Хрустальный детектив. Сезон 2. Домик у моря

– Умерли? – ахнула Бланш.

– Ну что вы! Просто бросили его. Знаете, я не думаю, что стоит строить отношения в таком возрасте, да ещё с двумя детьми, да ещё с брошенной женой.

– Действительно, – пробормотала Бланш. – Спасибо вам.

И прибавила ещё немного денег: за краску и на чай.

***

В доме Ленуара было прохладно и слегка пахло табачным дымом.

– Судя по запаху, заходили Серж и Робер, – безошибочно определила Бланш.

– Верньер тоже курит, – попытался сбить её с курса Этьен, однако это было не так-то просто!

– Жак, во-первых, ни за что не станет курить в твоей гостиной, зная, что это мне не нравится, – сказала она, – а во-вторых, он курит редко и только свою трубку. А здесь пахнет недорогими сигаретами, которые сержанты всегда выбирают одни и те же, чтобы стрелять их друг у друга!

– Ну и нюх у тебя, – похвалил Этьен. – Но ты ни за что не скажешь, что они узнали.

– Они не узнали ничего нового, кроме того, что по линии от пляжа до порта штук тридцать домиков, которые не видны с дороги, но заметны с моря, – сказала Бланш. – А ты успел съездить к одному из родственников пропавших женщин, а потом у тебя заболели ноги.

– Ничего себе, Бланш! Ты делаешь успехи!

– Не хочу скромничать, – махнула рукой Бланш. – Есть что-нибудь холодное выпить?

– Софи сделала лимонад, но он слишком кислый.

– Это же прекрасно, – она тут же сунулась в холодильник, вытащила оттуда большой кувшин и налила себе полный высокий стакан божественного напитка.

Лимона и мяты Софи никогда не жалела, а Бланш добавила ещё и колотого льда.

– Так как ты смогла догадаться, о чём докладывали сержанты? – спросил Этьен, встав в дверном проёме кухни.

Бланш прищурилась на свет через льдистый жёлтовато-зелёный напиток. Не спеша сделала пару глотков – ну как же прекрасно после жары выпить кислого лимонада! И только потом снизошла до пояснений:

– В гостиной на журнальном столике я увидела список. Почти весь лист мелко исписан в столбик. Там строк двадцать пять-тридцать, уж это-то я могу определить на глаз после того, как мой сын сдал кучу тестов и заданий. И я видела цифры: это номера домов. Кроме бумаги и карандаша, на столе был ролик-гале. И ты потирал колени.

– Но откуда ты узнала, что я был у родни пропавших?..

– Я не знала, – сказала Бланш, – но кто-то научил меня уловке, и она только что сработала: ты сам только что подтвердил, что был там.

Этьен сделал жест, словно хлопает себя по лбу – на самом деле едва коснулся! – и засмеялся.

– Ты не устаёшь меня поражать, – признался он.

– А ты меня, – со вздохом ответила Бланш. – Но всё ещё есть вопросы.

Он слегка нахмурился.

– Говори.

– Я слишком боюсь ранить тебя, – честно сказала Бланш. – Знаешь… давай сначала закончим это дело с пропавшими. Чтобы ничто не отвлекало нас от…

Она хотела сказать «важного». Но разве найти женщин было менее важно? И закончила иначе:

– От нас.

– Но у меня есть желание, – напомнил Этьен, – которое ты мне проспорила.

– Так оно и у меня есть, – усмехнулась Бланш. – А как известно, дамы вперёд!

– Но это ведь желание, а не дверь! – принял условия игры Этьен. – А желания мужчин важнее, чем какие-то там женские хотелки!

– Ах вот как, – тут же выпустила коготки Бланш. – У меня, значит, всего лишь хотелки, а у тебя целое важное мужское желание? Не пойдёт, напарничек! Уступать женщине – одно из правил хорошего тона!

– Ну какой у меня может быть хороший тон? Я старый холостяк, плевавший на этикет со второго этажа своей квартиры!

