РДКНД. Большое 'О'

Глава 10. Выжившие

— Поначалу всё шло по плану, — рассказывал Игорь Иванович.

Впереди шёл Пёс, всего в нескольких шагах от Данила и Ани. Комендант замыкал группу, прикрывая их с тыла.

После неожиданной встречи Игорь Иванович предложил ребятам пройти вместе с ним в убежище. Данил и Аня переглянулись. Ещё недавно по приказу коменданта их приковали друг к другу одной цепью. Теперь же он не требовал подчинения, а обращался к ним с предложением. И даже с измождённым лицом, в потрёпанной форме, Игорь Иванович внушал Данилу больше доверия, чем три месяца назад.

— Нам удалось взять под контроль почти семьдесят процентов комплекса, — продолжал комендант. — Мы расценивали это как успех. Даже отправили два отряда в Псков-1 на поиски профессора Сейфуллина, но…

В этих блоках Данил прежде не бывал. Несмотря на однотипность коридоров, он старался запоминать любые приметы, встречавшиеся по пути. Если придётся возвращаться самостоятельно, они могут пригодиться.

— Но Инцидент повторился, — продолжил Игорь Иванович. — И на этот раз нам пришлось тяжко. Одержимые, которых мы уничтожили, восстали и обрушились на нас с удвоенной силой. Обратились и те, кого зараза прежде не коснулась.

По дороге то тут, то там лежали обезглавленные Одержимые. Аня отворачивалась от тел, время от времени кашляя в кулак, чтобы подавить рвотные позывы.

— Отряды, отправленные в Псков-1, перестали выходить на связь. Каждый день нас становилось всё меньше. Патроны закончились, медикаменты и еда подходили к концу. Выполнять приказ по взятию комплекса под контроль мы больше не могли. Теперь мы просто выживаем…

Последние слова комендант произнёс тише и замолчал.

— Почему вы остались здесь? Почему не ушли? — спросила Аня, отворачиваясь от очередного тела.

— Разумеется, мы организовали эвакуацию. Как минимум для раненых. Но оказалось, что все выходы перекрыты.

— А что говорят из Петербурга? — спросил Данил. — Вам же раньше удавалось выходить на связь.

— Центр не отвечает, — отрезал Игорь Иванович.

Данил помедлил, прежде чем задать следующий вопрос:

— А кто остался в живых?

— Не волнуйся. Твои подельники целы. — усмехнулся комендант.

Аня покосилась на Данила. Хоть лицо и скрывала маска, ей показалось, что он улыбается и вот-вот рассмеётся.

— А Белый Проводник? — спросил Данил.

Его пальцы крепче сжали посох. При одной мысли о Белом возвращалась прежняя злость. За последние годы ненависть к этому человеку не раз помогала Данилу собраться и продолжить путь. Даже представить, что с Белым могло что-нибудь случиться, было трудно.

— Исчез, — ответил шедший впереди Пёс. — Просто исчез.

— Найдём мы вашего командира, найдём, — сказал Игорь Иванович. — Оставить переживать за товарища, Лёня.

— Так точно. Оставить переживать, товарищ комендант, — усмехнулся Пёс.

Данил оглянулся на Игоря Ивановича.

Три месяца назад комендант разговаривал с ним почти исключительно приказами. Любое возражение грозило наказанием, а беспрекословное подчинение считалось единственным способом поддерживать порядок в Большом ‘О’.

Теперь Игорь Иванович сам рассказывал о потерях, признавал неудачи и даже пытался подбодрить подчинённого. Он больше не командовал наступлением и не пытался контролировать весь комплекс.

Его люди отступили в убежище и изо дня в день боролись за выживание.

Данил посмотрел на шагавшего позади коменданта. Тот по-прежнему держался прямо, несмотря на усталость и измождённый вид.

Впервые за всё время знакомства он поймал себя на уважении к этому человеку.

— Прибыли. На месте, — сказал Лёня, остановившись в блоке «Ч» у помещения номер двадцать пять.

