РДКНД. Большое 'О'
Вадим Арагорьев
РДКНД. Большое 'О'
Глава 1. Секретарь
Пролог
Во главе колонны шел Проводник. Он делал несколько шагов и останавливался. Сверялся с наручными часами и двигался вперёд, пристально следя за секундной стрелкой.
За его спиной шли двое, мужчина и женщина, обоим чуть больше сорока. К спине мужчины ремнями был притянут тяжёлый железный ящик. Металл тёр плечи, оставляя красные полосы, а каждый шаг отдавался в спине тупой болью. Женщина шла налегке, но еле переставляла ноги и иногда спотыкалась о камни.
Они двигались согласно протоколу, стараясь строго повторять действия Проводника.
Этот маршрут он проходил уже не раз и дорогу знал наизусть. Проводник сверялся с часами и уверенно делал каждый шаг.
Как правило, выходить можно только в ясный день, когда на небе ни облачка. Но сегодня они шли в тумане, плотном и неподвижном, в нарушение правил построения цепи перехода.
Нарушение допускалось из-за ноши, которую мужчина тащил на плечах. Груз считался важным. Его ждали в Петербурге-6.
Проводник крепко держал путеводный посох. На вершине сияла зелёная лампа, её свет тускло расплывался в тумане, едва пробивая молочную пелену.
Лампа вспыхнула белым. Привал.
Проводник присел на корточки, не отводя глаз от секундной стрелки. Мужчина рухнул на землю и едва не завалился назад под тяжестью груза. Женщина тут же подхватила его, крепко удерживая за плечи и не давая завалиться.
— Какой густой туман, — прищурилась женщина в попытке различить в белесой пелене хотя бы какие-то очертания.
Она медленно и осторожно растирала мужчине плечи. Пальцы скользили под ремнями по напряжённым мышцам.
— Да к чёрту этот туман… Спина уже отваливается, — простонал мужчина. — Жанна, сколько ещё идти?
— Пятьдесят минут, — ответила Жанна, даже не взглянув на часы.
Мужчина в ответ только тяжело заохал и запрокинул голову.
— Эта штука с каждым шагом становится всё тяжелее.
Проводник не реагировал на путников и их жалобы. Он продолжал следить за секундной стрелкой, не оборачиваясь и не вступая в разговор.
— Потерпи, Павлик. Ещё немного. Ещё чуть-чуть, — Жанна говорила тихо и ровно. — Давай понесу я?
— Нет, — сквозь зубы процедил Павел.
— А что… хорошая идея, — в тумане раздавался хриплый голос с нотами усталости.
Следом за голосом медленно начала проступать фигура. Человек шёл прямо на них, будто давно заметил группу и теперь без спешки её догонял.
Сначала в белой мгле маячил лишь размытый силуэт, потом он стал плотнее, яснее, и наконец из тумана вышел мужчина.
Проводник рывком поднялся и выставил посох перед собой. Жанна и Павел замерли, невольно прильнув друг к другу.
Туман клубился у ног незнакомца, прятал землю и размывал очертания, а сам человек шагал спокойно.
— Спокойно, спокойно. — Мужчина поднял пустые ладони и медленно развернулся на месте.
На нём висел помятый серо-синий костюм, давно потерявший вид, а белая рубашка пожелтела и сбилась у воротника. На переносице сидели большие очки в дешёвой пластиковой оправе.
А за стёклами очков путников разглядывали внимательные ярко-зелёные глаза.
Лицо у мужчины было бледное, усталое, с лёгкой небритостью и складками у рта.
— Кто ты и что тебе нужно? — спросил Проводник. Голос из стандартной маски прозвучал глухо и с металлическим дребезгом.
— Меня зовут Эхо, — представился незнакомец. — Получилось так, что наши маршруты волею судьбы… или какой другой дряни совпали. Успокойтесь.
Проводник не опускал посох, продолжая держать Эхо под прицелом. Жанна настороженно смотрела на незнакомца, а Павел, не двигаясь с места, только сильнее выпрямился.
— У меня нет желания причинять вам вред, — устало продолжал Эхо. — Вы и так в полной заднице.
Он всё ещё держал руки поднятыми и стоял в нескольких метрах от группы.
— Что тебе нужно? — повторил Проводник, крепче перехватив посох.
— Да так… одним предложением не расскажу. — Эхо медленно опустил руки, снял очки и протёр их краем пиджака.
