Хрустальный детектив. Сезон 2. Домик у моря

– Да вы богатое издательство, – сказала Бланш удивлённо. – Я слышала, такие машины есть в Монпансьеле, но…

– А, это мы выиграли конкурс мэра, – сообщил Густав. – Ох, как же злилась Манука!

– Представляю, – кивнула Бланш.

Скорее всего, именно после этого конкурса Густав и стал «бывшим поклонником» Мануки Афри. А ведь наверняка они эффектно смотрелись рядом!

– Вы прочитаете мою статью, мсье Шнайдер? – спросила Бланш, когда ей показали один из незанятых столов и сообщили, что отныне это её рабочее место.

– Поручу сотруднице. Пока просто выполните тестовое задание, у вас до мастер-класса от мэтра Люка почти два часа.

– Задание? Вот так сразу? – обрадовалась Бланш.

– Тестовое. Напишите, пожалуйста, тестовое задание, как вернуть бывшего.

– Бывшего кого? – не поняла Бланш.

– Ну, всё равно. Мужа, партнёра, любовника. Проявите фантазию, напишите интересно – так, чтобы я не смог оторваться. Не лейте зря воду, не тратьте слов, но дайте воображаемому читателю не просто надежду: дайте совет. Работайте, мадам Паради.

И он ушёл, не забыв подбросить строгой даме задание в виде дебютной статьи Бланш. А сама начинающая журналистка уселась на новое рабочее место.

На столе были и печатная машинка, и бумаги вдосталь, и карандаш, и ручки, заправленные чёрными, фиолетовыми и красными чернилами. Всё это, разложенное в идеальном порядке, ждало выполнения тестового задания. Только вот в голове мадам Бланш Мари-Клер Паради не было и намёка на порядок! За что хвататься? С чего начать? Почему Густав не стал читать её прекрасную статью про помаду, а предложил такую странную тему для эссе?!

Но тут её принялись осаждать обитатели просторного кабинета. Они собрались у стола новенькой и начали наперебой знакомиться. Всего пятеро – но как же много было у них слов! Бланш честно пыталась запомнить, кто есть кто, но попробуй в такой кутерьме не сбиться, особенно когда каждого человека называют по-разному! Например, Клариссу де Куэнтин, ту самую немолодую, звали и Клари, и Куку. Молоденькая журналистка с высокой красивой причёской именовала себя Людевинн Луазо, а прочие называли её Лулу. Или вот ещё, полный и одышливый Бувье Леклер, которого называли то Буфет, то Эклер. Ещё двоих Бланш запомнила, потому что с ними всё было просто: Жэбэ и Габри. То есть как-то более полно их тоже звали, только она не успела услышать, слишком дружно все пятеро болтали, рассказывая о себе и своей работе.

Услышав имя новенькой, они тут же начали предлагать сокращённые варианты, хотя куда уж короче, чем «Бланш»?

– Подскажите, что мне делать, – попросила она, когда журналисты притихли, обдумывая, как прозвать Бланш в их общем стиле. – Мне очень надо кое-что узнать у мсье Шнайдера. Как найти к нему ключи?

– Бланш, так он же дал вам ключи, – засмеялся смуглый, симпатичный Габри. – Он же спит и видит, как заполучить обратно свою мулаточку. Вы не смотрите, что он всех тут целует и обнимает, и держит за ручку – это у него тактильная недостаточность, обожает лапать всех, даже парней. И манера такая въедливая, но… Увы, он обожает только Мануку, а та страшно зла на него за конкурс. Считает, что мы нечестно его выиграли. Напишите то, что он хочет. Ему нужен совет, так пусть получит, всего-то и делов!

– «Делов», – проворчала немолодая Куку. – Вы слышали, Бланш? С кем приходится работать…

– Она считает, что более грамотнее нас, – фыркнула юная Лулу.

– Надеюсь, вы хотя бы не путаете буквы и не говорите «более грамотнее», – раздражённо сказала Куку.

