Ящик Пандорры

— Здесь ждите, вас в зал позовут.

Парнишка махнул на высокие резные двери из светлого дерева, перед которыми уже собралась огромная толпа, и поплелся прочь с таким видом, будто избавился от мерзкого поручения и может вернуться к благословенному отдыху.

— К Инари бы тебя на денек, — едва слышно хмыкнула вслед ему Криста. — Бегал бы, как со стрелой в жопе, да еще и с улыбкой на лице.

Не поспоришь.

Я поудобнее перехватила Деса под локоть и уставилась перед собой невидящим взглядом, игнорируя шепотки и пристальное внимание остальных гостей. Не нравилось мне происходящее. Не знаю, почему, мы не к друзьям шли, очевидно, что на радушный прием рассчитывать не стоило. Все же и без того расшатанные в последнее время нервишки не давали покоя. Я старалась держать лицо, хотя сама мысленно пыталась перебрать все возможные ловушки. Похоже у меня слабо выходило прикидываться спокойной, потому что в какой-то момент я вдруг ощутила теплую ладонь Гончего на своей.

— Все нормально?

— Просто ожидание не люблю, — досадливо поморщилась.

Краем глаза я заметила, как толпа гостей под руководством невесть откуда взявшегося слуги со свитком выстраивается в подобие очереди. В отличие от мальчишки, что вел нас сюда, неторопливый лутт в возрасте выглядел солиднее, через плечо у него поверх костюма шла бордовая лента.

— Вестник, — осторожно шепнула мне Криста. — Он выставит гостей по степени значимости и будет приглашать в зал, объявляя.

Спустя несколько минут вестник добрался и до нас.

— Как, говоришь, нас расставят? — Дес с напускной задумчивостью покосился в обе стороны.

Мы оказались ближе к концу очереди, между взволнованными луттами в скромной праздничной одежде с диадемами и коронами (по словам Кристы, это были знаки отличия аристократии, пусть и обедневшей) и несколькими парами без украшений на голове, но разряженными в пух и прах. Последние живо напомнили мне собственное прижизненное семейство, из чего я решила, что это кто-то очень состоятельный, но не знатный.

— По степени значимости, — мрачно повторила Правительница талиеров, гневно раздув ноздри, но в остальном ничем не выдала своего раздражения.

— Вряд ли в конце ставят гвоздь программы, — Гончий снова машинально погладил меня по ладони. Элазар поддержал его молчаливым хмыком, отчего проходивший мимо вестник едва не подпрыгнул: алат возвышался над ним на две головы. — Даже если так, мы все равно не он.

— Мы ровно там, куда я сама поставила бы делегацию луттов, вздумай показать свое отношение, — я вмешалась в разговор раньше, чем Криста успела ответить. — И знали, что так произойдет. Не будем раззадоривать собственное недовольство, руку даю на отсечение, Сатон и сам сделает все, чтобы вывести нас из себя.

Насчет остальных не знаю, но со мной у него получилось заложить неплохую основу. Я поняла, что так сильно выбивало меня из колеи. Чертовы цветы. Сперва думала, что притерпелась, но на деле от их запаха начинала побаливать голова. А боль никогда не способствовала моему благодушию.

Спустя полчаса или больше дверь распахнулась для нас, я покрепче сжала пальцы на рукаве Деса и шагнула вслед за ним в зал.

*****

— Правительница талиеров с сопровождающими.

Я присутствовал на подобных мероприятиях по долгу службы, но никогда не вдавался особо в подробности церемоний, неприятно напоминавших детство и материнские наставления. И все же, мог поручиться, что объявление вестника мало походило на принятое правилами хорошего тона. Фактически звучало почти как «тут к вам приперлись какие-то без роду и племени». Даже Криста на краткий миг чуть запнулась на месте, явно не готовая к подобному. Но быстро выровняла шаг и изобразила улыбку.

Лина вовсе не выказала никакого удивления. Обвела зал взглядом, чуть тряхнула головой и плавно двинулась за Правительницей талиеров, под руку утягивая меня следом. Ведьма смотрела только прямо перед собой, напрочь игнорируя пристальное внимание толпы, держалась прямо. Если бы я не чувствовал, как ее пальцы впиваются мне в руку через плотную ткань плаща, решил бы, что Лине совсем плевать на происходящее. В отличие от нее я как раз не смотрел ни на Сатона, ни под ноги, а пытался понять, почему мне с самого прихода сюда кажется, что с ней происходит что-то странное. Сквозь непроницаемую маску на лице не пробивалось ровным счетом ничего, и, в конце концов, я переключился на оценку обстановки в целом.

