За гранью эволюции
Наконец, спустя целую вечность, мы достигли решётки, которая, как и обещал капитан, вела к коридору. Когда я увидела свет в конце, то буквально почувствовала, как чувство облегчения заполняет меня, словно скидывая груз с плеч — мы сделали один шаг в сторону освобождения.
Вентиляция была расположена прямо под потолком, и Элиас, открутив решетку, придерживал её одной рукой. Он вылез на половину, проверив, нет ли кого-нибудь в коридоре, а затем, без лишних колебаний, спрыгнул, ловко приземлившись на металлический пол. Громкий шлепок ботинок о поверхность эхом разнесся по коридору. В тот момент, как его ноги коснулись пола, он мгновенно спрятался за стеной, напряженно осматривая пространство. Каждое его движение было ловким и осторожным — как если бы он уже привык к подобным вылазкам.
Несколько секунд утонуло в полной тишине. Элиас, не издавая ни единого звука, опустив решётку и быстро подошёл к выходу из вентиляции.
Он подал мне знак — не дождавшись изменений, поднял руки в мою сторону. Я повернулась в тесном пространстве, вытянула ноги и прыгнула вниз.
Высота была больше двух метров, и без его помощи я едва ли смогла бы спуститься, не рискуя ушибиться. Когда же я упала в его крепкие руки, мои ощущения были одновременно странными и знакомыми. Я почувствовала, как его пальцы сжали мою талию, удерживая, несмотря на резкое падение. Мы почти столкнулись носами, но Элиас был сосредоточен, его внимание было целиком поглощено тем, что происходило вокруг, и он не заметил этого момента мгновенной близости.
Я же заметила, как его лицо побледнело от холода, а губы посинели. Несмотря на это, черты сохраняли свою привлекательность. В этот момент он напомнил мне о герое из старой сказки — о снежной королеве. Контакт наших глаз, продержался всего лишь мгновение, прежде чем меня аккуратно опустили на пол.
Быстро обхватив себя руками, я потёрла плечи в надежде согреться. Холод в вентиляции заставил каждый мускул напрягаться от неудобства. Затаив дыхание, я осторожно выглянула из-за узкого закоулка, где располагался выход. Тусклое мерцание ламп едва освещали пространство, отбрасывая рваные тени на гладкие металлические стены.
Оглядевшись в поисках хоть что-нибудь для опоры, которая смогла бы заменить нам лестницу, я схватила все, что попалось под руку. Несколько мгновений спустя, мы собрали что-то похожее на ступеньки. В том, что нам это пригодиться на обратном пути, я была более чем уверена.
— Из этого коридора есть выход. По правую сторону — дверь. За ней — жилой комплекс. Но если идти прямо и не сворачивать, наткнетесь на массивную перегородку. Вам туда, — сказал Адам в наших динамиках, как только мы дали отмашку, что добрались.
— А нельзя было сразу добраться в военную часть? По вентиляции? — начал было протестовать Исаак, но его вопрос был сразу прерван.
— Нельзя было. Там другая вентиляция, с лабораторией связана. Это и так самый быстрый маршрут, который нашли, — ответил Адам с раздражением. Я могла представить, как в этот момент его густые брови хмуро сошлись на переносице, выражая недовольство. Эта мысленная картина вызвала у меня короткую улыбку. Забавно, как за столь короткое время я успела заметить в каждом из них характерные черты — привычки, жесты, манеры речи. Все они, даже в таком напряженном состоянии, становились предсказуемыми.
Как и было сказано, мы направились в жилой отсек. Модули кают располагались по обе стороны прохода — одинаковые, безликие, с плотно закрытыми дверями. За ними всё ещё спал экипаж, погружённый в крио-сон.
Глухая тишина делала это место ещё более жутким, словно здесь не жили люди, а лишь их тени, застывшие в ожидании пробуждения. Казалось, что все эти пустые каюты скрывает нечто большее, а за каждым металлическим барьером может быть что угодно.
Мы двигались осторожно, почти крадучись, пытаясь не нарушить хрупкую тишину. Липкий страх крепко держал нас в своих когтях, сжимая сердца и не позволяя сделать лишнего шага. В голове вертелись мысли о том, что двери могут открыться, реагируя на наше движение, что за каждой из них нас может поджидать оно. Если существо проникло сюда, то могло быть где угодно — скрываться за любым поворотом, поджидая нас в тени. Думать об этом не хотелось, но стресс пронизывал всё вокруг. Мысли давили словно физически, осложняя движение.