Бланш пожала плечами, делая безразличное лицо, но про себя уже жалела, что не позволила Этьену проверить ошибки в её статье. Там, возможно, было и кое-что похуже, чем «делов». Но ведь в целом-то статья была гениальная, и это наверняка нельзя было не заметить и не понять! Приободрившись, новоиспечённая журналистка спросила:

– А кто занимается колонками объявлений?

– О, это в соседнем отделе, – сказала Куку. – Там же много грамотности не надо, знай набирай текст, который присылают по почте или говорят по телефону. Так что это по сути машинистки. Они могут перепечатать статью набело, если проставишь правки – корректоры у нас недостаточно грамотные, лучше правь сама.

– У нас прекрасные корректоры, – проворковал Габри. – И редакторы тоже. Я, к примеру, превосходный литературный редактор.

– Ну да! Ты заменил мне в статье «микроскопический» на «малюсенький». Какая глупость! – проворчал толстяк Бувье. – А однажды в эссе заменили «кусочек масла» на «сливочный кубик». Кубик? Серьёзно?

– А туда можно устроиться? – спросила Бланш. – В отдел объявлений?

– Зачем? – удивилась Людевинн «Лулу» Луазо. – Здесь больше платят и работа интересная.

– Боюсь, мне даже тестовое задание не по зубам, – пробормотала Бланш, не вдаваясь в объяснения по поводу того, что ей куда нужнее соседний отдел с его доступом к телефонам и адресам заявителей. А может, и пропавших женщин, как знать!

– Я взгляну на ваш текст и дам вам пару советов, – пообещала Кларисса. – А пока просто набросайте план будущей статьи. И не волнуйтесь. Это неуверенность новичка, это пройдёт. Зато у вас есть жизненный опыт!

Вся беда была в том, что жизненный опыт не мог помочь Бланш притащить Мануке выигранную другой редакцией машину. Без неё та вряд ли простит Шнайдера! А поклонников у неё и без него наверняка было с избытком.

Она всё же села за пишущую машинку, но довольно долго не могла набрать даже заголовок. В голове опять, как вчера, поселилась какая-то невесёлая пустота. И чистый лист, заправленный в каретку, пугал своей белизной.

В конце концов она ткнула пальчиком в клавишу, в другую. Писала недолго, потому что совет был всего один. И в конце прибавила: «Услуга за услугу, Густав. Я помогаю вам, а вы мне!»

Несмотря на то, что план казался не таким уж плохим, Бланш вдруг поняла, что её грызут с одной стороны совесть, а с другой – сомнение. И то, и другое было не слишком-то привычно.

Их спор с Этьеном теперь казался таким дурацким! Тем более Бланш осознала, что даже до сих пор не придумала такое желание, которое удовлетворило бы её. Всё лезли и лезли в голову какие-то восхитительные глупости, какая-то сладостная муть. Ничего общего с настоящей жизнью, которая была одно мучение. И имя этому мучению было – Этьен. Этьен, весь как будто стеклянный, весь сам измученный собственной хрупкостью. Эта болезненная ломкость и её, Бланш, кажется, поразила! Во всяком случае, заставила терзаться несвойственными ей мыслями и чувствами.

И Бланш чувствовала себя человеком, который пытался сохранить жизнь тающей снежинки и в то же время обожал её, единственную, неповторимую, стремительно исчезающую.

ГЛАВА 6. Этьен

Из-за жары Ленуар выбрал из богатого гардероба только серые брюки из лёгкой ткани и светлую рубашку, а на галстук и пиджак просто не решился. Ничего, это ведь курортный город, в разгар лета можно позволить себе некоторую вольность. Туристы порой ходили и в шортах. А кое-кто даже рубашку расстёгивал, что, конечно, привлекало внимание полиции.

Однако пришлось всё-таки позаботиться о безопасности. Носки под мягкие туфли Этьен надел довольно толстые, перчатки выбрал из кожи, хоть и с перфорацией… И шляпу надел из тончайшего светлого фетра. Конечно, без шляпы голове легче. Зато она защищает череп.