После условного стука в железную дверь изнутри донёсся скрежет — кто-то отодвигал громоздкие конструкции. Дверь сначала приоткрыли, затем распахнули. На пороге появился ещё один Пёс — без шлема, в таком же потрёпанном обмундировании и такой же исхудавший, как Лёня.

Он радостно поприветствовал коменданта и Лёню, а заметив Данила и Аню, присвистнул.

Аня уже привыкла к аскетичной обстановке Большого ‘О’, поэтому очередная «лаборатория» её не удивила. Всё те же железные стены, металлический пол и холодный свет потолочных ламп.

Однако здесь обустраивались надолго. На полу лежали матрасы. Снаряжение было сложено отдельными кучами и тщательно пересчитано. Пайки с хим-едой разложили по ящикам и строго учитывали. То же касалось немногочисленных фляг с водой, стоявших отдельно.

В соседнем помещении разместили полевую кухню.

— Айзек! — крикнул Данил с порога.

Он сорвал маску и под недоумёнными взглядами обитателей бросился внутрь.

Айзек стоял у огромной кастрюли, помешивая варево деревянной лопаткой. Услышав крик, он ойкнул, выронил лопатку и обернулся.

Увидев ребят, инженер весь задрожал, замахал руками и кинулся навстречу.

— Друзья! Мои дорогие друзья! Вы живы! — вопил Айзек, повиснув у них на плечах. — Вы живы!

Айзек и прежде был долговязым и худощавым, но теперь щёки у него совсем впали.

— Ну сколько можно орать… Дайте поработать, — раздался голос Лизы.

Она выглядела не лучше мужа. Протез, который сделал ей Айзек, заметно пострадал за последние месяцы и теперь казался скорее помехой, чем помощью.

— Вы?! — взвизгнула Лиза.

Данил замер. Такого восторженного возгласа он от Лизы ещё не слышал.

Она бросилась к ребятам и заключила обоих в крепкие объятия — почти так же, как её муж.

***

Комендант решил устроить небольшой праздник по случаю возвращения Данила и Ани: распорядился выдать сегодня не один стандартный рацион, а сразу два.

Аня заглянула в свою железную кружку. На дне лежали два черпачка серой массы, от которой поднимался лёгкий пар.

Она воткнула ложку в «еду» и осторожно попробовала её кончиком языка. Айзек изо всех сил пытался придать хим-еде хоть какой-нибудь вкус или хотя бы цвет.

Поморщившись, Аня зажмурилась и через силу отправила в рот пять неполных ложек, после чего тоскливо поскребла по дну кружки.

Если это две порции, подумала она, то что же тогда одна? С таким рационом можно было лишь поддерживать силы — и не более.

— Так вам удалось понять, как люди становятся Одержимыми? — спросил Данил.

— И да, и нет, — ответил Игорь Иванович, тщательно выскребая остатки еды со дна тарелки. — Проект строго засекречен, говорить не могу. Но с учётом сложившихся обстоятельств скажу одно: корень проблемы в блоке «Э». Доступ туда перекрыт.

Лёня, сидевший рядом, продолжил за коменданта:

— Мы предпринимали несколько попыток прорыва в этот сектор, но каждый раз натыкались на что-то новое. Мало кому удалось выйти.

— Личный состав исчерпан, — добавил Игорь Иванович. — Из служивых, способных и готовых к проведению операции, остались только мы трое: я, Лёня и Фарух.

— Иваныч, это не главная проблема, — хмыкнула Лиза, неловко орудуя протезом, к которому была прикреплена ложка. — После второго Инцидента повылазило такое, чего я раньше и представить не могла.

Она перевела взгляд на ребят.

— Сейчас перекрыты все блоки. Мало того, по комплексу прошёл временной разряд — как трещина, оставившая после себя аномалии. И теперь мы заперты в этом и без того законсервированном месте.

