Шанс
Но была и другая сторона. Если я ничего не сделаю… Я хорошо помнил, чем всё закончится. В прошлой жизни нам тогда просто повезло. Нас взяли менты. Сначала следствие. Потом суд. Кто-то получил пять лет, кто-то семь. Сява - больше всех. Я тоже сел. И именно тюрьма тогда спасла нас от того, что должно было случиться. Потому что пока мы сидели, за старика всё равно спросили. Только спросили уже не с нас.
Я медленно выдохнул. А вот сейчас… Если они пойдут туда без меня - всё будет точно так же, ничего не поменяется. Сява главный герой этого спектакля, никто другой из моих бывших друзей ему и слово не скажет. Кто бы не пошел вместо меня, он будет таким же простым статистом.
Они ограбят старика, и убьют. И тогда в дело включатся те самые люди, про которых я им сейчас говорил. Найдут. Поговорят. И закопают. Всех. Может не сразу. Но обязательно. И меня тоже в покое не оставят.
Я невесело усмехнулся. Вот такая арифметика. В прошлой жизни меня спасла тюрьма. А сейчас…
Я снова поднялся с лавки и взял сумку. Солнце уже жгло по-настоящему.
Жаркий день только начинался. И где-то впереди уже шёл по своим рельсам тот самый сценарий, который когда-то сломал мне всю жизнь. Только теперь всё могло закончиться гораздо быстрее. И гораздо хуже. И сейчас мне нужно выиграть время, чтобы пересидеть всю эту заварушку и всё хорошенько обдумать. Придумать план, как мне выжить и поменять свою жизнь.
Я ещё немного постоял посреди двора, потом закинул сумку на плечо и медленно пошёл к выходу из арки. Жара уже давила по-настоящему. Асфальт нагрелся так, что от него тянуло сухим, пыльным теплом. Где-то на балконе хлопнула простыня, и сразу снова стало тихо.
Ноги сами понесли меня к старому кварталу. К бабушке. Странная мысль, но сейчас это казалось самым правильным. Если где и можно было немного отсидеться, и подумать, так это там. В прошлой жизни я почти перестал к ней ходить. Сначала реже, потом совсем пропал. А потом… потом уже было поздно.
Я остановился у знакомого подъезда. Старый, облупленный. Дверь перекошена, ручка шатается. Всё как тогда. Я толкнул её плечом и поднялся на второй этаж. Запах в подъезде стоял тот же самый - пыль, старые тряпки и кошки.
Я постучал. Сначала тихо. Потом громче. За дверью послышались осторожные шаги. Скрипнула половина.
- Кто?
Голос бабушки я узнал сразу. Тонкий, настороженный.
- Это я… баб.
Пауза. Долгая. Потом щёлкнула цепочка, и дверь приоткрылась на ладонь.
Она выглянула осторожно, будто ждала, что я сейчас ворвусь внутрь с кем-нибудь из своих дружков.
- Чего тебе? - спросила она сухо.
Я невольно задержал дыхание. В прошлой жизни я хорошо помнил этот взгляд. Испуганный. Недоверчивый. Она меня боялась. И, если честно, было за что.
- Я… просто зайти хотел, - сказал я тихо.
Она посмотрела на сумку у меня на плече. Потом снова на меня.
- Денег нет, - сказала она сразу. - И вещей никаких не дам.
Я криво усмехнулся.
- Да не за этим я.
- Все вы не за этим… - пробормотала она.
Дверь открылась чуть шире, но всё равно цепочка осталась на месте. Я стоял на пороге и вдруг понял, что не знаю, что сказать. Извиниться? За что именно? За последние годы? За то, что орал на неё? За то, что тащил из дома всё, что плохо лежало? За то, что пару раз приходил пьяный и ломился ночью? Слишком много всего.
- Баб… - начал я.
Она вздрогнула.
- Не называй меня так.
Слова ударили неожиданно больно. Она отвела взгляд.
