Гувернантка из Ланкастер-Хауса

© Урса А., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава 1. Знакомство

– Приехали!

Крик возницы бесцеремонно вырвал Уинифред Хаскин из вязкой беспокойной полудремы. Чувствовала она себя отвратительно: голова была пустой и гулкой, как барабан, тело ломило, а во рту словно целый выводок пикси нагадил. И все же уже через мгновение Уинни высунулась из окна дилижанса чуть ли не по пояс, вглядываясь туда, куда указывал кнутом возница.

– Ланкастер-Хаус!

Огромный особняк, больше похожий на замок, торжественно выплывал им навстречу из сумерек. Увенчанный резными башенками и увитый с одной стороны лозами красного винограда дом утопал в темноте. Лишь одно окошко мерцало теплым оранжевым светом.

Уинифред вернулась обратно на сиденье, прижала к громко урчащему от голода животу саквояж, до отказа набитый книгами, рисунками и нотами, и вознесла небу короткую просьбу-молитву, содержание которой больше смахивало на меню придорожной харчевни. За день она основательно продрогла и проголодалась. Теперь, выбивая зубами дробь в холодной почтовой карете, она могла думать только о тарелке дымящегося рагу и, если повезет, кружке крепкого сидра, а не о красоте архитектуры. А еще хотелось наконец выпрямиться в полный рост, размяться, воспарить, пройтись на руках… Да что угодно, лишь бы не сидеть на одном месте, что, в понимании Уинни, смерти подобно.

Всему виной был неугомонный темперамент. Вероятно, матушка Уинни, которую та, к сожалению, не имела чести знать, поскольку выросла в сиротском приюте, была падка на эльфов. По крайней мере, человеком мисс Хаскин не ощущала себя ни на четверть. А вот недвусмысленная форма ушной раковины плюс тяга ко всему утонченному, включая музыку, еду и платья по последней французской моде, свидетельствовали о том, что емкое «человек» в метрике о рождении было проставлено бездоказательно.

Поэтому в своем резюме, отправленном месяцем ранее управляющему поместья Ланкастер-Хаус, Уинни недрогнувшей рукой написала «эльф» и таким образом многократно повысила свои шансы на получение места. Но, к сожалению, это был не единственный подлог в документе, с помощью которого она рассчитывала получить должность.

Спустя четверть часа возница помог Уинни сгрузить на гравийную дорожку саквояж и удалился, весело помахав на прощание. Она вздохнула, проводила дилижанс тоскливым взглядом и взялась за тяжелую бронзовую ручку дверного молотка. Громкий стук эхом разнесся в темном доме и замер где-то в глубине. Потекли мучительные минуты ожидания.

Она уже начала беспокоиться, что дом пуст, но, к своему облегчению, услышала чьи-то шаги. Дверь отворилась. На пороге возник невысокий пожилой человек с благородной осанкой, слегка надменным выражением лица и жесткими курчавыми седыми волосами, венчающими его лысину, словно облачка утес на картинах эпохи Ренессанса.

– Добрый вечер, сэр. Меня зовут Джеймс Эйр. – Уинни постаралась, чтобы ее голос звучал низко, уверенно и абсолютно по-мужски. – Я претендент на должность гувернера. У меня есть приглашение от управляющего поместьем, мистера Бомфорда.

Более не полагаясь на свой голос, она трясущейся рукой протянула мужчине порядком измятое письмо. Он неодобрительно оглядел ее наряд.

Учитывая обстоятельства, Уинни потребовался полный мужской гардероб. Вот только взять его было негде, ибо в силу того, что отсыпала ей при рождении матушка-природа, Уинни была стопроцентной женщиной. Пусть невысокого роста, слишком легкой и тонкой в кости и не столь щедро одаренной формами, как иные счастливицы, но все же женщиной. А в поместье Ланкастер-Хаус требовался ни много ни мало гувернер мужского пола. Выбора не было. Как не было времени и денег на пошив новых сюртуков. Уинни пришлось выкручиваться на ходу. Друзей у нее было много, но лишь один из них обладал схожим с ней размером одежды. Жаль только, был эксцентричный художник с Пикадилли. Он без лишних расспросов дал Уинни доступ к своему гардеробу, сшитому по последней эльфийской моде, и вскоре в ее распоряжении оказались сюртуки бордового, красного и даже – о боже! – розового цветов. Скрепя сердце Уинни остановила свой выбор на сюртуке бордового оттенка – не бог весть что, но на нем по крайней мере не было блесток и пайеток. Уинни неуютно поежилась под пристальным взглядом затянутого в черное с ног до головы человека. Видно было, что тот в высшей степени не одобряет такой стиль одежды.

