Ящик Пандорры

Глава 20

Наспех подлеченная лекарем скула ныла, мешая уснуть. Бельтайна отчего-то была сильно не в духе (возможно, от необходимости латать меня третий раз за пару дней), а потому даже не потрудилась использовать обезболивающее, собирая мне половину лица обратно. Потом и вовсе махнула рукой, перепоручив какому-то младшему ассистенту. Парень, похоже, подопечных больных боялся едва ли не больше начальницы и только неуверенно проблеял, что несколько часов боль еще сохранится, но если станет хуже, надо будет сообщить об этом. А то я бы сам не догадался, конечно. Пропустив мимо ушей половину рекомендаций, отмахнулся и ушел. Двухдневное развлечение с помощью коллегам в наиболее хреновых делах стоило заканчивать, уже завтра мне предстояло сопровождать ведьму на прием луттов. Не уверен, что вид подбитого воина с костылем и в повязках ее бы устроил.

Впрочем, если так подумать, эти два дня она потрясающе ловко умудрялась делать вид, что не замечает меня, глядишь, и тут внимания не обратит. Нет, я и сам не стремился к диалогу, ибо при виде нее разве что зубами не скрежетал. Но до Лининого пренебрежения мне было безмерно далеко. По ней вообще невозможно было понять, что между нами что-то треснуло. Да и вообще что-то было.

Забывшись, я перевернулся на бок, зло подпихнул подушку рукой и чуть не взвыл: по дурости задел едва зажившую кость. Ругнувшись, с досадой двинул еще раз по подушке и сел на кровати, на мгновение прикрыв глаза. Охватившая половину головы боль постепенно стихала, сосредоточиваясь в одной точке, где постепенно сходил на нет синяк. Правда, порадоваться этому было сложно. Снова вспомнился тот гребаный день.

«Она не впервые отключалась у меня на руках. Но в этот раз напугала как-то больше, потому что видимых тому причин не было. Убедившись, что Линина потеря сознания скорее следствие перенапряжения и каких-то выпитых зелий, чем что-то опасное для жизни, я все равно не смог оставить ее одну. Уложил в кровать, укрыл. И невольно завис. Руку мог дать на отсечение, она бы предпочла, чтобы я ушел. Дурацкое правило на счет строго раздельного сна, чтоб его. Только у меня ноги не шли из комнаты, пока оставалась хоть малейшая вероятность, что с ней что-то не так.

Сперва я решил, что посижу минут пятнадцать. Просто чтобы удостовериться, что все в порядке, насколько возможно. Решил задержаться на полчаса. И еще на полчаса. Потом понял, что уйти не могу вообще.

Ведьма спала беспокойно. Очень. Это вообще мало походило на сон. Она постоянно металась по подушке, то морщила лоб, то резко дергала рукой, то что-то едва слышно бормотала. Несколько раз вздрагивала так, будто пыталась от кого-то вырваться или падала. Один раз так резко и хрипло вдохнула, что я подорвался на ноги, испугавшись, что она задыхается. Сел рядом, сперва хотел разбудить, но не решился.

Не в кошмарах ли была причина, по которой она отказывала мне в возможности спать рядом? Если так, то Лина вряд ли придет в восторг, когда поймет, что я был свидетелем ее ночной тайны.

За рассуждениями сам не заметил, как уснул на самом краю кровати.

А очнулся от ощущения чужого тепла: ведьма сама придвинулась ко мне во сне. Придавила руку, забралась повыше, уткнулась макушкой мне в подбородок и наконец-то затихла. От такого внезапного доверия я даже дышал через раз, боясь спугнуть ее. Лежал и таращился в потолок, чувствуя, как затекает рука, но не шевеля ею, вслушивался в едва различимое умиротворенное сопение. Сделал себе зарубку в памяти, что можно будет ее позже подколоть.

Вот только утром подколола меня именно она. Насадила на пику, да по самые гланды и без смазки.