- Чего пришёл?
Я тяжело вздохнул.
- Просто… поговорить хотел.
Она молчала несколько секунд. Потом тихо сказала:
- Серёжа… ты иди.
Я не сразу понял.
- Чего?
- Иди, - повторила она. - Пожалуйста.
Она даже не смотрела на меня.
- Я уже старая. Мне этих ваших историй не надо. И дружков своих сюда не води.
Я медленно кивнул.
- Понял.
Она осторожно закрыла дверь. Сначала щёлкнула цепочка. Потом замок. Я ещё пару секунд стоял на лестнице. Странно, но злости не было. Только тяжесть где-то внутри.
- Заслужил… - тихо сказал я сам себе.
Я сел на лестницу, прямо возле бабушкиной квартиры. Мыслей и идей в голове не было. Куда податься? Других родственников у меня нет, друзей тоже. Никто мне не может помочь. Мне бы хоть какую-то времянку на дачах, или хотя бы гараж, про который никто не знает, чтобы отсидеться первое время... Точно, гараж! Мысли оформились в моей голове сами собой, и немного напряженно поразмышляв, я снова решительно постучал в знакомую дверь.
- Чего тебе ещё? – Дверь тут же преоткрылась.
Бабушка как будто знала, что это снова я. Хотя почему как будто? Вон глазок на двери, она ждет пока я уйду, следит.
- Воды можно? - сказал я тихо. - Жарко.
Она смотрела на меня ещё несколько секунд. Потом буркнула:
- Стой тут. Не вздумай заходить.
Я кивнул.
- Не буду.
Она ушла на кухню. Дверь осталась приоткрытой. Я стоял на пороге и слушал, как она шаркает по квартире. Звякнула посуда. Открылась вода.
Я осторожно просунул руку внутрь, и тут же нащупал то, что искал, справа от входа, на стене. На гвоздике висела связка ключей. Среди них - длинный, с потёртой бородкой. Дедов. От гаража.
Я помнил его ещё с детства. Дед всегда носил его отдельно, на толстом кольце. После его смерти бабушка гараж почти не трогала. Иногда только просила соседей открыть, если нужно было что-нибудь вытащить. А так он стоял закрытый, забитый старым инструментом и хламом.
Я прислушался. Вода всё ещё лилась. Связка тихо звякнула, когда я снял её с гвоздя. Сердце в этот момент ударило так, будто меня уже поймали. Я быстро нашёл нужный ключ. Снял его. Остальные вернул обратно. Повесил так же, как висели. Секунда. Две. Вода на кухне всё ещё шумела. Я сделал шаг назад и снова встал так, как будто никуда и не двигался. Через несколько секунд бабушка вернулась. Она протянула кружку.
- Держи.
Я взял её и сделал несколько жадных глотков. Вода была холодная, из-под крана.
- Спасибо, - сказал я тихо. – И прости меня за всё. Это я и хотел тебе сказать.
Она внимательно смотрела на меня. Долго. Будто пыталась понять, что у меня в голове. Потом молча захлопнула дверь. Я немного постоял, борясь с чувство стыда за совершенный поступок, а потом медленно спустился по лестнице.
На улице солнце всё так же жарило с неба. Я вышел из подъезда и остановился на секунду. Теперь у меня был ключ от гаража. Там можно было пересидеть. Подумать. И самое главное - там меня никто искать не будет. Бабушка туда не ходит. Соседи тоже.
Я поправил сумку на плече и направился в сторону гаражного кооператива. Сейчас мне нужно было одно. Время. Хотя бы немного времени, чтобы придумать, как выбраться из всего этого дерьма.