Девушка очень надеялась, что у него не возникнет вопросов по поводу остального: все эльфы-мужчины выглядят женственно и у них не растет борода. А свои длинные рыжие волосы Уинни перед поездкой остригла как можно короче.

– Проходите, – наконец со вздохом произнес мужчина. – Я Бомфорд, управляющий поместьем. Это я вам писал… к сожалению, – добавил он, пропуская Уинни внутрь.

Чуть переведя дух, она прошла за стариком в огромный темный холл, размеры которого поражали воображение. Оставалось только догадываться о масштабах всего поместья. Бомфорд освещал путь восковой свечой и ориентировался больше интуитивно, видимо, зная дом как свои пять пальцев. В темноте угадывались очертания массивной лестницы, ведущей наверх, и гигантской люстры на несколько десятков рожков, мягко поблескивающей хрусталем в свете луны, проникающем сквозь высокие окна.

– Сюда, – сказал Бомфорд и повел ее куда-то вглубь дома, воспользовавшись, однако, не центральной лестницей, а боковой дверью, предназначенной для слуг.

Он шествовал очень степенно, и Уинни несколько раз приходилось замедлять шаг, чтобы не наткнуться на его спину или, не дай боже, не обогнать. Они шли через длинную анфиладу комнат, погруженных во мрак, и Уинни с интересом крутила головой, разглядывая роскошное убранство, ковры и вазы. Но дом казался нежилым. Мебель была убрана в полотняные чехлы, и абсолютно нигде не горел свет.

Словно угадав ее мысли, Бомфорд сообщил, не оборачиваясь:

– Лорд Флетчер предпочитает проводить зимы в парижском особняке. Пока его нет, нам вменяется в обязанности поддерживать в поместье должный порядок.

Уинни гадала, кого же ей предстоит опекать, и вообще, кому это «нам», но задавать вопросы пока не решалась.

Наконец Бомфорд толкнул небольшую дверь и пригласил ее войти в маленькую, но уютно обставленную комнату. Здесь, к облегчению Уинни, пылал огонь в камине и на низком столике стоял чайник с чашками.

– Присаживайтесь. – Управляющий величественным жестом указал на одно из кресел и, поставив подсвечник на столик, расположился напротив. – Вы, верно, голодны?

Уинни замялась, не решаясь признаться, что готова проглотить быка целиком, с рогами и копытами, но в этот момент в ее животе предательски заурчало. Бомфорд кивнул сам себе.

– Кухня уже закрыта, но я могу принести вам хлеб, сыр и холодную ветчину, – предложил он и, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты.

Оставшись одна, Уинни с удовольствием размотала изношенный длинный шарф на шее и протянула ладони к огню, впитывая его живительное тепло. Дрова в камине уютно потрескивали, и постепенно биение ее сердца успокаивалось.

Бомфорд появился через считаные минуты, неся серебряный поднос не только с закусками, но еще и с графином красного вина, кроваво блеснувшего в свете пламени.

– Угощайтесь, мой друг.

Изящным движением старик указал на блюда и снова расположился в кресле напротив. Уинни набросилась на еду, стараясь не торопиться и не заглатывать большие куски, а ее новый знакомый плеснул себе в бокал немного вина.

– Пока вы будете утолять голод, я поведаю вам о порядке в поместье. Как я упомянул ранее, я управляющий. В отсутствие лорда вы будете обращаться ко мне по всем вопросам, которые у вас, несомненно, появятся. Помимо меня здесь проживают еще несколько слуг, вы сможете познакомиться с ними завтра. Развлечений у нас тут не много, так что у вас будет время заняться образованием вашего воспитанника. Юному джентльмену на днях исполнилось десять лет.

Уинни, проглотив последний кусок ветчины, вытерла губы салфеткой.

– Когда я смогу познакомиться с сыном лорда Флетчера?

Бомфорд выгнул бровь и презрительно фыркнул.