Ничего, не растает же он, в самом деле, он ведь не льдинка!

Этьен вздохнул. Как надоело быть хрустальным! Как хотелось по-настоящему крепко сжать в объятиях желанную и любимую женщину, и чтобы она так же сильно обняла его…

Нет, вот это сейчас лишнее. Авось всё выгорит с ходатайством на минералы и авось экспериментальная операция поможет. Старый друг Жак Верньер неустанно хлопотал об этом, однако подводило то, что Ленуар уже давно не числился в штате полиции. А минералы стали чуть более доступны не так давно. В связи с этим закон касался в основном тех полицейских и солдат, которые стали инвалидами не столь давно, как Этьен.

Доктор Бонэ, со своей стороны, усиленно писал статью, почему экспериментальная операция на скелете именно Этьена Ленуара внесёт большой вклад в медицинскую науку, особенно магическую. Врожденная хрупкость костей существовала и мешала расти малышам. Но ставить опыты на младенцах – это чудовищно и бесчеловечно, а тут согласный на всё сорокалетний детектив-инвалид. Почему бы не попробовать?

Надежды, надежды. Нельзя сказать, чтобы с ними Этьену стало как-то легче жить. Но определённо заставляло задуматься о будущем, в котором он мог быть счастлив. В этом будущем рядом, конечно, было место для Бланш.

Собравшись и усевшись в такси, Ленуар отправился в редакцию «Утреннего Сен-Фило». Таксист ехал небрежно, и в голове вдруг мелькнула интересная мысль: если уж чаще стал выбираться из дома, так не завести ли своё авто? Водить Этьен бы не смог, но ведь можно нанять шофёра. Правда, если с ним всё будет так же сложно, как с массажистками – то искать придётся долго! Зато он бы мог заказать очень мягкую обшивку салона.

– Приехали, – хмуро буркнул таксист, словно читал мысли, и они его брали за живое. – С вас два лювре.

Этьен выбрался из жаркого нутра автомобиля и промокнул белоснежным платком лоб. Окинул внимательным взглядом окрестности, изучая обстановку. Здание редакции «Утреннего Сен-Фило» воображение не поражало: оно располагалось на улице Складской и выглядело соответственно: старое кирпичное строение с несколькими вывесками. Судя по ним, на двух этажах этого дома уживались не только две газеты, но и несколько мастерских. Тут изготовляли цветы из ткани и бумаги, чинили обувь, ремонтировали технику. Напротив, кстати, сверкала новенькая вывеска офиса «Соврю-минерал»: тут заряжали «уснувшие» минералы для артефактов. Второй этаж этого дома выглядел обновлённым благодаря тому, что там вставили новые окна, блестевшие чистыми стёклами, а несколько балконов объединили, выстроив что-то вроде галереи. Это смотрелось чужеродно, как новенькая красивая шляпа на грязной голове нищего.

После такого фасада Этьен вовсе не ожидал удобных интерьеров, однако, поднявшись на второй этаж, был приятно удивлён. Светлые, чистые, просторные помещения, много стекла и белого мрамора. А ещё тут было прохладно.

– Мне нужен главный редактор, мэтр Люка, – обратился Этьен к серьёзному молодому человеку, который первым попался ему на глаза.

Молодой человек развёл руками – он то ли страшно спешил, то ли понятия не имел, где искать мсье Люка. Этьен прошёлся по этажу, но не нашёл ни приёмной, ни кабинета редактора, зато увидел лестницу, ведущую к застекленному переходу в другое здание, скрывавшееся за двухэтажкой и потому незаметное с улицы. А уж там, вот чудо, слева обнаружились печатный цех и складские помещения, а справа – обширный буфет. Правда, бумагой и краской тут пахло больше, чем едой. Да и вопросы к полезности питания с таким соседством у Этьена были серьёзные. Но в буфете обнаружились сдвинутые вместе столики, а за ними с чашками чая – журналисты, и во главе всего этого собрания восседал солидный мужчина в костюме цвета уличной пыли. Очевидно, это и был мэтр Люка, потому что все на него взирали с уважением и даже обожанием.