Глава 4
Гаражный кооператив «Южный» находился на окраине города, рядом с прядильно-ниточной фабрикой, на которой когда-то трудился кузнецом мой дед. По заведенной в Советском союзе традиции, гаражи всегда строили кучно, в одном месте, обычно далеко от жилых домов. И никого не заботило, что для того чтобы ставить в гараж машину, тебе придется каждый день ездить туда и обратно на автобусе, через полгорода. Гараж не был предназначен для удобства автомобилистов, это было просто место хранение ненужного в квартире скарба, ремонтная мастерская, и отдушина для мужиков, которые шли туда пообщаться друг с другом, выпить и отдохнуть от задолбавшего семейного быта. У некоторых владельцев этих бетонных коробок и машины то никогда не было, просто они получили место для строительства гаража, встав в очередь за покупкой машины, да так её и не купили. Вот и мой дед, машины никогда не имел.
Нашей семье вообще не везло с этими самыми очередями на почти бесплатные нештяки, которые выдавали советским гражданам. Дед так и не стал водителем, не говоря уже про отца, да и дачи у нас не было.Хотя вру, видел я как-то среди документов у нас дома садовую книжку, по которой отец был членом садоводческого товарищества. Только и там всё было через жопу, батя как всегда отличился.
Я шел по пыльной обочине дороги и вспоминал. Эту историю я знал до боли, буквально, потому что, когда отец её вспоминал, жалуясь на несправедливость собутыльникам, у него сразу портилось настроение, и мне как обычно прилетало.
Ещё до того, как батя стал пить запоями, он работал в торгпроме экспедитором. Это потом его спустили по служебной лестнице до грузчика, а тогда он не плохо зарабатывал, и даже подавал надежды на повышение. Тогда-то он и получил дачу, если её можно так назвать…
Как это обычно бывало, предприятие получило землю для строительства садово-огородного товарищества, построило туда подъездной путь, поставила трансформатор, протянув электричество от ближайшей электросети, воткнуло насос в рядом расположенную реку и начало распределять участки среди своих работников. Наделы были обычного размера – стандартные шесть соток. Всем поровну, всем одинаково. Битвы шли только за дачи, расположенные близко у реки, чтобы далеко не ходить купаться, а так в принципе никакого особого ажиотажа не было. Бери, выращивай, отдыхай на природе, пользуйся. Но отец и тут, на ровном месте обосрался.
Все участки были по шесть соток, кроме одного – который занимал сразу шестнадцать! И расположен он был у реки, почти на берегу, да и роща березовая рядом. Не место – мечта! На карте, которую повесели в профкоме, выглядело оно вкусно, сочно, привлекательно. Для всех, кто в армии не служил, и карты читать не умел. Как мой хренов родственник. Батя сразу на этот кусок земли глаз положил, и подмазав начальника профкома бутылкой коньяка, участок записал на себя. Но вот попал он туда, только когда распределение земли уже закончилось, попал, и мягко сказать охренел. Почти всю территорию дачи занимал огромный овраг! Он было кинулся в профком обратно, чтобы поменять неудобья на нормальные шесть соток, но поезд уже ушёл, участки закончились.
Так и стал отец дачником, правда только на бумаге. Нет, он даже чего-то там пытался делать вроде поначалу, как-то освоить фазенду, расположенную на пересеченной местности, но потом бросил это гиблое дело. Эту несправедливость, а самое главное зря отданный армянский коньяк, он частенько потом припоминал. Себе, а чаще всего как обычно мне и матери, урод…
Незаметно для себя, роясь в памяти и вспоминая прошлое, я за час дотопал до точки назначения.
Кооператив «Южный» начинался сразу за фабричным забором. Дальше асфальт заканчивался, и шла только разбитая колея грунтовой дороги, по которой когда-то ездили грузовики. Теперь же дорогу медленно отвоёвывала трава. Между бетонными столбами, рядом с будкой сторожа висела кривая табличка с облупившейся краской - «ГСК Южный». Буквы едва читались.