Я словно почуял неладное и открыл глаза первым. Буквально через минуту проснулась и Лина. Недоуменно огляделась, поняла, что почти лежит на мне и тут же отодвинулась. Я успел заметить, как недовольно поджались у нее губы, поэтому предпочел не залеживаться в надежде на порцию утренней нежности. Отвернулся, словно это могло ее как-то смягчить, сел и натянул ботинки.

— Я принесу завтрак сюда, — подавил зевок и рывком поднялся на ноги. — Тебе определенно надо поесть.

— Не утруждайся.

Оказывается, пока я собирался с духом, она тоже успела встать. Изучив отражение в зеркале, Лина взяла с тумбочки щетку и принялась расчесывать спутанные после сна пряди.

Тон ее мне совсем не понравился. Как и полное игнорирование моего присутствия.

— Дес, я не жду от очередного любовника заботы, — ведьма холодно усмехнулась. — Единственное, о чем тебе стоит переживать, мой оргазм. Для всего остального есть специальные люди.

Сперва мне показалось, что я ослышался. Так и остался стоять в незашнурованных ботинках, уставившись на нее, как дурак.

— Что, прости? — оставалась слабая надежда, что у меня случился приступ галлюцинаций.

— Не делай вид, что не услышал, — она раздраженно поморщилась, не переставая расчесываться. — И впредь, будь добр, не смей спать в моей постели. Мы это уже обговаривали.

Признаться, я до последнего ждал, что она вот-вот рассмеется и скажет, что пошутила. Твою мать, да садани она меня мешком муки по башке, эффект и то был бы менее оглушительным.

— Боги, — Лина закатила глаза, отложила расческу и недовольно скрестила руки на груди, — неужели все нужно проговаривать?

— Будь любезна, — криво усмехнулся, все еще надеясь, что ошибаюсь в предположении, что будет дальше.

— Все же элементарно, Дес. Между нами исключительно секс. Не роман, не интрижка, не отношения. Просто постель. Ты меня хотел, — я дала тебе желаемое. Не стоит усложнять, изображая из себя чуткого партнера, это лишнее.

Не ошибся. Было бы здорово, если бы меня в этот момент кто-то ущипнул.

Эта ли женщина догоняла меня в коридоре, чтобы объяснить, что не пыталась игнорировать? Несколько часов назад спрашивала, почему я выбрал ее? Слушала ответ так, словно от него зависело нечто очень важное? Вчерашняя Лина совершенно не вязалась с этой ледышкой, которая прямо сейчас вкручивала мне в грудь кол.

— Изображать? — не нашел, что еще сказать. — Мне кажется, тут сейчас только один из нас что-то изображает, и это не я. Ты в себе вообще?

— Послушай, что не так? — ведьма сдвинулась со своего места, подошла вплотную ко мне. — Ну зачем тебе лишние проблемы?

Ее руки привычно проскользили по моей груди, обхватили лицо. Правда, сейчас это прикосновение не будоражило кровь, скорее выбешивало.

— Ты можешь трахнуть меня, натянуть штаны и идти заниматься своими делами, — на Линином лице мелькнула жутковато-спокойная улыбка. — Оба довольны и свободны.

Что-то этот разговор сворачивал в совершенно неожиданную для меня сторону. Чертовски неприятную.

— Можем договориться еще более детально, — один за другим вонзала ведьма шипы. — Скажем, я получаю тебя в любой момент, когда меня прижмет, ты — меня. Бонусом могу позволить тебе высказать любые желания, даже самые потаенные, — она притянула мою голову к себе и прижалась губами к уху. — Поверь, я вполне могу удовлетворить твои запросы, какими бы они ни были.

Я так резко отодвинул ее от себя за плечи, что сам удивился. Лина только вопросительно хлопнула ресницами, мол, ну что, согласен?

