Драконы, твари, люди. Часть 5: Эволюция
…примерно всё.
И присутствующие — Стрельницкий, капитан Дымов с Ломакиным, Анка и Заяц, — это понимали не хуже Димы.
Как и то, что без новых данных более детально план и не выстроить, а время уходит. Док (или тот, кто заполучил его часы?) в любой момент мог переместиться — и тогда искать придётся заново.
…Направление маячка ночью действительно несколько раз менялось — едва заметно, Дима поначалу списывал всё на то, что не может держать руку каждый раз одинаково, но потом снял часы и положил на прикроватную тумбочку.
Подсветка к утру указывала чуть-чуть восточнее.
— Что ж, если вопросов нет, все свободны. Зайцев, бумажки на тебе.
— Й-есть, сэр.
Все послушно встали, принялись собирать распечатки. Анка погасила проектор, и вскоре в библиотеке, традиционно уже превратившейся во временный штаб, остались только Дима и Стрельницкий.
— У тебя вопрос? — озвучил очевидное полковник, неторопливо выравнивая сдвинутую на край стола стопку книг.
Вопрос был. И звучал он так себе, но вчерашний разговор всё ещё злил воспоминаниями о собственной, милостью Стрельницкого, беспомощности… поэтому Дима, привалившись плечом к дверному косяку, плюнул на всё и спросил прямо:
— У Лома с Зайцем будут какие-то инструкции насчёт меня?
То, что Зайцев отправится с ними, на совещании даже не обсуждалось — но Дима и не возражал. Собственно, если б его спросили, кого из аналитиков он бы взял с собой, Зайца он бы назвал первым.
Не Анку же брать и не Админа. И не чересчур шумного Влада… А больше никого Дима и не знал.
— Ну, согласись, — заметил Стрельницкий с некоторой рассеянностью, — сообщать тебе о секретных инструкциях насчёт тебя же самого было бы странно.
— Это значит «да»?
Сергей Александрович достал из кармана блистер обезбола и закинул в рот таблетку. Запил остывшим уже кофе.
Головные боли, судя по всему, мучили его всё сильнее — но голосом он этого, разумеется, не показывал:
— Ломакин идёт с тобой как усиление. На случай, если что-то пойдёт не так.
— А Заяц?
— Ну, запретить ему наблюдать за тобой, думать и делать выводы я всё равно не могу. Как и докладывать об оных выводах Анке, а той делать из этого уже свои выводы… Но скажу так: Зайцев сам попросил отправить его с тобой. И без аналитика я бы тебя всё равно не отпустил.
Звучало логично, и на этом стоило бы успокоиться, но Дима всегда тормозил чуть позже, чем «стоило бы».
— А если я… Если им покажется, что происходит что-то…
Сергей Александрович, морщась, помассировал переносицу и поднял уставший взгляд на Диму:
— Что ж… давай будем надеяться, что никому не покажется ничего такого, о чём каждый из нас потом будет жалеть. Согласен?
— Да… сэр.
— Но на встрече они оба должны присутствовать, учти. Тут ещё дело в самом статусе операции — мне ведь тоже отчитываться за неё придётся, как ты понимаешь… А ты всё-таки не боец, а пилот.
— Вот спасибо, Сергей Саныч, — съязвил, не удержался-таки Дима, — хоть заранее предупредили.
— Пожалуйста, Дмитрий Романыч, — смертельно серьёзно кивнул Стрельницкий… и сел обратно в кресло с болезненным выдохом.
Дима, отлипнув от косяка, потоптался на месте. Вздохнул.
— Вам помочь?
Взгляд Стрельницкого без слов говорил, что единственная радикальная помощь в данной ситуации — это застрелить, чтоб не мучился.
…или самому застрелиться на худой конец.
— Иди вещи собирай. Василий утром закинет тебя на вокзал, я всё равно в Управление поеду позже. Ломакина с Зайцевым встретишь уже на платформе.
Собирать было особо нечего: смена одежды, телефон с зарядкой, всякие мелочи — весь вечер убить на это уж точно не получится, даже если приложить определённые усилия.
Кое-как протянув время до ужина, Дима вяло поковырял в тарелке, чувствуя на себе осуждающий взгляд Тамары Георгиевны с порога кухни, помог загрузить посудомойку…
— Эту-то свою давно кормил? — ворчливо спросила Тамара Георгиевна. — А то я ж тут жаркое делала, а обрезков вишь, сколько? И куда мне всё это девать, спрашивается?