Надев очки обратно, он отдёрнул левый рукав и посмотрел на часы. Это были не Порядковые, какие носили жители Системы Центральных Убежищ, а самые обычные.
Потёртый ремешок плотно обхватывал запястье, стекло тускло блеснуло в сыром свете. При виде этих часов Проводник напрягся ещё сильнее.
— У нас осталось всего пятнадцать минут. Мало. Этого явно недостаточно, чтобы рассказать вам, что мне нужно. — Эхо засунул руки в карманы и внимательно оглядел путников. — Поэтому расскажу кое-что другое. Это важно. Предлагаю внимательно меня выслушать. Идёт?
Проводник опустил посох чуть ниже. Жанна и Павел молча наблюдали за незнакомцем.
Проводник в ответ кивнул.
— Итак. — Эхо прокашлялся в кулак. — Вот уже семь лет в Системе Центральных Убежищ Петербург-N, в так называемых разговорах на кухнях, ходит одна байка. Вы её, к сожалению, не слышали.
Путники следили за ним. Эхо говорил неторопливо.
— Как-то на маршрут вышла группа. Обычный маршрут, проверенный. Проводник знал его досконально. Переход небольшой, часа три. Пустяки.
Эхо повернулся и начал медленно ходить из стороны в сторону. Туман вокруг него чуть заметно шевелился, расползался по земле, цеплялся за ботинки, а сам он продолжал говорить всё тем же ровным, хрипловатым голосом.
— Но случилось так, что эта группа пропала. Бесследно. Просто растворилась. Конечно, отправили отряд Спасителей. Те долго искали хоть какую-то зацепку, хотя бы намёк. Но без результата.
Эхо сделал короткую паузу и снова прокашлялся.
— Этот маршрут на всякий случай закрыли. Но как-то рядом с ним проходила другая группа. Её вёл Проводник-24. Легенда. Думаю, вы о нём слышали. И вот он, идя по своему маршруту, почувствовал аномалию.
Путники внимательно слушали.
— Он увидел следы, которых там быть не должно. Проводник сделал нужные замеры, поставил путевые метки… или что там принято. В общем, отвёл свою группу, а потом вернулся туда один.
Эхо обвёл взглядом лица путников, а затем произнёс тише и отчётливее:
— И увидел пропавших.
Он внимательно посмотрел на каждого.
— Люди шли как ни в чём не бывало. По своему маршруту. Даже не подозревали, что прошли годы и их давно считают погибшими. Двадцать Четвёртый снова увидел тех, кто шаг за шагом повторял одно и то же, в точности воспроизводя свой путь.
Павел нахмурился. Жанна прикусила губу. Проводник сделал шаг назад.
— Группа попала в петлю. Такую воронку, когда время повторяется, но с каждым тактом его становится все меньше и меньше. — Эхо пнул камешек, попавший ему под ступню. — И теперь уже почти восемь лет они ходят одним и тем же маршрутом, думая, что вышли они два часа назад, а через час дойдут до нужного места.
— К чему вы это? — спросил Павел. — Зачем вы это рассказываете?
— Мне кажется, ваш Проводник-802 сможет дать ответы на эти вопросы.
Все взгляды обратились к Проводнику. Тот стоял и тяжело дышал.
— Ты знал, что вы в аномалии, но не знал, в какой. Так? — спросил Эхо.
Проводник молчал.
— Ну, если кто не понял, — тяжело вздохнул Эхо. — Вы та группа. Это вы в петле. Это вы никогда не дойдёте до конца.
Жанна побелела. Павел, наоборот, отмахнулся.
— Хорошо, если мы в так называемой «петле», то зачем вы в неё полезли?
— Так я-то из неё вылезу. В отличие от вас, — как ни в чём не бывало сказал Эхо.
Жанна наклонилась к уху Павла и шепнула что-то про сумасшедшего.
— Уходи, — прорычал Проводник.
— Вы, конечно, мне не верите. — Эхо посмотрел на часы. — Но у нас осталось всего десять минут. Давайте сразу к делу. Мне надо, чтобы вы добровольно отдали мне груз.
Он указал на железный ящик на спине Павла. Жанна дёрнулась, будто её ударили током. Проводник медленно подошёл к Паше и встал так, чтобы заслонить его собой.
— Уходи! — повторил Проводник, срываясь на крик.
Эхо устало вздохнул.