Зал был огромен, завален все теми же цветами, расставленными в огромных вазах, свисающими с потолка и полностью закрывающими собой колонны. Откровенно говоря, я начинал понемногу подозревать себя в жесточайшей внезапной аллергии: в носу буквально свербело от желания расчихаться, а обоняние помахало ручкой, — сейчас бы и трупную вонь не распознал. Просто интересно, кто решил, что завалить весь дворец вот этой бледной жутью будет хорошей идеей? Хотя в зале то тут, то там в глаза бросались какие-то яркие желтые цветы, натыканные словно наугад. Сквозь удушающий сладкий аромат я даже след Лины не мог распознать. Откровенно говоря, было такое ощущение, будто сожрал пару букетов и никак не могу отплеваться.

Я снова покосился на ведьму и чуть не поперхнулся: по темным блестящим губам промелькнула тонкая и вежливая улыбка, в меру открытая, в меру сдержанная. Абсолютно не настоящая. Самое то, чтобы мне захотелось посоветовать Сатону проверить, есть ли у него завещание для потомков. Ума не приложу, что творилось с Линой, но она явно была не совсем в своей тарелке.

Спросить, что случилось, не удалось, — мы как раз подошли к престолу. Сидевший на троне мужчина средних лет особого впечатления не производил: обычное лицо человека, наделенного властью и искренне ею наслаждающегося, с резким взглядом темных глаз, русыми волосами и странной полуухмылкой, как в предвкушении чего-то занятного. Сатон был разряжен в пух и прах, под вышивкой из камней и золота темно-красный камзол было едва видно.

А я-то считал, что Инари в отношении нас с Элазаром перестаралась.

Явной стражи вокруг Правителя луттов я не заметил. Вокруг трона стояло несколько мужчин и пара женщин в похожей одежде, что наводило на мысли о правящей семье. Хотя кто знает, я бы втиснул парочку стражей под шумок в «семейство» — и в глаза не бросались бы, и всегда начеку. По левую руку папаши, очевидно, переминался с ноги на ногу наследник и именинник с кислой миной. Парнишка унаследовал от отца не только явное сходство во внешности, но и повадки властителя судеб, правда, пока не научился такой же показной величественности.

Сатон не двинулся нам навстречу, даже не встал со своего места. Хотя я точно видел, как царский зад отрывался от трона ради гостей, что прошли прямо перед нами. Правитель луттов мазнул по Лине взглядом (честно говоря, подозрительно быстрым, будто специально пытался не смотреть), удостоил полным игнором меня и Элазара и с фальшивым радушием поприветствовал Кристу. Та не подала виду, что оскорблена пренебрежением, изобразила поклон, выразила огромную благодарность за приглашение (коей Сатон явно не заслуживал) и готовность перейти к обсуждению досадного недоразумения между двумя народами и способов его урегулирования в любой момент, вот хоть прямо сию минуту. Если, конечно, великий и мудрый соблаговолит, соизволит и одарит нас милостью.

Ей бы место в Гильдии выбить, Аристарха приводят в неописуемый восторг такие дипломатические навыки и словесные ухищрения. А если бы Криста после этого явила ему свою кровожадную натуру, дал бы мне под зад коленом, чтобы освободить место во внутреннем круге для миловидной блондинки.

Правитель луттов облизывания вряд ли принял за чистую монету, если не дурак, но просиял и сообщил, что будет рад продолжить этот диалог чуть позже, после основного торжества. Не дожидаясь очередного ответа Кристы, он отвернулся к одной из стоящих рядом женщин, а вестник отвел нас в сторону, чтобы мы уступили место следующим гостям. Я бы даже сказал, прогнал с ковровой дорожки.

— Ну, по крайней мере, место нам все же выделили в зале, — Правительница талиеров плюхнулась на маленький диванчик около низкого стола и мрачно скрестила руки на груди, но тут же спохватилась и сложила их на коленях. — И не оставили вообще стоять в углу.