Наконец, впереди замерцала массивная дверь, ведущая в военную часть корабля. В отличие от остальных, она выглядела более прочной, усиленной, с системой автоматического блокирования в случае угрозы. В углу мигающий терминал ясно давал понять, что просто так дверь не откроется.
— Оружейная впереди, — раздался в динамике голос Адама, немного приглушенный помехами, — код доступа отправляю.
Как только дверь с характерным металлическим лязгом разъехалась в стороны, она словно крикнула о нашем присутствии на весь корабль. Звук отразился от стен коридора, прокатился эхом по пустым помещениям, и в тот момент мне показалось, что нас точно услышали. Мы переглянулись, не произнося ни слова. Решение было мгновенным — лучше не испытывать удачу. Мы сорвались с места, бросившись в открытый проём, не заботясь о тишине, лишь бы оказаться внутри.
Корабль, как и сама военная часть, был выстроен в строгом минималистичном стиле. Здесь не было ни одного ненужного предмета, ни единого признака человеческого беспорядка. Только идеально ровные линии стен, мрачные металлические шкафы и панели управления, встроенные в стены. Это место словно существовало отдельно, отрезанное от всей жизни, представляя собой лишь функциональное пространство.
Паника требовала скорости, и мы лишь ускорились, следуя по маршруту, который нам подсказывали через связь.
— Дальше ещё одна дверь! Справа, прямо перед вами! — голос Адама звучал напряжённо, будто он тоже чувствовал приближение чего-то жуткого. Знание того, что мы все были на грани, только усиливало напряжение. В ушах звенело, и я чувствовала, как сердце колотится всё быстрее.
Мы буквально влетели в следующую разблокированную дверь. Как только последний из нас оказался внутри, Элиас кинулся к пульту управления. Его пальцы быстро пробежались по сенсорной панели, и спустя секунду дверь снова обрела непроницаемость. Внутренний замок защёлкнулся с приглушённым щелчком, и этот звук принёс кратковременное облегчение.
— Мы на месте. Теперь оружие, — коротко сказал помощник капитана, обводя комнату взглядом.
Белый свет ламп резко разорвал тьму, освещая комнату, в которой мы оказались. Это было помещение для военных — раздевалка, предназначенная для экипажа, готовящегося к боевым заданиям. По обе стороны стояли ряды металлических шкафчиков, каждый из которых имел именную наклейку на поверхности. Без излишеств, строго и функционально.
В дальнем конце помещения, высились массивные оружейные шкафы. Их матовые поверхности казались безжизненными, но стоило приблизиться, как биометрические сенсоры вспыхнули мягким светом, распознавая допуск. Некоторые дверцы уже были открыты — внутри зияли пустые ячейки. Чёрные пустоты в них говорили громче слов: часть арсенала уже на руках. В голове всплыли слова Джеймса. Теперь сомнений не оставалось — отсутствующее оружие оказалось в лаборатории. Там, где я слышала выстрелы.
Элиас предложил отклониться от плана и заняться осмотром оставшегося снаряжения. И это было разумно: каждый лишний инструмент обороны мог решить нашу судьбу. Он первым подошёл к ближайшему шкафу, его ладонь легко коснулась панели, и та с глухим щелчком распахнулась. Внутри — комплекты боевой экипировки, аккуратно разложенные на антигравитационных подставках.
Не теряя ни секунды, он первым сорвал с себя старую форму и ловко начал натягивать бронекостюм. За ним последовал Исаак. Костюмы оказались далеко не новыми: кое-где затертые, с царапинами, местами не по размеру, но исправные. В ухе зазвучал голос Лео — деловой, чуть хриплый, с ноткой военной увлечённости. Он коротко объяснил принцип работы защиты: композитная ткань из графеновых волокон, устойчивая к перегреву, кислотам и мелким механическим повреждениям. На груди и плечах — металлокерамические пластины, рассчитанные на краткий бой или взрывную декомпрессию. Не броня мечты, но лучше, чем ничего.
Главным трофеем оказались наручные модули — компактные генераторы энергощитов. Они создавали тонкое поле перед пользователем, поглощая кинетический удар. Но перегревались быстро: выдерживали один-два фронтальных контакта, после чего уходили в перезагрузку. Лео сказал: «Не гарантия, но хотя бы что-то.»