Мне неимоверно захотелось хорошенько ее встряхнуть, чтобы она вернулась к нормальному состоянию. Господи, да хотя бы ко вчерашнему (я думал, что хуже быть не может, но вот оно передо мной живое доказательство, что очень даже). Не могла ведь моя ведьма на полном серьезе нести этот бред?

— Не говори так, — скривился, отходя еще на шаг дальше. — Звучит…

Ужасно? Жутко? Так, словно она рехнулась?

— Как будто я некто на букву «ш», не обремененная моралью? — усмехнулась Лина, мало того, что сама выбрав это окончание для моей фразы, так еще и нисколько не оскорбившись.»

Последнее, что мне помнилось, как я ляпнул что-то про «член на ножках» (и откуда только такие обороты), коим быть не желаю, и ушел, хлопнув дверью, едва не запнувшись в коридоре о собственные шнурки. В отчаянной надежде, что пока я сброшу злость, ведьма придет в себя и осознает, что сорвалось у нее с языка.

Сейчас, сидя в темноте, я понимал: злость никуда не делась. Пока я мотался с коллегами по заданиям, будто решил установить какой-то рекорд Гильдии, или залечивал очередную рану, да, мозги были заняты другим. Но стоило в тишине вспомнить тот тошнотворный Линин пассаж, как я моментально приходил в бешенство. Во-первых, потому что чувствовал себя наивным дураком, которого использовали (это в мои-то годы). Во-вторых, потому что не верил, что это вообще было наяву. Ну не вязалась та утренняя речь со всем остальным, ведьма до этого не вела себя так, будто я случайный любовник.

В-третьих, просто потому, что несмотря на эту ее унизительную выходку, скучал.

Ей-богу, черти бы побрали эту женщину!

Она едва меня не растоптала (или все же растоптала), а я скучал по ее язвительным замечаниям, по тому, как она морщит нос, когда чем-то недовольна, по привычке закатывать глаза на любую глупость. По ее рукам, волосам, глазам. По тому, как она спала у меня в объятиях до сраного утреннего откровения, провались оно пропадом.

Я никак не мог совместить все это с ее словами про постель и взаимовыгоду.

Откровенно говоря, в том, что касалось понимания Лины, вечно было ощущение, словно пытаешься собрать огромный пазл, из которого какая-то сволочь вытащила половину деталей. И только думаешь, что вроде разложил все, несмотря на пробелы, как выясняется, мать вашу, что и вторая половина деталей не на своих местах.

Покосившись на полуденное солнце за окном, я устало потер руками лицо.

— Блядь.

Единственный вывод, к которому в итоге сумел прийти. Но емкий-то какой, и не поспоришь.

Вообще, в какой-то момент я пришел еще к одной мысли: не было ли связано столь странное поведение с тем, что случилось с ней накануне? Вот только чтобы прояснить это, надо было поговорить с Линой начистоту, что было сейчас невыполнимым подвигом.

Подбитая мужская гордость требовала остаться в комнате до самого приема, и даже там не давать злобной ведьме понять, насколько она прошлась по нам тараном. Здравый смысл подсказывал другое: ее гордость едва ли не больше моей будет, если никто из нас не заткнет свою хоть на время и не найдет силы подойти первым, все на этом и закончится.

В конце концов я убедил себя, что просто хочу обсудить предстоящий выход в свет (гореть бы ему синим пламенем) и вышел из комнаты.

На деле же меня подгонял внезапный приступ страха. Готов ли я отказаться от Лины только ради того, чтобы не уронить лицо (и яйца), позволить ей оттолкнуть меня без объяснения причин?

Ответ был прост. Нет.

*****

— Я так понимаю, ты решила вопрос с Гончим? — вопрос Асмодея отвлек от бездумного созерцания остывающего обеда.

Не то слово. Правда, сама не думала, что получится так ловко. И неожиданно. Попыталась прощупать почву, насколько просто будет отвернуть его от себя. В итоге хлопок двери до сих пор в ушах стоял.

