Гувернантка из Ланкастер-Хауса
Таким образом, всю вторую половину дня Уинни провела в ближайшей деревеньке Пемберли, располагающейся в паре миль от поместья, решая скучные бытовые проблемы. Зато они с Лилу запаслись всем необходимым.
Спустя несколько дней из деревни прислали сверток с новой одеждой Уинни, и теперь она, подобно Бомфорду, была облачена в черный камзол. Впрочем, девушка все же позволила себе небольшую шалость и при заказе будущего одеяния остановила свой выбор не на обычной черной ткани, которую ей настойчиво тыкал в нос гном-портной, а на более изысканной материи с блестящим серебристым рисунком. Кроме того, она дополнила свой ансамбль небольшой цепочкой на поясе и несколькими подвесками на шее. Бомфорд при виде всего этого великолепия недовольно поджал губы, а Лилу же, напротив, пришел в восторг.
Отношения с бесенком складывались на редкость хорошо. Уинни быстро заметила, что некоторые слуги в поместье относятся к малышу с долей пренебрежения – история о том, при каких обстоятельствах он стал протеже хозяина, не была тайной. Но она со всей решительностью пресекала любые сплетни на эту тему, относясь к малышу с тем же уважением, с которым разговаривала бы с любым благородным господином. В ответ Лилу проникся к ней искренней благодарностью и теплой симпатией.
Садовник Фридолин, муж кухарки Сесиль, который выполнял в поместье всякую мелкую работу по дому, нашел на чердаке и принес в библиотеку старую деревянную парту. Он привел ее в порядок, покрыл новым слоем лака, и Уинни с Лилу приступили к занятиям.
Маленький бес обладал живым пытливым умом и быстро запоминал материал. Самым большим стимулом работать для него оказалось желание сделать приятно лорду Флетчеру. С самых первых дней стало понятно, что к графу малыш питает настоящую искреннюю любовь и уважение. Видно было, что он умеет быть благодарным и по-настоящему хочет оправдать чаяния патрона. В этом Уинни старалась помочь ему, время от времени задаваясь вопросом, что же представляет из себя ее таинственный работодатель.
Персона лорда Флетчера вообще была самым загадочным и обсуждаемым предметом не только в поместье, но и в ближайшей деревне, и Уинни прекрасно понимала почему. Все дни напролет слуги были заняты поддержанием порядка в доме и сплетнями о своем хозяине, поэтому паркет на полу особняка день ото дня становился все ярче, а персона лорда Флетчера обрастала все более мрачными подробностями. Особенно в этом преуспели горничные во главе с Молли.
Ей вообще понравилось проводить время в обществе Уинни, и та, к своему стыду и смущению, не могла не заметить, что девушка старается использовать каждую удобную возможность остаться наедине с ней, справедливо полагая, что перед ней перспективный молодой жених из столицы.
Но, к счастью, Молли легко отвлекалась. Достаточно было упомянуть имя лорда Флетчера, и горничная тут же пускалась в длинные рассуждения о хозяине. Она часами могла говорить о том, что граф красит ногти на руке в черный цвет оттого, что не может стереть с них кровь покойной супруги, или о том, что она лично видела призрак леди Флетчер в картинной галерее, при этом покойница требовала вернуть на место свой портрет.
Разговоры такого толка велись постоянно. Казалось, всего несколько человек в поместье способны сохранять трезвость ума, и горничные в их число не входят.
Как-то вечером, вскоре после приезда Уинни, они с Бомфордом пили чай, уютно расположившись в той комнате с камином, в которой состоялась их первая встреча и которую Бомфорд использовал как свой личный кабинет. Управляющий все еще не одобрял внешний вид нового гувернера, но все же Уинни, как ни крути, казалась ему более приятным собеседником, чем другие слуги.
Девушка вспомнила об отсутствующем портрете в картинной галерее и задала управляющему вопрос. Мрачная тень легла на лоб благородного мужчины, он долго молчал, прежде чем ответить.
– Ранее там висел портрет молодой леди Флетчер, но после ее трагической гибели хозяину стало невыносимо смотреть на изображение супруги, и он распорядился убрать портрет подальше. Если не ошибаюсь, сейчас он хранится на чердаке.
– Ужасная история, – пробормотала Уинни в свою чашку.
Бомфорд с минуту вглядывался в ее лицо, а затем со стуком поставил чашку мимо блюдца, расплескав добрую половину чая.