Обойдя центральные шкафы, я нашла дверцу с именем девушки и открыла её. Панель отступила вбок, и внутри, идеально зафиксированный, покоился комплект брони. Зелёно-серый защитный костюм, ждал своего часа. Размер не идеален, велик в плечах, но это не критично — поверх всё равно идёт бронежилет и крепления под вооружение. Пока я затягивала ремни и проверяла фиксацию, вес костюма начал чувствоваться: килограммы дополнительных слоев, металлических вставок и встроенных сенсоров — не катастрофа, но определённо напоминание, что ты готовишься не к прогулке. Было непривычно, но я понимала: чем больше защиты, тем больше шансов на выживание. К тому же, теперь, если я попаду под удар, хотя бы не умру сразу.
Элиас загрузил в рюкзак несколько резаков — грозных, хоть и старомодных инструментов. С виду — массивные нарукавники, но стоило активировать, и из них выдвигались тонкие энергетические лезвия, вибрирующие с частотой, способной разрезать металл. Они не имели дальности, но в ближнем бою оставляли противнику мало шансов. Особенно если враг неуязвим к стандартному вооружению. При необходимости резак мог также быть использован как аварийный инструмент — вскрыть переборку, вырезать замок или срезать броню. Я им никогда не пользовалась, но спасибо Лео в моём ухе, который объяснял столь очевидные вещи.
Мы нашли и пару плазменных шокеров — ручных устройств для временного обездвиживания живых целей. Они работали нестабильно против крупных существ, но могли дать несколько драгоценных секунд. Плюс пара пульс-бластеров с зарядом на десять выстрелов каждый.
Обменявшись быстрыми взглядами — все понимали: в этой игре не будет второй попытки. У нас было оружие, и это придавало уверенности, но не снимало главного вопроса — сможет ли это оружие дать нам хоть какой-то шанс перед лицом того, что бродит по кораблю? Мы все знали, что предстоит столкнуться с невообразимым, но никто не знал, на что эта тварь способна.
Глава 15: Цвет внутри
Кассандра
Когда каждый из нас затянул ремни рюкзаков, я почувствовала, как вес будто вдавливает меня в пол, стягивая плечи и ограничивая подвижность. Словно чужая тяжесть поселилась на спине, заставляя каждый шаг продумывать заранее. Но вместе с грузом пришло и другое чувство — ощущение защищенности, пусть и обманчивое. Мы больше не были безоружны.
Элиас, обладая не только выправкой, но и лучшей физической силой, без лишних слов взял на себя более тяжелую ношу — инструменты вскрытия, аварийный ремонтный комплект и несколько инфракрасных маяков для передвижения по тёмным секторам.
Мне достались четыре защитных костюма — тонкие, но усиленные карбоновыми нитями и встроенной нанобронёй. Они не могли выдержать прямого попадания плазмы, но спасали от разрывов, когтей, острых осколков и даже частичной декомпрессии. Их основное преимущество — универсальность и скорость надевания. Несмотря на то, что они состояли из ткани, вес был ощутимым — почти половина моей массы. Я понимала: если придётся бежать, путь будет недолгим. Но если нас прижмут — эти костюмы дадут шанс выжить хотя бы кому-то из нас.
Исаак тоже методично собирал снаряжение. Я краем глаза заметила, как он загружает резаки, резервные аккумуляторы, а также небольшие контейнеры с маркировкой, предположительно — нейростимуляторы или болеутоляющие. Так, как будто знал, что в ближайшие часы любой из этих предметов может спасти жизнь.
Первый помощник, не теряя времени, пристегнул резак к бедру — крепёжная система магнитно-механическая, адаптирована под быстрое извлечение. Он действовал со странным спокойствием. В его движениях чувствовалась та внутренняя дисциплина, которую не купишь и не сымитируешь. Как будто он знал: если тварь появится, времени будет не больше секунды — и в этот момент оружие должно быть не «где-то в рюкзаке», а в руке.
Я же, вместе с коллегой, выбрала бластер. Он был легче, удобнее — тактическая модель с быстрым откликом и возможностью ручного переключения мощности. Мы уже видели, как на это оружие реагирует тварь — она не умирала при выстреле, а просто отшатывалась, сбиваясь с траектории. А иногда именно замешательство может спасти нам жизнь.