Этьен поискал глазами Бланш – но среди журналистов её не было.

Вряд ли стоило беспокоиться по этому поводу, однако что-то кольнуло.

К Ленуару подошла симпатичная, чуть полноватая молодая женщина в красном брючном костюме. Она походила на спелое яблочко – круглая, румяная и улыбчивая.

– Добрый день! Я хотел побеседовать с мэтром Люка, – сказал Этьен.

– А, здравствуйте, – женщина протянула руку – короткопалую, с квадратной ладошкой. – Мы говорили с вами по телефону. Я Арлен.

Он узнал голос, но куда подевались эти строгие и деловые интонации? Женщина была явно та же, однако куда веселее и общительнее.

Этьен избежал пожатия при помощи поцелуя и был собою доволен.

– Мэтр Люка разговаривает с будущими специалистами, – сказала Арлен. – Через минутку уже освободится. Что вы хотели? По телефону я не очень вас поняла.

– Просто небольшую услугу, мадемуазель, – улыбнулся Этьен.

Он старался быть обаятельным, но эта Арлен его смущала. Было в ней что-то хищное, неприятное. Не во внешности – тут всё было в порядке! – а в том, что Этьен успевал считывать с эмоционального фона. Яблочко-Арлен была на самом деле женщиной сильной, цепкой и довольно недоверчивой. Вот и сейчас на улыбку она ответила мимолётной гримаской.

– Всё-таки вы очередной рекламщик.

– Вовсе нет. Меня зовут инспектор Ленуар.

– Удостоверение?

– Я пришёл в частном порядке.

– Если я позвоню в полицию?..

Этьен и бровью не повёл. Допрос его не пугал.

– Спросите комиссара Жака Верньера, – сказал он спокойно.

– И вы считаете, что раз мы печатаем объявления о пропавших, нас можно подозревать? – Арлен изображала хладнокровие, но, кажется, постепенно давала слабину.

Во всяком случае, подобралась и напряглась, будто опасаясь пропустить удар. Смотрела, словно кошка на ловца бездомных животных: желтоватые глаза как будто украла с чужого лица. И от такого взгляда хищные черты обозначились резко и дико. Настороженность читалась и в жестах, и в эмоциях.

– Мадемуазель Арлен, – окликнул её мэтр Люка. – Мы закончили! Мсье ко мне?

– К вам, мсье Люка, к вам, – как можно добродушнее отозвался Этьен. – Мадемуазель Арлен, хочу принести извинения, если невольно вас напугал.

– Что вы хотели, мсье? – спросил главный редактор.

– Он что-то вынюхивает! У нас будут неприятности из-за объявления о пропавших, – пожаловалась Арлен и тем самым разрушила мысленно уже выстроенную Ленуаром линию беседы.

– Я лишь хотел узнать данные тех, кто подавал эти объявления. Мне надо найти родню пропавших, – сказал он.

– Так узнайте у своего комиссара Верньера, – раздражённо сказал редактор, показывая этим, что не пропустил ни слова из беседы Этьена с Арлен. – А то взяли моду! Знаете что, мы не помогаем тем, кто любит всё разнюхивать в обход полиции. И не помогаем частным сыщикам!

– Я не частный сыщик, – сказал Этьен.

– А я не про вас, инспектор, – ответила женщина. – Сегодня одна дамочка уже втиралась в доверие к журналистам и отделу объявлений, однако мсье Шнайдер быстро вывел её на чистую воду и из нашего здания.

– Вот как, – сказал Этьен. – А вы не заявили на неё в полицию?