— Запасов осталось немного. Максимум на пару недель. — Игорь Иванович бодро улыбнулся. — Так что большая удача, что мы нашли вас, а вы — нас. С Проводником у нас появляется шанс хотя бы попытаться выбраться из комплекса, доложить обстановку наверх и предпринять скоординированные меры по устранению угрозы. Это минимально необходимый результат.

— А есть максимально? — полюбопытствовала Аня.

— Успешно завершить основную задачу по взятию комплекса под надлежащий контроль, — произнёс Игорь Иванович.

Улыбка исчезла с его лица.

— Ну, про нас всё ясно, — усмехнулась Лиза. На исхудавшем лице её глаза казались ещё больше. — А где вы всё это время были?

Аня и Данил, перебивая друг друга, начали рассказывать о своих приключениях: как попали в Псков-1, блуждали в темноте и вышли к Крому.

Комендант слушал, время от времени топорща усы, особенно когда речь заходила о местах и событиях, которые он по-прежнему считал строго засекреченными.

Когда Аня дошла до коридора с окнами, Игорь Иванович вскочил с места.

— Хватит! Эта информация строго…

— Иваныч! — рявкнула Лиза. — Здесь все взрослые люди. И все уже давно поняли, что шансы выжить у нас близки к нулю. Ну узнаем мы что-то секретное — и что? Мы всё равно унесём это с собой в могилу. Либо сегодня, либо завтра. Ну, может, через неделю.

Аня сглотнула ком в горле.

Лёня и Фарух даже бровью не повели. Они продолжали слушать ребят с любопытством: может быть, в рассказе найдётся хоть что-нибудь об их товарищах.

Комендант обвёл собравшихся взглядом. Несколько секунд молчал, затем махнул рукой, позволяя Ане и Данилу продолжить.

После рассказа о Кроме ребята дошли до встречи с Эхо и Сейфуллиным. Теперь вопросы посыпались со всех сторон.

— Окно в палату? — переспросил Айзек, до этого молча слушавший ребят. — Видимо, важное место, раз Эхо привёл туда профессора.

— Профессор жив? — встрепенулся Игорь Иванович. — Это совершенно меняет всё!

Он принялся ходить из стороны в сторону.

— Он же ключ к комплексу! Знает его вдоль и поперёк, каждый закоулок. Он Архитектор.

Комендант остановился и выжидательно посмотрел на Данила.

Проводник заерзал на месте, он пересказал как Эхо нарисовал дал указание написав уровень, блок и номер помещения на стене.

— И потом, ниже, он подписал… «Мы тут»… — Данил покосился на Аню.

Девушка покачала в начале головой, потом закрыла глаза и и коротко кивнула, подтверждая слова Данила.

— Не похоже на Эхо, — с подозрением проговорила Лиза, скрестив руки на груди. — Слишком прямо, слишком просто.

— Но так… и было. — добавила Аня чуть краснея.

— Очень подозрительно, похоже на ловушку — кивнул Айзек. — Но сидеть сложа руки мы уже пробовали… Так что…

— Девятый уровень… — вмешался комендант. — Даже у меня нет доступа к тому, что там находится. Но если профессор там, мы может наконец и покончим с этим бардаком.

Лиза сверлила ребята взглядом, Айзек что-то перебирал в уме, а Псы смотрели нас коменданта ожидание решения.

— И тем не менее требуется всесторонняя проработка задачи с учётом сложившейся обстановки, — заключил Игорь Иванович, возвращаясь к привычному служебному тону. — Елизавета, сержант Нерасторопко, ваше участие необходимо для выработки решений. Прошу пройти за мной.

Комендант развернулся на каблуках и направился к одной из немногочисленных комнат. Он распахнул дверь с покосившейся табличкой «Штаб». Лиза и поднявшийся следом Лёня молча последовали за ним.

— Идём со мной, — шепнул Айзек Данилу и Ане и подмигнул. — Думаю, кое-кто будет вам жутко рад.