— Разве не заметно? — вяло огрызнулась, смерив друга презрительным взглядом. — Он со мной не разговаривает, даже не смотрит в мою сторону. Доволен?

— Буду, когда вы окончательно разрешите все свои вопросы и окажетесь по разные стороны междумирья, — хмыкнул демон, благополучно уписывая собственную порцию еды за обе щеки.

Мне б его желудок и тотальное равнодушие, а. Вообще-то есть хотелось, я за последнее время что-то оказалась на внеплановой диете и восторга на этот счет не испытывала, но треклятые нервы мешали. И без того плохо спала из-за предстоящего сегодня приема. А с тех пор, как принесли чехол с платьем и туфли, сообщив, что Инари придет через два часа после обеда, чтобы помочь со сборами, издергалась еще больше.

Появление обеда и Аса ситуацию никоим образом не улучшило.

— Поверь, Лин, так правда будет лучше, — то ли друг устал терпеть мое задумчивое молчание, то ли расценил его как повод продолжить.

Я кашлянула, наивно понадеявшись, что Асмодей поймет сей предупредительный знак и заткнется. По правде говоря, его присутствие раздражало само по себе, я все еще не готова была понять и простить ложь на счет Гончего. Но, как ни печально было признавать, в отсутствие Деса мне стало слишком одиноко. Криста еще до моей ссоры с ним уехала по делам и возвращалась только к приему, Инари при встрече не упускала шанса прочитать лекцию о приличиях во дворце (ей все же донесли о развлечениях в нише). А Эйл, вероятно, догадавшийся, что иначе со мной больше не столкнется, повадился кружить поблизости от моей компании. Стоило отыскать Ричарда или Элазара, не говоря уже о визите к Камилле и Терезе, его рыжеволосая башка возникала в поле видимости почти молниеносно, вынуждая позорно капитулировать и уползать обратно в свою спальню. Отчасти потому, что я все еще не придумала, что ответить на «косвенную причину».

Так что, я бы и Аса снова выгнала, но устала молчать наедине с собственными мыслями.

Вот только чертов друг явно вознамерился довести меня до белого каления.

— Вся эта история хреново закончится, — доев, он отхлебнул из моей кружки с остывшим кофе. — Гончий не придет в восторг, если узнает, что ваша связь — результат твоего ритуала.

— Ты этого не знаешь! — внезапно окрысилась я на друга. — Сам же сказал вчера, что ничего не знаешь о разделенной душе, как это влияет на носителей половин!

— Может, и так. Но я не лишен способности мыслить. Между вами слишком много сходства.

— Я имела в виду не магию, безмозглый ты кретин! Ты не можешь утверждать, что наши чувства друг к другу… — не усидев, сорвалась со стула и прошлась по комнате.

— Какие чувства?! — взмахнул руками демон. — Лина, очнись! Вы несколько раз потрахались, о чем ты?! Ты сама верещала, что это просто секс!

— Ну, хотя бы о симпатии, — слова Асмодея ударили настолько больно, что сама не ожидала. Я и не имела в виду ничего великого, просто… Не знаю, что-то же точно было.

— Которая вполне вероятно спровоцирована тем, что части души тянет друг к другу!

— Разумеется, ведь без этого я, как женщина, ни на что не гожусь, — едва не подавилась сарказмом.

— Я вообще не о тебе. Вернее, не в том ключе. Саму не удивляет, как зациклилась на мужике?

— Ты не знаешь, прав или нет, — беспомощно покачала головой.

— Не знаю, — кивнул демон. — Как и ты, что я не прав. Но если отбросить душу, как думаешь, Дес будет счастлив узнать, что его отец — твой первый? Я видел разные семейные традиции, но такую — передавать женщину по наследству — никогда еще. Расскажешь ему о впечатлениях в сравнении? Он похож на папочку в постели?

Я даже не поняла, как это случилось, как оказалась около Асмодея. В одно мгновение раздался звук пощечины, и мою ладонь обожгло болью, а он ошарашенно схватился за скулу.