– Мальчик, чьим образованием вам предстоит заняться, не родной сын лорда Флетчера. Он… – Тут благородный мужчина как будто замешкался, но тут же махнул рукой: – Какой смысл скрывать? Слуги все равно вам насплетничают. Ваш будущий воспитанник, Лилу Тамифье, – обычный уличный воришка, да к тому же настоящий бес. Лорд Флетчер поймал его за руку на улице во время путешествия в Париж, когда маленький пройдоха пытался обчистить его карманы. Но вместо того, чтобы сдать эту нечисть в участок, лорд Флетчер проникся к нему жалостью и взял к себе домой. Что поделаешь, наш хозяин бывает слегка… – Бомфорд замялся, подыскивая нужное слово, – эксцентричен.

Теперь все встало на свои места. Такого гувернера, как Уинни – без опыта и должных рекомендаций, – без сомнения, не взяли бы присматривать за сыном лорда. А вот к бывшему уличному воришке и бесу – пожалуйте. Однако, учитывая обстоятельства, глупо было отказываться. Уинни прочистила горло и произнесла низким голосом:

– Что ж, я могу научить малыша английскому языку, музицированию и живописи. Надеюсь, лорд Флетчер будет доволен.

– Это хорошо. Однако, боюсь, вам придется начинать с азов. Этот бесенок даже не умеет пользоваться вилкой и ножом должным образом. Да и речь его оставляет желать лучшего. Но, думаю, вы справитесь, – подытожил Бомфорд. – Завтра вам будет выдан небольшой аванс, и вы сможете… – он снова окинул взглядом наряд эльфийки, – обновить свой гардероб.

Уинни покраснела и постаралась увести разговор подальше от своего бархатного бордового сюртука.

– А у лорда Флетчера есть семья? – доброжелательно поинтересовалась она.

Мрачная тень легла на лицо управляющего. Прошло больше времени, чем требовалось для ответа, прежде чем он произнес:

– Лорд Флетчер – вдовец. – Старик помолчал, решая, стоит ли рассказывать про своего хозяина, но все же продолжил: – Это очень печальная история. Леди Флетчер ушла из жизни при трагических обстоятельствах через год после свадьбы. Она покинула этот мир в возрасте девятнадцати лет, не успев подарить супругу наследника. Это печальное событие сильно повлияло на характер лорда Флетчера. Раньше в поместье была совсем другая жизнь. Здесь каждую неделю устраивались пышные балы и роскошные приемы. Но после смерти леди Флетчер наш хозяин редко приезжает и не задерживается надолго, ведь все произошло именно здесь… Однако уже поздно, – оборвал сам себя Бомфорд, очевидно, решив, что достаточно сказал на сегодня, и поднялся из кресла. – Я покажу вам вашу комнату.

Уинни торопливо дожевала кусок сыра и, прежде чем покинуть комнату, незаметно прихватила с подноса сочное красное яблоко. Следом за управляющим она поднялась по лестнице под самую крышу, где, судя по всему, располагались комнаты слуг. Бомфорд показал небольшую, но оснащенную всем необходимым комнатку и попрощался до завтра. Едва оставшись одна, Уинни, не раздеваясь, рухнула на кровать и провалилась в глубокий сон, успев лишь сковырнуть с ног заляпанные грязью башмаки.

Несмотря на вчерашнюю усталость, Уинни проснулась очень рано. Наступившее утро стерло все мрачные тени, которые окутывали вечером большой дом, и яркие лучи солнца наполнили комнату. Настроение было прекрасное. Прислушавшись, Уинни поняла, что все обитатели дома еще спят, и решила прогуляться по окрестностям, чтобы рассмотреть все как следует.

Наскоро умывшись и накинув плащ, она выскользнула на крыльцо. Снаружи было чертовски холодно, но неугомонный характер и умение найти приключения на пятую точку даже в таких тихих и мирных местах, как уединенное поместье, звали ее вперед.

Уинни отошла достаточно далеко, к самой кромке леса, и стала задумчиво рассматривать поместье, подмечая то, что укрылось от ее взгляда накануне. Вид очаровывал. Вокруг величественного особняка, построенного из светло-серого камня, был разбит огромный парк, а к парадному крыльцу вела длинная аллея с двумя рядами стройных тополей.