***

Тусклая лампа, пожелтевший кафель, едкий запах лекарств и человеческих выделений. Аня поморщилась, когда Айзек распахнул дверь, и прикрыла рот и нос ладонью.

Из глубины комнаты донёсся знакомый глухой голос:

— Айзек, эта хреновина опять засорилась. Может, уже…

В центре помещения, на «троне», собранном из приборов и кусков металла, сидел Саня.

Левиафан ковырял решётчатое отверстие в полу длинным прутом, который держал в единственной человеческой руке. Вторая, искусственная, лежала рядом на столе, заваленном инструментами и датчиками. От тела гиганта к приборам тянулись провода и трубки, будто только они и удерживали его на плаву.

— Айзек, а кто это с тобой? — Саня нахмурился и перехватил прут.

— Братик, если помнишь, то… — начал Айзек, но договорить не успел.

Серое лицо Сани растянулось в неровной улыбке. Преодолевая боль, гигант начал подниматься со своего «трона». Трубки с шипением отлетели, прут выскользнул из руки и с лязгом ударился о кафель.

Аня невольно вжала голову в плечи, оказавшись в тени исполина. Выпрямившись, Саня шаркнул теменем по потолку.

— Даня! — воскликнул он. — Аня! Вы живы! Вы тут!

Он попытался сделать шаг, но тут же поморщился от боли. Айзек зацокал языком, заохал и бросился к брату, пытаясь усадить его обратно. Одновременно он подбирал трубки, змеившиеся по полу, и торопливо возвращал их на места.

— Ну сколько раз тебе говорить, братик… Рано. Ещё рано вставать. Ещё не пришло время!

Саня поморщился ещё сильнее, но позволил брату усадить себя обратно.

— Привет, — наконец произнёс Данил.

Аня неловко кивнула.

Саня посмотрел на них обоих. Улыбка исчезла с его лица.

— Вы не помните меня?

Он отвернулся и уставился в противоположную стену.

— Прости, — выдавил Данил.

— А я всё помню, — проговорил Саня, не поворачивая головы. — Помню, как рос, как ходил в школу, как мы вместе зависали.

Айзек положил ладонь ему на плечо и несколько раз осторожно похлопал.

— Блин… Я даже помню, как вы первый раз поцеловались в седьмом классе. Мы тогда спрыгнули с последнего урока и зависали на погребах в моём дворе.

Саня усмехнулся. На мгновение его изуродованное лицо стало мягче.

Данил смущённо отвёл взгляд.

— Правда, прости. Я почти ничего не помню. Только отрывками, как сон.

— Я тоже, — отозвалась Аня.

Голос у неё охрип. Три года, прожитые в Яркой комнате за считаные минуты, оставили после себя множество разрозненных воспоминаний. Она попыталась вспомнить тот самый поцелуй, но перед глазами возникали лишь обрывки других событий.

— Да нормально всё. — Саня дёрнул подбородком. — Вам не за что извиняться. Ведь я помню и другое…

Данил и Аня, до сих пор стоявшие у порога, сделали шаг вперёд, ближе к великану.

— Я помню и другую жизнь, — продолжил Саня, оскалив зубы. — Помню Айзека. Как мы росли, учились, работали вместе в НИИ… А потом — в Карнавале. Это совсем другая жизнь. И это другой я.

Он замолчал, глядя перед собой.

Рассказывая о школе, Саня ещё улыбался, но при воспоминании о НИИ и Карнавале лицо его стало серьёзным и сосредоточенным. Две совершенно разные жизни уживались в памяти одного человека.

Айзек слушал, хмурясь. Его ладонь по-прежнему лежала на плече брата.

— И то, что эти… эти сволочи… — Саня снова оскалился. — Я не помню, как это произошло, но помню некоторые моменты… Когда я был Левиафаном…

Он стиснул зубы и зарычал.

Приборы, к которым он был подключён, запищали. На нескольких панелях вспыхнули красные индикаторы, по экранам побежали строки.

— Ну всё, всё, всё… — залепетал Айзек, бросаясь к приборам.