— Ты Проводник-802. Тебя зовут Николай Карпов. Родился в Петрозаводске, работал в МВД, дослужился до майора. Потом мир перевернулся — и ты стал Проводником. Не женат. Детей нет.
Эхо повернулся к Жанне.
— Жанна Стоянова. Тридцать девять лет. Родилась в Петербурге, на Петроградской стороне, в коммуналке. Выучилась в СПбГУ на химика. Работала не по профессии. После Переворота оказалась в убежище Петербург-2, где встретила…
Он перевёл взгляд на последнего участника группы.
— Павел Стоянов. Инженер. Окончил Вышку, потом работал программистом в модной компании. В Петербурге-2 продолжил работу уже на СЦУ и женился на Жанне. Детей вы так и не завели — боялись. Это понятно.
Эхо повернулся боком к путникам.
— И вот вам внезапно доверили донести до Петербурга-6 что-то, что вы даже не знаете что. — Он на миг замер. — Это уже далеко не первая моя попытка забрать у вас груз. Поверьте, чего я только не пробовал…
Раздался выстрел.
Павел и Жанна вскрикнули.
Проводник, стоявший перед ними, рухнул на землю, как тряпичная кукла. Ещё один выстрел — и завопил Павел, хватаясь за правую ногу. На серой ткани комбинезона расплывалось багряное пятно.
— Следующая будет уже в твою голову, если вы добровольно не отдадите мне груз, — не меняя холодного тона, проговорил Эхо.
В его руке темнел револьвер, а от ствола тянулась тонкая струйка дыма.
— Поверь мне, я уже забирал силой, — Эхо снова посмотрел на часы, сплюнул и процедил: — Шесть минут. Отдайте мне добровольно.
Жанна металась между мужем и мёртвым телом Проводника, пытаясь зажать рану и остановить кровь. Пальцы перестали слушаться.
— Быстрее, времени нет. Рана сквозная.
— Но… зачем? — сквозь боль, сквозь сжатые зубы произнёс Павел. — За что вы так?
— Нет, нет и нет, — покачал головой Эхо, не спуская взгляда с секундной стрелки. — Груз.
Выстрел. Павел схватился за вторую ногу.
— Не заставляй меня больше стрелять.
— Павлик! Оно того не стоит, пусть забирает! — сквозь слёзы проговорила Жанна, уже вся в чужой крови.
Павел закивал.
— Быстрее, — сказал Эхо. — Сам ящик мне не нужен. Достань содержимое.
Жанна трясущимися руками потянулась к замкам, но ногти соскальзывали с металла.
— Быстрее! — крикнул Эхо.
Крепления на ноше мужа поддались. Ящик раскрылся, обнажая тяжёлый армированный каркас, защищающий внутренность.
Внутри лежала небольшая алюминиевая коробочка — размером с мячик для настольного тенниса.
— Давай сюда.
Жанна бросила её — лёгкую, почти невесомую. Эхо протянул руку и спокойно перехватил.
Он убрал револьвер и двинулся в сторону, откуда пришёл.
— Жанна, задумайся, — не оборачиваясь, проговорил Эхо, растворяясь в тумане. — Если бы я выстрелил в тебя, твой муж не отдал бы мне эту вещь. Проверено.
Эхо шёл сквозь туман. Позади ещё слышались стоны Паши и причитания Жанны. Маленькая коробочка лежала в ладони, холодила пальцы. Шаг за шагом он отмерял расстояние — ровно, без спешки. Голоса за спиной становились всё тише и тише, пока не исчезли совсем.
Эхо остановился.
Развернулся на месте и замер, не шевелясь. Просто стоял и ждал, вглядываясь в серую молочную пустоту. Туман вокруг казался плотным, как ткань: съедал звук, прятал движение, оставлял только ожидание.
Прошло минут тридцать. Эхо стоял, как статуя, не отводя взгляда от места, откуда пришёл.
И вдруг в гуще тумана замаячил еле заметный зелёный огонёк. Он становился ярче, приближался, обретал форму — и затем остановился. Свет мигнул и стал белым.
— Какой густой туман, — услышал он голос Жанны.
Эхо ловким движением открыл коробочку и заглянул внутрь. Улыбка медленно расплылась по его лицу. Захлопнул крышку. Он убрал коробочку в нагрудный карман мятого пиджака.
Насвистывая мелодию, Эхо развернулся и снова растворился в тумане, оставляя застрявших в петле путников позади.