– Вижу, вас уже успели накормить сплетнями! – рассерженно воскликнул он. – Джеймс, позвольте сказать вам кое-что. Я более чем уверен, что в будущем вы услышите много глупостей о нашем хозяине. Люди любят распускать слухи, и особенно привлекательна для них чужая смерть, да еще произошедшая при странных обстоятельствах. Слуги любят сплетничать и рассказывать всякие небылицы. Вам будут говорить, что граф убил свою юную супругу нарочно, из ревности, и что неотомщенный дух леди Флетчер ходит по поместью в полнолуние и требует возмездия. Но, заклинаю вас, не верьте в эти глупости! Я знаю хозяина с младенчества. То, что произошло, – случайность. Глупая, страшная, нелепая случайность. Это все, что вам нужно помнить. Понимаете?
– А почему вы искали на должность гувернера именно мужчину? – задумчиво протянула Уинни, беспокойно поглядывая в окно на почти полную луну.
После всех этих разговоров про привидение поместье уже не казалось таким уж мирным пристанищем.
– Скажите мне честно: в Ланкастер-Хаусе… неспокойно?
– Бросьте! – фыркнул в свою чашку Бомфорд. – Начнем с того, что особа женского пола просто не справилась бы с таким исчадием ада, как Лилу. Да и потом, я придерживаюсь простого принципа: чем меньше кокетства и глупостей в поместье, тем лучше. У нас и так тут перебор с молоденькими горничными.
Уинни едва не подавилась очередным глотком чая и постаралась незаметно подтянуть повыше шейный платок.
– От женщин одни неприятности! – продолжал кипятиться Бомфорд. – Вы как мужчина не можете не согласиться со мной, Джеймс. Женщины не способны рассуждать логически, их действиями руководят чувства, а не трезвый разум. Единственное, на что они годятся, – это распускать сплетни и лить слезы.
Уинни почувствовала, как кровь приливает к щекам, и изо всей силы сжала руку в кулак, чтобы не высказать Бомфорду все, что она думает о взаимосвязи пола и интеллекта, но вовремя остановилась. Однако от колкости все же не удержалась:
– А я смотрю, вам несильно везет с женщинами…
– А кому везет? – на удивление флегматично отозвался Бомфорд.
Он уже слегка успокоился после своей пламенной речи и снова вальяжно развалился в кресле. Вид у него был весьма благодушный.
– Посмотрите, куда лорда Флетчера завела женитьба.
Уинни насторожилась.
– Вы же сами сказали, что произошедшее – случайность.
Но на этот раз Бомфорд не удостоил ее ответом. Он рассеянно прихлебывал чай и смотрел в сторону. Хотя Уинни была уверена, что он прекрасно слышал ее вопрос.
Она пораскинула мозгами и решила оставить на потом расспросы о еще одном факте, который ее волнует, – о присутствии в поместье настоящего берсерка. Однако уже в следующий момент все же не удержалась и ляпнула:
– А дух леди Флетчер и правда ходит по поместью в полнолуние?
* * *Дни текли, складываясь в недели. Жизнь Уинни в поместье налаживалась. У нее, к счастью, сложились одинаково хорошие отношения со всей прислугой. Лишь иногда атмосфера тайн и страхов все же делала свое дело, и, когда вечером Уинни случалось возвращаться в свою комнату темными коридорами, она неосознанно ускоряла шаг, опасаясь сама не зная чего. В остальном все было прекрасно.
Не имея других занятий, она посвятила весь досуг Лилу, обучая его буквально всему, начиная от умения держать вилку и нож и заканчивая живописью и музицированием. Уинни настояла на ежедневных прогулках в саду, полагая, что свежий воздух способен творить чудеса, но обильно выпавший во второй половине зимы снег лишил всех желания подолгу находиться на морозе.
Однако живость ума ученика не могла не восхищать Уинни. Они на пару придумывали новые способы развлечься, не выходя за стены особняка, чем зачастую навлекали на себя праведный гнев строгого Бомфорда. Особенно в этом преуспел Лилу. Уинни часто приходилось одергивать воспитанника, чтобы его поведение не выходило за рамки дозволенного, однако ей самой доставляло огромное удовольствие прокатиться по перилам парадной лестницы или затеять игру в прятки в главной гостиной.