— Прости, — отмерла первой, прижав к груди отбитую руку. — Не хотела, просто…

— Просто я повел себя как урод, сам виноват, — отмахнулся друг, потирая смачный след моей пятерни. — Это ты меня прости, мог бы и догадаться, что отхвачу. Только бей или нет, а я все равно при своем мнении, ты поступила…

— Если хочешь сохранить нашу дружбу, пожалуйста, больше никогда не поднимай эту тему, — желание двинуть ему еще разок никуда не ушло, напротив, становилось только сильнее. Заметив, что он порывается еще что-то сказать, торопливо вскинула руку. — Я серьезно, Ас, ни слова!

Отвернувшись от него, я заметалась взглядом по комнате, ища не то пути к побегу, не то спасение. На глаза попался треклятый темный чехол и руки буквально затряслись. Сделав вид, что мне это жизненно интересно, я почти метнулась к туалетному столику, закопошилась в шкатулке с украшениями, вытаскивая одно за другим и бездумно прикладывая к себе.

На кой черт? Инари ведь все подобрала.

— Лина, — голос Асмодея приобрел сочувствующую нотку, и я едва не взвыла.

— Уйди, — взмолилась, сжав в ладони очередную побрякушку. — Очень тебя прошу.

Дверь закрылась. Убедившись через отражение, что демон испарился, я отложила колье и зажмурилась. Может, зелье? Хотя нет, мне понадобится трезвое мышление на приеме, не стоит. Обойдемся дыханием, самоубеждением. Самообманом, на крайний случай. Раньше же как-то помогало?

Дверь хлопнула еще раз. Да твою же мать, он даст мне хотя бы минуту относительного спокойствия?!

— Я не хочу ничего слышать о себе и Гончем! — рявкнула, зло саданув по столику. — Мне ни черта не становится легче от твоей сраной поддержки, понял?! Если еще хоть раз скажешь, что я правильно поступила с ним, я…

— Нет, ты поступила ужасно вообще-то.

Обещание страшной расправы застыло у меня в горле комом. Обернувшись, я уставилась на Деса, не имея ни малейшего понятия, как быть дальше. Сообразила, что ляпнула перед этим и едва не прикусила язык от досады.

Безмозглая идиотка.

Гончий наградил мое открытие снисходительной усмешкой, от которой сжавшиеся в комок внутренности наконец-то расползлись по своим местам.

— Зачем ты здесь? — заставила себя проглотить невысказанные Асу угрозы и прокашляться.

— Хотел поговорить.

— Передумал на счет моего предложения? — снова схватилась за спасательную шкатулку. Спиной присутствие мужчины ощущалось не менее остро, но хоть лицо можно было попытаться спрятать. — Обговорим детали?

— Лина, я бываю туповат в некоторых вопросах, но не глухой.

Ежу понятно. Просто я никак не могла подобрать слов, чтобы переиграть сказанное в свою пользу.

— Знаешь, я шел спросить, почему ты вдруг посчитала, что можешь решать за нас обоих, — голос Гончего стал чуть ближе. Или громче? — Но, похоже, судьбе было угодно, чтобы я появился в нужный момент.

«Судьбе? Не уверена, что это так называется. А уж что касается моих решений за нас, ты даже не подозреваешь, насколько близок к истине, да еще какой».

Я почти сказала это, но в последнюю секунду позорно промолчала.

— Заблуждаешься, — пожала плечами. — Услышал какую-то чушь и теперь додумываешь.

— В чем Ас тебя так неудачно поддерживал? — Дес напрочь проигнорировал мои слова. — Это ему я обязан парой дней самобичевания и мордобоя? Он убедил все же отшить меня?

Мордобоя? Так мне не показалось?

Смотреть на него через отражение было роковой ошибкой. Но поняла я это только после. На скуле мужчины действительно заживал синяк.