Я остановился у входа и огляделся. В сторожке никого не было. Ряды одинаковых серых коробок тянулись далеко вглубь, как какой-то бетонный лабиринт. Ворота почти у каждого гаража были железные, сваренные из уголка и листового металла. Где-то они были покрашены разномастной краской, где-то просто покрыты ржавчиной. Между рядами шли узкие проезды, заваленные песком, мусором и сухой травой.
Место выглядело заброшенным, но так только казалось. Где-то стучал молоток по железу – кто-то ремонтировал автомобиль или что-то мастерил, слышались голоса мужиков и звуки моторов. День сегодня выходной, а значит тут должно быть людно.
Я медленно пошёл по ряду, пытаясь вспомнить расположение дедовского гаража. Насколько я знал, он был почти в самом конце кооператива. Там, где начинался пустырь и дальше уже тянулись заросли бурьяна. Я помнил, что гараж деда был покрашен коричневой краской, а калитка сделана вроде из старого стального радиатора отопления. Ни номер гаража, ни даже номер ряда где он стоял, память не сохранила.
Гараж я нашел только через минуты сорок, пройдя кооператив едва ли не полностью, и то, едва не прошел мимо.
Ворота за прошедшие годы со смерти деда буквально утонули в зелени. Бурьян поднялся почти по грудь, а вдоль стен и ворот выросли колючие кусты. По верхнему краю крыши тянулись высохшие плети какого-то дикого вьюна. Казалось, ещё немного - и природа окончательно проглотит эту бетонную коробку.
Калитку я сначала даже не заметил. Она почти полностью скрылась под травой. Я отогнул куст, нашёл ржавый замок и покрутил его в руках.
- Хоть бы открылся… - пробормотал я себе под нос.
Замок был старый, тяжёлый, советский, из тех, что можно было разве что кувалдой сломать. Ключ, который я стащил у бабки, вошёл в скважину с трудом. Пришлось несколько раз провернуть его туда-сюда, пока внутри не заскрежетали пружины.
Щёлк. Замок открылся неохотно, будто сам не верил, что его наконец потревожили. Я снял его и дёрнул калитку. Сначала она даже не шелохнулась. За годы петли заржавели и приросли к металлу. Я упёрся плечом и толкнул сильнее.
Металл жалобно заскрипел.
- Да открывайся ты… - прошипел я, навалившись всем весом.
Наконец калитка с противным визгом подалась и медленно отворилась, ломая стебли бурьяна. За ней открылся тёмный проём гаража.
Внутри пахло пылью, старым железом и сухим деревом. Запах был странно знакомый - запах детства. Когда дед ещё был жив, я иногда приходил сюда с ним. Он возился со своими железками, а мне разрешал крутить гайки на старом верстаке.
Я постоял на пороге, давая глазам привыкнуть к темноте. Гараж оказался почти таким же, каким я его помнил.
У стены стоял массивный верстак из толстых досок. Над ним висели самодельные полки, уставленные банками с болтами, гвоздями и какой-то мелочью. В углу виднелась старая наковальня - дед всё-таки был кузнецом и иногда что-то ковал прямо здесь. Под потолком тянулись провода, к которым была прикручена голая лампочка. А у дальней стены лежала куча всякого хлама - ящики, куски металла, какие-то доски. Прислонившись к воротам, прямо возле калитки, стоял покрытый пылью велосипед «Урал», со спущенными колесами и увешанный какими-то сумками.
Я медленно зашёл внутрь. Пыль поднялась облаком.
- Ну что, Серега… - тихо сказал я сам себе. - Посмотрим, что дед тут припрятал…
Я машинально поднял руку и дернул рубильник, который висел на стене рядом с входом. Честно говоря, я даже не надеялся. Щёлк. Лампочка под потолком моргнула, вспыхнула тусклым жёлтым светом… и загорелась. Я даже замер.
- Нихрена себе…
Свет был слабый, но вполне рабочий. Видимо, фабрика всё ещё кормила электричеством весь кооператив, а дед когда-то подключился по всем правилам. Или не по правилам - что в наших краях примерно одно и то же. Я усмехнулся.