Элазар молча пожал плечами, то ли выразив так согласие с девушкой, то ли дав понять, что ему все равно.

Мне, в общем-то, тоже не было обидно. Напротив, с диванчика, на котором разместился я с Линой, был прекрасный обзор на весь зал, а подкрасться к нам со спины не вышло бы. Да, немного подбешивала постоянно открывающаяся и закрывающаяся дверь, но в остальном я был не в претензии.

Ведьма словно изображала сегодня пародию на немногословного Элазара. Пока я с Кристой обменивался вполголоса первыми впечатлениями от приема, она уставилась в никуда пустым взглядом, почти не моргая, и рассеянно перебирала пальцами ткань юбки. Я только хотел было спросить, какого дьявола все же происходит, но Лина упреждающе качнула головой и неловко улыбнулась: вестник луттов, торчащий у дверей, явно прислушивался.

Потянулось томительное, если не сказать издевательское, ожидание. Гости в строгом порядке (абсолютно нам неизвестном детально, но намекающем, что мы не в приоритете) приглашались поближе к престолу, чтобы вознести хвалебную оду имениннику (и в большей степени его папаше). Столько лапши на уши я в худшие дни Аристарху не вешал. В какой-то момент очередь дошла и до Кристы. Причем советник резво нас осадил, когда мы поднялись с места, сообщив, что поздравления ждут только от Правительницы талиеров.

Или не так уж ждут. Стоило девушке начать свою речь, как от супруги Сатона прозвучала вежливая, но неуместная в данной ситуации ремарка, сводящаяся к тому, что прелестная особа не производит впечатление воинствующей девы, ей бы замуж и наследников плодить, а не без разбору войны объявлять. Лина едва слышно чертыхнулась, но Криста сумела сдержать себя (хотя кулаки невольно сжались). Правительница талиеров с достоинством дождалась, пока неблагодарные слушатели перестанут обсуждать ее скромные правительские перспективы, завершила поздравление и вернулась к нам.

Мне показалось, что корона у нее вот-вот стечет по голове, расплавившись от гнева. Девушка попыталась высказаться, но Лина и ее остановила покачиванием головы, — вестник снова маячил неподалеку, навострив уши.

Признаться, я думал, что после тостов и расшаркиваний с подарками (никто из нас не знал, что было в маленьком свертке, врученном имениннику Кристой, просто полагались на выбор Инари) дело сдвинется с мертвой точки, и мы хоть немного приблизимся к тому, зачем пришли. Вместо этого по залу зазвучала музыка, предвосхищая мои худшие опасения.

— Надеюсь, нам танцевать не придется? — с опаской покосился на Элазара. — Мы же охрана и все такое?

— По традициям луттов мужчина всегда должен быть инициатором танца, так что если никого сам не пригласишь — все нормально, — повела плечом Криста, как-то опасливо оглядываясь. — Разве что… О, боги, только не это!

Обаятельная Правительница талиеров на свою беду снискала немало внимания вражеского противоположного пола. Стоило ей вернуться после первого танца, маскируя отвращение кривой улыбкой и украдкой вытирая руку о платье, буквально сразу объявился следующий претендент. Криста покосилась на Лину с немой мольбой, но та лишь едва заметно повела плечом, что-то вроде «решай сама».

— Почему ей просто не отказаться? — я склонился чуть ближе к Лине, задумчиво наблюдая за страдалицей.

— Сочтут за оскорбление, — ведьма медленно выдохнула. — Как это так, пришла просить прощения за ложные обвинения, но считаешь луттов недостойными себя?

— Из-за танцев? — позволил себе усомниться.

— Из-за чего угодно, — Лина на секунду устало прикрыла глаза, словно собиралась с силами, украдкой помассировала висок. — Все нормально, мы же знали, что нас попытаются спровоцировать. Ради своего народа Криста потерпит несколько неугодных кавалеров.

— Пока нас пытаются только игнорировать, — я чуть отклонился на спинку дивана, чтобы не мешать прислуге поставить на стол бокалы и какие-то закуски.

— Чем не провокация? — криво усмехнулась ведьма, убедившись, что девушка-служанка ушла достаточно далеко. — Помариновать нас в собственном соку, держа в неизвестности насчет исхода переговоров, заставить сделать первый шаг в обсуждении конфликта и тем самым испортить праздник наследника. Разве не план? Я бы так и действовала, если бы хотела соблюсти формальности уничтожения другого народа.

