Драконы, твари, люди. Часть 5: Эволюция

— Не спится? — поинтересовался отец, перекладывая котлету на кусок хлеба. — А меня, вот, что-то на дожор потянуло. На работе день суматошный, пообедать толком не успел… Ты-то как, нормально там питаешься?

И от этого вопроса, такого обыденного, в голове словно щёлкнуло что-то — и на долю секунды Димы очень ясно представил себя-без-всей-этой-истории. Обычного парня, работающего в обычной фирме вроде той, которой отец отдал уже лет десять.

Простая, нормальная жизнь. В которой он мог бы всё, что захочет.

Бросить кадетку, когда муштра в конец задолбает. Жениться на той же Элке, заделать ей такого же слюнявого Федося. Жить, ходить на работу, гостить у родителей и ни о чём не думать…

— Эй, заснул? — напомнил о своём существовании отец, и Дима помотал головой.

— Да так, задумался, я… — Он запнулся, отчаянно не находя слов.

Взгляд упал на фотографию, пришпиленную магнитом-солнышком к холодильнику. Дима узнал её — узнал себя рядом со Стрельницким, там, на званом вечере.

…не узнал. Как и тогда в зеркале.

Этот парень в сером пиджаке выглядел осколком ещё одной неслучившейся, чужой жизни.

— Дим!

— А, да, — спохватился Дима. — Хорошо кормят, не переживай. Даже очень. И зарплата приличная. И вообще… всё нормально.

— Вот и хорошо, — одобрительно отозвался отец, накрывая сковороду крышкой. — Мы с матерью за тебя правда рады. Что ты… ну, что у тебя всё в порядке.

— Да, — медленно кивнул Дима, стараясь показать уверенность, которой не ощущал. — Конечно, в порядке.

— …А то после стольких лет, ну, там, мы боялись, что ты, — отец запнулся, — понимаешь… а, впрочем, не бери в голову. Я не то что-то несу.

— Всё в порядке, — повторил Дима, как мантру, не глядя на отца.

…надо только повторить раз двести — и поверишь сам.

Уже выходя с кухни, он обернулся и спросил словно бы невзначай:

— А телефон городской у вас работает?

Отец согласно замычал и, дожевав котлету, пояснил:

— А как же, мать твоя регулярно то с тёть Наташей созванивается, ну, которая жена Вити, твоего дяди, то с Нелей, подругой своей… а что?

— Просто любопытно, — махнул рукой Дима. — Спокойной ночи… пап.

— Спокойной ночи! — с неловкой поспешностью отозвался отец. — И спасибо.

— За что?

— Ну, что ты снова… что ты больше не пропадаешь.

Дима сглотнул и, неопределённо мотнув головой, ретировался.

Как отвечать на такое, он не знал.

Заяц за время его отсутствия перекатился ближе к стенке, но после несчётных дежурств Драконьего корпуса в не пойми каких условиях Диму этим смутить было невозможно. Отпихнув аналитика обратно на его половину — тот прерывисто вздохнул, пробормотав сквозь сон что-то про «не их смену», — Дима улёгся и отвернулся к стене.

Пустые фантазии, сказал он себе.

С тех пор, как у него появилась Дара, любая нормальная жизнь — это просто пустые фантазии. А у него есть задача, и он от неё не отступит.

…но только что, на кухне, он и правда на какую-то долю секунды возжелал всего этого — незамысловатого, человеческого, без КОДы, бездны и СГБ.

Лом со скрипом повернулся на своей раскладушке и захрапел.

Где-то на самом краешке сознания упорно молчала Дара.

Ночь тянулась без конца.

…— Эй! Ты там у-утопиться решил? Тут в-вообще-то очередь!

— Повеситься, чё! Топиться в сортире — себя не уважать!

Утро выдалось суматошным ровно в той мере, в какой трое околовоенных, привыкших к резким побудкам парней могут перевернуть вверх дном чужой налаженный быт, торопливо собираясь в полузнакомой квартире.