- Спасибо, дед.
Теперь гараж выглядел совсем иначе. Пыльный, захламлённый, но вполне живой. Я прошёлся вдоль стен, разглядывая содержимое.
На верстаке лежали инструменты. Старые, тяжёлые, настоящие - не то китайское барахло, что продавали в моё время. Кованые ключи, молотки, напильники, несколько стамесок, рубанок. Даже ручная дрель с деревянной рукояткой. Всё покрыто слоем пыли, но ржавчины почти не было. Дед всегда следил за инструментом. Я взял в руки молоток, проверил баланс. Хороший. Правильный. Положил обратно.
Под верстаком стоял деревянный ящик. Внутри оказались гвозди, шурупы, какие-то старые петли, обрезки проволоки. Всё аккуратно разложено, рассортировано.
- Порядок у тебя был… - пробормотал я.
В углу, рядом с наковальней, в полу обнаружился люк. Деревянная крышка с железной ручкой. Я потянул её вверх. Из погреба сразу пахнуло холодом, сыростью и чем-то кислым. Лестница вниз оказалась целой. Я осторожно спустился.
Погреб был небольшой, но глубокий, и на удивление сухой. Вдоль стен стояли полки с банками. Огурцы, помидоры, варенье, какие-то компоты. Стекло потемнело от времени, крышки местами проржавели. Я взял одну банку, покрутил в руках. Самодельная этикетка давно облезла.
- Лучше не рисковать… - буркнул я.
В углу стоял ящик с картошкой. Вернее, когда-то это была картошка. Теперь там лежала гнилая, расползшаяся масса, из которой торчали белые длинные ростки. Запах стоял такой, что я быстро поднялся обратно наверх и закрыл крышку погреба.
- Понятно… запасов нет.
Выбравшись наверх, я продолжил осмотр.
Велосипед оказался тем самым знаменитым дедовским «Уралом», на котором он катал меня когда-то в детстве. На обоих багажника, и на переднем, и на заднем, висели брезентовые сумки и баулы. Я заглянул внутрь.
В одной из сумок лежали оранжевые коробочки от индивидуальных аптечек АИ-2, много, штук десять, а в них блёсны, крючками, мормышки, и куча другой рыболовной мелочи. Там же валялись мотки лесок, самодельные кружки и поводочницы. В другой - старый складной подсачек и несколько катушек. Остальные сумки тоже были забиты рыболовными снастями и снаряжением, для организации походного лагеря, в основном изготовленные дедом самостоятельно. На заднем багажнике, притороченные с обоих сторон от колеса, разместились старая советская брезентовая палатка, спальный мешок, и чехол с чем-то оранжевым внутри. Что это такое, пока было не понятно, только маркировка ЛАС-3 намекала на то, что вещь явно сделана на заводе. На стене висели два спиннинга, пучок бамбуковых удочек и алюминиевые, складные весла. К раме велосипеда были прикручены кустарные крепежи, как раз для этих длинномерных вещей.
Я невольно улыбнулся. Дед на рыбалку ездил всегда на этом велосипеде. Иногда на несколько дней. Километров двадцать до реки - и обратно так же. И ничего, крутил педали до самой старости.
Я снял баул с палаткой и спальным мешком и кинул их на верстак.
- Это точно пригодится…
Потом оглядел гараж ещё раз. Старая одежда, развешанная на крючках из проволоки, стопки каких-то досок, железные профиля, трубы, грабли и лопаты, несколько рулонов рубероида, и ещё дофига чего, очень аккуратно были сложены по своим местам.
Места тут было достаточно. Если сделать небольшую перестановку, вполне можно устроить себе ночлег.
Я принялся за дело.
Оттащил кучу досок к стене, освободил место возле верстака. Кусок старого брезента и вытащенную из чехла палатку расстелил на полу. Сверху кинул спальный мешок, и сделал подушку из дедовского бушлата. Получилось что-то вроде лежанки. Не кровать, конечно… но после сегодняшнего дня мне и это казалось царскими условиями. Я сел на край импровизированной постели и вытер ладонью лицо.