– О, вот как! А давай, кто вперёд поднимется по лестнице и плюнет со второго этажа, тот и говорит своё желание первым? У кого ноги быстрее, тот и прав!

– Не согласен! Кто бедненький больной, у того и право загадывать желание вперёд другого! А я очень, очень бедненький и весьма больной! Ты только погляди, какие ушибы!

– Нет, только не снимай штаны, – со смехом сказала Бланш. – Ты выиграл, я уступаю первенство тебе, но ты должен знать, что я пожелала ночное романтическое свидание на набережной!

– Ах ты хитрющая кошка! – возмутился Этьен. – Ну так вот тебе моё желание: я хочу, чтобы ты делала мне массаж!

– У тебя было другое желание, – перестав смеяться, ответила она. – Почему ты сказал это?

Он пожал плечами (и тут же поморщился, когда правое плечо слегка хрустнуло):

– Потому что другое уже само собой исполнилось. Ты случайно или намеренно создала между нами какую-то стену. А теперь её нет.

– Кхм… Мне нравится твоя честность, но иногда лучше не говорить настолько прямо, Этьен, – Бланш поняла, что смутилась, даже покраснела: в конце концов, эта стена была действительно создана нарочно. – Что ж массаж так массаж. Только чуть позже, потому что…

– А ты что же, умеешь? – удивился Этьен. – Вообще-то я думал, что ты не…

– У Пьера-Антуана в младенчестве были проблемы со спиной и ножками, а денег у нас с мужем было не то чтобы много, и я научилась делать массаж сама. Массажистка приходила два-три раза, и я подсмотрела, а потом уже научилась. У меня ещё была книга – может быть, я её найду. Или попрошу Жана-Луи что-нибудь подсказать…

Она поймала себя на мысли, что говорит слишком много и торопливо. Её смутило предложение Этьена. Массаж! У мужчины были слишком хрупкие кости и слабые суставы, чтобы тренироваться в достаточной мере. Но мышцам требовалось хотя бы слегка поддерживать этот изувеченный скелет. Плавание в бассейне два-три раза в неделю сделало Ленуара чуть сильнее, однако потребность в массаже не отпала!

А медсёстры по-прежнему не устраивали его! У них не было потрясающего такта бывшей сиделки Этьена, мадам Анри, которая умудрялась отключать все эмоции во время сеансов, чтобы не тревожить менталиста. Щемящая жалость, словно к больному котёнку, брезгливость, равнодушие – всё передавалось ему через прикосновения.

Вот только Бланш никак не могла похвастаться полным отключением эмоций. В последние недели, научившись ставить ментальный щит, она страшно от него устала. Не-маг может закрыться от мага только ценой огромных усилий и самоконтроля. Мадам Паради же были чужды такие вещи, как самоконтроль и дисциплина! Но эмоции медсестёр Этьену были не слишком приятны, а Бланш – другое дело. Так что пускай убирает все свои блоки и даст эмоциям выход, Ленуару это будет не страшно и даже приятно.

– А теперь вернёмся к делу, – сказал Этьен. – Бланш? Где ты витаешь?

– Да замечталась вот, – призналась она. – Вернёмся к делу! К кому ты ходил?

– Я был у сестры Мари Андриен Карпантье, – сказал он.

– Какое сложное имя, – вздохнула Бланш.

– Сестра намного старше, чем Мари Андриен, ей уже почти пятьдесят лет. Пропавшей же было тридцать шесть.

– Она рыжая? – рассеянно спросила Бланш.

– Кто?

– Сестра.

– Да, – сказал Этьен. – Она показывала альбом с фото Мари Андриен. Приятная женщина, только…

– Нина де Вильпен тоже рыжая, – сказала Бланш. – Ты заметил, что я только что от парикмахера? Мне, кстати, пришлось заплатить за испорченную краску и дать на чай. Так что, кажется, ты прав кое в чем – деньги решают если не всё, то многое. Без денег меня бы просто выгнали, а так я кое-что узнала.