На взгляд Димы, здоровенная кастрюля мяса точно не могла образоваться из одних обрезков. Да и помимо мяса там виднелось что-то… оранжевое?
— Морковь-то как в «обрезки» попала?
— Ай, так жаркое же! — старательно изумилась Тамара Георгиевна. — Куда ж без морковки-то, в ней самые витамины! А я её всё режу, режу… и что ж, выбрасывать теперь? Выбрасывать, спрашиваю? Ай, да у кого рука поднимется хорошую еду на помойку отправлять? У тебя поднимется?
Под напором праведного возмущения Дима был вынужден сдаться, подхватить немаленькую такую кастрюлю и потащить «не выбрасывать».
…Чем ближе он подходил к эллингам, тем шёл медленнее, и дело было не в весе кастрюли. Оставив «обрезки» на пороге, Дима заглянул внутрь — Дара лежала, отвернувшись.
Связь молчала, чуть слышно вибрируя от чужого разочарования.
Дима открыл рот… сглотнул, шагнул назад.
— Эй, у тебя всё в порядке?
— Да! — буркнула Дара, прикрывая, судя по движению, голову крылом.
— Хочешь поговорить?
— Нет!
— Э… ты на что-то обиделась?
— Почему?
— Ты… ведёшь себя странно.
— Нор-рмально! А ты просто не понимаешь!
— Я просто не понимаю, — согласился Дима. — Ты либо откройся, либо… объясни так?
— Отстань!
…а вот это прям что-то новенькое в их общении.
— От… что? Эй, что случилось? Кто тебя обидел?
Дара не ответила.
Вместо неё ответил другой голос, низкий, пробивающий до дрожи:
— А с-сам ты как думаеш-шь?
Дима резко повернулся и уставился на Зиру, умудрившуюся неслышно выглянуть из своего эллинга.
Огромная тёмная морда одним своим видом пригибала к земле. Дима привык к драконам, он реально не ощущал Дару большой… но что Арх, что Зира подавляли даже не размерами.
…ощущением, что перед тобой гигантская, по-своему мудрая, но вообще не человеческая тварь. Просто раньше Дима не знал этому ощущению названия.
— А что я сделал-то, я ж нормально к ней!
Зира прикрыла опалесцирующие в свете фонарей глаза, всем своим видом показывая, насколько глупым считает подобное оправдание.
— Ты был нечестен с ней. Ты был нечестен с Зирой… Куда ты завтра едешь?
А она-то откуда уже всё знает?
Хотя понятно, откуда. Эта самая «откуда» сейчас дуется в своём эллинге.
— По делам Сергей Саныча.
— Не ври Зире.
— Но это правда.
— Но не вс-ся…
Дима всухую сглотнул, необычайно остро ощущая себя под хищным взглядом всего лишь маленьким, хрупким человеком.
…а обиженная невесть на что Дара может и не защитить.
Зира поднялась на лапы и неторопливо вышла из эллинга. Остановилась посреди поля, осторожно, палец за пальцем раскрыла крылья — буквально растворяясь в темноте, только на двух суставах всё ещё виднелись светлые фиксаторы.
Дима поневоле задрал голову.
— Больно?
— Нет.
— Это хорошо. На самом деле я на днях прикидывал по срокам, уже можно фиксаторы снимать и продолжить разрабатывать крылья, чтобы… полететь.
Зира повернула к нему голову, с высоты своего роста окидывая его совершенно нечитаемым взглядом.
— Куда полететь?
— Ну… вообще. В небо.
— Твой ш-шеф ясно выразился, — Зира змеиным броском наклонила к нему голову, остановившись в считанных сантиметрах и обдавая жарким, едким дыханием сытно поужиновшего дракона, — что Зире нельзя в небо. Зиру увидят.
Дима попятился, на третьем шаге чуть не наступив в кастрюлю.
— Но…
Дракон должен летать.
Это была аксиома их существования, Дима прекрасно помнил, как страдала без полётов Дара. Даже сейчас ей не хватало неба, пусть даже по территории усадьбы она перелетала без проблем, разминая крылья.
— Не переживай, — бросила Зира, выпрямившись. — Зира понимает такой размен. Безопасность Мариса, безопасность Дары.
— Я с ним поговорю!
— Даже не пробуй, — с неожиданной угрозой предупредила Зира. — Не пытайся быть вторым добреньким и наивным Рубином. Это не спасёт драконов.
…добреньким и наивным?!
— …их ничто не спасёт, — словно бы про себя произнесла Зира.