Отец демонстративно не мешался под ногами, включив телевизор с ранним выпуском новостей, но Дима готов был поклясться, что спроси отца — тот не вспомнит ни единого слова диктора. Мать с перепугу нажарила гору оладьев и теперь спешно заворачивала остатки в фольгу, уговаривая взять с собой.

…никто и не возражал на самом деле, но когда её это останавливало.

Ихорный маячок в часах за ночь так и не ожил, поэтому единственным рабочим планом, по согласованию со Стрельницким, было обшаривать приблизительно вычисленный район на окраине, где город переходил в частный сектор.

— Об-бъект перемещался, а у меня н-не было точных координат в электричке, — пояснял накануне Заяц. — Но если учесть ещё те азимуты, которые вычислили у Шефа на усадьбе…

Всё равно получалось немало, а искать предстояло человека, который, по всей видимости, раздумал быть найденным. И из всех данных — не самый точный фоторобот со списком примет (блондин, возраст под сорок, рост средний, волосы убраны в хвост) да любимая марка сигарет.

— Разделимся? — предложил утром Лом, и Дима с облегчением, что не пришлось самому это предлагать, согласился. — Посмотрим, поспрошаем. Он ещё вчера там был, чё. Авось кто чё подскажет.

…Уже выйдя из подъезда, Дима хлопнул себя по лбу, резко останавливаясь.

— У-у, ща, пару минут и вернусь.

— Забыл чё? — понимающе хмыкнул Лом, которого Димины напряжённо-неловкие отношения с родителями явно забавляли.

— Я быстро, — заверил Дима вместо ответа.

У него и не было другого выхода.

…и другой возможности.

Мать встретила его тем же вопросом. Дима, торопливо расшнуровывая берцы, мысленно досчитал до пяти и выдохнул. Он обещал Даре, что сделает всё возможное для поисков Дока.

— Я с вашего телефона позвоню, ладно?

И, не дожидаясь ответа, прошёл на кухню. Снял трубку с базы, набрал по памяти телефон и замер, слушая гудки.

…Ещё вчера — да нет, после полуночи, значит, сегодня, — он стоял здесь, воображая жизнь, в которой не было никого и ничего: ни Дары, ни Драконьего корпуса, ни Третьего отдела СГБ. Но правда была в том, что он и раньше, с того хрупкого поначалу перемирия со Стрельницким, старательно игнорировал очевидное: пусть КОДА и выкинула его, подписав смертный приговор, он всё равно не перестал быть повстанцем Лавром, выросшим по подпольным базам.

Почему он позволил дурацкому страху, что «Сергей Саныч не так поймёт», вытеснить все навыки и знания? Он говорил себе, что просто не хочет отдавать их СГБ, что быть «просто пилотом» спокойнее… Но «просто пилот» не найдёт Дока.

Он не может позволить себе быть «просто пилотом», как не мог бы стать и «просто обывателем», который каждый день таскается на работу и на выходных заглядывает в гости к родителям. В конце концов, первое же — неизбежное в кадетском корпусе — тестирование выявило бы в нём потенциальную способность к синхронизации, а значит, никто бы не дал ему избежать ДРА… если б он не встретил Дару и не свалил бы с концами.

…жгла карман взятая с собой на удачу юбилейная монетка с чеканным профилем известного композитора.

— Химчистка «Катрина», слушаю вас, — раздалось в трубке.

Дима вздрогнул, возвращаясь в реальность.

— Добрый день, — чтоб немного потянуть время, произнёс он, пока в голове галопом неслись мысли.

Он знал универсальные коды, но после его ареста их обязаны были сменить. Знал и более конкретные, старорецкие — не должен был знать на самом деле, потому что ничто не предвещало, что он однажды окажется в родном городе… но всё равно регулярно заучивал, словно это давало ему призрачную связь с домом.

Обратил ли кто-то из людей шефа Аджи внимание, что один драконий пилот периодически зубрит не только те коды, что ему нужны для миссий, но и ещё парочку «лишних»? Сочли их «засвеченными» или нет?..