Уинни уже собиралась уходить (мысли об архитектурных красотах вытеснили мечты о чашке горячего шоколада), когда внезапно ее внимание привлек шорох за спиной. Она резко обернулась и увидела высокого широкоплечего молодого человека. Если не внешностью, то повадками тот напоминал разбойника, и, несмотря на мирное ясное утро, от него за милю разило скрытой угрозой. Темные волосы были забраны в «хвостик» кожаным шнурком, в ухе поблескивала злая искра серьги. Он внимательно рассматривал Уинни, привалившись корпусом к стволу вяза. В одной руке незнакомец держал сухую травинку, задумчиво покусывая ее белыми крепкими зубами, в другой – хлыст, которым он похлопывал себя по голенищу высоких сапог для верховой езды. Уинни поежилась, но напомнила себе, что на ней мужское платье, и постаралась принять как можно более развязный вид. Даже хотела сплюнуть в траву, но во рту вдруг стало сухо, как в пустыне.

– Вы, вероятно, тот самый Джеймс Эйр, прибывший на должность гувернера к малышу Лилу? – спросил наконец незнакомец, хотя его вопрос был больше похож на утверждение.

Уинни кивнула и шагнула вперед, доброжелательно протягивая ладонь для рукопожатия. Мужчина помедлил, но все же протянул в ответ свою руку. Его ладонь была горячей, твердой и шершавой. Уинни невольно поморщилась от недвусмысленно звериного духа, шибанувшего в ноздри, и ощутила холодок тревоги. Сомнений не было: перед ней стоял самый настоящий берсерк.

– Могу я узнать ваше имя, сэр? – полюбопытствовала Уинни в свою очередь, так как ее неожиданный собеседник так и не представился.

Мужчина улыбнулся.

– Дэвис. Верджил Дэвис, к вашим услугам. Я местный егерь, живу в охотничьем домике неподалеку. – Он махнул кнутом в сторону густых зарослей деревьев.

Между ними повисло напряженное молчание. Оно абсолютно не смущало егеря и вводило в ступор Уинни, гадающую, какого черта у Дэвиса на уме, учитывая феноменальное чутье берсерков. Вопрос был в том, может ли он учуять, что его водят за нос.

Уинни откашлялась, чтобы разрушить неловкость, и указала в сторону массивного здания, окна которого раскрашивал в нежно-розовое поздний зимний рассвет.

– Красивое поместье.

Егерь равнодушно перевел взгляд в сторону строения и задумчиво согласился:

– Да, дом действительно достойный. Но следует признать: если лорд Флетчер в ближайшее время не вспомнит про него, здесь все придет в негодность. Такие поместья требуют тщательного ухода, а наш хозяин совсем забросил эту обитель. На его счастье, здесь есть Бомфорд. Он всех нас переживет, ей-богу.

– Почему бы лорду Флетчеру не продать дом? – непринужденно поинтересовалась Уинни.

Дэвис неопределенно пожал плечами:

– Это родовое гнездо Флетчеров. Нынешний лорд Флетчер родился в этих стенах, так же как его отец и дед. Если бы не несчастье, приключившееся здесь… Бомфорд ведь поведал вам эту леденящую кровь историю? – спросил он, внимательно вглядываясь в эльфийку, и та поспешно кивнула.

– Смею предположить, граф был сильно опечален. Смерть супруги в таком юном возрасте… Чем она болела?

Брови Дэвиса медленно поползли на лоб, а рот растянулся в широкой ухмылке, обнажая крепкие белые клыки. Казалось, его веселит вся эта ситуация и разговоры о смерти.

– Леди Флетчер находилась в отменном здравии. Ее убил несчастный случай на охоте, – наконец ответил он, забавляясь замешательством Уинни.

Девушка поежилась от холодного зимнего воздуха, забравшегося под полы плаща.

– Что случилось? Она упала с лошади? – спросила Уинни, обхватив себя руками в тщетной попытке согреться.

– Нет, – все так же улыбаясь, ответил Дэвис. – Произошла ужасная, трагическая случайность. В юную леди Флетчер попала пуля, которая, скорее всего, отлетела рикошетом от дерева. Она попала прямо в грудь, и леди Флетчер скончалась на месте. Ей ничем нельзя было помочь.

– Это ужасно! – абсолютно искренне воскликнула Уинни.

– Вы правы, это трагедия. Но самое страшное во всей истории то, что, вероятнее всего, пуля была выпущена рукой лорда Флетчера. Он до сих пор не может простить себе этот ужасный выстрел, хотя, видит бог, он не мог предусмотреть такой страшный финал. Теперь вы понимаете, почему хозяин почти перестал бывать в поместье? Все произошло вот в этом лесу, на глазах большого скопления народа. – Дэвис махнул сложенным кнутом в сторону мрачной гряды деревьев.

Уинни молчала, в ужасе зажав ладонью рот и совершенно забыв про задачу выглядеть мужественно.