— Обидеться из-за дня рождения и довести дело до войны? — я на секунду посмотрел на Сатона, потом снова на Лину. — Нет, он, конечно, доверия не внушает, но не настолько же отбитый на голову?

— Поправочка, он уже сильно обижен тем, что его обвинили в моем убийстве, и война уже объявлена, — она протянула было руку к бокалу на столике, но поморщилась и передумала. — А главное талиеры ему, как кость в горле. Это вторая по величине территория этого мира после Луттерии, но существенно более богатая на ресурсы. Не говоря уже о простой человеческой зависти, мелочности и, рискну предположить, ущемленном мужском эго. Талиерами правит девчонка, а живут они лучше. Ну поговорят о нем какое-то время, как о тиране и козле, подумаешь. Малая плата за получение желаемого. Если станет невмоготу слушать о себе гадости, всегда можно поднажать на распространение слухов о том, как гадко вели себя талиеры, напрашиваясь на заслуженную трепку.

Есть у меня подозрение, что я бы не хотел детально ознакомиться с тем, как Лина руководила свитой. Или наоборот. Было в ее рациональных рассуждениях что-то умопомрачительное.

— Значит, так и будем плыть по течению?

— Да.

— Простите, госпожа Покровительница? — давешняя служанка выросла словно из-под земли, держа в руках поднос. — Наш Правитель заметил, что поданные напитки не пришлись вам по вкусу, поэтому передал бокал редкого медового вина из дальних провинций.

Лина смотрела на изящный широкий бокал, украшенный все тем же желтым цветком, что и зал, как на ядовитую змею, что вот-вот совершит бросок. Спохватившись, что ожидание затягивается, она протянула дрогнувшую руку и приняла подношение. Служанку как ветром сдуло.

Сатон неотрывно таращился в нашу сторону, потом отсалютовал своим кубком. Ведьма повторила его жест, поднесла бокал к губам и застыла, не в силах сделать глоток.

— Думаешь, яд? — будь я проклят, ситуация мне совсем не нравилась.

Долбаный луттский царек продолжал смотреть, и, по логике, если бы Лина убрала бокал, не выпив, он и это бы мог записать в смертельные оскорбления.

— Нет, не чувствую, — она качнула головой и все же сделала глоток. Заставила себя проглотить напиток и едва сдержала гримасу отвращения. — Просто этот запах сведет меня в могилу…

Осознание ударило по башке обухом топора. Выхватив цветок из ведьминского бокала, я прокрутил его в пальцах, сминая лепестки. Так и есть, похож на лилию.

Здесь все в зале усыпано сраными цветами, так похожими на те могильные, и все провоняло ими насквозь. То-то запах казался знакомым.

Нервозность Лины, которую я никак не мог понять, объяснялась предельно просто.

— Ты как? — придвинулся чуть ближе и осторожно, чтобы не привлекать лишнего внимания, погладил ее по колену. — Уверена, что сможешь и дальше терпеть?

— М? — ведьма вопросительно хлопнула ресницами, сделав еще один крохотный глоток.

— Цветы, — кивнул на свою руку. — Ты из-за них как на иголках?

— Так заметно? — Лина встревоженно нахмурилась.

— Нет, — тут я не соврал, кто-то сторонний в самом деле бы не понял ничего. Сам-то хорош, сообразил спустя часа два, не меньше. — Просто…

— Вы позволите?

Претендент на ведьминскую компанию влез в неподходящий момент. Повернув голову на не самый трезвый голос, я мысленно выругался. Насколько мне помнилось, этого гостя представили, как брата Сатона.

То есть послать его нельзя, несмотря на то, что он явно перебрал с выпивкой.

Пока я лихорадочно перебирал вежливые варианты отказа, вплоть до отчаянной и тупой попытки пригласить ее самому, она приняла предложение на танец и ушла.

Спустя пару минут на ее место приземлилась Криста.

— Оказывается, если наступать всем на ноги и извиняться, танец становится намного короче и приятнее, — отдышавшись, хмыкнула девушка. Потом, видимо, поняла, что я не настроен на диалог, потому что слишком увлечен наблюдением за Линой. — Не переживай, так просто нужно для дела. Музыка не будет длиться вечно.