— Им что-то угрожает? — быстро спросил Дима. — ДРА? Бездна? Что?!
Зира хищно усмехнулась:
— Всего лишь смерть как… вида. Как только люди решат, что мы им не нужны.
— Но вы нужны! Из-за бездны… ну, и всего остального.
— Ес-сть и другие решения.
— Ты про Стену? И прочую алкемику, как у других стран? Но я же видел тварей, драконы — это самое эффективное, что можно придумать! Тем более теперь, когда Дара доказала, что разумные драконы могут противостоять титанам, так что…
Его слова отдавались в голове лёгким эхом, и Дима не сразу понял, что это не следствие позавчерашней контузии — это Дара всё же прислушивается к их разговору.
…главное, не спугнуть её сейчас чем-то.
— Ты не поймёш-шь, — снисходительно бросила Зира, нагнувшись, чтоб пройти в ворота своего эллинга. — Никто не поймёт, даже сами драконы. Зира когда-то думала, один человек понимает… Зира ошибалась.
— Рубин?
— Нет.
— А кто?!
Молчание.
…видимо, Зира таким образом поставила точку в разговоре.
— Вечно я у всех крайний, — проворчал Дима, пытаясь отдышаться после нервного разговора. — Можно подумать, я…
Он не договорил — внезапный жар обдал спину, заставив мурашки пробежать от затылка по шее, мимо чипа, вниз.
Осторожно обернувшись, Дима с облегчением увидел Дарину морду.
…какая же она маленькая, домашняя, трогательная девочка.
— Я не маленькая, — буркнула Дара всё ещё обиженно.
— Это только на фоне Зиры, прости… — Дима вздохнул и осторожно коснулся её носа. — Вообще прости. Не знаю, что на меня нашло.
…вопрос скорее в том, что нашло на Дару, но он сам хорош — не может разобраться в чувствах собственного дракона.
— Я не хочу уезжать, когда ты в обиде, слышишь?
Дара недовольно мотнула головой.
(Она не обиделась, просто так нечестно!)
— Нечестно что?
(Она так старалась! Они столько летали на миссии! Они столько пережили вместе! А он!..)
— А я… что? — Дима с недоумением, почти драконьим жестом склонил голову на бок (был бы гребень, озадаченно бы его встопорщил). — Я не доверяю? Эй, ты чего!
— Ты не сказал! Ты специально при мне даже не думал! И тогда, и сейчас, и всегда-а!..
Дара попятилась, опять недовольно мотая головой.
В глубине эллинга загремел попавший под движение хвоста стеллаж.
— Ты про то, что…
«…Док жив!»
Из соседнего эллинга донёсся сердитый рык.
…Зира подслушивала Дару, ну блеск, личный разговор при свидетелях, что может быть лучше.
— Я сам не очень уверен, маленькая, — растерянно пробормотал Дима.
«Но ты знал! Ты его видел! Когда я спала во время той линьки… А потом ни разу мне рассказал!»
— Но я же тебе не врал, — попытался слабо оправдаться Дима. — Я правда не знал, что думать. И решил… ну, не думать об этом совсем. Это не потому что я тебе не доверяю!
«Но едешь ты без меня!»
Дима вздохнул и, сделав пару шагов в сторону, привалился к стене.
Это вообще не его решение было, раз уж на то пошло!
…но он его не оспорил, да, — даже не попытался. Дара имела право возмущаться.
— Прости, маленькая. Тут не в доверии дело, просто я еду не один, а двух лишних пассажиров тащить тебе будет… неудобно. И дело не в Доке, который вообще не факт, что там…
Последнее прозвучало настолько с интонациями Стрельницкого, что Дима сам сбился с мысли и, сделав паузу, добавил:
— Знаешь, давай я съезжу, всё выясню, а потом уже будешь решать, обижаться на меня или нет, хорошо? А ты останешься здесь и…
Он судорожно пытался придумать хоть что-то, хоть какое-то важное дело. Присматривать за Марисом? Чем-то важным заняться с Лазаревским?.. Всё не то.
— …и если что пойдёт не так, сообщишь Сергей Санычу, хорошо? Потому что рации и телефоны могут разрядиться, а ты услышишь меня мгновенно. Правильно?
Это, на удивление, сработало.
«Туда и обратно! — мысленно рявкнула Дара. — И никаких “не так”, и только попробуй задержаться!»
И улеглась, демонстративно сунув голову под крыло.
…кажется, она тоже, по примеру Зиры, решила поставить точку в разговоре чисто по факту.