– Этим инцидентом занимался мсье Шнайдер, – сказал мэтр Люка. – И вам, инспектор, я никаких адресов не дам. Мы сотрудничаем с полицией, а больше ни с кем. Вы можете быть частным сыщиком или засланным из другой газеты человеком, мне всё равно.

– Послушайте, я ищу женщин. И хочу предотвратить возможную пропажу других… – начал Этьен.

– Поиском пропавших занимается полиция. Насколько известно редакции, заявлений туда не поступало. Этих женщин никто не ищет, – сурово сказал Люка.

– Кроме частных сыщиков, очевидно, – язвительно вставила мадемуазель Арлен.

– А с частными сыщиками, увы, мы не дружим, – заключил мэтр Люка. – Ни за какие деньги.

– Я бы на вашем месте сперва разузнал, какие деньги я готов заплатить за информацию, – сказал Этьен и достал из кармана бумажник – слова о деньгах пришлись кстати и вернули его к задуманному плану.

Во взгляде Арлен появился интерес, но мэтр Люка, кажется, его не разделял. Он принялся настаивать на том, чтобы Ленуар покинул буфет, редакцию, здание и даже улицу, на которой оно находилось.

Однако у выхода детектива догнала мадемуазель Арлен, снова похожая на соблазнительное яблочко. Как будто даже прихорошилась! Но её эмоции всё ещё были цепкие, кошачьи.

– Инспектор Ленуар, – сказала она. – Постойте, мсье Ленуар. Меня интересует этот ваш другой способ. Я хочу вам кое-что дать.

Этьен достал из бумажника купюру в пять жюке. Вопреки его ожиданиям, глаза мадемуазель Арлен вовсе не засверкали алчностью. Более того, ей было явно неловко.

– У вас какие-то проблемы, – сказал Этьен.

– У меня долги, и я вынужденно делаю что-то вопреки желанию начальства, – кривовато улыбнулась Арлен. – Инспектор, мэтр Люка имеет основания скрывать кое-что, но я должна сказать. Обе пропавшие женщины публиковали объявления в колонке знакомств. Первая – пять раз, другая – дважды. Вот копии этих объявлений. То, что выделено красным карандашом – это информация не для печати. И тут вы видите имена и адреса. А вот сами объявления. Видите что-то интересное?

Этьену хватило даже беглого взгляда.

– Они сбавили себе лет, – сказал он. – В объявлениях указан возраст: тридцать шесть первой пропавшей и тридцать восемь второй. А здесь написано – тридцать.

– Знакомиться предпочитают с теми, кто помоложе, – словно извиняясь за такое мошенничество, сказала мадемуазель Арлен.

– А почему мэтр Люка хочет скрыть эту связь? – уточнил Этьен.

– Потому что если полиция или частный сыск займётся расследованием, – ответила Арлен, – интерес к объявлениям через газету может сильно упасть. А это как-никак значительная статья дохода. Вы знаете, сколько сейчас одиноких людей? И сколько из них еженедельно подаёт в газету объявления?

Копии упомянутых объявлений стоили по два жюке каждое, но там была очень ценная информация – имена и адреса. Этьен взял эти листки бумаги, радуясь не тому, что победил, а тому, что можно начать поиск женщин.

Даже если их уже нет в живых – как знать, вдруг он сумеет предотвратить ещё одно похищение?

Ну, а теперь пора была возвращаться и узнать, как там проигравшая Бланш. Наверняка расстроена!

ГЛАВА 7. Бланш

Ей не довелось попасть на встречу журналистов с главным редактором, потому что настырная и въедливая Куку взялась прочесть статью про губную помаду. И подняла скандал.

– Это же неслыханно! – бушевала Куку.

– Кларисса, прошу тебя, – гудел толстяк Бувье. – Подумаешь, пара ошибок.

– Да какая пара! В жизни не видела столь безграмотного текста! Даже Лулу себе такого не позволяет! Тут не только ошибки, тут – мой бог! – настолько криво построенные предложения, что у меня язык не поворачивается назвать это статьей! И даже заметкой!