Только теперь пришло осознание. Я остался один. Без денег. Без дома. Без поддержки друзей и родных. И даже без воды. Жажда уже начинала подступать. Во рту было сухо, язык прилипал к нёбу.
- Так… - пробормотал я.
Продукты. Вода. Вот две главные проблемы. Еду ещё можно было где-то раздобыть. Магазины в городе есть, рынки есть. Можно что-нибудь придумать. Но вода… Я поднял голову и посмотрел на пыльный потолок гаража. Водопровода тут, естественно, не было.
- Колонки… - пробормотал я.
Во дворах всегда стояли уличные колонки. Возле сторожки я тоже вроде колонку видел, недалеко от эстакады для ремонта машин. Там можно набрать воды бесплатно. Только вот идти туда придётся с канистрой. Я огляделся. Канистры в гараже вроде не было, или я её просто не нашел. Зато стояло старое алюминиевое ведро. Я взял его в руки, постучал по дну. Целое, и не сильно грязное.
- Ну вот… уже лучше.
Я снова сел на лежанку и задумался. План на ближайшее время был простой. Найти воду. Потом еду. А дальше… Дальше будем смотреть. Главное - сегодня у меня наконец появилось место, где можно спокойно переночевать.
Я взял ведро и вышел из гаража, аккуратно прикрыв калитку. Замок пока вешать не стал - всё равно сейчас вернусь.
В кооперативе стало чуть оживлённее. Где-то завёлся мотор, из одного гаража доносился звук ножовки по металлу, из другого - запах жареной картошки. Мужики жили своей обычной гаражной жизнью.
Колонка действительно стояла недалеко от въезда, возле старой бетонной эстакады для ремонта машин. Труба с рычагом, облупившаяся краска, вокруг лужи и утоптанная грязь. Я только подошёл к ней, как со стороны сторожки раздалась ругань.
- Да чтоб тебя черти забодали, зараза такая!
Я повернул голову. Возле сторожки возился сухой, жилистый мужик лет шестидесяти. В поношенной ватной телогрейке, несмотря на июньскую жару, в выцветшей фуражке. Он с силой хлопал дверью будки, но она никак не закрывалась - всё время отскакивала обратно.
- Ну закройся ты, падла! - рявкнул он и снова хлопнул дверью.
Та ударилась о коробку и опять открылась. Я набрал пол ведра воды, поставил ведро на землю, чтобы оно немного откисло от грязи, а я его потом помыл, и подошёл ближе.
- Не идёт? - спросил я.
Мужик повернулся. Глаза прищуренные, лицо обветренное, щетина седая.
- Да хрен она идёт! - буркнул он. - Рассохлась, зараза. Третий день мучаюсь.
Он снова толкнул дверь. Та упёрлась в коробку и зависла криво. Я присмотрелся.
- Не рассохлась, - сказал я. - Её повело.
- Да мне какая разница? - огрызнулся сторож. - Всё равно не закрывается.
Я подошёл ближе, провёл рукой по коробке.
- Петли просели. И коробку перекосило.
Сторож хмыкнул.
- Умный нашёлся…
- Я столяр, - спокойно сказал я.
Он сразу замолчал.
- Да ну? А с виду сопля соплей. Лет то тебе сколько, столяр?
- Через месяц восемнадцать будет, а я действительно столяр, ПТУ в этом году закончил.
Я присел, посмотрел на нижнюю петлю.
- У вас тут шурупы почти вылезли, гнездо разбило, вот они и не держат. Нужно по новые петли закрепить.
- Я гвоздями уже пробовал, - буркнул сторож. - Всё равно клинит.
- Гвоздями не поможет.
Я огляделся.
- Отвёртка есть?
Сторож кивнул в сторону будки.
