Тот же зал, те же столы и люди, тот же дурманящий запах лилий.

Элиан всегда жаловался на то, что трон слишком неудобен и подкладывал подушки, а Мэрилл любила развалиться на своём поперёк так, чтобы можно было положить на живот тарелку с виноградом и жевать его пока не надоест.

Так они проводили перерывы между приёмами, когда не нужно было держать лицо и прямую спину. Джейми развлекал их, обсуждая то, что те могли упустить.

Мэрилл на выдохе произнесла:

— Народ недоволен повышением пошлин на зерно. Что делать?

Джейми репетировал новый трюк: сальто назад и после идеального прыжка, произнёс: — Объявите, Ваше Величество, что это временная мера, пока цены на зерно не упадут.

Элиан запротестовал. — Но если цены упадут, пошлины станут ещё тяжелее для народа! — Зато вы сможете объявить, что снижаете пошлины и все будут вам благодарны. Мэрилл рассмеялась.

— Ты опасный человек, Джейми.

— Вы боитесь меня, моя королева?

Женщина замотала головой.

— Я просто рада, что ты живёшь с нами. Если бы твой ум и красоту кто-то использовал в своих целях - все страны мира уже были бы повержены.

Джейми вспоминал это с улыбкой и не ожидал, что всё вдруг погорит синим пламенем. Амалия была совсем другой и Джейми не хотелось искать к ней подход, как он обычно это делал с остальными людьми.

— А можешь сделать какойнибудь трюк? — попросил ещё один ребёнок — мальчик в золотистом камзоле, расшитом мелкими жемчужинами. Его глаза горели любопытством, а пухлые пальцы нетерпеливо теребили край рукава.

— Разумеется! — Шут улыбнулся, хотя в груди чтото сжалось. Он не планировал кувыркаться сегодня, но как можно отказать детям? Их искренний восторг был одним из немногих лучиков света в этом мрачном дворце.

— Отойдите подальше к столам, — предупредил он, оглядывая собравшихся ребятишек, — а то мой башмак может прилететь в голову. И не только башмак — кто знает, что ещё решит сбежать с меня во время трюка!

Дети с весёлым гомоном отступили, как и взрослые, толкаясь и хихикая, к массивным дубовым столам, уставленным фарфоровыми чашками и блюдцами с засахаренными фруктами. Ктото из девочек ахнул, когда Шут сделал шаг вперёд, расправил плечи и хлопнул в ладоши.

Когда толпа освободила пространство, Джейми поплохело. Он впервые за много лет испугался, что может упасть. Ноги вдруг показались ватными, а ладони — влажными. Может, это изза недавних событий? Смерть ходит за тобой по пятам, и стоит тебе оступиться, она подхватит и заберёт к себе. В ушах зазвучал отдалённый звон — будто эхо погребального колокола.

Но народ смотрел. Ждал. Их глаза, полные веры и восторга, не допускали мысли о поражении.

Шут глубоко вдохнул, выдохнул и начал.

Сначала — пара простых жонглирований: три разноцветных шарика взлетели в воздух, закружились в плавном танце, послушные его рукам. Дети заахали.

Затем — небольшой акробатический элемент: он присел, упёрся руками в пол и, оттолкнувшись, сделал стойку на руках. На мгновение мир перевернулся вверх ногами, и он увидел изумлённые лица ребят — ктото прикрыл рот ладошкой, ктото замер с раскрытыми глазами.

Но этого было мало. Джейми знал, что нужно чтото понастоящему впечатляющее.

Он опустился на ноги и подмигнул самому маленькому мальчику.

Размахнувшись, Шут сделал сальто назад. И ещё раз. И ещё. Мышцы напряглись, тело на долю секунды зависло в воздухе, а затем плавно опустилось на ноги. Идеально. Ни единого сбоя.

Но и этого показалось мало. В последний прыжок, уже приземляясь, он ловко подбросил в воздух свой колпак с бубенчиками, поймал его на лету и водрузил на голову — бубенчики весело зазвенели.

Зал взорвался аплодисментами. Дети бросились к нему, хватая за рукава, задавая вопросы:

— Как вы это сделали?

— Вы летаете?

— Научите меня так же!

Джейми рассмеялся, и на мгновение тяжесть, давившая на плечи, отступила. Он поклонился, рассыпаясь в преувеличенно торжественных благодарностях:

— Благодарю, благодарю! Но помните: настоящий секрет трюка — не в ловкости рук, а в том, чтобы верить, будто всё возможно. Даже летать.

Один из мальчиков, тот самый в золотистом камзоле, подбежал ближе и прошептал, широко раскрыв глаза:

— Вы колдун?

Шут наклонился к нему и так же шёпотом ответил:

— Только когда рядом дети.

Амалию шоу не впечатлило. Она будто даже заскучала, а Джейми не знал, как ещё ему нужно выкрутиться, чтобы на этом лицо хоть что-то дрогнуло.

Рассказав ещё несколько шуток, Джейми закончил выступление.