Всё-таки, видимо, стоило доверить Этьену хотя бы взглянуть на текст.

– Ну вот я и не была уверена, думала, может, мне всё же больше подошёл бы отдел объявлений, – лепетала Бланш, отступая.

– Чтобы у нас все объявления выходили с грамматическими ошибками и альтернативной пунктуацией? Да как вы можете, Бланш, претендовать тут на место хотя бы поломойки?

Вообще-то Бланш уже жалела, что не подумала наняться уборщицей. Это была не такая уж плохая идея, учитывая доступ ко всем помещениям.

– А я сразу почуяла неладное, – заявила Лулу. – Она наверняка из частных сыщиков. Я чуяла это своим сердцем!

Бувье с интересом посмотрел на область сердца, когда Лулу прижала руки под грудью. Впрочем, Бланш подумала, что толстяку куда интереснее были выпуклости, которые тут же чётко обозначились под строгой блузкой.

– Дамы, дамы, ну что вы набросились на барышню? Она ведь новенькая, ещё не обвыклась, – добродушно уговаривал сердитых женщин Габри.

Но только Лулу это не успокоило. Наоборот! Её лицо исказилось и она понесла какой-то бред про мужчин, которым только одного и надо. Видимо, смуглый красавчик Габри нравился молодой симпатичной журналистке.

Поднявшийся гвалт привлёк внимание Густава. Альбиносу не дали толком вникнуть в причину скандала, у всех были свои версии. Бувье утверждал, что Кларисса-Куку снова давит на новеньких, сама Куку утверждала, что Бланш заслали конкуренты, чтобы при помощи безграмотной журналистки уронить репутацию «Утреннего Сен-Фило». Людевин-Лулу горячо обвиняла Бланш в том, что та на самом деле и не журналистка вовсе.

– Может быть, она всё-таки частный сыщик? – выдвинул предположение Габри.

– Сыщиков тут не любят, – в наступившей тишине сказал Бувье.

– Ха! Сыщиков никто не любит, – сказал Густав.

– Послушайте, мсье Шнайдер, – пробормотала Бланш, которую практически вывели на чистую воду, – это всё недоразумение. Взгляните, пожалуйста, на начало моей новой заметки…

Он взглянул. И взял новенькую под локоток.

– Вам придётся уйти, – заявил он. – На нас уже из других отделов смотрят, и даже, кажется, заместительница шефа…

И быстренько вывел Бланш из кабинета, а затем и вовсе из здания. Тут он огляделся по сторонам и завёл свою новую знакомую за угол.

– Вы правда знаете, как вернуть Мануку? – спросил он. – И что вы хотите?

– Мне нужны адреса двух пропавших женщин, – твёрдо сказала Бланш. – Взамен я сведу вас с Манукой снова.

– Как?

– Это уже моё дело, – ответила Бланш, у которой было приблизительно полторы идеи.

Ну или даже одна с четвертью!

– Всего-навсего адреса? – уточил Густав.

– Всего-навсего! – сказала Бланш.

– Если вы обманете, мадам Паради…

– Мой бог! Для чего мне обманывать? Умоляю, сходите в отдел объявлений и раздобудьте для меня то, что я прошу. Это очень важно!

– Всё-таки вы сыщица, – огорчился Густав. – Точно обманете.

– Вас обманывали сыщики? – удивилась Бланш.

– Вы не представляете, сколько раз, – ответил Густав. – К примеру, один частный сыщик неделю ходил по пятам за мсье Габри в надежде найти компромат.

– О, – сказала Бланш. – Супружеская измена?

– Вовсе нет! Оказалось, что Габри хотел, чтобы его уволил наш мэтр. Тогда его бы взяли в журнал, – вздохнул Шнайдер. – А однажды мадемуазель Луазо повезло найти эксклюзив, из-за которого её едва не убили! И всё по наводке детектива. Впрочем, тот отказался изрядным жуликом…

– Ужас какой, – сказала Бланш. – Клянусь вам – я не из таких!