Вот только те коды августовские. Их могли поменять просто потому, что их срок вышел.

— Алло? — окликнули в трубке.

И Дима рискнул (что ему оставалось?).

— Кажется, моя тётушка вчера у вас зонт забыла, чёрно-белый, в полоску, полуавтомат. Вы не находили?

— Сейчас уточню, — равнодушно отозвалась девушка «с той стороны».

Дима затаил дыхание и сам же себя одёрнул. Не выйдет так не выйдет, извинится, спустится к ребятам — и поедут они рыскать по тому району…

В трубке раздался шорох, и девушка всё так же равнодушно сообщила:

— Да, вчера похожий зонт у нас оставляли, можете приехать посмотреть. Инженерный проезд, пятьдесят два, вход с торца, рядом с аптекой, вниз по ступенькам.

— Спасибо большое! Сегодня же постараюсь к вам зайти.

— До свиданья.

Дима медленно положил трубку, вынужденно признав, что и сам не верил в успех своей задумки.

…главное, чтобы там кто-нибудь вчера чёрно-белый полосатый зонт реально не забыл — то-то смеху будет.

Уже шагнув в коридор, Дима поймал тяжёлый, встревоженный отцовский взгляд.

Отец дураком не был — никогда.

— Всё в порядке, — повторил ему Дима ночную мантру.

— Будь осторожней, — отозвался отец, стоя в коридоре и даже не думая посторониться.

— Конечно.

— И не лезь в неприятности.

…а иначе они сами к нему лезут. Как Кита в кафе.

— Постараюсь.

— Береги себя, пожалуйста! И за ребятами своими присматривай! — Мать протиснулась мимо отца, чтоб ещё раз обнять. — Пиши, как что, и приезжай, обязательно почаще приезжай, слышишь?

Под клятвенные заверения, что непременно ещё заглянет, Дима сбежал.

— По… по-ойдёмте, — позвал он курящего у подъезда Лома и Зайца, уткнувшегося в свой планшет. — Д-дай карту глянуть, нам… Ага, двадцать четвёрка во-он там останавливается, через два дома.

Заяц тоже посмотрел в карту, а потом поднял внимательный взгляд на Диму.

— Твоё заикание, — заметил он.

Дима недовольно дёрнул плечом. Да, на нервах мир опять словно бы смазался, и звуки снова начали разбегаться, отказываясь произноситься так, как надо.

— Ну… и что?

— Да просто забавно, пока мы были у твоих родителей, т-ты… не заикался.

— Доконали на прощанье, — хмуро буркнул Дима, сворачивая неудобный разговор.

…Ему повезло, и везение это было из категории «почти не бывает»: нужная точка находилась буквально в получасе ходьбы от того места, где официально он должен был начать свои поиски. Да, это всё ещё был риск, но на фоне попыток придумать причину, по которой ему нужно куда-то в одиночку смотаться, — почти смехотворный.

Выйдя на «своей» остановке, Дима махнул Зайцу с Ломом, знаком показал, что будет на связи, и зашагал вниз по улице.

Почти тут же прилетело сообщение: «Если найдёшь — один не сунься, вызывай нас».

…вот как будто до него с трёх устных напоминаний за утро не дошло ещё.

«Знаю», — коротко набрал Дима, унимая раздражение. И, сунув телефон в карман, решительно свернул к Инженерному проезду.

Химчистку он нашёл быстро — она располагалась в полуподвальном помещении под небольшой ярко-голубой вывеской «Химчистка-ателье “Катрина”». Внутри пахло химозным «горным лугом» и мерно шумел вдалеке какой-то агрегат. Скучающая блондинка за стойкой подняла на Диму глаза, но не успела выдать дежурное приветствие, как он быстро проговорил:

— Добрый день, я насчёт забытого зонтика.

— Свет, я займусь! — послышался мужской голос, и из-за вешалки с одёжными чехлами выглянул долговязый мужик — средних лет, с высокими залысинами и заметным напряжением во взгляде за стёклами крупных очков. — Проходите.