Он принялся подкручивать регуляторы, щёлкать переключателями и проверять соединения.

— Я помню… — вдруг выдохнула Аня.

Данил повернулся к ней.

— Шёл дождь. Был вечер. Я помню, как мы поругались с Данилом и я не хотела возвращаться домой. Ты тогда остался со мной на качелях и пытался утешить. Называл его козлом и шутил, чтобы я не переживала.

Аня замолчала.

Воспоминание возникло неожиданно, настолько отчётливое, что она растерялась. Один из множества вечеров, прожитых в Яркой комнате. Она не знала, почему вспомнила именно его и было ли это событие чем-то большим, чем частью чужой, придуманной жизни.

Саня посмотрел на неё и улыбнулся. На этот раз без прежнего оскала. Он одобрительно усмехнулся, будто тоже вспомнил тот вечер.

Писк приборов начал стихать. Показатели выравнивались, красные индикаторы сменились зелёными, а строки на экранах перестали сменяться одна за другой.

Айзек проверил показания и повернулся к брату.

— После такого скачка тебе, братик, нужен только покой, — сказал он уже тише. — Я включу режим гибернации. Тебе стоит отключиться на время.

Саня поджал губы. Некоторое время смотрел на брата, потом кивнул.

Айзек вернулся к приборам и принялся за работу.

— Данил… Аня… — Саня усмехнулся и подмигнул им. — Мы покуражим ещё в…

Он не договорил.

Глаза гиганта закрылись. Голова тяжело упала на грудь.

Айзек ещё несколько секунд смотрел на приборы. Затем вытер пот со лба и опустился на табурет, словно его самого только что выдернули из розетки.

— Я думал… О чём я только думал? Идиот. Он ведь сейчас мог погибнуть.

— Он спит? — спросила Аня.

Саня неподвижно сидел на своём огромном «троне», опустив голову. Теперь он напоминал тряпичную куклу, оставленную без управления.

— Ну, можно и так сказать, — ответил Айзек.

Он снял очки и протёр их засаленным краем рукава.

— Вот эти две жизни… И то, что с ним сделали в ‘О’… Это презрение к человеческой жизни. Это бесчеловечно. Людоедство.

Данил подошёл и похлопал инженера по плечу.

— Я уверен, ты делаешь всё, что в твоих силах.

— Так и есть. Но это… это выше моих компетенций. Да, мы раздобыли спецификации к его новому «телу». Да, потребуется время, и я восстановлю его. Но разум… душа… сердце… Я не знаю, что с этим делать.

Айзек протянул руку и положил ладонь на руку спящего брата.

— Последние недели он почти не разговаривал. А увидел вас — и так перевозбудился. На этой стадии восстановления подобное могло его убить.

— А что с ним произошло? — спросил Данил. — Я помню его в Выборге-2. Он там пачками разносил кукол и был цел и невредим.

Айзек покосился на дверь.

Затем поднялся с табурета и на цыпочках подошёл к выходу. Осторожно выглянул в коридор, проверил, нет ли кого поблизости, и прикрыл дверь.

— В ‘О’ проблемы уже слишком давно, — прошептал он, возвращаясь к ребятам.

Аня и Данил переглянулись.

Данил редко видел Айзека таким напряжённым. Он вспомнил, как инженер вёл себя, когда узнал, что Лиза ранена и находится в госпитале крепости Выборга-2.

— Оказалось, восьмой и девятый уровни больше года оставались запечатанными. Ещё до полного коллапса комплекса там произошёл Инцидент, и уровни закрыли. Так сказал братик, — продолжил Айзек, понизив голос. — Полгода назад их распечатали. Братика и целую группу Псов, настоящих ветеранов, отправили «урегулировать ситуацию». Группу собирали по всему СЦУ, потому так долго. Почти сотню человек. Огромное по нашим меркам количество.

Айзек сделал паузу, поправил очки и продолжил:

— И вот… за пару недель до Инцидента они совершили вылазку. И вернулся только братик. Вот в таком состоянии.