Но не стала уточнять, из каких именно.

Густав, однако, увлёкся. Тут, в тени деревьев и стен, было уютно и довольно уединённо – что, очевидно, располагало Шнайдера к откровениям.

– Ох, да это ещё что! Однажды нас едва не закрыли!

– Из-за частных сыщиков? – на всякий случай ужаснулась Бланш.

– Не совсем. Скорее, из-за журналиста, который провёл дерзкое расследование. Это давно было, года три назад. Может, помните… Это было довольно громкое дело в суде. А после нас обвинили в клевете на человека, который то ли убивал, то ли не убивал…

– А он убивал?

– У него пропали дочери, сначала одна, потом другая. Взрослые дочери. Конечно, он их не похищал и не убивал! Но поскольку репортёр сделал слишком поспешные выводы…

Тут Шнайдер отчего-то порозовел и подвигал бровями. Наверно, это что-то означало.

– Понятно, – кивнула Бланш. – Нет, мсье Густав, я не собираюсь делать дерзких заявлений или кого-то преследовать. Мне лишь надо разыскать пропавших бедняжек… Ну идите же, идите, Густав! Нам нельзя терять времени. Чем скорее вы осчастливите меня сведениями, тем скорее получите и свою порцию счастья.

И впрямь, стрелки часов уже подбирались к двенадцати. Скоро явится Этьен и, чего доброго, сумеет опередить Бланш! Но Густав вернулся быстро, буквально через пару минут.

– Вот адреса этих двух мадам, а также номера телефонов людей, подавших на них в розыск. Всё, на этом мои обязательства выполнены. Я могу рассчитывать на то, что вы не забудете о вашем обещании?

– Всецело можете, – клятвенно заверила Бланш. – Вот мой телефон, – она набросала на краю листочка с адресом свой номер, оторвала уголок и сунула Густаву. – Держите, мсье Шнайдер! И до встречи.

Уже ловя такси на улице, она подумала, что, наверное, лучше было бы дать Густаву номер телефона в своём доме, а доктору Бонэ выдать рекомендации, как отвечать на звонки мсье Шнайдера. А она, растяпа, написала более привычный номер Этьена Ленуара, и что будет, если он возьмёт трубку?! Впрочем, спор их вот-вот закончится, и дальше им работать уже сообща, так что, наверное, и ничего страшного.

Доехав до улицы Морской, Бланш убедилась, что обогнала Ленуара – дома его не было. Софи, увы, тоже не появлялась, так что придётся самой позаботиться об обеде. Что ж, Бланш изучила содержимое холодильника и пришла к выводу, что лучшим выходом будет сбегать в кафе напротив.

С Этьеном они столкнулись на пороге, когда она, увешанная свертками и пакетами, будто на Рождество, пыталась достать ключ из сумочки.

– Подержи-ка, – сказала она, сунув Ленуару несколько, казалось бы, не тяжёлых пакетов.

И даже не сразу поняла, откуда это раздражённое шипение. Этьен побросал все пакеты на пол и прислонился к стене.

– Я полдня выживал как мог, – сказал он, явно стараясь, чтобы голос звучал весело, – чтобы ты сломала мне запястье своими свёртками.

– Ну, зато это же я, а не какой-нибудь чужой человек, – как могла утешила его Бланш. – Всё, заходи, я быстро!

Она кое-как собрала свёртки с пола, роняя из них какие-то пакетики и пачечки, боком толкнула уже закрывающуюся обратно дверь, поскорее покидала то, что не упало в прихожей, на стол в кухне. И бегом кинулась на выручку Этьену. Тот как был, уже прилёг на свою кровать с рычагами и шарнирами. Бланш увидела, что у него ушиблены пальцы левой руки и, действительно, сломано запястье правой. Упрекая себя за легкомыслие, Бланш поскорее взялась за дело. Обезболивающие уколы, магические артефакты и…