Само собой. Я переживал по куда более неприятному поводу.

— Ты знаешь, что это за цветы? — кивнул Правительнице талиеров на желтую пакость.

— С наукой о растениях у меня не задалось, — помотала она головой. — Спроси об этом Инари потом, она точно знает больше меня.

— Они здесь сильно распространены? — название, в целом, не было так уж важно.

— Не знаю, — Криста нахмурилась, еще раз всмотревшись в цветы. — Правда не знаю. Я лично таких ни разу не видела. А что-то не так? Или настолько понравились?

Подколка Правительницы талиеров просвистела мимо моих ушей.

Что и требовалось доказать. Можно было бы, конечно, предположить, что Сатон решил расстараться и завалить дворец крайне редкими цветочками, которые мало кто знает, но… Вот какова вероятность совпадения, что они будут похожи именно на гребаные золотистые лилии, а не ромашки или розы?

Всколыхнувшие толпу танцующих шепотки и ахи вырвали меня из размышлений, не дав сформировать мысль окончательно. Криста рядом вытаращила глаза от изумления, глядя в зал, я проследил за ее взглядом… И понял, что провокация удалась от души.

Лина со своим кавалером, чтоб ему провалиться сквозь землю, оказались почти посередине зала. Ведьма стояла спиной ко мне, словно замерев в разгар танцевального шага. Брата Сатона я толком из-за нее не видел, но сумел рассмотреть главное: его руку, издевательски поглаживающую ее не верхнему краю юбки, на грани приличий. На моих глазах ублюдок эту линию пересек, скользнув пальцами под ткань, прямо по голой коже.

Да простят меня талиеры, но лично я не собирался и дальше разыгрывать терпеливого идиота. Не дав Кристе, с предостерегающим шипением подорвавшейся с места, схватить меня за руку, я двинулся к Лине.

В этот же момент танцующий с ведьмой мудак с силой развернул ее, так и не убрав руку из-под платья. Теперь она оказалась лицом ко мне. На долю секунды я замер, чтобы понять, можно ли действительно подойти, а потом резко ускорил шаг, прихватив под руку встревоженную Правительницу талиеров.

Потому что если я просто хотел остановить происходящее в максимально возможной деликатной форме, то на лице Лины читалось страстное желание разнообразить интерьер зала живописным красным.

*****

Я перестала вслушиваться в ахинею, которую нес Кэрон («просто Кэрон, дорогая моя, какие формальности»), буквально на второй минуте общения с ним. Задел был неплохой, он начал говорить про традиции луттов, их гостеприимство и свою безмерную радость, что его Правитель решил послушать здравый смысл и попытаться разрешить недоразумение с войной. Я охотно поддержала диалог, прощупывая почву, чтобы плавно подобраться к теме такого нужного примирения. В конце концов, Кэрон ведь не просто так при братце ошивается и, насколько мне известно, его слово имеет определенный вес. Однако мужчина вдруг переключился на совершенно другую тему и завел шарманку про особое отношение луттов к дамам.

Особое отношение? Это он про позицию «юбке слова не давали» в их абсолютно патриархальной стране?

Осторожное отсутствие возмущений или возражений с моей стороны, Кэрон воспринял как благословение.

Ухищряться в беседе с ним и дальше не имело смысла. Кэрон чуть заплетающимся языком вещал мне об отсутствии у женщин, особенно красивых, необходимости забивать себе голову чем-то более серьезным, чем выбор подходящего мужчины и платья. Тем более лезть в политику ввиду неспособности на серьезный и долгий мыслительный процесс. Игриво подмигнув, брат Сатона заметил, что с одним выбором я справилась великолепно, оставался вопрос о наличии мужчины.

Не желая расстраивать его раньше времени, я маскировала долгий мыслительный процесс под кривую улыбку, раз за разом незаметно поднимая на талию мужскую руку, так и норовящую уползти все ниже. Меня снова терзало какое-то неясное сомнение. Допустим, я могла поверить, что вызвала у брата Сатона интерес, Инари не зря расстаралась. Но он вел себя куда более развязно, чем можно ожидать от представителя правящей семьи, и чем дольше я кружила с ним по залу, тем больше подозревала, что он не настолько нетрезв, насколько показывает. По сведениям соглядатаев Кристы при дворе луттов этот тип не отличался ни пьянством, ни волочением за юбками. Как по мне, для подобного поведения, выставляющего его в неприглядном свете, должна была быть причина посущественнее внезапной симпатии.