– Цвет волос так важен? – спросил Этьен.

– После не слишком приятных встреч с Роже я интересовалась маньяками, кое-что читала, – сказала Бланш. – И мне кажется, что мы имеем дело с маньяком.

Ленуар задумчиво прищурился.

– Может, тебе и не кажется, – сказал он. – В конце концов, две пропавшие женщины во многом схожи. Они одинокие, за тридцать, в поиске пары…

– И рыжеволосые, – ревностно добавила Бланш.

– Да, и рыжеволосые! И портрет похитителя складывается не самый милый. Мужчина цинично пользуется тем, что женщины страдают от одиночества и…

– Ищет их почему-то только по объявлениям, – живо добавила Бланш и схватила Этьена за руку – только в самый последний момент вспомнив, что пальцы ни в коем случае нельзя сжимать, а потому едва коснулась его.

Но он радостно встрепенулся.

– Да! Мадам Карпантье, тоже ведь подтвердила, что её сестра искала себе пару через газету, причём уже не в первый раз, а до того знакомилась с мужчинами на выставках, в круизах и кафе. И с этим, из газеты, собиралась на встречу. А затем пропала. В отличие от родни Нины де Вильпен, мадам Карпантье довольно долго за сестру не беспокоилась. То ли отношения у них были натянутые, то ли думала, что та нагуляется и вернётся.

– Но теперь-то, когда Нину ищут уже официально, через полицию, к Карпантье тоже кто-то должен был прийти? – спросила Бланш.

– Серж и Робер её навещали, – кивнул Этьен. – Но со мной мадам Карпантье оказалась более откровенна. Боюсь, полицейские сейчас не слишком довольны тем, что им приходится прочёсывать побережье. Морская полиция с моря, а сухопутная…

– Ну понятно, – Бланш кивнула. – Кому понравится, что тебя заставили искать какой-то домик у моря по указанию какой-то ясновидящей.

– Я не слишком доверяю таким предсказателям, однако среди них есть толковые маги, – повёл плечами Этьен. – И, боюсь, то, что мы сумели найти, нам и полиции пока не слишком поможет.

– Зато я знаю, что поможет, – ничуть не смутилась Бланш. – Но мне надо позвонить и поговорить с одной очень милой дамой. А потом дать объявление в газете.

– Ты так горишь энтузиазмом, что мне страшно. На всякий случай учти, что Верньер вряд ли одобрит ловлю на живца, если живец – не из полиции.

– О, для начала мы можем попросить Робера, – засмеялась Бланш. – Что тут сложного? Наложить на него немножко чар, заставить надеть платье и вперёд.

Этьен посмотрел на Бланш так пристально, что ей сделалось не по себе.

– Ты слишком легко согласилась уступить роль приманки, – сказал он.

– Мне не особо улыбается быть приманкой. Это довольно жутко!

– Так на что же ты собираешься направить свою неуёмную энергию? – спросил Этьен. – Зачем ты будешь звонить своей… милой даме?

– Надо подать объявление! А вот это мне хочется сделать самой.

– Только не в «Утренний Сен-Фило»! Нас теперь там не очень-то любят и ждут!

– Именно туда! Ведь наш-то маньяк уже дважды клевал на объявления именно оттуда! Но на всякий случай надо продублировать объявление ещё в паре газет, причём сделать так, чтобы оно везде вышло в один день. И вот для этого пригодятся мои связи с Манукой и Густавом!

– Что ж. Тогда звони!

– Тебе придётся немного потерпеть наш разговор, – со смехом предупредила Бланш. – В прошлый раз от избытка сахара тебе чуть не стало дурно!

ГЛАВА 2. Этьен

Ох уж эта Манука Афри! Но Этьен решил, что отныне и всегда будет встречать любые проблемы стойко и лицом к лицу. Даже такие… страшные своей сиропной липкостью. Влипнешь, как муха, и пиши пропало!