— Ну что, готовы? — голос Элиаса прозвучал твердо и без возможности для возражений. Он оглядел нас быстрым, цепким взглядом, как командир, проверяющий отряд перед броском в неизвестность. Его глаза задержались на Исааке — тот ответил молчаливым кивком, крепче сжимая бластер, будто скрепляя этим жестом не оружие, а собственную решимость. Ни слов, ни лишнего напряжения — одна лишь готовность.
Потом перевёл быстрый взгляд на меня — и у меня будто что-то внутри оборвалось. Не страх, не тревога, а то глухое, первобытное ощущение, когда воздух в лёгких становится чуть плотнее, когда всё существо замирает, как перед прыжком в бездну. Я отвела глаза, пытаясь спрятать дрожь под маской сосредоточенности. Сейчас для чувств не время.
— Мы выдвигаемся обратно. Постараемся не шуметь. Если что-то пойдёт не так — вы знаете, где нас искать, — спокойно сказал он, передавая сообщение в командный канал.
Дверь с тихим шипением разъехалась в стороны, впуская нас в серый коридор. Тусклые огни освещения моргнули на потолке и вновь затрепетали, отбрасывая на стены наши тени.
Эл вышел первым. За ним шагнул Исаак — чуть сутулясь. Он казался щуплым, почти хрупким, под увесистым рюкзаком.
И, наконец, я.
Моя рука сжала рукоять бластера до побелевших костяшек. Один шаг. Второй. Каждый звук — слишком громкий. Мы двигались медленно, словно по минному полю, не зная, когда и откуда рванет. Была ли тварь ещё здесь? Или она уже следила за нами? Незаметно, где-то в тени.
Продвигаясь так же тихо, как и на пути к оружейной, мы вслушивались и вглядывались в каждый поворот, каждую тень. Однако теперь шлось тяжелее — вес экипировки давил на тело, а каждый шаг казался слишком громким.
Мы вышли из военного сектора и добрались до середины жилого комплекса — к столовой, огромному открытому пространству. Оно зияло пустотой, в которой наш шаг звучал слишком резко. Слишком уязвимо.
Сделав несколько шагов вперёд… мои колени вдруг подогнулись. Меня будто толкнули, и я рухнула на пол, облокотившись руками, чтобы не удариться о метал лицом. Бластер выскользнул из рук, отъехав в сторону. Всё вокруг стало далеким. И шум. Глухой и гнетущий. Ощущение будто я оказалась в открытом космосе без шлема. Мир задрожал, сгустился и начал меняться.
Перед глазами появились гигантские деревья, уходящие к небу. Их корни — мощные, извилистые, будто волны, уходили вглубь, под землю, под кожу этого мира. Я слышала, нет, чувствовала, как что-то в них дышит. Шум усилился до невыносимого гудения. Я зажала уши ладонями, пытаясь заглушить этот безумный вой, но он лился изнутри.
Челюсть свело от напряжения. Это я неосознанно сжимала зубы так, будто хотела их сломать. Воздух стал слишком вязким. Дышать — пытка. Запах. Резкий, терпкий, зеленый… неестественно живой. Слишком реальный. Я клянусь — это всё было взаправду. Мир дрожал, краски вспыхивали и плавились в одном вздохе, а я — просто тонула. Погружалась в это «что-то».
Ведение прервалось так же неожиданно, как и началось.
Я моргнула.
Передо мной было лицо Элиаса. Он тряс меня за плечи в попытках привести в чувства.
— Эй! Ты в порядке?! Чёрт, очнись! — он снова встряхнул меня, сильнее.
Я поняла, что уже несколько секунд смотрю сквозь него. Не в него, а куда-то глубже, дальше. Будто часть меня всё ещё там, среди деревьев, в той нереальной зелени. Возвращаться обратно было крайне тяжело.
Моё сердце бешено колотилось, а лёгкие срывались на судорожные вдохи, будто я и правда только, что вернулась из открытого космоса. Воздух казался слишком плотным, будто я вдохнула воды.
— Я… — голос сорвался на хрип, язык прилип к нёбу. Я с трудом сглотнула вязкую слюну и попыталась ухватиться за реальность.
Металлический пол под ладонями. Блеклый свет, дрожащий над нами. Стены. Шепчущая тишина. Это здесь. Это теперь. Это настоящее. И всё же контраст с тем, что я только что видела, выворачивал мой мозг наизнанку. Словно две реальности боролись за то, чтобы остаться единственной.