Дима откинул голову, опёршись затылком о холодную стену, и медленно сполз на корточки.
— Эй… там Тамара Георгиевна тебе прислала мяса. С морковкой. Там немножко, конечно, для тебя, но я вывалю тогда рядом с кормом, хорошо?
Дара недовольно запыхтела.
«Зачем морковка?»
…хотел бы и Дима это знать.
— Для витаминов, как она заверила.
Дара ещё глубже засунула голову под крыло.
«Она до-обрая… А ты иди! Туда, обратно, а потом я тебя прощу!»
— Есть, сэр, — фыркнул Дима.
…если для примирения с Дарой нужно быстренько найти Дока (или, на худой конец, его призрак!) — он честно приложит все усилия.
И ещё сверх того.
Чем бы это для него ни обернулось.
Глава 8. Так называемый авторитет
— Придурки, — фыркнул Дима, показав вслед военной полиции неприличный жест.
…но аккуратно, не поднимая руки.
— Делают свою работу, чё, — отмахнулся Лом, снова вытягивая больную ногу в проход.
Словно это не он демонстрировал тот же самый жест прошлому патрулю в окно электрички.
— И эта работа — докапываться до каждого встречного?
— Так ноябрь же, чё, — пояснил Лом, — последних срочников растаскивают по частям, и по пути некоторые решают… Ну ты понял. Не все жаждут отдавать долги родине именно там и так, как родина решила.
— Мы серьёзно похожи на срочников?
Лом глубоко пожал плечами и почесал стриженную под уставные шесть тёмно-русых миллиметров голову.
Патруль пробовал прикопаться к ним ещё на вокзале, но очень вовремя отъезжала электричка, и Дима в прямом смысле этого слова ушёл от разговора. Уехал.
…кто ж знал, что те доложат дальше, и на следующей станции вместе с контролёром в вагон зайдёт ещё один патруль.
— М-может, не стоило слать начальника пы… патруля в бездну? — скептично предположил Заяц.
— Может, — неохотно согласился Дима. — Это того… нервное.
— Чё, старые привычки? — многозначительно ухмыльнулся Ломакин.
— Тебе лучше не знать мои старые привычки… И вообще, почему с ними именно я должен был общаться?
— П… по-отому что ты старший группы? Документы ведь у-у тебя.
— Бывшая кодла, поставленная командовать операцией СГБ, действительно, что могло пойти не так, — пробормотал Дима с иронией.
…с изумлением от такого выверта судьбы.
— Так на то и бывшая, — рассудительно напомнил Заяц. — А ты, Ломакин, не по… по-одзуживай его в следующий раз.
— Чисто для протокола! — возмущённо напомнил Лом, наставив палец на аналитика. — А твой комментарий про «наберут по объявлению», чё, думаешь, я один слышал?
Пару секунд все трое смотрели друг на друга, а потом не выдержали и расхохотались.
По факту патруль предъявить им ничего, конечно же, не мог. Стрельницкий снабдил Диму всеми необходимыми документами: просто трое сотрудников Третьего специального отдела СГБ едут по своим СГБшным делам, ничего необычного, проходите мимо.
…но процесс выяснения этих подробностей вылился в перепалку, которую слышал весь вагон, на следующей же станции резко опустевший.
Впрочем, утром из столицы и так мало кто ехал — вот в обратную сторону, конечно, электрички шли битком: все рвались туда, где есть чуть более стабильная и денежная, чем в области, работа.
— Нам же удобнее, чё, — отмахнулся Лом и разлёгся на соседнем ряду, подложив под голову рюкзак. — разбудите там, когда чё-нибудь произойдёт.
Зайцев полез в свой рюкзак за термосом с кофе. Жестом предложил Диме, но тот отмахнулся. Засучил рукав флиски и долго смотрел на часы.
По вагону плыл запах крепкого, сваренного по специальному рецепту кофе Тамары Георгиевны, перебивая другие, более прозаические запахи (пиво, табак, привокзальные беляши, пот, перегар).
Подсветка указывала примерно на час дня, перетекая туда-сюда на поворотах.
— На месте? — коротко спросил Заяц.
— Пока да.
Подумав, Дима снял часы и положил их рядом с собой. Так отслеживать колебания направления было проще.
Электричка сбавила ход и до следующей станции потащилась со скоростью пешей черепахи. Дима откинулся на жёсткую спинку сиденья, лениво наблюдая проползающие за окном пейзажи: лысые заросли с редкими бурыми листьями, дома-развалюхи частного сектора, бетонный забор с мелькающими кое-где граффити, самим фактом своего существования навевающими теперь мысли о Ките, и колючкой поверху — то ли военная часть, то ли завод…
Тоскливый, но такой привычный вид.