Из сладкого щебета, обильно пересыпанного цветным драже обращений: «ах, я твоя зефирочка! Ах, ты моя шоколадочка! Густав такой сахарок! А ты такая конфеточка!» он уловил кое-что важное. Густав Шнайдер, один из важных людей в «Утреннем Се-Фило», готов был отдать всё, что угодно ради воссоединения с «шоколадочкой». А «шоколадочка», очевидно, огорчалась размолвке, но навстречу идти не хотела. Бланш взяла на себя роль свахи, которая ворковала и миленько вскрикивала, и мелко хохотала, но при этом неумолимо продвигала Мануку строго по курсу.

– Умирает он по тебе, представляешь, моя шоколадка? – проворковала Бланш.

А потом ещё и мило рассмеялась.

Что-то такое ей там ответили, что Этьен не выдержал и встал к ней вплотную, чтобы слышать ещё и Мануку Афри. И уловил обрывок фразы: «поумирает ещё немножко».

– Если он ещё немножко поумирает, я не выдержу, он такой сладкий, – приторно заныла Бланш. – Я возьму его к себе, белого котёночка, пригрею на своей груди.

– Эй, не вздумай, моя конфетка, – возмутилась Манука. – Что у тебя в нём за интерес? У тебя есть два интересных мужчины, чего тебе ещё?

Два мужчины? Этьен чуть шевельнулся, и Бланш вдруг взяла его за руку. Да так нежно… Всё-таки красивые женщины – опасные существа. Им достаточно только взгляда или прикосновения, чтобы покорить, приручить и заставить валяться у ног.

– У меня очень даже серьёзный интерес, – заявила Бланш, вдруг перестав сюсюкать. – Слушай, я теперь занимаюсь не только журналистикой, но и психологией. И мне нужно провести один опыт.

– Но не на моём же парне, зефирочка! – вскричала Манука так, что Этьен даже отшатнулся от трубки.

– Вот поэтому поторопись и возьми его под своё тёплое крылышко, шоколадочка ты моя, – сказала Бланш размеренно и даже холодно.

Но мадемуазель Афри слышала только слова – к эмоциям и интонациям она, кажется, была несколько глуховата.

– Мне нужны твои и его профессиональные навыки и связи, конфетка, – сказала Бланш чуть мягче. – Густав весь твой.

– Ну ладно, – Манука немного успокоилась и тут же перешла на более деловой тон. – Так что там у тебя с психологическим опытом?

– О, это такой интересный опыт, я потом всё расскажу при встрече, а сейчас мне не хочется утомлять твои милые ушки, – Бланш, напротив, защебетала птичкой. – Для этого опыта мне надо, чтобы моё объявление вышло в газетах в один и тот же день. Похлопочешь?

– Ооо, – протянула Манука. – Это интересная задача. Но только если не прямо завтра.

– Послезавтра, – сказала Бланш страстно. – Послезавтра, а завтра я тебе устрою встречу и примирение с Густавом.

– А он преподнесёт мне машину?

– Машину выиграл вовсе не он, а его редакция. Почему ты злишься на сахарного мальчика? – спросила Бланш.

– Ну потому что он вытянул билет, – вздохнула Манука. – И я рассердилась. Эта машина должна была достаться нам.

– Да ладно тебе. Ежедневник на кристаллах разорится, – сказала Бланш, – и вы выкупите себе всю редакцию вместе с машиной.

Через минуту, обсудив пару деталей, милые дамы закончили беседу, и Бланш повесила трубку.

– А о какой машине речь? – спросил Этьен.

– О, интересный аппарат! Он не только запоминает и записывает речь, он ещё и печатает. Итак, скоро Робер или любой другой сотрудник полиции может перевоплощаться в рыжую дамочку и идти на встречу. Послезавтра объявление уйдёт в печать в четырёх газетах и одном журнале.

– Отлично, – кивнул Этьен. – До сих пор не верится, что ты не хочешь сама примерить рыжий парик.

– Разве что на тебя, – Бланш смерила его долгим и внимательным взглядом.