Дима свернул следом за ним в одну из дверей и оказался в небольшом служебном помещении. В приоткрытом шкафу висели рабочие халаты, на столе в коробке сохло овсяное печенье, скучала кружка с остатками кофе, а рядом и в самом деле лежал сложенный зонтик в чёрно-белую полоску.

…бездна, так его кто-то реально забыл?

Старательно делая вид, что зонтик-то его как раз и интересует, Дима подошёл к столу и взял его в руки.

— Как, напомните, вашу тётю зовут? — спросил мужчина, прикрывая за собой дверь.

— Кэт, — произнёс Дима, рефлекторно напрягаясь. Он терпеть не мог находиться в замкнутом помещении с незнакомцами, особенно после того милейшего допроса в штабе ДРА. — Тётя Кэт. Зонтик ей очень дорог, как память о путешествии по Штальцену.

Ответом должно было стать, если он всё правильно запомнил, что-то вроде «Штальцкие зонтики ценятся своим качеством», но вместо этого мужчина, помедлив, спросил:

— А разве она зонтик не летом забывала?

Дима обернулся, прикидывая, как в случае чего вырубить мужика и выйти, но неожиданно сбился на совсем другую мысль.

…где-то он этого мужчину уже видел. Давно. Но несомненно.

Только очков тогда тот, кажется, не носил.

— Или я что-то путаю? — по тону было понятно, что ничего мужчина не путает.

— Летом меня здесь не было, — на автомате ответил Дима, отступая вдоль стола. — Вчера приехал.

— Этой осенью тётя Кэт имеет обыкновение забывать беретки, — нахмурившись, заметил мужчина. — Я, знаете ли, неплохо знаю её маленькие причуды… Хотя, вероятно, ей их придётся теперь сменить.

— Осенью я был занят. — Ещё один шаг вдоль стола. И ещё, так, чтоб стол оказался между ними. — Дальняя командировка. Не успел уточнить… не планировал, что окажусь здесь.

Мужчина шагнул к столу и, выждав несколько секунд в напряжённом молчании, с каким-то разочарование хлопнул ладонью по столу:

— И что мне с тобой делать… племянничек?

— Ничего? — нервно усмехнулся Дима.

И сдвинулся ещё буквально на полшага, перенося вес на здоровую ногу.

— …Лавров, это действительно ты?

Дима моргнул. Честно говоря, всё его внимание ушло на то, чтоб удержать себя от порыва перемахнуть через стол и рвануть мимо связного КОДы к выходу, потому что, очевидно, код устарел и доверять ему здесь не будут… Поэтому вопрос застал врасплох.

— Лавров? Дима?..

Внимательный взгляд мужчины обшаривал его, выхватывая, верно, какие-то знакомые черты, и вот на этом мягком обращении по имени в голове у Димы наконец-то сложилась картинка.

…и немедленно развалилась на части от собственной абсурдности.

— Се… Семён Русланович?

Это был завхоз из его кадетского корпуса.

…Только пяток секунд спустя — когда мужчина кивнул с короткой улыбкой, подтверждая сразу всё, — Дима вспомнил, что Рубин когда-то упоминал: «Если в кадетке что-то пойдёт не так, отсидись у завхоза и уходи, он тебя проводит».

Но когда расследовали пропажу Дары из питомника — и за Димой посреди урока пришли по наводке Эллера, — завхоз ничем помочь не успел.

А когда Дима в следующем году решил сбежать — ему ничья помощь тем паче не потребовалось, дырку в заборе за стадионом весь кадетский корпус знал.

— Так что ты тут делаешь? — спросил Семён Русланович, снова хмурясь. Снял очки, окончательно совпадая с образом из Диминой памяти, и старательно протёр их рукавом рубашки. — И почему не знаешь про смену кода? И почему о тебе… ладно, неважно.