— Как вы смотрите на перспективу сближения наших народов? — Кэрон прервал мои размышления. — Не только сейчас, но и на обозримое будущее?

— С большой надеждой, — сдержанной улыбнулась и снова поправила ладонь мужчины, почти гладившую меня по бедру, вернув ее на талию.

С большой надеждой, что сейчас уладим недоразумение миром, а там видно будет. Пока мне немного не с руки было заниматься перевоспитанием луттского правительства.

— Приятно слышать, — хохотнул брат Сатона и вдруг резко дернул меня ближе, тесно прижав к себе. — Соседям надо ладить, не так ли? Дипломатические отношения и все такое…

Хмельное горячее дыхание обжигало кожу на шее, пока Кэрон нашептывал мне на ухо свое красочное видение того, что он понимает под сближением народов. Сводилось мероприятие к посещению уединенной комнаты, где от луттов будет участвовать его член, а от талиеров их покровительница, со всевозможными доказательствами лояльности и раскаяния.

И это если сильно скрасить и завуалировать то, что слышала, опустив смачные детали.

Напоследок засранец намекнул, что в случае моего согласия готов потом замолвить перед братом словечко за талиеров.

Наверное, мне стоило разозлиться и оскорбиться на подобное предложение. Я же только невольно хмыкнула, потому что все встало на свои места.

Вот именно, я должна была разозлиться, устроить сцену.

Боги, если подумать, это был прекрасный вариант провокации. Стоило признать усилия Сатона, правда, он постарался на славу. Они опробовали игнор, пренебрежение, затягивание времени — не сработало. И не придумали ничего более унизительного, чем выставить женщину куском мяса, годным для постели, но не обсуждения политики или общения на равных. Никакой оригинальности подхода.

Все могло бы получиться просто, естественно и великолепно. Нас приняли, согласились выслушать, позволили присутствовать на празднике. Брат правителя оказал честь пригласить на танец, сделал комплимент (он попытался обставить свои влажные несбыточные фантазии именно так), а я имела наглость выставить чуть подвыпившего и очарованного мужчину мерзавцем. Дальше как по накатанной: возмущение, прекращение любых переговоров. Если же я терпеливо проглочу это дерьмо, станет ясно, что можно пинать, как хочешь, ответного шага не будет.

Моя улыбка невольно стала еще шире, искреннее. Видимо, это настолько не вязалось с тем, что продолжал говорить Кэрон, что он невольно выдал свое недоумение, внезапно став чуть трезвее, чем пару минут назад. Хотя, надо отдать должное, продолжал танец, как ни в чем ни бывало.

Я руководила свитой, состоящей в подавляющем большинстве из мужчин. Вынужденных подчиняться женщине, которая их обошла, зачастую не способных признать ее силу. Рано или поздно кто-то из них прибегал к упрекам, что мне все досталось за красивые глаза и слабый передок. Лет до двухсот я злилась, оправдывалась, доходила до кровавых разборок в попытке доказать обратное. Потом поняла одну простую вещь: это признание их собственной несостоятельности. Они не могли заставить меня склонить голову силой, превосходством или властью, поэтому пытались заставить хотя бы опустить глаза от стыда или смущения за то, что я женщина. Поскольку отсутствие яиц меня никогда не беспокоило, а дружба с демоном похоти сильно сузила понятие того, что является постыдным, я научилась пропускать такие замечания мимо ушей и сердца.

Впрочем, жалость к убогим никогда не была моей сильной стороной, поэтому отсутствие реальной обиды никак не мешало укорачивать длинные языки с большим удовольствием.

В случае с братом Сатона… Не знаю, может, у него действительно в штанах зудело, или его задевало, что он не имеет реальной власти в своей стране, может, другие какие комплексы. Или просто по указке своего Правителя так убедительно разыгрывает похотливую скотину. Но ради собственной цели я могла потерпеть.

— Похоже, мы одинаково смотрим на вещи, — он облобызал мне второе ухо, все больше оттесняя к центру зала. — Если так, нас ждет весьма сладкое начало дипломатических отношений.