Самым любимым занятием ученика и учителя было катание без обуви в картинной галерее. Суть затеи состояла в следующем. Галерея представляла собой длинное помещение с паркетным полом, который тщательно натирался специальным воском. Так вот, Лилу выяснил, что если скинуть туфли и, как следует разбежавшись, оттолкнуться, то, скользя в шелковых чулках, можно уехать очень далеко. И время от времени, убедившись, что Бомфорда нет поблизости, Уинни и маленький бес соревновались, кто из них докатится дальше. Победителем признавался тот, кому удавалось проскользить через всю галерею и доехать на пятках до портрета самого лорда Флетчера, висящего в торце на противоположной стене.
Однажды вечером, закончив все приготовления на завтра в классной комнате, Уинни отправилась к себе. Несмотря на то, что час был еще не поздний, темнело рано, и поместье уже погрузилось в сумрак. Уинни находилась в самом приподнятом расположении духа. Причин тому было несколько: она жила в роскошном доме, обрела искреннюю дружбу своего ученика, и даже строгий Бомфорд в последнее время стал более благосклонен, видимо, оправившись от первого впечатления и воспоминаний о бордовом сюртуке. Уинни доставляло удовольствие коротать с ним длинные зимние вечера у пылающего камина за чашечкой горячего чая, когда Лилу уже сладко спал в своей постели. Она даже перестала опасаться, что ее инкогнито будет раскрыто, – казалось, никто не обращает на ее личность особого внимания. Помимо всего прочего, непосредственный хозяин, каким бы мрачным он ни представлялся, не собирался показываться в поместье в ближайшее время. Так что все складывалось неплохо, и поэтому Уинни принялась весело насвистывать легкомысленную песенку весьма скабрезного содержания.
Путь ее лежал через картинную галерею, освещенную светом полной луны. Поддавшись внезапному порыву, она решила попрактиковаться в их с Лилу игре, чтобы завтра уж наверняка обставить юного соперника. Уинни быстро скинула туфли и, разбежавшись как следует, оттолкнулась. Ноги, облаченные в легкие шелковые чулки, заскользили по натертому паркету, и Уинни полетела вперед с небывалой скоростью. Она летела мимо портретов рода Флетчеров, полы сюртука развевались за ее спиной, и эльфийка быстро приближалась к портрету нынешнего лорда Флетчера.
Уинни уже предвкушала, с какой легкостью завтра обгонит своего маленького друга, как вдруг случилось ужасное. Воздух вокруг нее сгустился и дрогнул, тьма в конце коридора ожила, и прямо на нее с портрета шагнул не кто иной, как сам лорд Флетчер. Он был облачен во все тот же черный сюртук, и черная брошь поддерживала воротник его белой рубашки. Только он не стоял на месте в раме, картинно сложив руки на груди, а двигался Уинни навстречу. Девушка в ужасе попыталась затормозить, но это было бесполезно: ноги в шелковых чулках продолжали скользить по паркету, и она приближалась к призраку на всех парах. Последнее, что она успела заметить, – выражение изумления, промелькнувшее на бледном лице лорда Флетчера. Уинни весьма немужественно завизжала и зажмурилась, ожидая, что вот-вот пролетит сквозь привидение, но вместо этого наткнулась на вполне ощутимую преграду и кубарем полетела на пол, увлекая за собой, по ощущениям, вполне земного человека. Продолжив падение, она достигла противоположной стены и здорово приложилась затылком об косяк. На некоторое время наступила тишина, если не считать гула в голове, вызванного сильным ударом.
Уинни лежала на спине, раскинув руки и ноги, и думала, что все не так уж и плохо. Мало ли что могло привидеться в темноте живому эльфийскому воображению…
– Кто вы такой, позвольте спросить? И что вы делаете в моем доме? – раздался голос над ее распластанным телом.
Уинни подавила желание зажмуриться, ибо над ней стоял лорд Флетчер собственной персоной. В конце концов, видя ее неловкие попытки подняться, он протянул ей руку и помог встать. Рука была горячая и сухая, что развеяло все сомнения о привидениях и призраках, но в голове у Уинни тут же пронеслось, что уж лучше бы это было привидение, ей-богу. Ее щеки запылали от стыда, и она почувствовала себя в высшей степени скверно.
– Я гувернантк… гувернер малыша Лилу, милорд, – ответила она смиренно, полагая, что, возможно, только что лишилась места.