— Говорю же, очень… дальняя командировка, — неохотно отозвался Дима, понимая, что объяснение всё равно шаткое. Оставалось делать вид, что он просто не имеет права говорить больше. — Я вообще не предполагал, что здесь окажусь.

— Но всё же рискнул позвонить и спросить про зонтик.

— Мне… нужна помощь. Информация.

И, видя опасные сомнения в глазах бывшего кадетского завхоза (и всё ещё действующего связного КОДы), быстро выложил на стол юбилейную монетку.

Семён Русланович нацепил очки, наклонился, неторопливо разглядывая её, но в руки не взял.

— Не думал, что пилоты могут заниматься делами «композиторов», — всё ещё с эхом сомнений в голосе произнёс он. — Хотя, конечно, это кое-что объясняет, но…

— Вот и не думайте, — с нажимом ответил Дима, поневоле повторяя Китины интонации. Словно она шептала ему на ухо, как себя вести. — А лучше забудьте обо мне сразу после того, как я уйду.

И это сработало. Семён Русланович выпрямился.

— Так какая… информация тебе нужна?

Дима выждал секунды две, не столько раздумывая, говорить правду или нет, сколько просчитывая возможные последствия.

— Док. Я ищу Дока, нашего старого алкемика, друга Рубина, и я знаю, что он где-то в Старорецке. И, возможно, не очень горит желанием встретить кого-то из КОДы… но он в опасности, и мне его надо вытащить. — Ещё секунда не раздумий, а оценки последствий… и ещё один кусочек правды: — За ним охотится СГБ.

Семён Русланович задумался, что-то про себя прикидывая, и Дима молча ждал.

Он мог бы ещё надавить, но не видел смысла: либо Семён Русланович что-то расскажет, либо пообещает узнать — прямо отказать тому, кто продемонстрировал юбилейную монетку, он точно не решится, даже если на самом деле что-то подозревает… или не горит желанием помогать.

…но если вербовал бывшего завхоза ещё Рубин, то помочь спасти его старого друга — это же достаточно веская причина закрыть глаза на некоторую шаткость Диминой «легенды»?

— Я не знаю, — произнёс наконец мужчина, и Дима чуть не скривился от разочарования. — Я не видел Дока ни тогда, ни сейчас. Но…

— Но?..

— Я общаюсь кое с кем из кадетского корпуса до сих пор, знаешь? Город у нас маленький, а уж у кого в дачном секторе здесь, за Старой речкой, домик стоит, так тем более, считай, все соседи… — Семён Русланович оживился. — И вот на днях, может, неделю назад, Богдан Розанов, он у старших классов биологию и введение в алкемику ведёт до сих пор, но ты ведь, по-моему, раньше ушёл… В общем, мы с Богданом как-то так разговорились, ну, в гостях дело было, сам понимаешь, хорошо сидели, друзей вспоминали, и вот он поделился, что к нему один старый друг приехал, гений алкемики и настоящий, как он там выразился… — бывший завхох прищурился, вспоминая, — социофоб, точно. И вот этому своему другу-социофобу, которого он лет десять не видел и не чаял, мол, в живых-то вообще застать, Богдан дал ключи от своей дачи. А поднял эту тему он вообще потому, что просил за другом присмотреть, ведь мне тут до дачи его — буквально полчаса, а уж от своей и того ближе. Еды, там, ему закупить, помочь чем-нибудь… по-соседски.

Пока Семён Русланович всё это говорил, Дима только хмурился: информации было слишком, слишком мало для реальных выводов.

Гений и социофоб? Ну, людей Док не то чтобы боялся или как-то особенно не любил — не любил он чисто идиотов.

…просто считал таковыми процентов девяносто населения Земли.

— И я тебе так скажу, Лавров. Видел я его всего один раз. Встретил меня на крыльце, в дом я не заходил, а дальше на крыльце-то продукты и оставлял… Курьерской доставкой этот товарищ Богдана не пользуется. — Семён Русланович снова снял очки, подышал на них, отполировал рукавом. — Помладше меня, Богданов ровесник, наверное. Блондин. Волосы у него, как молодёжь иногда носит, в высоком таком хвостике, с выбритыми висками, знаешь?.. Голос хриповат.