***
Над Эхо возвышались переломанные временем остатки города. Мужчина стоял и внимательно смотрел перед собой, засунув по обыкновению руки в карманы, и иногда почёсывал нос.
Перед ним тянулась длинная стена из красного кирпича, уходящая к горизонту. Местами кирпич потрескался, местами вывалился, но даже в своем разрушении сохранял монолитный порядок.
Эхо наблюдал, что-то считал в уме. То хмурился, морща лоб, то тяжело вздыхал, то вдруг усмехался, будто слышал в голове чужую реплику. Так тянулся час за часом, пока он наконец не сделал шаг навстречу стене.
Посреди кирпича скрывалась маленькая ржавая дверь — почти незаметная. Эхо подошёл ближе и осторожно положил ладонь на холодный металл, покрытый тонкой изморозью.
Потом отступил на шаг, поднял взгляд вверх и тяжело вздохнул.
— Еще бы тысячу лет тебя не видеть, проклятое всеми людьми и богами, Большое, мать его, ‘О’.
Глава 1. Секретарь
Пятеро путников уже шесть часов сидели в тесном помещении, которое ничем не напоминало стандартный вход в типичное центральное убежище.
Двери, через которые они вошли, закрылись за их спинами беззвучно. Электронный голос, не выражая ни тревоги, ни дружелюбия, предложил им расположиться в креслах по бокам комнаты у стен «А» или «Б».
Голос велел следить за двумя циферблатами над дверью напротив.
Люди следили.
Один циферблат отсчитывал секунды в привычном ритме — ровно и неумолимо. Второй двигался иначе, слегка запаздывая. Когда они впервые взглянули на него, стрелка отставала на пятнадцать секунд. Спустя шесть часов разрыв сократился до трёх.
Голос сказал, что дверь внутрь комплекса должна открыться, когда часы синхронизируются.
Тишина наполняла комнату. Даже редкие шорохи и дыхание звучали приглушённо и неестественно. Никто не говорил. Люди следили за стрелками, выжидая момент совпадения.
Кроме одной девушки. Она была младше остальных.
Сидя в стороне от группы, девушка тыкала пальцем в экран Порядковых часов. Снова и снова она читала одну и ту же информацию о себе, как будто за это время могло что-то измениться.
Чуть ниже, на запястье, располагались ещё одни часы. Не такие, как её обычные — новые, странные, выданные на выходе из её дома, из Центрального Убежища Петербург-6.
Такие были у каждого, кто находился в этой комнате.
Девушка машинально провела пальцем по холодному металлу, глядя, как на циферблате беззвучно отсчитываются секунды.
Закусив нижнюю губу, она осторожно коснулась пальцами циферблата.
Экран засветился. Ещё секунда — и она бы кликнула на иконку с изображением восклицательного знака, но в следующий миг её палец дернулся назад.
— Анна Семёновна, пожалуйста, не используйте Матричные часы вне рабочего процесса. Спасибо, — остановил её электронный голос из динамика.
Аня откинула голову назад, развалилась в неудобном кресле и уставилась в потолок. Холодный металл был покрыт мелкой перфорацией, узоры казались хаотичными, но взгляд всё равно пытался найти в них скрытый порядок.
Зачем она вообще на всё это согласилась? И соглашалась ли?
Почти год Аня проработала в одном и том же отделе, занимаясь бесконечной сверкой документов. Её дни проходили за однообразной работой: перекладывание бумажных отчётов, сверка данных в цифровых реестрах, проверка подписей, сортировка архивов.
В том же отделе работали её друзья — Лёша и Таня.
Иногда удавалось украдкой перекинуться парой фраз о некоторых подпольных и запрещенных вечеринках, которые можно было устраивать втайне от всех.
Родители Ани работали в администрации Центрального Убежища Петербург-6 и устроили так, чтобы её приняли на новую работу в рекордно раннем возрасте.
Аня не задавала вопросов. Просто приняла это как данность, лишь бы отвязались.
И вот, всего два дня назад, когда она вернулась с очередного рутинного задания, родители встретили её с «хорошей новостью». Теперь у неё новая должность, новая группа и особый проект.
По их словам, ей выпал редкий шанс попасть в элиту — в число тех, кто действительно важен. Ей светила работа только для лучших, для тех, кто доказал свою ценность.
Всего один маршрут — и, как уверяли родители, её тут же повысят и переведут в высокую администрацию Петербурга-6.