– Так что, сами понимаете, лорд Флетчер не горит желанием коротать тут долгие зимние вечера. Поговаривают, окровавленный призрак леди Флетчер ночами бродит по коридорам и взывает к возмездию.

Теперь Дэвис уже скалился вовсю, и Уинни вдруг пришло в голову, что над ней откровенно насмехаются. Она насупилась и постаралась напустить на себя равнодушный вид.

– А что вы можете сказать о моем воспитаннике? – поинтересовалась она, стараясь успокоиться. – Вы его знаете?

– Лилу? Ну, тут что скажешь… Я рекомендовал бы вам хорошенько следить за своими часами, сэр, – расхохотался Дэвис. – Малыш – настоящий шельмец.

– У меня нет часов, – растерянно пробормотала Уинни.

Егерь внимательно посмотрел на нее и снова улыбнулся.

– Да? Ну, тогда вы, возможно, найдете общий язык, – сказал он, и Уинни сложно было понять, говорит он серьезно или опять шутит.

Отсутствие Уинни было замечено. Когда она вернулась в поместье, Бомфорд всплеснул руками:

– Я решил, что вы сбежали, Джеймс. Думал, вас напугали мои мрачные рассказы на ночь глядя. Пойдемте, я познакомлю вас с остальными слугами. Все как раз собрались за столом.

От волнения Уинни не запомнила имен всех, кого представлял ей Бомфорд, хотя слуг было немного. Она тут же беспечно решила, что позже у нее еще будет возможность познакомиться со всеми поближе. Единственная, кто ей запомнился, – миловидная горничная Молли, молодая девушка с роскошными белокурыми волосами, но с длинноватым носом. Она сидела рядом с ней на скамейке и густо краснела, что делало ее очень милой.

Нехитрый завтрак, состоящий из овсянки, яиц и бекона, уже подходил к концу, когда дверь на кухню с треском распахнулась и в помещение ворвался с виду обычный мальчик. Черты его лица были неправильными и слишком резкими, из-за чего его нельзя было назвать красивым, но все недостатки внешности с лихвой искупали энергия и веселый нрав, бьющие из ребенка фонтаном. Казалось, он просто не умеет спокойно стоять на месте. Подтверждая это предположение, в дверях спустя несколько минут появилась запыхавшаяся няня. Пожилая дама вцепилась в косяк, с отчаянием наблюдая, как бесенок наворачивает круги вокруг обеденного стола так, словно у него в заднице горит петарда.

Уинни отбросила салфетку и поспешила подняться к мальчику навстречу, чуть волнуясь. Она даже встала на одно колено, чтобы ее глаза были на одном уровне с лицом малыша. Бес завершил очередной виток по комнате и, наткнувшись на новенького, озадаченно притормозил.

– Здравствуйте, месье, меня зовут Джеймс Эйр. Я здесь, чтобы научить вас многим полезным вещам, и очень надеюсь, что мы станем добрыми друзьями. – Уинни протянула ребенку ладонь для рукопожатия. – Теперь ваша очередь представиться, – подсказала она.

Однако у бесенка были свои представления о том, как следует обмениваться любезностями.

– Гля, че покажу! – закричал он, и его глаза от возбуждения разъехались в разные стороны.

Проказник рывком задрал полы длинного сюртука, повернулся к Уинни задом и поднатужился. Еще секунда, и загнутый в пружину хвост с кокетливой кисточкой прорвал бархатные панталоны малыша.

– Видал?

Няня, сопровождающая беса, молча закатила глаза и без предупреждения грохнулась в обморок прямо на пол. Где-то в шкафу жалобно звякнула посуда. Бес несколько секунд порассматривал внимательными темными глазами клубы пыли, поднявшиеся в воздух при падении грузной матроны, потом быстро вытер нос рукавом.

– Феноменально! – прошептала Уинни. – А рогами слабо?

– Мистер Эйр! – донесся сверху строгий голос Бомфорда. – Я надеюсь, что на уроках вы будете заниматься более полезными вещами!

– Кстати, когда мы сможем приступить к занятиям? – очнулась Уинни. – В поместье есть комната, которую можно переоборудовать под учебный класс?

Бомфорд задумчиво кивнул.

– Думаю, раз графа пока нет, вы можете заниматься в библиотеке. Если вы уже покончили с завтраком, я покажу вам. Она находится в другом крыле. – И он сделал приглашающий жест, призывая Уинни и Лилу следовать за ним.