- На столе посмотри.
Я зашёл внутрь сторожки. Маленькая комната: стол, табуретка, чайник, радио и куча всякого барахла. Отвёртка действительно лежала на столе. Я вернулся к двери, выкрутил четыре шурупа из верхней петли.
- Подержите.
Сторож послушно взялся за дверь. Я чуть сдвинул петлю вверх, в старом дереве ножом сделал новый паз и закрутил шурупы обратно.
- Теперь попробуйте.
Он осторожно прикрыл дверь. Та мягко встала в коробку и щёлкнула защёлкой. Сторож даже замер. Открыл. Закрыл.
- Во! - удивлённо сказал он.
Потом посмотрел на меня уже совсем другим взглядом.
- Слушай… а ведь правда столяр.
Он протянул руку.
- Петрович.
- Серёга.
Мы пожали руки.
- Ты чей будешь? - спросил он.
- Гараж деда нашёл сегодня. Вон там, в конце ряда.
Врать Петровичу и включать дурака я не стал, он сторож, знает тут каждую яму на дороге, дыру в заборе, каждый заброшенный гараж. Он быстро выяснит, что дедов гараж кто-то вскрывал. Дальше по инструкции – топает до фабричной проходной, звонит ментам, и они не сразу, всё же гараж, а не квартира, но всё равно приезжают. Или придет участковый. А если я там какое-то время жить собираюсь, он вычислит меня в лет.
- Коричневые ворота?
- Ага.
Петрович кивнул.
- Помню старика. Кузнец был, да?
- Был.
Сторож задумчиво почесал подбородок.
- Хороший мужик был. Тихий.
Потом кивнул на ведро.
- За водой ходил?
- Да.
- Наливай сколько надо. Колонка общая.
Я снова подошёл к трубе, помыл ведро как смог, и накачал полное. Петрович наблюдал.
- Э паря, ты эту воду пить собрался, не для уборки она тебе нужна. Ты чего задумал? С родителями погавкался и решил тут пока отсидеться? - спросил он как бы между делом, поразив меня своими аналитическими способностями.
Я пожал плечами, внутренне напрягшись. Петрович имел наметанный глаз, как опытный опер. Не из бсников ли он случайно? Может мент на пенсии? Они рано на заслуженный отдых выходят…
- Пока не знаю. Может пару дней перекантуюсь.
Он хмыкнул, заметив мое окаменевшее лицо.
- Да не парься, нормально всё. Живи. Тут половина кооператива так живёт.
Я усмехнулся.
- Серьёзно?
- А то. Один с бабой поругался, второй запил и от жены прячется, третий машину чинит третий год… - он махнул рукой. - Гараж - это второй дом.
Я поднял ведро.
- Ладно, Петрович. Спасибо.
- Это тебе спасибо, - сказал он, хлопнув дверь сторожки. - А то я уже хотел топором её лечить.
Я пошёл обратно между рядами гаражей. Ведро тянуло руку, но внутри было какое-то странное спокойствие. Первый человек в этом времени, с которым я нормально поговорил. И вроде всё прошло… по-человечески.
Глава 5
Я вернулся в гараж, поставил ведро возле стены и сразу сделал несколько жадных глотков из кружки, которую вытащил из сумки. Вода была холодная, железистая, но после сегодняшнего дня показалась почти сладкой.
Жажда отступила, и сразу стало легче. Чтобы немного отвлечься от дурных мыслей, я принялся за уборку. Дышать пылью не хотелось, это и для здоровья вредно, и вообще, я не привык жить как чухан. Разорвав на куски какую-то старую дедовскую футболку, я протер влажной тряпкой всё, что только смог. На это дело ушла большая часть воды, но я не жалел. Воды я ещё принесу, а после уборки в гараже и правда стало легче дышать. Наполнив кружку до краев, оставшуюся в ведре воду я потратил на то, чтобы умыться, сразу почувствовав себя другим человеком.