Настроение тоже сползло куда-то в меланхолию, и уже не верилось, что удастся найти Дока, из всех ориентиров имея только маячок в часах, который Док — если это вообще он! — может погасить в любой момент.
И даже если удастся, вряд ли Док будет в восторге от такого поворота с визитом спецгруппы СГБ.
Есть ли вообще смысл в том, чем Дима сейчас занимается? Стоило ли Ките его спасать от того взрыва?..
…Дара хоть и не отгораживалась больше, но всё равно молчала.
— Слушай, Лавров… — окликнул Заяц.
— Дима, — больше наперекор собственному унынию поправил вдруг Дима. — У меня вообще-то имя есть.
Заяц моргнул, и Дима почти воочию увидел, как новая информация проходит пару кругов экспресс-анализа.
Нет, Димино имя Заяц, конечно, и так знал, но это, фактически, было не попыткой запоздало представиться — а предложением.
— …А-андрей.
— Эй, вы там чё, — раздался сонный голос, — за знакомство бухаете?
— Т-только кофе, Ломакин, тебе неинтересно.
— Эт да… — Ломакин душераздирающе зевнул и надвинул на голову капюшон куртки. — Но если чё — у меня вообще-то тоже имя есть. Григорий я. Гриня.
И почти без перехода захрапел.
Дима с Зайцем обменялись одинаково скептичными взглядами.
— Притворяется, — одними губами произнёс Заяц.
Дима только хмыкнул. Лом ему нравился своей незамороченной простотой, этим привязчивым «чёканьем»… и тем, как легко в его картине мира умещался Лавров-арестант, подозрительная кодла, и сержант СГБ Лавров, пилот Шефа и командир нынешней операции.
…хотя чем там командовать, конечно.
— Так чего спросить-то хотел? — спохватился Дима.
— А… Смотри, я тут н-накидал примерно. — Заяц торопливо вытащил из рюкзака планшет, открыл на нём лист, испещрённый цифрами, схемами и рукописными пометками. — С учётом радиуса циферблата, величины о… охватываемой сиянием дуги и общей погрешности наблюдения, при условии неподвижности искомой точки, мы, вероятно, сможем хотя бы приблизительно оценить расстояние до неё при смещении на минимальный угол порядка…
Он активно тыкал стилом в экран и даже почти не заикался. Дима присмотрелся к его вычислениям:
— Выглядит круто, но ничего не понял… Извини, я тупой.
— Н-неправда, — возмутился Заяц. — Ты не тупой.
— Я просто мозгами не пользуюсь, ага. — Дима хмыкнул. — Знаю. Мне говорили.
В памяти эхом отозвалось язвительное Доковское «Ты мозги-то используй, юный натуралист, в голову не только кушать надо».
— Э-это не твоя проблема. От пилотов думать в принципе не-е… не требуют, в-вот и… и…
Заяц не договорил, пережидая резко обострившееся заикание.
Дима не торопил, смутившись неведомо чего, и Заяц смутился тоже. Мотнул головой:
— Л-ладно, знаешь, эти расчёты… за-абудь. Я совершенно не учёл, что активна т-только одна капсула, мне же показывали схему. То есть на самом деле центр должен быть смещён, и радиус дуги надо полностью пересчитывать с учётом…
Он выделил часть расчётов и решительно снёс, но Дима, подавшись вперёд, поймал его за локоть:
— Эй, погоди! Верни, всё у тебя правильно. Там кольцо вторично активированного ихора, он по нему целиком смещается, отсюда и подсветка. Дай нарисую, смотри… Э-э, как тут рисовать-то? А то выделю не то.
Аналитик чуть заметно усмехнулся, открывая пустой лист и показывая, как выбрать инструмент, цвет, толщину линии… Дима быстро набросал кривоватую схему: четыре капсулы, объединённые в кольцо, чип посередине и поверх, другим цветом, сам циферблат.
— Как-то так, вот, смотри.
— То есть чисто ге… геометрический центр… — оживился Заяц.
— Центр как раз по центру.
— В-вот, видишь, ты не тупой!
— Эй, я об этом вообще впервые задумался только после того, как ты сказал. Ну, то есть, это просто показалось логичным, а потом я уже сообразил, что так и есть. Док, он… он вообще за логику. Хотя она у него странная… Но не страньше, чем у драконов.