Данил посмотрел на спящего Левиафана и невольно крепче сжал пальцы. Несколько секунд молчал, переводя взгляд с гиганта на Айзека.

— Это тебе Саня рассказал? — наконец спросил он.

— Он ничего не помнит из того, что там было… — Айзек опустил взгляд.

— Тогда откуда…

— Комендант рассказал только Лёне и Лизе. Как самым, по его словам, ценным кадрам. А что знает жена… то…

Глаза инженера на миг хитро блеснули.

— И нам надо туда, — тихо сказал Данил. — Айзек… Я соврал. Эхо не написал надпись, что они тут…

Он ещё раз пересказал Айзеку встречу с Эхо и Сейфуллиным, теперь подробнее, включая всё, что удалось разобрать через стекло палаты.

Айзек не перебивал.

— Я сразу понял, что это не правда.

Затем посмотрел на брата, снова на Данила и после паузы улыбнулся.

— Я бы поступил абсолютно так же.

Аня молча наблюдала за ними.

— А он поправится? — спросила она, разглядывая спящего гиганта.

Ей трудно было смотреть на него — неподвижного, опутанного трубками и проводами. Аня попыталась добавить что-то ещё, но не смогла.

— Да, — ответил Айзек.

Он подошёл и крепко обнял её.

— Надеюсь, да. Когда вы снова с нами… думаю, самое сложное позади.

***

Как выяснилось, эти помещения прежде занимал комендант. Здесь он спал, работал и руководил хозяйственной частью комплекса. Обстановка была спартанской: ничего лишнего, только необходимое для жизни и работы.

Прошла ночь — или то время, которое в Большом ‘О’ считали ночью.

Ане и Данилу выделили небольшую комнату с двумя матрасами. Место для ночлега им показал Айзек, теперь отвечавший ещё и за расселение выживших. Он с грустью заметил, что лучше бы здесь вообще не оставалось свободных мест, чем столько пустующих коек, хозяева которых больше никогда не вернутся.

Аня не помнила, как уснула. Проснулась она только утром, когда Данил растолкал её, зовя на завтрак. Комендант собирался сделать срочное объявление.

Игорь Иванович стоял посреди единственного общего зала, служившего одновременно кухней, столовой и местом для собраний.

— Мы все взрослые люди. И многое видели в своей жизни, — начал комендант.

Он оглядел собравшихся и продолжил:

— Все, кто находится в этой комнате, прошли последние месяцы плечом к плечу, как настоящие товарищи. Не бросали друг друга в беде и не давали друг друга в обиду.

Аня посмотрела на Лизу. Та сидела нахмурившись и то и дело бросала на Айзека тревожные взгляды. Инженер внимательно слушал коменданта.

— И вот, согласно докладам наших источников, мы готовы приступить к выполнению новой задачи, — продолжил Игорь Иванович. — А именно — провести разведку в блоке «Я».

Аня выпрямилась.

В голосе коменданта вновь появились знакомые командные нотки. Тем же тоном он когда-то встречал новых сотрудников Большого ‘О’ на пропускной. От недавней мягкости не осталось и следа.

— Для выполнения задачи будет сформирована группа в следующем составе: сержант Нерасторопко, Проводник-2042, аналитик Варданян и я. Остальным оставаться на своих позициях до поступления дальнейших указаний.

Айзек вскочил со своего места, но комендант оборвал его прежде, чем тот успел заговорить.

— Отставить! Это не обсуждается! — рявкнул Игорь Иванович и достал свёрнутый лист бумаги. — Товарищ инженер, для вас предусмотрено другое назначение. В моё отсутствие вы остаётесь за главного. Прошу прочитать, запомнить и уничтожить документ. А всем, чьи фамилии были названы, необходимо явиться в штаб.

Данил почесал затылок, нехотя поднялся и направился к выходу. Лиза вспорхнула со своего места, подхватила его под руку и пошла рядом, что-то шепча ему на ухо.