***

На следующий день было так много хлопот, что под вечер Этьен еле приполз домой. Но он был страшно доволен собой. Тем не менее у него опять болели ноги и спина: пришлось немного пройтись, постоять и снова пройтись, пока менеджер показывал ему новые авто.

Повариха Софи поставила перед Этьеном тарелку с какой-то крайне унылой едой и спросила:

– А где это носит вашу подружку, мсье Ленуар? Сегодня не видела её. Порхает по мужчинам?

– Вы о Бланш? Она моя компаньонка, мадам, я попрошу говорить о ней уважительно.

Софи налила Этьену немного вина и отвернулась. Этьен почувствовал её осуждение и неприязнь к Бланш, такие сильные, что у него начало покалывать кончики пальцев.

– Если бы ей было дело до вас, мсье Ленуар, то она бы уж или вышла за вас замуж, или не совалась во все ваши дела. А так… Порхает. Бабочка, а не женщина.

Но разговор быстро прекратился: пришла Бланш.

– Новые туфли просто прелесть, – сообщила она ещё из холла. – Я весь день в них, и только немного мизинцы болят. Ну и чуть натёрла щиколотки сзади, но это пустяки! Зато как они смотрятся! Софи, что у нас на ужин?

– Камбала и овощное пюре, – сухо сообщила повариха.

– Сойдёт, – откликнулась Бланш. – Умираю с голоду!

– От неё пахнет мужским одеколоном, – шепнула Софи. – Не вашим.

– Я знаю, – тоже шёпотом ответил Этьен. – Но вам-то какое дело?

– Что вы там шепчете? Этьен, у меня хорошие новости, много хороших новостей. Софи, вы можете идти, я помою посуду сама!

Бланш пронеслась мимо столовой, даже не заглянув в неё. Лёгкие шаги женщины простучали вверх по лестнице, потом обратно. Ну вот, наконец-то пришла! В лёгком летнем платье – в проёме двери, пронизанная солнцем, которое высвечивала соблазнительный силуэт сквозь тонкую ткань…

Затем Бланш села напротив Этьена. Дождавшись, пока Софи с сердитым пыхтением снимет фартук, переобуется и щёлкнет дверным замком с той стороны, он спросил:

– Как прошёл день?

– Ужасно устали ноги, – поведала она, уплетая овощное пюре. – О мой бог, это всегда было так вкусно или я просто помешалась от голода?

– Это самая обычная диетическая еда от Софи, – улыбнулся Этьен. – Бланш, ты же купила себе удобные спортивные туфли, почему снова бегала целый день на каблуках?

– Тебе не понять, ты бы сразу на них убился, – отмахнулась женщина. – Так, с объявлениями всё улажено, Манука и Густав хотят позвать меня на свадьбу, а ещё я купила два рыжих парика…

– А я был с Верньером в доме Нины де Вильпен, и…

– А ещё получила телеграмму – мне Жан-Луи передал, мы встречались! – что Пьер-Антуан задерживается, приедет через неделю. Представь! Я его тут жду, а он задерживается.

– А зачем встречались с Жаном-Луи? – решил уточнить Этьен.

– Перебирали кандидатуры магов-визуалистов, – сказала Бланш. – На самом деле у нас их всего два, но один – сущий жулик! Я к нему уже обращалась, когда хотела остаться в салоне. Помнишь, я рассказывала…

– А второй?

– Вторая, – поправила Бланш. – Со второй всё хорошо.

– Тогда зачем парики? – спросил Этьен.

– Тут такое дело, – азартно заговорила она, – визуализатор может хорошо поработать либо с лицом, либо с телом, либо с волосами. На всё просто не хватит сил, даже с минералом. И она может ещё навесить артефакт для закрепления эффекта и чтобы те, у кого есть немножко магических способностей, не мог заметить иллюзию… В общем, полицейскому придётся выбрать – и знаешь, я бы на его месте выбрала именно лицо! Даже у Сержа, хоть он такой нежный мальчик, лицо слишком мужественное.