Сбоку послышался приглушенный шорох. Исаак поднял мой бластер.
— Ты заражена? — его голос был резким. Он не кричал, но угроза в тоне улавливалась. Подозрительно сощурившись, он оценивал то, что видел. Крепче сжав оружие, он пока не поднимал его.
Я медленно замотала головой, поднимая руки в жесте «Я не представляю угрозы». Осторожно перекатившись на бок, попыталась подняться. Первая попытка вышла неудачной — ноги дрожали, а мир вокруг ещё плыл, будто после удара током. Во второй раз получилось лучше и удалось выпрямить спину.
— Если нет, что это было? У тебя был приступ. Если ты заражена… тебе стоит остаться здесь, — голос Исаака стал холодным, без эмоций. Он щелкнул предохранителем моего оружия, которое я выпустила из рук теряя сознание, — Элиас, пошли.
Теперь они оба смотрели на меня иначе. Не как на напарника. А как на потенциальную проблему. Потенциальную угрозу. И я знала — не потому, что они хотели этого, а потому что боялись меня. Как и я сама.
— Я не заражена! — мой голос надломился, срываясь почти на крик, — это… это не то, что вы думаете.
Исаак не убрал оружия. Его глаза сузились, взгляд стал почти стеклянным, расчетливым. Его костяшки на рукояти бластера побелели от напряжения. Элиас же колебался. Его взгляд метался, между нами, словно он взвешивал на весах что-то большее, чем просто слова. Но его метания были крайне заметны.
— Тогда объясни, что это было, — Исаак, теряя остатки контроля, тоже повысил голос.
Сглотнув, я снова попыталась собрать мысли. Слова не шли, всё в голове путалось, но я не могла остановиться, не могла отступить.
— Не знаю, как это объяснить, — я провела дрожащей рукой по лицу, словно пытаясь стереть остатки видения, — не знаю, почему это со мной происходит, но я вижу нечто, чего здесь не должно быть. Как будто это воспоминания.
Исаак фыркнул, и его лицо скривилось в недовольной усмешке.
— Воспоминания? С каких пор они вызывают припадки?
Я прикусила губу. Конечно, звучало это безумно, но разве всё, что с нами здесь происходило, не было безумием? Молчание затянулось. Я не знала, что сказать, но внутри меня что-то неуклонно указывало — он не прав. Но и я не была уверена в своей правоте.
Элиас выдохнул и напрягся, как будто собираясь говорить что-то важное:
— Слушай, она с нами с самого начала. Если бы это было заражение, ты думаешь, оно не проявило бы себя раньше? Ваш сотрудник уже мёртв. Солдат ещё жив и вроде даже не заражен. Если она и мутировала, вы же этого и добивались, разве нет? — его слова звучали не как утверждение, а скорее как последняя попытка найти разумное объяснение.
Его слова срезали напряжение, но Исаак быстро сжал зубы. Он резко повернулся ко мне, его лицо было искажено гневом и беспокойством.
— Разве не вам нужны были суперсолдаты, которые смогут выжить на планете? — сорвавшись, Эл встал прямо передо мной, загораживая меня.
Я почувствовала, как воздух стал тяжелее, а слова повисли. Их не кому было перехватить. Вытянув руку с бластером, на нас навели прицел. Оставалось только наблюдать, как он делает шаг назад, не сводя с нас сомневающихся глаз.
— Этот эксперимент пошёл по не по плану, когда Дмитрий стал вводить другую дозу испытуемым, — голос Исаака стал холодным, как лёд, — не знаю, чего ожидать и не хочу поворачиваться спиной к тому, кто может стать причиной моей смерти. Ничего личного, лаборант Кассандра.
В тот момент, я почувствовала, как напряжение переходит в осознание — он больше не видит во мне союзника.
— Тогда и мне ты не можешь доверять. Как и половине тех, кто по вашей вине проснулся раньше положенного времени. Тебе не кажется, что это перебор?
Исаак замер, его пальцы побелели на рукояти. Взгляд стал острым, как лезвие, пронизывающим меня насквозь вместе с тем, кто меня прикрывает. Мелькнуло сомнение, но оно исчезло так же быстро, как и появилось.
— Перебор? — тихо повторил он, потом его губы скривились в улыбке, но она была мертвой, без следа веселья, — может быть. Но перебор — это проснуться на корабле, полном тварей, которых не должно существовать. Перебор — это знать, что эксперимент сорвался, а мы все просто фигуры на доске, с которой нет выхода.