И он успел сократить расстояние между нами наполовину.

— Я тебя не отшивала, — спешно опустила глаза в шкатулку и чертыхнулась — там уже ничего не осталось, все было раскидано по столику. — Обозначила границы, вот и все.

— Тогда почему это далось тебе нелегко?

— Не знаю, — покачала головой. — Может, было неприятно упустить хорошего любовника?

— У тебя талант обгадить комплиментом, — смешок мужчины раздался совсем близко. — Только второй раз я не куплюсь на попытку выкинуть меня вон.

— Да ради бога, можешь торчать тут, эффекта не будет, — сердито развернулась, нацелившись на ссору, и тут же отшатнулась, уперевшись в туалетный столик: Гончий стоял в полушаге от меня. Он качнулся вперед, делая эти несчастные полшага, и я практически уселась на столик, чтобы увеличить расстояние. В задницу сквозь тонкий шелк халата тут же впилось что-то металлическое, едва слезы из глаз не брызнули.

— Не поранься, — мужчина невозмутимо протянул руку и вытащил из-под меня одно из раскиданных колье. — Так что там с твоими душевными метаниями?

Ох, какое точное определение.

— У меня нет времени на бессмысленное выяснение отношений, — первой мыслью было отпихнуть его прочь и отойти, но если я что и понимала о себе хорошо: прикосновение к этому типу — крайне плохая идея. — Мне нужно собираться.

Зато он, похоже, был совершенно иного мнения. Дес поставил ладони на столик по обе стороны от моих бедер, буквально запирая в кольце собственных рук и практически не касаясь при этом.

— Мне тоже, но это подождет.

— Ты идешь со мной? — вопрос, который я боялась задать даже про себя, не говоря о том, чтобы озвучить его.

— А ты сомневалась? — искренне вскинул он брови в удивлении. — Обидно слышать.

Одна рука мужчины почти незаметно скользнула к моей талии, я заметила ее боковым зрением раньше, чем ощутила легкое натяжение пояса халата.

— Правда, сначала тебе явно стоит успокоиться, ты словно на иголках.

— Ты что, видишь во мне наивную идиотку? — невероятно, но, кажется, он намеревался меня соблазнить. По крайней мере, это задумчивое выражение лица видела у него именно в такие моменты.

— Я вижу в тебе свой источник живительной влаги, — нависающий надо мной гад продолжал играть поясом от халата, медленно распутывая узел. Наверное, даже слишком медленно. — И надеюсь напиться до беспамятства.

— Извращенец, — горячие пальцы мельком скользнули по приоткрывшейся полоске кожи на животе, заставив сладко вздрогнуть, и вернулись к заигрываниям с поясом.

— Метафора, Лина, это была всего лишь метафора, — несговорчивый предмет одежды наконец сдался и беззвучно скользнул на пол. — Хотя твоя идея кажется довольно заманчивой.

Надо было сказать ему, чтобы убирался, что ничего не поменялось в моем решении. Но я смотрела за тем, как руки Гончего дразняще скользят вверх-вниз по кромке халата, не распахивая слишком сильно, и обреченно констатировала, что не хочу его останавливать. Не могу.

Не знаю, прав ли был Ас со своими теориями. Вот только с предупреждением он, кажется, безнадежно опоздал.

— Что ты…

Я попыталась собраться с духом и сделать то, что нужно. Дес догадался об этом на мгновение раньше, потому что его губы нетерпеливо накрыли мои, помешав договорить. Смяли напором, буквально впились, лишив возможности дышать. Не останавливаясь, он подхватил меня под ягодицы, и я не успела даже пикнуть, как оказалась сидящей перед ним на столике, под звон сброшенных на пол украшений и шкатулки.

— Тебе и правда нужно успокоиться, — ладони мужчины с нажимом прошлись по моим бедрам прямо поверх шелковой ткани. — Перестать прокручивать в голове все самое худшее. Все будет хорошо. И я не только о приеме.