Он хотел добавить, что у Дары так вообще с логикой всё отлично, но сдержался.
Их отношения с Дарой стали словно бы… шаткими? Неустойчивое перемирие до следующего Дариного взрыва, который он совершенно не понимал, как предсказывать.
И после их привычного полного единения это… обескураживало.
…Заяц смотрел на него со странной смесью зависти и сочувствия, но поймал ответный взгляд и быстро отвёл глаза.
— Д-дашь измерить радиус?
Дима пожал плечами и протянул часы.
— Я правильно п-по… понимаю, что кольцо с ихором располагается непосредственно под отметками циферблата, да?
— Да. В обычном состоянии это нейтральный синтетик, кнопкой подсветки даёшь импульс, он какое-то время весь целиком светит, потом возвращается в неактивное состояние. А вот когда активируется одна из ампул и ты переводишь часы в режим… ну, отслеживания, синхронизированный ихор из неё даёт уже свой импульс на синтетик в кольце, и тот дальше реагирует только в нужной точке. Такая… вторичная синхронизация, фактически.
— Н-не знал, что ты в алкемике разбираешься.
— Да какое там, — только отмахнулся Дима. — Нахватался… в детстве. Хотя меня-то больше драконы интересовали, но с Доком как — ты либо помогаешь во всём, либо идёшь нафиг и никаких тебе знаний о драконах. Ну, я выбрал первое.
Заяц кивнул с явным пониманием.
…Электричка остановилась на станции, в вагон зашли гуськом три сварливо препирающихся бабульки, и каждая сочла своим долгом споткнуться о ноги Лома.
— Да чтоб вам всем титан бошки поотрывал! — рявкнул Ломакин, резко садясь. — Больно же.
И глянул так, что ближайшая возмущённая бабка сдала назад и заторопилась в другой конец вагона.
В динамиках что-то неразборчиво протрещал про третий вагон голос машиниста.
Лом зевнул и осторожно согнул-разогнул раненую ногу.
— Эй, нам там ещё не пора?
Заяц быстро глянул на Димины часы, потом открыл на планшете карту, ещё раз глянул на часы…
— Нет, отклонение пока н-незначительное, можем дальше ехать.
— Чё, и долго ещё? — поморщился Ломакин, массируя ногу.
— О-откуда мне знать, — вполне воинственно огрызнулся аналитик. — Я н-не могу одновременно учитывать скорость нашего перемещения, направление и отклонение сигнала!
— Так мы стоим, какая скорость!
Электричка со скрежетом дёрнулась и медленно поехала вдоль платформы.
— Уже нет!
— Спокойно, народ, — окликнул Дима и тоже посмотрел на карту, чуть не стукнувшись лбом в лоб Зайцева, когда электричка, успев вползти на насыпь, опять затормозила. Дёрнулась. Где-то вдалеке послышался грохот, потом всё приближающийся топот.
Распахнулась дверь вагона, и по проходу пронёсся паренёк лет восемнадцати, короткостриженный, с выпученными глазами, словно за ним гнались чудовище.
…почти так и было.
У «чудовищ» была знакомая форма с повязками военной полиции.
Аккурат в этот момент Дима повернулся через проход к Ломакину — всего лишь что-то спросить, и не то чтобы прям специально ногу выставлял, просто…
Просто так уж вышло, что, убирая ногу с пути наиболее шустрого патрульного, он всё равно, ну… не успел.
Патрульный качнулся, теряя равновесие, и Ломакин подался вперёд, чтоб его поймать — и поймал, конечно, и даже аккуратно на ноги поставил.
Не торопясь.
— Осторожнее, сэр.
— С дороги, придурки!
В тамбуре лязгнули двери, что-то с шорохом съехало по насыпи, влетело в кусты…
Электричка опять дёрнулась, патрульный невнятно, но матерно заорал в рацию и похромал (получить в голень вообще неприятно, конечно, даже если… ну, случайно), не сразу сообразив, что стоит пропустить вперёд своих подчинённых.
Дима проводил их задумчивым взглядом и повернулся к Зайцу, но тот с любопытством смотрел в окно.
Опять лязгнули отжимаемые двери, ещё несколько человек съехали-скатились по насыпи.
Электричка словно бы неуверенно тронулась в места, и Заяц наконец отвернулся от окна.
— Что, расскажешь Анке? — с вызовом буркнул Дима.
Заяц хлопнул глазами.
— О неуклюжести пы… патрульного?