Он сделал еще один шаг назад, приближаясь к двери. Ещё один взгляд — и я увидела, как его решимость стала почти осязаемой.
— Я не желаю вам зла. Но если вы потеряете контроль… если в ней действительно что-то меняется, я не стану рисковать.
— И что тогда? Убьёшь её? Меня тоже, потому что я тоже проснулся вместе со всеми?
Исаак не ответил. Он схватился за голову, как будто внутренний голос ему говорил совсем другое. Его дыхание стало тяжелым. Это был момент, когда я поняла — он боится.
— Не знаю… не знаю… — его слова рвались из груди, как нечто потерянное и запутанное. Он резко развернулся и побежал, не обращая внимания нас. Он не пытался быть тихим. Словно его цель заключалась в том, чтобы добраться до остальных пробудившихся, а всё остальное — на втором плане. На нас ему было наплевать.
На несколько мгновений каждый погрузился в свои мысли, как будто мир вокруг нас замер. Всё, что было, казалось отдаленным, а мысли несли меня туда, где я не хотела быть, в эти тёмные уголки ужаса, который мы не могли контролировать. Если мы и правда все мутировавшие, нет никакой гарантии, что мы доберемся до планеты в здравом уме и теле. Усталость от вечного напряжения, страх перед неизведанным… Я уже не против была бы умереть здесь и сейчас, просто закончить всё это, не надеясь на спасение. Но в памяти снова всплыли эти видения — лес, где деревья тянулись до самого неба, и странным образом реальный запах воздуха, который мне казался родным. И решимости прибавилось. Если это действительно воспоминания о той планете, к которой мы направляемся, я должна попасть туда. Там моё место. И я вернусь туда, как бы мне ни было тяжело.
Я поправила рюкзак за спиной, ощущая, как он давит, но уже не так сильно. Оружия у меня не было, но в голове снова прояснилось. Подходя к Элу, который стоял ко мне спиной, я тихо проговорила:
— Спасибо.
Этой благодарности казались недостаточно, но я не могла подобрать слов лучшее. Понимала, что этого недостаточно за его защиту. За то, что он не позволил Исааку сделать шаг, который мог бы стать фатальным для меня.
Его плечи напряглись и он медленно повернулся ко мне. Его глаза, казалось, светились изнутри, синяя искра, как свет в тёмной ночи, была заметна даже при слабом освещении. Он улыбнулся, но эта улыбка была вымученной.
— Всё нормально. Он не имел права тебе угрожать, ведь именно по их вине мы стали такими, — его голос был ровным, но в нём была некая усталость, которая пробивалась сквозь уверенность.
Я не могла отвести взгляд от его света, и тут же поняла, что они были не просто яркими из-за освещения — они действительно светились, как если бы в них была своя внутренняя энергия.
— Твои глаза… — я потянулась к нему рукой, будто пытаясь удостовериться, что это действительно так. Что мне не мерещится. В последнюю секунду я одернула себя, как будто вдруг испугалась, что это будет не правильным.
Он немного наклонил голову и мягко произнёс, как будто понимая мои сомнения:
— Да, я вижу. Вижу то, что другие не видят. Думал, это после внепланового пробуждения, но я вижу вихри энергии. Когда у тебя начинаются видения, твой цвет вспыхивает, как будто тебя накрывает волной чего-то, — он помолчал, и его взгляд стал задумчивым, как будто он сам пытался понять, что происходит с ним, — так же могу сказать, что точно заразился солдат и медик. У них свой цвет. У Дмитрия она тоже была, но слишком нестабильная. Поэтому, можно считать, я тоже заражённый. Пока не понимаю, как это связано, но хотелось бы узнать, почему у каждого свои проявления. — Он сокрушённо вздохнул, и, запустив руку в волосы, ерошил их. Его глаза в этот момент снова потускнели, стали обычными.
Я стояла и пыталась всё это осмыслить. Мы вдруг стали частью чего-то гораздо большего, чем просто обычная экспедиция.
— Нам нужно добраться до вентиляции, — сжав руки в кулаки, я пыталась собраться, несмотря на бурю внутри, — даже если мы заражены, мы всё равно должны помочь остальным. Я не уверена, что существо будет тихо и мирно ждать, пока корабль не достигнет до планеты.