От перехода через внешние секторы Аня ожидала чего-то большего. Какого-то знака, что пересекает невидимую грань, что вступает во что-то новое, но ничего не изменилось.
Та же серость.
Их вёл Проводник-1943.
Молчаливый, он шёл впереди, держа в руке свой посох, периодически сверяясь с данными. Он не пытался что-то объяснять, не обращался к ним, не смотрел назад. Просто шагал вперёд.
Этот маршрут отличался от того, что она слышала от тех, кто когда-либо бывал вне стен убежищ.
Они говорили, что маршруты между убежищами — это система, чётко отработанная сеть туннелей, дорог и переходов, созданная, чтобы поддерживать порядок. Что улицы, по которым идут цепи людей, давно изучены, что каждый поворот и каждое здание в них учтены, внесены в реестр.
Вместо открытых улиц они двигались сквозь десятки переплетённых между собой зданий, проходов и коридоров, образующих хаотичный лабиринт.
И вот, спустя пять часов движения, команда добралась до странного убежища.
Железная дверь в центре стены из красного кирпича. Ни окон, ни вывесок, ни единого намёка на то, что это за место. Только гладкая поверхность металла, вмурованная в кирпич, и лёгкий запах сырости из-под порога.
Проводник-1943 не вошёл вместе с ними. Он лишь молча приложил свои часы к валидатору. Замок щёлкнул, и дверь медленно отворилась.
Без слов, без инструкций, без единого взгляда он развернулся и ушёл обратно.
А они остались. В этом помещении, где вот уже шесть часов сидели, наблюдая за стрелками циферблатов.
Аня лениво наклонила голову, и её взгляд зацепился за еле заметное накарябанное слово на железной стене.
— Семья, — прочитала она вслух, чуть закашлявшись.
Над дверью, через которую они вошли, замигала оранжевая лампа.
— Просьба всех занять место у стены «А», — скомандовал безэмоциональный голос из динамика.
Только двое из пятерых сидели напротив под буквой «Б». Повинуясь приказу, они соскочили со своих мест и заняли свободные сиденья на противоположной стороне.
Дверь медленно отворилась, с тихим скрипом поддаваясь механизму замка. В проёме появился Проводник.
Но не тот, что привёл их сюда.
Он был один. Запылённая, местами потёртая брезентовая накидка тускло отсвечивала в свете лампы, её края слегка задевали пол. На поясе висел сложенный стандартный посох.
В одной руке он сжимал небольшой свёрток, аккуратно завёрнутый в плотную, потрёпанную ткань.
Проводник шагнул вперёд. Его голова поворачивалась то к одному, то к другому из присутствующих; чёрные линзы скрывали глаза.
— Проводник-2042. Займите место у стены «Б», — вновь раздался голос из динамика.
Проводник-2042 отвернулся и сел напротив Ани и ее группы, выбрав место прямо перед девушкой.
Аня выпрямилась и поправила две косички, которые, казалось, заплетала с самого рождения.
На первый взгляд он был обычным.
Тяжёлые ботинки, тёмный местами испачканный комбинезон, стандартная экипировка, которой снабжали всех Проводников. Те же размеренные движения.
На груди не было ни единой нашивки, ни знаков отличия, которыми обычно увешивали себя Проводники. Не было отметок маршрутов, никаких символов или наград, которыми они, пусть и негласно, обозначали свой статус. Только его номер: «2042».
На запястьях и ладонях Проводника поблёскивали чёрные металлические браслеты. Они выглядели массивными, но не грубыми, плотно прилегая к коже. Если приглядеться, можно было заметить, как по их поверхности пробегала тонкая, едва заметная красная линия.
Проводник повернулся к Ане. Он лениво покрутил плечами, разминая их, затем медленно наклонил голову.
Чёрные линзы не позволяли понять, смотрит ли он на неё.
Аня слегка дёрнула головой, задавая безмолвный вопрос: «Что?»
В ответ никакой реакции.
Проводник едва заметно повёл головой из стороны в сторону. Аня натянула улыбку и подождала.
Проводник, всё это время сжимавший в руках загадочный свёрток, вдруг едва заметно пошевелился. Он медленно оторвал одну руку от ткани, поднял её и без лишних движений выставил вверх большой палец так, чтобы видела только она.
Аня сначала посмотрела ему в глаза — или туда, где они должны были быть за линзами маски. Затем медленно перевела взгляд на свёрток в его руках, задержалась на нём на секунду и так же медленно вернулась обратно, вопросительно приподняв одну бровь.