Лорд Флетчер отступил на несколько шагов назад и принялся рассматривать гувернера с неподдельным интересом. Его руки были сложены на груди, а бровь – картинно выгнута. Теперь он и правда был очень похож на собственный портрет, под которым стоял. Уинни перевела взгляд на картину, потом на лорда Флетчера и вынуждена была признать, что художник нисколько не преувеличил. Скорее, напротив, его кисть была недостаточно выразительна, чтобы передать то достоинство, с которым держится хозяин поместья. Лишь несколько прядей выбились после столкновения из-под шелковой ленты, стягивающей его черные волосы.
– Гувернер? – задумчиво переспросил он тихим голосом, но у Уинни не было ни тени сомнения в том, что стоило лорду Флетчеру заговорить, как все вокруг умолкали, чтобы выслушать его.
Он нахмурился.
– Ах да, Бомфорд писал мне. Но, признаться, я слегка удивлен его выбором. Вы всегда передвигаетесь по поместью таким… экстравагантным способом?
С этими словами лорд Флетчер махнул рукой, повторяя траекторию передвижения Уинни непосредственно перед падением. Девушка готова была поклясться, что в глазах графа промелькнула усмешка, но самой ей в этот момент было не до смеха. Она с жаром прижала руки к груди, намереваясь объяснить, что ей просто пришло в голову попрактиковаться, но быстро поняла, что гонки по паркету – вероятно, занятие совсем не того рода, каким пристало предаваться гувернеру и его воспитаннику.
– Нет-нет, милорд, я просто…
Уинни замолчала и повесила голову, рассматривая сапоги для верховой езды, заляпанные грязью, – очевидно, граф прибыл всего несколько минут назад. Молчание затянулось. Наконец лорд Флетчер величественно махнул рукой в кружевной манжете.
– Вот что. Уже поздно, и, признаться, я чертовски устал с дороги. Я поговорю с вами завтра. Ступайте.
Уинни развернулась и почти бегом кинулась прочь из галереи, но лорд Флетчер снова остановил ее:
– Постойте!
Уинни резко обернулась на голос.
– Вы кое-что забыли.
Лорд Флетчер с усмешкой указал на обувь, валяющуюся в разных концах галереи. Уинни бросилась подбирать башмаки под все тем же насмешливым взглядом. Наконец, зажав несчастную обувь под мышкой, она направилась прочь.
Но лорд Флетчер снова окликнул ее:
– Кстати, как вас зовут, сэр?
– Уи… – пискнула Уинни, но, заметя удивленный взгляд лорда Флетчера, откашлялась и продолжила ниже и увереннее: – Джеймс. Джеймс Эйр, к вашим услугам.
С этими словами Уинни отвесила запоздалый поклон и бросилась наутек.
Глава 2. Добро пожаловать домой
Уинни незаметно повела плечами, чтобы размять затекшие от напряжения мышцы шеи и спины. С начала обеда лорд Флетчер не нарушил молчания, только один раз кинул нечитаемый взгляд на ее обувь. Если бы не Лилу, воздух в столовой можно было бы резать ножом. Среди присутствующих только постреленок болтал не умолкая и пребывал в прекрасном настроении. Судя по всему, экзамен, который устроил ему в своем кабинете лорд Флетчер, завершился успешно и результаты хозяина поместья удовлетворили.
И все же за все утро лорд Флетчер не перемолвился с Уинни и парой слов. Даже приглашение разделить трапезу было передано через мрачного Бомфорда. Так что Уинни оставалось гадать, какой вердикт ей вынесен и не пора ли собирать скудные пожитки.
Она бросила быстрый взгляд на воспитанника и осталась довольна. Хоть это стоило неимоверных усилий, Лилу вполне уверенно держал столовые приборы и ел медленно, для ребенка его лет намного аккуратнее, чем следовало ожидать. Лилу хмурился, иногда забываясь, чесал вилкой затылок, но, учитывая, что месяц назад он вылавливал руками из супа клецки, сморкался в скатерть и рыгал, как старый пьяница, улучшения были налицо. Уинни слегка расслабилась.
Как выяснилось, рано.
– Итак, мистер Эйр, чем вы занимаетесь, когда у вас выдается свободное от катания по паркету в чулках время?
Уинни вздрогнула и перевела взгляд на лорда Флетчера. Тот смотрел на нее не мигая, и это наводило на мысль, что сказанное вовсе не является шуткой. Уинни кое-как проглотила кусок непрожеванного ростбифа и выдала очевидный ответ:
– Занимаюсь с Лилу, милорд.