– Так, – кивнул Этьен. – А я…

– Какая вкусная рыба, да?

– Уже почти остыла, так что я вряд ли смогу её доесть.

– Твои капризы хуже, чем у моего Пьера-Антуана в его пять лет, – засмеялась Бланш. – Ты видел возле дома новую машину? Как думаешь, соседи себе такую купили или кто-то к ним приехал?

– Это моя машина. Осталось найти водителя.

– Твоя? Вот здорово! – обрадовалась Бланш. – А ты не умеешь водить?

– Умел когда-то, но теперь не могу. Послушай. Я хочу сказать, что нет смысла ждать, пока на объявления ответят. В доме Нины при обыске нашли записную книжку. Погляди.

Бланш подошла, не преминув потереться о него бочком. Ну зачем она всё время его провоцирует? Это становилось невыносимым: куда хуже, чем когда она пыталась держать дистанцию под нелепым предлогом «я не сплю с работодателями».

Одна из страничек записной книжки сильно выделялась. Тут было всего два номера, обозначенные вместо имён инициалами и сердечками. Один номер вычеркнут, второй дважды обведён красным карандашом. Бланш задумчиво хмыкнула.

– Это просто телефонные номера. Мы даже не знаем, как давно они записаны, – сказала она.

– Нет, это новые телефонные номера, аппараты начали менять по городу только этой весной, – покачал головой Этьен. – Верньер уже взял номера в обработку, так что на живца ловить не придётся.

– Нууу, – обиженно выпятив губу, протянула Бланш. – А как же парики?

– Придётся вернуть их в салон, где купила.

– Они невозвратные!

– Но полиция уже наверняка проверяет адреса…

Бланш заметно огорчилась, но быстро воспряла духом:

– Ещё не факт, что там кого-то найдут. А если найдут – то не факт, что именно преступника. Объявления ещё могут понадобиться.

Этьен так не считал. Но на всякий случай поспешил согласиться с Бланш.

– А теперь, – сказала она, убрав посуду, – идём смотреть твою новую машину.

– А ты понимаешь в машинах? – спросил Этьен.

– У нас даже была маленькая «бриза», такая миленькая, цвета беж. Но когда Пьер-Антуан сдавал экзамены в Монпансьеле, я её продала, – выдала Бланш. – Нам тогда туговато пришлось, понимаешь?

Он лишь пожал плечами.

– Но это значит, что ты умеешь водить? – спросил на всякий случай. – И мне не надо нанимать водителя, чтобы…

– Тебе не понравится, как я вожу, – предупредила Бланш. – Во всяком случае, все водители вокруг меня всегда ругали, проклинали и называли «обезьяной за рулём». Жутко обидно, потому что на самом деле я вожу очень аккуратно!

Она говорила так искренне, а главное, ничуть не закрывалась, как в самом начале их знакомства! За последний месяц Этьен устал от того, что Бланш стала более замкнутой и теперь не мог на это нарадоваться.

Но ещё больше он сейчас был рад, что расследование завершается. Не сегодня-завтра преступника найдут. А вот живы ли женщины… Этого, к сожалению, Этьен пока не знал.

По крайней мере, новых жертв от рук этого маньяка уже не будет.

Верно ведь?

ГЛАВА 3. Бланш

Это довольно-таки обидно, когда стараешься, что-то готовишь, а уже и не надо! Комиссар полиции Жак Верньер позвонил с самого утра, ещё семи не было. И сонная Бланш, прошлёпав к телефонному аппарату в гостиной, услышала его бодрый и довольный голос:

– Ну что, доморощенные детективы! Мы его взяли и обставили вас!

– А мы что, соревнуемся? – уточнила Бланш, едва дыша от обиды, чтоб не разреветься.

Такая была придумка! Такое обещалось захватывающее приключение! Причем совместно с полицией, вот ведь какие дела…

– Я так и знал, мадам Паради, что ты будешь дуться, – рассмеялся глухой к её эмоциям, гадкий комиссар Верньер. – Но зато мы его взяли!