Дима вытащил из нагрудного кармана сложенный вчетверо лист с фотороботом, надеясь, что руки дрожат не слишком заметно.

Всё это время он так и не мог себе позволить до конца поверить, что сигнал прислал точно Док. Заставлял себя сомневаться.

— СГБ его вот такому портрету ищет. — И снова правда, только правда, чтоб не путаться. — Похож?

На Димин взгляд сходство было довольно условное. Семён Русланович же присмотрелся и кивнул:

— Да, что-то общее есть. Только скулы резче, знаешь, острое такое лицо. И виски ещё выбриты, да, но это я уже сказал… Тебе, выходит, спешить надо?

Убрав обратно фоторобот, Дима мрачно кивнул и сгрёб юбилейную монетку со стола — сжал в кулаке, снова подбирая слова и тон.

Как бы сейчас на его месте держалась Кита?..

Не разменивалась бы на долгие разговоры, видимо.

— Адрес.

— Да Садовая, восемьдесят… пять, кажется. У нас же там всё по Садовой считается… Голубой такой домишко сразу после кирпичного двухэтажного, не доходя до перекрёстка со Старым проездом.

— Найду, — снова кивнул Дима. — Спасибо. Сегодня же проверю.

— Я хотел сегодня зайти, он просил куриного фарша ему купить и блок сигарет, которые «драко»…

Дима помимо воли улыбнулся, впервые искренне поверив, что его отчаянная авантюра, в которую он втащил столько народу, возможно, и правда приведёт его к Доку.

К ответам на целую кучу вопросов.

— Синие?

Семён Русланович даже не удивился, только кивнул.

— Но, наверное, не надо?.. — добавил он, поколебавшись.

— Не надо, — подтвердил Дима. — В ближайшие пару дней… держитесь подальше оттуда. Мало ли.

— Понимаю, — с некоторым облегчением кивнул бывший завхоз. — Ах, да, там ещё, знаешь, две такие корявые сливы у калитки, и терраса виноградом заросла, красные листья сейчас. Так уж точно не перепутаешь.

…Перепутать и правда было сложно: кирпичный дом по соседству, два корявых деревца, выцветшая голубая краска — в штакетнике забора попадались достаточные щели, чтобы всё без помех разглядеть.

Занавески на окнах были плотно задёрнуты, не давая понять есть ли кто живой, но Дима ощущал приятную дрожь внутри, предвкушая, как будет негодовать Док из-за «вторжения», как будет ворчать, что нужно было приходить раньше, когда маячок ещё работал…

Сейчас часы не показывали ничего — кроме, собственно, времени.

Поистине величайшим усилием воли Дима заставил себя уйти дальше по улице, до перекрёстка, и уже оттуда скинуть Зайцу адрес.

«Есть инфа. Жду».

…Заяц с Ломом добрались до него через полчаса — и это были очень, очень долгие полчаса.

Солнце, светившее всё утра прям с не осенним энтузиазмом, скрылось за тучами. Пасмурнело, ветер, пробираясь за ворот, заставлял зябко ёжиться.

В домике ничего не происходило.

— Постучимся? — предложил Заяц. — Мы же ку… культурные. Ломакин!

Недостаточно культурный «волкодрак» уже, привстав, шарил рукой с той стороны калитки в поисках задвижки. Нашёл, отпер, распахнул.

— Нам можно без стука, чё.

Дима поднялся по ступенькам крыльца, мысленно репетируя, как объяснить ситуацию Доку, и уже занёс руку, чтобы постучать… но чисто на удачу нажал на ручку и толкнул плечом дверь.

Та оказалась не заперта.

— Док? — на всякий случай окликнул Дима, заходя. — Это Лавр, я…

Все заготовленные объяснения не пригодились.

Внутри было темно, тихо… и пусто.