Они прошествовали по длинным коридорам, устланным мягкими коврами, в другую часть здания. Бомфорд двигался очень медленно и степенно, и Уинни с Лилу старались подстроить свой шаг под его торжественную поступь. Мальчишке это давалось особенно тяжело, видно было, что ему не терпится пуститься вприпрыжку. Развлекая себя, он весьма удачно копировал походку Бомфорда, и Уинни прилагала немалые усилия, чтобы не расхохотаться. В конце концов ей пришлось сделать страшные глаза и приложить палец к губам, призывая ребенка к порядку.

Свернув за очередной угол, все трое оказались в величественной картинной галерее. Бомфорд обернулся и сообщил голосом, полным величия:

– В этой галерее вы можете лицезреть весь род Флетчеров.

Он принялся перечислять длинный список имен и титулов, каждый из которых выветривался из памяти эльфийки сразу после того, как был произнесен. Но Уинни не могла не заметить, что одного портрета не хватает – место под картину было пусто, лишь одинокий гвоздь торчал из стены. Уинни решила поинтересоваться, что произошло с портретом, но к этому моменту они уже отошли к противоположной стене галереи. Бомфорд замедлил шаг и остановился, торжественно показывая на большое полотно.

– А это наш хозяин, граф Грейсон Вильгельм Фредерик, лорд Флетчер.

Уинни с интересом посмотрела на искусно выполненный портрет человека весьма привлекательной наружности. Удивительно, но в его лице не было аристократической бледности. Напротив, оно казалось слегка тяжеловесным. Особенно нижняя челюсть. Уинни внимательно присмотрелась.

– А лорд Флетчер… – начала она, но была бесцеремонно прервана.

– Лорд Флетчер – человек, – ледяным тоном отрезал Бомфорд. – Но, следует отметить, никаких предрассудков к сумеречным расам семья Флетчеров не имеет.

Уинни молча вернулась к созерцанию картины. Мужчина на ней был облачен в мрачный черный сюртук, лицо оживлял лишь кружевной воротник белоснежной рубашки, сколотый черной брошью. Темные волосы были забраны в хвост атласной черной лентой. Но самым поразительным в портрете были глаза, карие, яркие и живые, – видимо, художник решил польстить заказчику и приукрасил эту черту. Еще одна странность удивила Уинни в облике нынешнего лорда Флетчера – выкрашенные в траурный черный цвет ногти на правой руке.

Из раздумий ее вывел голос Бомфорда:

– Прошу вас сюда.

Он указал на дверь, ведущую, по всей видимости, в библиотеку. Комната представляла собой просторное светлое помещение, стены которого занимали книжные стеллажи. Место идеально подходило для обучения, за исключением того, что здесь было невероятно холодно.

– Я распоряжусь, чтобы разожгли камин, – пробормотал Бомфорд и вышел, оставив клацающих зубами Уинни и Лилу наедине.

Все утро Уинни посвятила выяснению, чему же именно надо научить юного воспитанника. Стало понятно, что работа предстоит колоссальная. Бомфорд оказался прав: ребенок, родившийся во Франции и проведший детство на улицах Парижа, весьма коряво изъяснялся по-английски, не умел читать и писать и не был обучен элементарным правилам поведения (один раз Уинни даже застала его за попыткой высморкаться в портьеру). Несмотря на все это, они с малышом Тамифье быстро нашли общий язык, и Уинни не сомневалась, что со временем они станут по-настоящему близки. Ей всегда было проще общаться с детьми, нежели со взрослыми. А бесу, казалось, было все равно, что его новый учитель больше смахивает на пигалицу-подростка.

Поразмыслив немного, Уинни решила, что каждое утро они с Лилу будут заниматься чтением, математикой и грамматикой, а после обеда – уделять внимание искусству. Она намеревалась обучить Лилу грамотному английскому языку, научить его музицировать на фортепиано и рисовать. Посоветовавшись с Бомфордом, она составила список необходимых для обучения вещей, таких как чернила, перья, бумага, а также уголь для рисования, и после обеда отправилась в ближайшую деревню, чтобы купить все необходимое.

Кроме того, управляющий, как и было обещано, выделил ей небольшой аванс в счет жалованья, чтобы она смогла обновить гардероб в соответствии с новым положением. Бомфорд даже написал ей на клочке бумаги адрес портного и выразил надежду, что новый наряд гувернера будет более скромным.