– Одного из тех двоих, что были в записной книжке? Он живёт в домике, который виден с моря?

– Он живёт на улице капитана Ричарда Сэнда, это в общем-то недалеко от берега. Вряд ли предсказание какой-то там гадалки стоило брать в расчёт.

– И в преступлении признался?

– Что за допрос, мадам Паради! – засмеялся Жак. – Ты просто завидуешь? Лучше бы радовалась, что убийца пойман! Это он отвечал на объявления, встречался с обеими жертвами, давал им номер телефона. Так что нам осталось только расколоть его и узнать, куда он спрятал тела.

– Тела! – с глухим отчаянием повторила Бланш.

В общем, обида быстро сменилась унынием. Всё-таки втайне она надеялась, что они с Этьеном не только изловят маньяка на живца, но и найдут женщин живыми. Это было бы так хорошо! Но теперь, когда Верньер заговорил про тела, Бланш почему-то стало страшно.

Весь день она неприкаянно слонялась туда-сюда, пока не позвонил Жан-Луи.

– Ты не можешь приехать? – спросил он каким-то чрезмерно напряжённым тоном.

– Могу, – осторожно ответила Бланш. – Что-то случилось?

– Меня тут выгоняют, – сказал Жан-Луи и вдруг пропал.

В трубке послышалась какая-то возня, и Бланш едва не выскочила из дома в домашнем платье и тапочках: вдруг их с Этьеном другу грозит опасность? Но затем услышала голос.

– Извини, Бланш, но ты вроде бы писала Пьеру-Антуану, что ты его ждёшь.

Бывший муж. Совершенно непонятно, что его принесло в Сен-Фило. Неужели соскучился? За прошедшие пару месяцев он прислал ей телеграмму, а она ответила – и только-то. Ну и, может, в письме сыну передала привет, раз уж Бастиан Паради решил, что Пьер-Антуан может жить у него.

– Здравствуй, Бастиан, – вздохнула Бланш. – Ты меня напугал. Зачем ты выгоняешь моего постояльца?

– Ты сказала сыну, что наш дом свободен!

– А потом мой друг попросил его приютить, – попыталась объяснить она. – Я подумала, что дом достаточно большой, чтобы Жан-Луи мог… Разве Пьер-Антуан возражает?

– Пьер-Антуан приедет через несколько дней, – сказал Бастиан. – Я решил, что смогу отдохнуть от работы в нашем доме.

Он снова сделал ударение на слове «наш». Конечно, дом был куплен совместно Бланш и Бастианом, однако последние несколько взносов она платила одна. И после развода Бастиан подписал бумагу, что дом принадлежит ей, бывшей жене, а она точно также подписала отказ от квартиры в Монпансьеле.

– Бастиан, – собравшись, резко сказала Бланш, – если бы ты предупредил, я бы что-то придумала. В крайнем случае, не сдала бы дом Жану-Луи. Ты не потрудился передать через Пьера-Антуана, что хочешь отдохнуть, а виновата я?

– Я не мог передать через Пьера-Антуана, потому что тогда ещё никуда не собирался.

– Отпуск неожиданно свалился тебе на голову, а ты решил свалиться на мою? – коротко рассмеялась Бланш. – Ладно, я сейчас возьму такси и приеду. Разберёмся.

Бастиан Паради терпеть не мог, когда она говорила «разберёмся». Утверждал, что разбираться – не женское дело. Но по сути Бланш частенько решала проблемы наравне с мужем. Ей никогда не подходила роль беспомощной маленькой девочки, которой можно всячески помыкать. Странно, что Бастиан до сих пор этого не понял!

Она приехала уже минут через пятнадцать. Во дворе дома на чемодане сидела очаровательная молодая особа лет этак двадцати пяти или, может, чуть старше. У неё были длинные светлые волосы, прямые и очень гладкие, лицо сердечком, ровный румянец. Только глаза усталые и виноватые.