– В этом я имел честь убедиться и должен признать, что вам удалось добиться некоторых успехов.
Лорд Флетчер слегка склонил голову, и в его взгляде, брошенном на подопечного, ковыряющегося ложкой в крем-брюле, промелькнуло тепло. Однако далее он добавил, сводя на нет похвалу:
– Вопреки вашей прогрессивной методике воспитания.
Уинни уткнулась в тарелку и густо покраснела. Кроме того, на глазах выступили слезы: проклятый ростбиф застрял где-то на полпути к желудку и не желал двигаться дальше, сводя все попытки продолжать беседу на нет.
– Но я спрашивал не об этом, – после паузы продолжил допытываться лорд Флетчер. – Вы определенно не проводите с Лилу весь день. Меня интересует ваш досуг.
Уинни судорожно вздохнула и наконец почувствовала, как ростбиф достиг своей цели. Наступило некоторое облегчение.
Однако она тут же окончательно смешалась, поскольку с недавних пор была занята тем, о чем не хотелось упоминать при лорде Флетчере. Все дело в том, что в последние несколько недель она развлекалась тем, что методично, день за днем прочесывала огромное поместье, наполненное непонятными шорохами, тенями и чужими воспоминаниями. Она не искала ничего конкретного, да и ничего странного ей найти не удалось, хотя бы потому, что ее странные передвижения привлекали внимание Бомфорда, рано или поздно возникавшего за плечом мрачной статуей с укоряющим видом. Обычно это происходило в тот момент, когда эльфийка, высунув язык от усердия, дергала ручку очередной закрытой двери. Стоило управляющему появиться, как Уинни тут же принимала отсутствующий вид и, насвистывая, удалялась в противоположном направлении. Тем не менее неудовлетворенное любопытство заставляло ее вновь и вновь возвращаться к прежнему занятию, невзирая на заверения Бомфорда, что часть комнат закрыта лишь для того, чтобы не отапливать их напрасно. И все же наличие замков наводило на мысль, что он лукавит. Уинни завела небольшую книжечку, где отмечала, какие двери закрыты, а какие – нет, и методично вносила в нее записи по мере того, как исследовала здание. Она начала с первого этажа и постепенно подбиралась к чердаку. И только визит лорда Флетчера спутал ее карты. Более того, в первое же утро пребывания хозяина в поместье большинство дверей и правда открыли, чехлы сдернули с мебели, а шторы широко распахнули.
– Мой вопрос вызывает у вас затруднение? – вывел ее из задумчивости насмешливый голос, и Уинни встрепенулась. – Это не праздное любопытство. Вы ведь прибыли из Лондона, не так ли? Думается, поместье показалось вам весьма унылым местом, особенно зимой и в местном климате. Променять блеск столицы на бесконечные ланкастерские пустоши… Спрошу прямо: вы не считаете, что слишком молоды для этой должности?
Уинни подумала, что, произнося «молоды», лорд Флетчер, несомненно, имел в виду «ветрены», а возможно, и похуже – «легкомысленны», но спорить не стала. Напротив, постаралась дышать ровно и не заводиться сверх меры.
– Пусть мой внешний вид не вводит вас в заблуждение, – произнесла она с нажимом. – Тут дело, скорее, в молодости души, и хочется надеяться, что в случае с Лилу это пошло на пользу. Мы удивительно хорошо поладили. Что до моего образования, то я вырос и окончил школу при монастыре Святой Бригитты. Не бог весть какое образование, но директор нашего заведения по крайней мере не пропивал средства, выделенные на обучение воспитанников.
Уинни кинула рассеянный взгляд в окно, припоминая события тех дней.
– Мистер Эйр много чего могет! – не утерпев, вступился за нее Лилу.
– Может, – машинально поправила его Уинни и уже было открыла рот, чтобы возразить… но осеклась.
Лилу все с той же свойственной ему порывистостью потянулся к вазе, полной спелых слив. Часть из них были янтарно-желтыми, остальные – темно-лиловыми. Лилу схватил желтую и уже было вознамерился запихнуть ее целиком в рот, однако лорд Флетчер одним молниеносным движением перехватил руку Лилу и следующим движением ловко выхватил из его пальцев уже чуть помятую сливу. Уинни застыла, изумленная этим поступком, не понимая, как хозяин поместья мог пожалеть для своего протеже такую малость, как слива. Лорд Флетчер никак не отреагировал на ее взгляд. Он молча положил желтую сливу на стол, потом выбрал из вазы самую большую и спелую лиловую сливу и протянул ее Лилу.