Проводник не ответил сразу. Вместо этого он слегка наклонил голову, а потом вдруг, без лишних движений, пригрозил ей указательным пальцем.
Аня нахмурилась, но тут же заметила, как его плечи едва заметно дёрнулись.
Впервые за всё время она улыбнулась по-настоящему — чуть прищурив глаза.
Раздался звуковой сигнал, и комнату залил зелёный свет. Незаметно, почти беззвучно, стрелки часов над дверью наконец-то совпали.
Группа, расположенная у стены «А», тут же подскочила, готовая к выходу. Аня и Проводник-2042 остались сидеть на местах.
Двери с тихим шипением разошлись в стороны. В помещение шагнули трое Псов.
Их тяжёлые шаги отдавались в воздухе мерными звуками. Движения были выверены, точны, без лишних жестов, будто каждый из них следовал заранее прописанному сценарию.
Ожидающие застыли.
Один из Псов вытянул руку, раскрыв ладонь. Люди рухнули обратно на свои места.
Двое других подошли к Проводнику. Тот медленно поднялся.
Один из Псов выхватил у него из рук свёрток, даже не посмотрев, что в нём. Второй, сжимавший короткую дубинку, без предупреждения нанёс несколько быстрых ударов — по локтям и по ногам.
Проводник-2042 молча развёл руки в стороны, а ноги расставил на ширину плеч.
Его тут же начали обыскивать. Один из Псов коротким знаком приказал: руки за голову, шаг вперёд.
О Проводниках Аня почти всегда слышала почтительные слова. Кто-то даже боготворил их.
Проводник подчинился и пошел вперед. Поворачиваясь к двери, он еле заметно наклонил голову.
Даже сквозь линзы ей показалось, что он ей подмигнул.
Как только процессия покинула комнату, третий Пёс, до этого неподвижно стоявший перед напуганными людьми, коротко задержался. Затем, не произнеся ни слова, развернулся и молча последовал за своими.
***
— Здравствуйте и добро пожаловать в Убежище особого назначения «Большое ‘О’».
На пороге их встретил мужчина в сером комбинезоне. На висках проступала лёгкая седина.
Выправка, жёсткие черты лица, твёрдый, волевой подбородок.
— Меня зовут Игорь Иванович. Я старший комендант комплекса «Большое ‘О’». Потому процедура обращения такова: «товарищ Старший Комендант». Вам всё ясно?
Люди переглянулись между собой и неуверенно закивали в ответ.
И зачем родителям понадобилось отправлять её именно сюда?
— Отлично. Пройдемте. — Игорь Иванович выверенно развернулся на месте. — В течение следующих пятнадцати минут, по прибытии, я проведу инструктаж о правилах поведения в нашем дружном и слаженном коллективе.
Последнее, наверное, было шуткой, подумала Аня, торопясь догнать остальных.
Комендант двигался с военной точностью — без широких шагов, без явного ускорения, но с такой скоростью, что никому не удавалось его догнать или идти в ногу.
Пытаясь не отстать, Аня оглядывалась по сторонам.
Они двигались по длинному коридору с низким потолком. Стены до половины покрывала зелёная краска, ровно нанесённая неторопливой рукой. Верхняя часть же была несколько раз побелена, местами неровно, с видимыми потёками, будто её спешно обновляли и не заботились о деталях.
Тусклый жёлтый свет едва разгонял густую тень. Ни единого окна. Только сплошной ряд запертых дверей, каждая с массивной ручкой и пронумерованной табличкой.
По потолку тянулись сотни толстых проводов, сплетаясь в тяжёлые жгуты, уходя в стены и вентиляционные шахты. Время от времени какие-то из них расходились в стороны, теряясь в металлических коробах, закреплённых прямо над головами.
Резко остановившись у одной из дверей, комендант вытащил из нагрудного кармана ключ-карту и плавно поднёс её к замку. Раздался короткий щелчок, замок мигнул зелёным, и дверь с лёгким скрипом приоткрылась.
— Проходить строго по одному.
Старший комендант следил за каждым, кто проходил мимо него в комнату.
Когда последним в комнату вошёл сам комендант, дверь за его спиной плотно закрылась.
Помещение оказалось небольшим. Узкие ряды металлических стульев выстроились перед гладкой серой стеной. Освещение было приглушённым.
— Занимайте места, — вновь отдал команду комендант, чуть наклонив голову.