– Я забыл. – Лилу смутился и, поймав заинтересованный взгляд Уинни, пояснил: – Я же бес.
Видимо, эта фраза должна была объяснить Уинни все, однако понятнее не стало.
– Маленьким бесам нельзя употреблять пищу, содержащую желтый пигмент, – пришел ей на помощь лорд Флетчер. – У них на него аллергия, и ее проявления могут быть весьма опасны. Чем взрослее бес, тем менее выражены симптомы, а к восемнадцати они и вовсе пропадают. Но Лилу еще далеко до этого возраста. Вы об этом не знали?
Уинни была вынуждена отрицательно помотать головой.
– Нет. В Англии бесы почти не встречаются, я ни разу не сталкивалась с этой расой. Насколько опасны проявления аллергии? – прошептала она в ужасе от того, сколько времени находилась в полном неведении. – И почему меня не предупредили?
Лорд Флетчер заметно помрачнел. Ответ напрашивался сам собой: потому что, по сути, в поместье никому нет дела до беса. Однако он улыбнулся Лилу и, перегнувшись через стол, ласково потрепал его по уже проклюнувшемуся рогу.
– Наш Лилу будет чихать так, что разнесет все поместье, так что аккуратнее с этим.
С этими словами он взял из вазы пригоршню слив и несколько секунд весьма сносно пожонглировал ими, чем вызвал бурные овации благодарной публики, Уинни и Лилу, который тут же решил сдать Уинни с потрохами.
– А мистер Эйр на рояле могет… то есть может! А еще рисует здоровски!
Уинни сделала предупреждающий жест, но, как оказалось, поздно. Бровь лорда Флетчера насмешливо изогнулась.
– Тогда не откажите нам в удовольствии насладиться вашими способностями.
– Вряд ли мне удастся поразить вас чем-то особенным, – нахмурилась Уинни. – Думается, вы не раз наслаждались великолепнейшим исполнением лучших пианистов мира. Но я попробую развлечь вас.
– Классная комната отлично подойдет для этого. Лилу обладает хорошим слухом, но, боюсь, музыка его не слишком впечатляет. Впрочем, если он пожелает обучаться, я возражать не стану, – обронил лорд Флетчер, краем глаза рассматривая своего подопечного, который при этих словах мученически возвел глаза к потолку и пробурчал что-то себе под нос.
Что именно пришлось не по душе маленькому бесу, осталось тайной, но обрывки фразы, долетевшие до ушей Уинни, свидетельствовали о том, что играть на рояле или, не приведи господь, скрипке присуще девчонкам в розовых панталонах, а никак не Лилу Тамифье. Лорд Флетчер проигнорировал эту пантомиму и решительно встал с кресла.
В классную комнату они поднялись в молчании. Лорд Флетчер шел впереди, держа в руке канделябр. Он ни разу не обернулся, полностью уверенный, что за ним следуют, а Уинни украдкой рассматривала его спину, плечи, шею и волосы, собранные в хвост траурной атласной лентой, и пыталась определиться со своими впечатлениями о хозяине. А они были очень смешанными. В какие-то моменты тот казался настоящим язвительным стариком, а потом вдруг брошенный вскользь на Лилу взгляд менял его кардинально, и Уинни видела перед собой своего ровесника, никак не меньше. И все же с близкого расстояния можно было разглядеть, что черные густые волосы Грейсона Флетчера пронизаны лунными нитями ранней седины.
В классной комнате лорд Флетчер поставил канделябр на рояль, небрежно опустился в массивное кресло и расправил манжеты. Лилу расположился у его ног, поближе к камину. Что до Уинни, она нерешительно села на стул, подняла крышку инструмента и энергично потерла ладони, чтобы согреть одеревеневшие от холода пальцы. Потом задумалась на несколько секунд и взяла первые аккорды.
У мелодии не было слов, она просто жила в голове Уинни с детских лет, возможно, ненароком услышанная где-то. Девушка подбирала ее на ходу. Конечно, она могла сыграть что-нибудь более модное, но пальцы сами наигрывали знакомый мотив. Звуки лились сначала робко, но затем Уинни охватило воодушевление, и она стала все увереннее перебирать клавиши, забыв и о смущении, и о самом графе.